Графоман

      Набравший самый высокий балл по всем предметам Электроник второй раз в жизни поругался со своим создателем, профессором Громовым. Потому что вопреки ожиданиям Виктора Ивановича выбрал для себя совсем не техническую, и даже не естественно-научную специальность — Электроник, увлёкшийся в последнее время «игрой словами», захотел стать лингвистом и поступил на филфак МГУ. Правда, чтобы хоть как-то примирить профессора со своим выбором, пообещал, что параллельно будет изучать веб-программирование. Самостоятельно.       Сыроежкин тоже удивил — пошёл на Промышленное и гражданское строительство, хотя никакого интереса до этого момента к данной специальности не проявлял. Впрочем, Серёжа по жизни ни чем особо не интересовался, разве что на гитаре побренчать любил.       Один Гусь показал себя последовательным и предсказуемым человеком — поступил в Академию физкультуры и спорта на заочный и помощником тренера у малышни в своём Интеграле устроился.       Итого, вся троица оказалась, мало того, что в разных ВУЗах, так ещё и практически свободного времени с началом учебы не имела. Гусь не вылезал из Дворца спорта, в редкие часы досуга пытался учиться, просто чтобы из института не вылететь, Эл всерьёз увлекся своей филологией и лингвистикой, шпыняемый профессором постигал тонкости программирования в сфере информационных технологий и с трудом выкраивал немного времени для написания своих рассказов, идей для которых у него было немало. Серёжа… Серёжа, пожалуй, был единственным, кто не загонялся и жил в своё удовольствие. Учился без фанатизма, а в остальное время страдал фигнёй. Ему такая жизнь нравилась, и, в отличие от своих товарищей, становиться белкой в колесе он не хотел. Но не тут то было…       — Не могу так больше, — в один из дней Электроник сделал ранее совершенно немыслимую для себя вещь — прогулял универ сам и подбил на это Сыроежкина. Притащил его к себе, уложил в койку и, едва утолив первую страсть, так и не слезая с Серёжиного члена, приступил к серьёзному разговору. — Я тебя почти не вижу, нормального секса толком нет, а я так привык уже… Я скучаю, Серёжа. И Макар со своим хоккеем совсем пропал. Придумай что-нибудь, чтобы всё как раньше стало, у тебя всегда креативность мышления выше, чем у меня была, — выдохнул Эл, на пробу чуть приподнялся, затем снова опустился, убедился, что партнёр опять готов, и «поскакал» дальше, попутно объясняя Серёже, что сам он ну никак не может освободить себе больше времени для встреч — учиться ведь так интересно, языки — это, вообще, его призвание, да ещё с программированием этим дурацким профессор наседает. И только на Серёжу вся надежда.       «Если он не замолчит, я так не кончу», — подумал Серёжа. Понятно, что Эл соскучился и по сексу, и по простому общению с другом. И видать, для экономии времени, которая у него в последнее время вошла в привычку, решил два этих важных дела совместить. Но Сергей так не умел.       — Э-эл, — почти простонал Серёжа. — Отключи голову, ну же! И сам не кончишь, и меня замучаешь. Раньше ведь ты так мог.       — Прости, не получается, — виновато посмотрел на друга Элек, всё так же методично насаживаясь на его ствол, — Наверное, возбуждения недостаточно. Понимаешь, я всё время чем-нибудь занят, мне даже поговорить просто так некогда…       — Тогда слезай с меня и поговорим, — Сыроежкин качнул тазом так, чтобы сбросить с себя болтливого клона. Но Эл удержался и даже на всякий случай посильнее прижал бёдра товарища к постели. Чтоб не рыпался.       — Не-ет, — замотал головой Громов, — я хочу тебя, мне надо ощущать тебя внутри…       — Тогда заткнись, Эл! — не выдержал Сергей. — Или я заклею тебе рот скотчем, свяжу и выебу!       — Ч-то?.. Ах… — взгляд Электроника стал мутным, дыхание резко участилось и хватка на Серёжиных ногах ослабла.       «Вот же ж извращенец маленький, — сетовал про себя Сергей, — просто так ему не трахается», — ссадил с себя Эла, на этот раз без всяких проблем, нашарил на полу свои джинсы, выдернул ремень и начал спектакль.       — Руки, — насколько мог жёстко сказал Серёжа. Эл безропотно протянул близнецу руки, открывая беззащитные запястья с проступающими голубоватыми венами. Сергей грубо дёрнул Электроника на себя, связал его, завёл связанные руки двойнику за голову и в таком виде пристегнул его к спинке кровати. А потом-таки отрыл в недрах письменного стола Элека широкий скотч и заклеил близнецу рот. И с облегчением выдохнул.       — Знаешь что, Эл, — подумав пару секунд, напустил на себя строгий вид Сыроежкин, — ты сегодня был плохим мальчиком — много болтал в постели. Мне придётся тебя наказать, — и с этими словами двинулся опять к столу Электроника, где, пока искал скотч, успел углядеть в нижнем ящике… вибратор.       Надо сказать, то ли в силу собственной кибернетической природы, то ли благодаря человеческим способностям, но в сфере IT-технологий Электроник разбирался действительно хорошо. Тут профессор Громов был однозначно прав, заставив своё строптивое создание изучать программирование. Одна беда, Элеку это дело было совершенно неинтересно. И он, чтобы хоть как-то стимулировать себя на учёбу, старался получить от своих не очень больших пока знаний и умений хоть какой-нибудь профит. Например, брал несложные заказы на одной из фрилансерских бирж, а на заработанные деньги покупал себе что-нибудь приятное. И первым таким приобретением стали для Эла две игрушки из сетевого секс-шопа. Одну из них, её Эл всегда держал под рукой, нашёл сейчас Серёжа, вторая же была спрятана от посторонних глаз гораздо тщательнее (Эл её несколько стыдился) и представляла собой силиконовый мастурбатор в виде мужской задницы. Её Сыроежкин, к счастью, не видел, иначе бы Электронику пришлось объясняться, а, возможно, и на практике демонстрировать одновременное использование обоих приспособлений. Не то чтобы Эл стеснялся Серёжи, просто, по его мнению, человек, вынужденный таким способом удовлетворять себя сам, в одиночестве, выглядит несколько жалко. А терять лицо перед другом Элеку не хотелось.       — Так-с, вот он! — Серёжа достал вибратор, смазал его, помахал у Эла перед лицом, отчего у двойника сделался совершенно невменяемый взгляд, а грудь заходила ходуном. — Ты не радуйся, это — наказание, а не то, что ты подумал, — многозначительно сказал Серёжа, затем развёл колени близнеца в стороны и одним плавным движением вставил вибратор ему в зад, вызвав тем самым у провинившегося сладостное мычание. И включил на максимальную скорость.       А потом перевернул Элека на живот, пару раз двинул игрушкой туда-сюда, загнав в итоге поглубже, вынул ремень из джинсов Эла, сложил его поудобнее, ударил себя по руке, чтобы проверить ощущения, и с явным торжеством заявил:       — А вот теперь начинается самое интересное! — и начал шлёпать двойника ремнем по попе.       Бил Серёжа не сильно, всё-таки в его планы входило доставить клону удовольствие этакой игрой, а не мучить по-настоящему. Но Эл с каждым ударом дёргался, издавал какие-то жалобные звуки, а в конце так стал крутить попой, стараясь освободиться от жужжащей игрушки, что «экзекутор» не выдержал — отшвырнул ремень в сторону, вынул ненужный уже вибратор, по быстрому сам спустил Элу на покрасневшие ягодицы и перевернул близнеца обратно на спину, намереваясь ему отсосать.       — Э-эл! — расплылся в довольной улыбке Сыроежкин, переводя взгляд с мокрой простыни на испачканный живот Электроника. — Да ты кончил! Подумать только… — Эл в знак согласия ненадолго опустил веки со слипшимися ресницами. — Только оттого, что я отшлёпал тебя ремнём по попе, пока в ней был вибратор, — не переставал восхищаться Серёжа. Громов смущённо пожал плечами, насколько это вообще возможно было сделать со связанными над головой руками. А до Серёжи дошло, что неплохо бы перестать просто любоваться Электоником и освободить ему наконец руки и рот. Что он тут же и проделал и чуть было об этом не пожалел.       — Серёжа, ты подумал над тем, что я тебе говорил? Есть у тебя какие-нибудь идеи? — Электроник, как ни в чём не бывало, вернулся к волнующей его теме.       Сыроежкин с минуту потупил, почесал затылок, вздохнул тяжело и сказал:       — Будем снимать квартиру, другого выхода нет.

