Графоман

      — Эл, приходи ко мне в субботу после уроков, — вместо «здрасьте» выпалил Сыроежкин, едва войдя утром в класс и усевшись за парту.       — Привет, Серёжа! — несколько удивился такому напору близнеца Электроник. Потом подумал, что как бы ему самому ни хотелось провести с Серёжей время, соглашаться не стоит — Серёжа наверняка приглашает его из чувства долга и в ущерб своим встречам с Макаром. — В субботу, возможно, понадобится моя помощь профессору, — неуверенно произнёс Эл. Всё-таки побыть с Серёжей ему очень хотелось.       — Значит, отложишь помощь на воскресенье, — с нажимом объяснил Сыроежкин, глядя андроиду прямо в глаза.       — Хорошо, я приду, — кивнул Эл. Когда Сергей проявлял такую настойчивость, и в его голосе слышались властные и уверенные нотки, Эл готов был выполнить любое его требование. И это, кстати, была их общая с Сыроежкиным черта — если «давил» Электроник, Серёжа подчинялся.

***

      После стратегического совещания в комнате Макара штаб по спасению киборга-андроида Эла (в лице его друзей-одноклассников Гусева и Сыроежкина) от хронического недоебита в стадии обострения постановил: назначить спасательную операцию по излечению пострадавшего на ближайшую субботу. Точное время проведения — после окончания уроков, место проведения — квартира Сыроежкиных (старшее поколение будет отсутствовать — у них на эти выходные запланирована поездка на дачу). Лечить больного предполагалось инъекцией 4-5 мл эякулята спасателей (многоратно) в прямую кишку и ротовую полость пациента путём введения полового члена в указанные отверстия организма. Также планировалось изъятие эякулята самого больного путём стимуляции его полового члена ротовой полостью спасателей и, при необходимости — их ано-ректальной областью. Ну, это программа максимум. Программа минимум предполагала, что Серёга у Эла хотя бы отсосёт.       Итого: согласие, пусть и не информированное, больного на присутствие при лечении было получено, место свободно, оставалось дело за малым — если они всё же дойдут до программы максимум, то Серёге предварительно нужно потренироваться в активной роли, а Гусю, соответственно, наоборот — в пассивной. За решением этого вопроса в пятницу вечером Сыроежкин и заявился к Макару домой, тот ещё даже с тренировки вернуться не успел.       — Здравствуйте, я к Макару, — Сыроежкин демонстративно потряс перед лицом удивлённой матери Гусева стопкой учебников и тетрадей. — У нас контрольная завтра и самостоятельная, а Макар просил помочь ему подготовиться, — врать Серёга всегда умел как дышать. Гусевская мамаша просияла — Макар учился через пень-колоду и за его будущее она не без оснований беспокоилась, особенно если великим хоккеистом он не станет.       Папаша Гусева оторвался на минуту от телевизора, который смотрел на кухне, дружелюбно поздоровался с другом своего сына и даже предложил ему чай, чем Серёжа тут же и воспользовался, налив себе большую кружку чая с вареньем и взяв несколько шоколадных конфет из вазочки — ему сейчас много калорий сжечь придётся, а силы надо восстанавливать.       Когда, еле волочащему после усиленных нагрузок ноги, Гусеву дверь его собственной квартиры открыл Сыроега, он сразу понял: о своих планах на вечер — пожрать и завалиться спать, придётся забыть. Особенно учитывая Серёгину злорадную, по-другому и не скажешь, улыбку до ушей.       — Сыроега… А ты чего здесь делаешь? — Макар с опаской посмотрел на Сергея и осторожно поставил на пол спортивную сумку.       — Как чего?! — изобразил искреннее недоумение Сыроежкин. — Учить тебя пришёл — у нас же завтра физика с математикой, готовиться надо, — Серёжа незаметно для встречающих Макара родителей наступил ему на ногу, чтоб тот и не думал возражать. — Ты же сам просил помочь, помнишь?       — Помню… к-конечно, п-помню, — закивал Макар, хотя пятой точкой чувствовал, что добром это не кончится — все Серёгины аферы ему всегда выходили боком.       — Тогда пошли, — и Серёга повёл друга в его же комнату.       — Ну, чего у тебя ещё случилось, Сыроега? Что за учёбу ты тут придумал? — Макар плюхнулся на своё кресло рядом с компом и выжидательно смотрел на друга.       Но Серёжа вместо ответа подошёл к нему вплотную, наклонился и принялся жарко целовать, одной рукой крепко удерживая его голову за волосы, а другой параллельно поглаживая торс спортсмена — водил рукой по груди и животу, специально задевал напрягшиеся соски, которые так хорошо прощупывались через тонкую футболку. Он всегда балдел от крепкой рельефной мускулатуры своего товарища и теперь наслаждался ощущением его тренированного тела под своими руками.       — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — выдохнул ему в губы Макар.       — Нет, — Серёжа ощутимо куснул Гусева за нижнюю губу.       — Отсосёшь?       — Нет, — укус пришёлся на верхнюю губу.       — Я тебе?       — Опять неправильно, — Серёжины губы плавно спустились на шею Макара, но вместо поцелуя он почувствовал на себе его острые зубы.       — Тогда что? — тихо простонал Гусь, когда Серёгина рука покинула его живот и сжала через джинсы напрягшийся ствол.       Сергей резко отстранился от Макара, вызвав его недовольное рычание, и вытащил из своего рюкзака резиновую грушу:       — Бери клизму, полотенце и дуй в ванную. Чтоб через пятнадцать минут был здесь. По дороге разрешается немного перекусить.       — Бля, Сыроега, у меня ж родители за стенкой! — офигел Гусев от такого сценария.       — У тебя дверь на ключ закрывается. К тому же за всё время, что я к тебе хожу, они ни разу нас не побеспокоили.       — Они догадаться могут! — Макар всё ещё не верил, что Сыроежкин говорит серьёзно.       — Будешь тихим — не догадаются. И мы музыку включим. Я, например, часто под музыку уроки делаю.       Вообще, оказаться под другим парнем, вовсе не было мечтой Макара. Трахнуть самому — другое дело, но свой филей он планировал оставить нетронутым. Проблема в том, что отказать Сыроеге он не мог. И не только потому, что тому действительно стоило бы потренироваться в активной роли перед завтрашним мероприятием. И даже не потому, что где-то в уголке сознания пряталось любопытство: «каково оно, снизу-то?», а удовлетворить его можно было только с очень близким человеком. Всё было гораздо проще — Макар вообще не мог отказать Сергею. Ни в чём. Почему — и сам не знал. Но вот обладал Сыроежкин над ним какой-то особенной властью, и это был для Гусева неоспоримый факт. Который он всячески от своего друга скрывал, ибо тому только волю дай — он из Макара начнёт веревки вить. Поэтому Сыроегу своего Гусь старался держать в узде и профилактически его шпынял. Однако, сейчас он послушно взял клизму, полотенце и пошёл в ванную.       А Серёжа тем временем достал из своего рюкзака всё необходимое, то есть смазку и игрушку и сунул их под подушку. Презервативами друзья не пользовались — нынче они недёшевы, болезней ни у кого нет и беременность им точно не грозит. Включил музыку, на всякий пожарный разложил на столе тетради и учебники и стал ждать.       Макар вернулся быстро, сразу закрыл дверь на ключ и плюхнулся на кровать:       — Ну что, Серёга, не передумал ещё? А то я чего-то устал как чёрт, спать хочу, — и демонстративно зевнул.       — Ещё чего?! — с некоторых пор Серёже так хотелось вставить Гусю, что он на его задницу смотреть спокойно не мог.       Сыроежкин тут же скинул с себя всю одежду, прямо там, где стоял, то есть посреди комнаты, и сиганул в кровать к Макару.       — Нет, всё, — минут через пять Серёжа, с трудом переводя дух, вылез из-под Гусева, — если мы и дальше так лизаться и тискаться будем, я спущу сейчас, а мне тебя ещё трахать! Так что давай сюда свою задницу, — и Макар ворча и причитая, что вот неймётся же некоторым, перевернулся и принял позу абсолютной покорности и подчинения.       — Вау!.. — не смог сдержать возглас искреннего восхищения Серёга.       Потому что открывшаяся перед ним картина впечатляла — крепкие мускулистые бёдра, шикарная накачанная задница («наша попа как орех — так и просится на грех», сразу вспомнился Серёже старый похабный стишок) и посередине этого гладко выбритого великолепия, между небольшими круглыми упругими половинками — маленькая сморщенная звёздочка ануса. Никем доселе не тронутого!       Серёжа взял флакон со смазкой, плеснул немного себе на пальцы и стал нежно гладить между ягодицами друга, не без удовольствия замечая, что каждый раз, когда он с лёгким нажимом проводит пальцем по анусу, тот едва заметно сжимается. Серёжа ещё немного мягкими круговыми движениями поразминал снаружи сфинктер, а потом просунул палец внутрь — нежные горячие стенки крепко сжали его, и Серёга вдруг подумал… что не зря же он такие деньги за съедобный лубрикант отдал? Пахнет он приятно, и надо бы попробовать его на вкус…       Так и не вынув палец из отверстия, Серёжа оттянул одну ягодицу рукой, приблизил лицо к расселине, высунул язык и лизнул чуть натянувшийся край дырочки. Определённо, продавец его не обманул, смазка не только приятно пахла клубникой, но и на вкус была ничего. А главное, оказалось, что кожа в таком интимном месте была очень нежная и прикасаться к ней языком и губами было на удивление приятно. Серёжа убрал палец, для удобства уже двумя руками раздвигая полупопия, и принялся вылизывать самое сокровенное. Гусь тяжело дышал, с его члена на постель капала смазка, а сквозь играющую фоном бодрую композицию до Серёгиного уха долетел тихий стон. Сыроежкин даже пожалел, что они в квартире не одни и нельзя выключить эту дребедень, а то как бы он наслаждался стонами Макара, вбиваясь в его тело!       А Макар замер, уронив голову на сложенные перед лицом руки и думал, что человеку, который трахает его языком (а Серёга теперь именно этим и занимался, да ещё и пытался одновременно засосать края отверстия) он может позволить всё.       Серёжа тем временем так распалился от собственных смелых ласк, что думал только о том, что хочет уже наконец вставить. Он плеснул себе на ладонь ещё смазки, смазал себя и партнёра, приставил головку к влажной дырке и сразу же стал входить. Было так тесно, жарко и до одурения хорошо, что только ударившись своими яйцами о гусевские, Серёжа понял, что так и не растянул партнёра до конца. И про игрушку свою забыл. Вообще про всё забыл, кроме вожделенной задницы товарища. Но это он осознал, когда двигался уже в обратном направлении — да, и времени привыкнуть к своему члену Макару он тоже не дал. Сергей не мог не только остановить фрикции, он даже не в состоянии был не ускоряться.       К чести Гусева надо сказать, он не проронил ни звука, выражающего недовольство происходящим, ни разу не дёрнулся, инстинктивно пытаясь сняться с члена. Он являл собой абсолютную покорность и терпение, отдавая свой драгоценный зад в полное распоряжение лучшего друга. Который уже со всей дури драл его, крепко вцепившись пальцами в тренированные бёдра.       — Кончил? — осторожно поинтересовался Макар, когда Серёга после пары особо сильных толчков остановился и прижался грудью к его спине. — Или устал? — Макар всё же не удержался и поддел Сыроежкина.       — Кончил, — еле выдохнул тот.       — Тогда слезай, отдохни, — Гусев пошевелил спиной, намекая товарищу, что лежать хорошо бы не на нём, а на кровати.       — Нет! — Серёга обхватил его двумя руками поперёк живота и ещё теснее вжался в своего друга. Макар отчётливо чувствовал своей спиной бешено колотящееся Серёжино сердце и его тяжёлое горячее дыхание.       — Нет? — переспросил Гусев.       — Нет. Ещё хочу, — ответил Сергей и стал двигаться опять.       «Что ж, потерплю ещё», — подумал Гусев, который, в отличие от Сыроеги, кончить так и не успел. Но теперь он не стоял неподвижно в коенно-локтевой позе. Он приподнялся на руках, выгибал по-всякому спину, пытаясь найти положение, при котором удалось бы сильнее тереться простатой о член, и в конце концов полностью выпрямился. Серёга продолжал долбиться как заведённый, вцепившись в Макара мёртвой хваткой, даже подрочить другу не догадался. «Помоги себе сам» — вспомнил известную мудрость Гусев и таки стал помогать. Только начал — Сыроега кончил. Снова. И опять не отпускает.       — Ляг… пожалуйста… — прохрипел Серёга. — Сил нет… стоять…       — Ну так вылезай из меня и ложись рядом, — проворчал Гусь, тем не менее принимая требуемое положение.       — Нет… хочу так…       — Ох, ты ж, ёбарь-террорист, — вздохнул Макар. Лёжа на животе не подрочишь, а сверху ещё этот сопит, опять толкаться пытается. Да, видно не судьба ему сегодня удовольствие получить, придётся ограничиться ролью живого пособия по анальному сексу. Хорошо ещё, что у Сереги член небольшой, а то с таким напором и размерами выше среднего порвал бы он ему задницу на британский флаг.       Сергей из последних сил толкался в податливое тело, он чувствовал что вот-вот кончит, пот уже заливал ему глаза, но движения давались ему с таким трудом, что он в итоге упал на Макара и захныкал:       — Не могу больше, а так хочется, — и слабо дёрнулся пару раз, дрожащими от перенапряжения руками хватаясь за плечи друга.       — Ох, Сыроега, Сыроега, — очередной раз тяжело вздохнул Макар, одним плавным движением перекатился с ним по кровати, оказавшись сверху в позе наездника. — Всё приходится делать самому, — и Гусев оперевшись одной рукой позади себя, а другой наконец-то взявшись за собственый член, стал скакать на своём уставшем белокуром «коне».       Серёжа, однако, опять подал голос:       — Перевернись… ко мне лицом. Хочу видеть… как ты кончишь.       Делать нечего, пришлось Макару и это пожелание своего актива выполнить. Выдохшийся Серёга мог только слабо (и очень нежно) гладить друга по ляжкам, наслаждаясь ощущением перекатывающихся под кожей стальных мышц, пожирать глазами кубики напрягшегося пресса, мышцы груди и сильных рук, любоваться видом сосредоточенного лица с прикрытыми веками и закушенной в ожидании оргазма губой, но самое прекрасное, что он сейчас видел — это собственный ствол, на который надевалась растянутая, блестящая от смазки дырка его друга, и мелькающая у Макара в кулаке тёмная головка его великолепного члена.       Серёжа был уже на грани, когда на живот и грудь ему выстрелили белые капли, а член почувствовал пульсацию чужого тела. Он кончил третий раз подряд за минувший час, слив своё семя в эту шикарную задницу, которую за все три «сеанса любви» он так и не смог покинуть.       — Я ж до дому теперь не дойду, — немного оклемавшись, попытался изобразить недовольство Сыроежкин. И глубокомысленно добавил: — А всё ты, Гусь, виноват — выжал меня как лимон. Выдоил то есть… — а у самого улыбка блаженная в пол физиономии.       — Ну, ты и наглый тип, Сыроега! — искренне возмутился Гусев. — Больше часа не мог от моей задницы отлепиться, а я ещё и виноват!       — А кто же?! — сделал большие глаза Сыроежкин. — Такая жопа сама проситься, чтоб в неё засадили и не вынимали!       — Так, всё, иди отсюда, — Макар попытался выпихнуть друга из кровати. — Два этажа наверх до своей квартиры как-нибудь доползёшь на лифте.       — Ну, не обижайся, Гусь, — поспешил подлизаться Сыроежкин, — я люблю твою задницу, — и прижался к предмету своей страсти. — Только не давай никому больше! — он внезапно перешёл на серьёзный тон.       — Никому-никому? Что, совсем? — стал издеваться Макар. — А Элу можно?       — Никому! — Серёжа и вправду не хотел, чтобы кто-то левый имел его Гуся. — А Элу?.. — тут он задумался. — Если он захочет, можно. Но в моём присутствии!       — Да ладно, Сыроега, я ж пошутил, — усмехнулся Гусев. Но ревность друга была ему очень приятна. — Но вообще, дуй давай к себе, я спать хочу, — уже по-настоящему зевнул Макар. — А то сначала тренер, потом ты — все вы меня заебали сегодня, — пробормотал он. — А некоторые — в буквальном смысле, — и зарылся в подушки.