***

      Серёжа чувствовал, что его ловко поймали. Как ни пытался он уйти от решения вопроса, ответ на который лежал на поверхности, Эл его фактически вынудил сказать это вслух. А «сказать» в данном случае означало «сделать», то есть пойти работать, чтобы были деньги на съём несчастной жилплощади. Потому что совершенно понятно, что один Электроник со своими случайными заработками аренду квартиры не потянет. И родители с профессором не помогут, ибо со стороны эта затея выглядит как форменная блажь — не стеснённым в квадратных метрах москвичам снимать на двоих какую-нибудь зачухонную микроскопическую квартирку за пределами Третьего транспортного кольца. Но что не сделаешь ради друга? Элу плохо одному, это очевидно. Кто-то должен уделять ему внимание, общаться, регулярно трахать и подставлять зад. Иначе зачахнет совсем киборг, даже учёба и писательство не спасут. И Серёга отправил свою анкету в Макдак.       Деньги на аренду за первый месяц, коммуналку и депозит всё равно пришлось одалживать. У Гусева. Потому что, как и предполагал ранее Сыроежкин, ни его родители, ни профессор Громов субсидировать бесполезную аферу не стали. А стали регулярно промывать им с Элом мозги, что дружба дружбой, но деньги — не мыши — сами не размножаются, и если уж молодым людям так хочется помаяться дурью, то, пожалуйста, за свой счёт.       Макар денег дал сразу и без разговоров, но под расписку. Предложение отчаянно желающего сэкономить Сыроежкина отдавать ему долг натурой с возмущением отверг: «А когда я в магазин за хлебом пойду или трусы себе новые купить захочу, я, значит, на кассе тоже натурой расплачиваться буду? Нет уж, детки, вам рассрочка на полгода, и чтоб к началу мая долг был погашен! Натурой вы мне проценты платить будете». Гусев за последний год стал жуть каким экономным — притом, что учился он платно, призовые получал весьма неплохие, зарплату почти не тратил (его родители кормили), практически ничего себе не покупал и никак не развлекался. Одно слово — Гобсек он, а не Гусь.       Серёжа от злости на приятеля только зубами скрипел, но молчал — у них с Макаром свои дела были, о которых Элу без нужды рассказывать не хотелось.       Оставшись с началом учебного года практически без секса, на который он, как и Эл, успел здорово подсесть, Сыроежкин стал приставать к своему соседу, другу и любовнику. К Гусю, короче. Пристать-то пристал, а вот с чем именно пристал, и сам не понял — дело в том, что Электроник Серёжу ревновал со страшной силой и трахаться с Макаром без него запретил. Ну как запретил? Попросил, конечно. Очень настойчиво попросил свои половые потребности без него ни с кем не удовлетворять. Даже с Макаром (его он, кстати, тоже ревновал). И Серёжа пообещал, потому как к чувствам своего двойника относился трепетно и обидеть его ни в коем случае не хотел.       И вот такой вот, раздираемый на части своими противоречивыми желаниями, Серёга и подвалил к Гусю с непристойным предложением, чудом выцепив приятеля дома после тренировки.       — Не, Серёга, я сейчас не могу, у меня сил нет, мне б до койки доползти, — зевал на ходу Макар.       — Так я ж не прошу меня трахать, — нервничал Сыроежкин.       — Всё равно. Я не дам, и не проси. Я твои аппетиты знаю, а мне завтра на работу с утра. Да и с клизмами возиться я сейчас не хочу, — замотал головой Гусь, которого и так уже всё заебало, хоть и в переносном смысле.       — Ты не понял, я это… — замялся Серёжа. — Мне, короче, с тобой трахаться нельзя. Я вообще кончать при тебе не буду. Вот.       — Чё? — у Гуся от того бреда, что нёс Сыроега, усталость как рукой сняло. — Ты, чего, болен, что ли?       — Нет, — опустил глаза Серёжа. — Я Элу обещал, что без него с тобой не буду. Ни трахаться, ни кончать вообще.       — Хера себе! — ещё больше удивился Гусев. — А от меня тогда чё ты хошь? Подрочить ты и дома можешь.       — Да я устал уже дома! — сорвался Сыроежкин. А потом как-то робко посмотрел на товарища и тихо попросил: — Ты мне просто пососать дай, а?       — Просто пососать? — переспросил Макар и почувствовал, что в принципе готов выполнить Сыроегину просьбу хоть сейчас же.       — Да, а то не могу я больше, — чуть не захныкал Серёжа, — всё время сам с собой…       — Ладно, не плачь, дам тебе твой леденец. Жди, я сейчас, — усмехнулся Макар и пошёл в ванную.       Серёжа на него потом как кот на кошачью мяту набросился — тёрся лицом о член и яйца, целовал, вылизывал и урчал при этом от удовольствия. А когда сосал, даже постанывать принялся от избытка чувств. И глаза прикрывал от счастья. Макар уже кончил, а он так и сидел на полу с закрытыми глазами, облизывался и улыбался. К себе за всё время даже не прикоснулся, и не важно, что стояк был такой, что аж болело всё — Серёжа Элу обещал.       — Слышь, Гусь? Хочешь я так всегда тебе делать буду, если у тебя минутка свободная найдётся? — Серёжа смотрел на уставшего и разморенного друга и хитро улыбался.       — Хочу. Чего ж нет?       — Точно?       — Точно.       — Тогда за тобой должок один будет, — явно что-то задумал Серёжа.       — Какой ещё? — полюбопытствовал Макар. В то что Сыроега его «бесплатно» облагодетельствовать решил, он ни секунды не верил — Серёга тот ещё хитрец.       — Ты нам с Элом вдвоём дашь.       — Так я вам, вроде, и так всегда даю, когда возможность есть. Я не жадный, — Гусев сделал вид, что не понимает, куда клонит его друг.       — Одновременно.       — Ну так, одновременно же… Один в рот, другой в зад, — пожал плечами Макар и сделал невинное лицо.       — Оба. В зад, — с хищной улыбкой озвучил свою давнюю фантазию Сыроежкин и многозначительно повёл бровями.       — Кхм… оба… кхм-кхм, — закашлялся Гусев. — Вы ж меня порвёте нахрен.       — Ну так не завтра же. Время есть — готовься, растягивайся, — не отступал Серёга. — Ты, вон, на шпагат без проблем садишься, что на продольный, что на поперечный. А это всяко сложнее, чем чуть-чуть растянуть одну маленькую мышцу, — Сыроежкин сложил полукольцо из большого и указательного пальцев, как бы показывая до какой степени нужно проводить растяжку. Гусь на это только больше закашлялся и стал ненавязчиво подталкивать любовника в сторону двери. — Так что, по рукам?       — А… По рукам, — сдался наконец Гусев. — Но ты, если надо, будешь на работу ко мне ездить, там место есть, и, если позову, то ещё и с утра заходить. И это… не торопи меня. Когда буду готов — сообщу.       — Как скажешь, Гусь, как скажешь, — радостно закивал Серёжа и пошёл к себе.       Два месяца Серёжа старательно работал головой не по прямому назначению, избавляя занятОго товарища от спермотоксикоза. А потом, подхватив чемоданы и выслушав от родни всё, что те думают по поводу Серёжиной идеи жить отдельно, они с Элом отбыли к своему новому месту жительства.

***

      — Москва — это прыщ на теле Мытищ, — припомнил Электронику известную мудрость Сыроежкин, едва сойдя с поезда на одноименной станции.       Только вот, как бы не был хорош сам город, квартирка, которую удалось снять ребятам за пятнадцать тысяч в месяц плюс коммунальные платежи, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Старые продуваемые изо всех щелей окна, грязные обои, рассохшийся паркет, минимум мебели, узкий диван-кровать с впивающимися в бок пружинами… Словом, все атрибуты «шалаша», в котором должна развернуться райская жизнь с милым Серёжиному сердцу киборгом.       Рай в Серёжиной жизни действительно наступил. Вернее, наступал. Каждый день целых двадцать минут он мог себе позволить нежиться в объятиях своего клона и даже (о, боги!) заниматься с ним любовью. И не важно, что частенько Эл дотрахивал Серёжу, когда тот уже умудрялся вырубиться прямо посреди процесса, а сам Сыроежкин был способен только к одному виду активного секса — лёжа на спине в позе «морская звезда».       Учёба на дневном, три с половиной часа времени в день на дорогу, выполнение каких-то домашних заданий, чтобы не вылететь прямо с первого курса, а самое главное — работа — всё это съедало не только Серёжино время, но и все силы.       У Эла дела обстояли не лучше — та же учёба плюс дорога, домашние задания, программирование, кое-какая подработка, домашнее хозяйство, которое пришлось взять на себя полностью, потому что у Серёжи на него просто не было времени, а ещё — рассказы.       Писательством Электроник теперь занимался исключительно по ночам, благо киборгу сон нужен в меньших объёмах, чем человеку. Переделав все дела, уделив положенные полчаса Сыроежкину, из которых тот бодрствовал от силы минут двадцать (а то и вовсе, как в анекдоте, бухался в кровать с запиской: «Будешь трахать — не буди!»), Элек садился за свой ноутбук и начинал творить.       Писать про близнецов Юру и Володю в последнее время не хотелось. С тех пор, как они начали жить вместе, и Сыроежкин каждую ночь спал у него под боком, Эл заметно успокоился. Поводов для страданий стало меньше — близнец рядом, ревновать его не к кому, так как Макар далеко, а при их ритме жизни на кого-то другого у Серёжи просто сил и времени не хватит.       Гусев к ним, кстати, иногда приезжал. Редко, правда, но зато каждый его визит был особо запоминающимся — Макар любил устраивать друзьям небольшие представления, поскольку искренне считал, что сидят они там в своих Мытищах по уши в делах и света белого не видят. И трахаются по расписанию. В общем-то, он был прав — развлечений приятелям действительно не хватало. Поэтому на все предложения Гуся ребята отвечали с энтузиазмом. Как-то даже кино сняли (идею для фильма Гусев в одном сообществе подсмотрел). «Две омеги» фильм назывался. Сюжет этого хоум видео был прост — две скучающие омежки — Эл и Серёжа — в отсутствие своего альфы (эту роль Макар скромно отвёл себе, но в кадре появился лишь в самом конце) пытаются самостоятельно справиться с настигшей их так не вовремя течкой. Основной фишкой фильма было то, что обоих близнецов Гусь обрядил в одинаковые зелёные водолазки из Серёжиных запасов, которые ребятам были уже маловаты и сидели в обтяг, и которые «омежки» не снимали на протяжении всего действа. Анусы главных героев украшали одинаковые анальные пробки с зелёными стразами в основании — одна Серёжина, а вторую Макар, небывалое дело, приобрёл сам. Ну, ещё смазка с блёстками, в изобилии стекающая из «омежьих» поп, и призванная имитировать течку. Вот в таком виде на протяжении двадцати минут страдающие течные омеги и пытались ублажить друг друга при помощи рук, губ, языка и пробок, ибо по закону жанра члены им положены только для красоты (в крайнем случае для минета). Под конец фильма несчастным был выдан двусторонний фаллоимитатор, на который близнецы стали с энтузиазмом натягиваться, и лишь в самый последний момент явился их рыжий альфа, которому они несказанно обрадовались, но тут, собственно, фильм и закончился, потому что член у Макара только один, и одновременно повязать двух своих омежек он не смог бы при всём желании.       Элек потом всю эту похабень тщательно законспектировал, переработал в законченную пвпэшку по омегаверсу и выложил на сайт. Получил восторженный, в кои-то веки раз, отзыв от Зоуи, подумал и убрал рассказик обратно в черновики — испугался, что вдруг Серёжа или Макар случайно на Фикбук заглянут и всё поймут. Палиться перед друзьями не хотелось.       А вот пару других своих рассказиков Эл не только выложил, но ещё и немножко попиарил, поместив их в раздел «Ждёт критики». Никаких Юр и Вась там не было, и ему очень хотелось знать, что подумают читатели о новых героях Эмбер, к которым «она» относилась тоже с особым трепетом, если не сказать, пиететом. И вот тут-то, Серёжу, который так и продолжал следить за творчеством своего клона, бомбануло.