***

      — Что, Серёжа, хорошо позанимались? — поинтересовалась родительница Гусева, когда Сыроежкин, покинул комнату Макара, волоча за собой рюкзак.       — Да, Валентина Ивановна, — зевнул, прикрыв рукой рот, Серёжа. — Устали только. Задают много, ещё контрольные эти…       — А Макар-то как, всё понял? — родители Гусева были в курсе, что сын их, хоть и не дурак, к точным наукам абсолютно равнодушен. Как и ко всему остальному, что со спортом не связано.       — Ну… думаю, да. Я ему больше часа э… — тут Серёжа показал какой-то странный жест рукой, — втолковывал.       — Ну, до свиданья, Серёжа, спасибо тебе, — попрощалась с Сыроежкиным мамаша Гусева и закрыла за ним дверь.       Валентина Ивановна решила зайти в комнату Макара, проведать своего перезанимавшегося сына, который даже товарища проводить не вышел. И немного удивилась: тот часто вырубался после тренировки, иногда прямо за компьютером, но чаще он засыпал на кровати поверх покрывала, даже не переодевшись. А тут как приличный человек лёг в постель и одежду снял. И в душ, судя по валяющемуся рядом полотенцу, сходил. Прекрасно — ей не придётся как всегда будить отпрыска, пинками гнать его в ванну и следить, чтобы тот опять не улёгся в кровать в джинсах.       Женщина погасила свет, вышла и прикрыла за собой дверь. Определённо, Серёжа хорошо влияет на её сына. Пусть почаще приходит. Так, глядишь, Макар и в личном плане его примеру последует — вон, Серёжа какой молодец, уже который год встречается с приличной девочкой из хорошей семьи, за ручку с ней гуляет и в щечку целует. А Макарка? Меняет девиц как перчатки, они на нём чуть ли не гроздьями виснут и под окнами иной раз караулят. Куда это годится? Да, пусть лучше побольше времени с Серёжей проводит и этим, как его? Серёжиным родственником, который на него так похож… А, Элек Громов, точно! Профессорский сынок, между прочим. Тоже хороший мальчик.       А Серёжа, добравшись наконец до собственной кровати и плотно перед этим поужинав, прокручивал в уме события прошедшего вечера и пришёл к двум важным для себя выводам. Первый — наверное он всё-таки актив, и второй — актив он пока что хреновый. Потому что Гуся он, конечно, заездил, но удовлетворить не смог — тот сам от дрочки кончил. То ли дело Макар! Когда его намедни пялил Гусев, Серёга аж два раза слил, ни разу к себе не прикоснувшись. Куда там до такого мастерства Сыроежкину… А завтра ему, кровь из носу, надо себя Элу с хорошей стороны показать, удовольствие доставить. Притом самым деликатным способом, а не драть как бедного Гуся сегодня. Ну, ничего, ради Эла Серёжа постарается, если что — Гусь опять же подсобит. На этой жизнеутверждающей ноте Серёгу окончательно сморил сон, и всю ночь проспал он как убитый — потому что интенсивные физические нагрузки для молодого организма способствуют не только хорошему аппетиту, но и предотвращают бессонницу и нервное истощение. Одна сплошная польза.