Графоман

      Чтобы встретиться с Макаром лично, Серёжа даже пожертвовал своей сменой в Макдаке — Эл в этом месяце неплохо заработал, и Сыроежкин решил, что заслужил себе лишний выходной. На квартплату им должно хватить, и даже последнюю часть долга Гусю можно отдать будет. Однако, Гусь был как всегда занят, и всё что мог — предложить Серёже подъехать к нему во Дворец спорта, у него как раз полуторачасовой перерыв планировался. Сначала по старой традиции Серёга уединился с Макаром в одной из пустующих раздевалок, а потом друзья перебазировались в холл с кофейными автоматами. И Сыроежкин стал излагать другу суть проблемы.       — Гусь, — тяжело вздохнул Серёжа, — мне кажется, я Элу надоел.       — С чего такие выводы? — удивился Макар. — Когда я вас последний раз видел, мне так не показалось. Но в любом случае не переживай, даже если так, мне ты точно не надоешь, — и приобнял понурого Сыроегу за плечи.       — Это хорошо, — улыбнулся Серёжа. — Только если Эл меня оставит, это ж я… я не знаю, как буду? Как без руки или ноги… Пиздец, короче…       — Не боись, чего-нибудь придумаем, — подбодрил приятеля Гусев. И себя заодно — разлад между близнецами был ему не на руку, он с некоторых пор хотел себе обоих «Сыроежкиных» в единоличное пользование. — Скажи лучше, чего случилось-то?       — В общем, — собрался с духом Серёжа, — Эл — геронтофил. Чё ржёшь, Гусь? Это не смешно совсем, — обиженно пихнул товарища в бок Сыроежкин.       — Извини, Серёг, — с трудом успокоился Макар, стирая выступившие на глазах слёзы, — но это звучит ещё нелепее, чем если бы ты сказал, что наш Электроник — натурал и влюбился в девочку!       — Ты его последние рассказы читал? — серьёзно спросил Сергей. — Нет? А вот ты почитай.       — Слушай, ну Громов всегда извращенцем был и писал всякую дичь, мы ж это выяснили — он так свой недоебит снимал. Сублимировал, то есть.       — Нет у него сейчас никакого недоебита, — мрачно возразил Серёжа. — А пишет всё равно.       — Ты мне лучше в двух словах расскажи, что тебя так напугало-то в его писульках?       — Он больше про нас не пишет. Про меня и себя. И про тебя тоже не пишет. Надоели мы ему.       — Правильно, а чего ему про нас писать, когда ты у него и так под боком, а я к вам регулярно наведываюсь? — Серёжиных опасений Гусев не разделял.       — Зато он про своего профессора пишет. И много.       — Да, а чего пишет-то? — насторожился Гусев. Представить себе энцу с участием престарелого Виктора Ивановича Макар откровенно боялся.       — То самое. Любовь ему большую прописывает, со всеми подробностями. Со Стампом, который Эла когда-то украл.       — Фу бля! — выругался Гусев. — Этот Стамп тоже старый пень, насколько я помню. А Громов вообще натурал. Какая там любовь-то?       — Типа художественный вымысел, — изобразил пальцами кавычки Серёжа. — А Стамп, кстати, пидарас самый настоящий. Во всех смыслах этого слова. К Элу яйца подкатывал.       — Я не знал… Ты уверен?       — Эл рассказывал, как он его целовал при встрече. В губы.       — Ничего себе!       — Ну, тогда Эл в каком-то смысле невинный был, не разобрал что к чему. А потом не до поцелуев стало. Но это не самое страшное. Он же не только Громова со Стампом страхивает. Он же сам… их обоих… в последнем рассказе! — совсем разнервничался Серёжа.       — Не понял. Что он их сам? — мысль Макара отказывалась работать в эротическом ключе применительно к Электронику и двум этим пожилым гражданам, один из которых, кстати, является для Электроника кем-то вроде отца.       — Трахнул, — бесцветным голосом пояснил Сергей. — Там что-то типа пвпэшки, сначала Эл пялит Стампа, а потом приходит профессор, и они сношаются втроём.       — Э… Ну… Может, это стёб? Ну, типа, нагнуть похитителя? — предположил Макар.       — Слушай, Гусь, а ты бы ради стёба стал сочинять как ты со своим отцом трахаешься? — в упор посмотрел на него Сергей.       — Так, Сыроега, я тебе щас рот с мылом вымою, если ещё раз такое скажешь! — с угрозой в голосе ответил Гусев.       — Что, даже слышать противно? — криво усмехнулся Серёжа. — А я вот читал такое. Причём не только про Эла, но и про себя, прикинь?       — Эл написал, как ты со своим папашей? — не поверил своим ушам Макар. — Быть не может! Хорошо, что у меня времени сейчас на Фикбук нет… По жопе Элу надо надавать за такое!.. — возмущался Гусев.       — Причину надо лечить, а не следствие, — глубокомысленно заметил Серёжа. — А по жопе ему только в удовольствие будет.       — Слушай, а может, мы зря загоняемся? — решил проявить толику оптимизма Гусь. — Ну пишет и пишет, хрен ты с ним. Дальше писанины-то дело у Электроника не идёт.       — Вообще говоря, идёт, — опять тяжело вздохнул Сыроежкин. Знаешь, как он меня трахает?       — Как?       — А так. Дожидается, когда я от усталости совсем ни на что реагировать не могу, переворачивает на живот, закрывает всё тело одеялами и подушками, чтоб только к заднице доступ был, и так ебёт.       — А ты?       — А что я? Я с этой работой и учёбой света белого не вижу. Мне уже пофиг, как он меня, я реально засыпаю, и даже пошевелиться иногда сил нет. Но ты представляешь, что он при таком способе… нафантазировать может? Может, профессора себе представляет.       — Ой, ну это всё-таки твои домыслы, — отмахнулся Гусев. — Мы не знаем, чего у него там в голове на самом деле. А всякую фигню пишет, потому что скучает. Ну реально же, он ведь всё время с профессором жил, привязан к нему, а тут раз — всё, самостоятельный человек. А поскольку наклонности у Эла специфические, вот он и придумывает всякое… Как-то так.       — Я его на той неделе с одного старика снял, — угрюмо глядя на приятеля, сообщил Серёжа.       — Чего? Как это? — в который раз за последний час впал в ступор Гусь.       — А так это. Решили мы небольшой выходной себе устроить. И культурно отдохнуть. В кино, короче, пошли. На утренний сеанс. Народу мало, да ещё и фильм барахляный. Взяли мы места на последний ряд, типа «для поцелуев». И чего-то у меня в середине сеанса живот прихватило. В общем, когда я из сортира вернулся, даже глазам своим не поверил, думал, залом ошибся, и это не Эл вовсе сидит. У какого-то дедка на коленях!       — Да ты чё! Прям так и сидит?! — охренел Гусев. — Ты ему выволочку устроил?       — Устроил… Я так разозлился на него, просто ужас! Это ж надо, сидит у этого старикана, и откуда он только взялся, тот его одной рукой за жопу мацает, а другой по коленке гладит! Я думал, убью обоих!       — Убил? — Макар задал тупой, но не лишенный в данном контексте некоторой логики вопрос.       — Ну, почти. Сказал этому извращенцу убрать руки от моего брата, а Эла за шкирку из зала выволок. Он не сопротивлялся даже. Вину свою чувствовал. Зачем, говорю, ты это делал? У тебя что, сбой в программе? Мало того, что с чужим мужиком тискаться удумал, так ещё и в общественном месте!       — А он? — с живейшим интересом спросил Гусь.       — А что он? «Прости, я был неправ». И всё, никаких объяснений. Я его, конечно, дома наказал, но…       — А как наказал? — у Гусева от эмоций даже в горле пересохло. — Ремнём по попе? — то, что у близнецов это любимая игра он знал.       — Да. Только со всей силы, а не как обычно, — буркнул Серёжа, ему неприятно было вспоминать, что он причинил Элеку боль, и как Эл потом два дня даже сидеть нормально не мог — за ноутбуком лёжа на животе работал. — Я был зол.       — Знаешь, — задумчиво изрёк Гусев, — я думаю, это и была его цель. Мы ведь с ним обычно нежничаем, а ему страсти подавай.       — Думаешь, опять его накрыло? — с сомнением переспросил Серёжа.       — Особенность психики, — пожал плечами Макар. — Нам на самом деле повезло, что он киборг. Человеческий мозг — его слабое место, если можно так сказать. Как бы это объяснить, Электроник в некотором смысле до сих пор ребёнок, а детям свойственно проверять границы — до какой степени, например, можно пренебрегать запретами взрослых. Или какая ситуация для него будет действительно экстремальной, с чем он готов смириться, а с чем — нет, — работа с детьми и изучение возрастной психологии явно пошли Макару на пользу. — Встроенные программные поведенческие модули частично компенсируют эти его особенности, но иногда напряжение копится, и они не справляются. Вот он и чудит. Ну и явная адреналиновая зависимость налицо, — подытожил Гусь.       — Чёрт, Гусь, а это лечится? — с опаской поинтересовался Сыроежкин.       — Ну… не знаю. Может, по мере накопления собственного отрицательного опыта пройдёт? Мне пора уже, Сыроега, скоро тренировка у мелких, — посмотрел на часы Макар. — И спасибо за деньги, мне они сейчас кстати — я машину недавно купил.       — Ух ты! А чего молчал? Какую? Покажешь? — оживился Серёжа.       — Обязательно. Но не сейчас. У меня скоро отпуск, как раз после сессии. Вот и покатаемся.

***

      Электроник открыл окошко приложения, которое позволяло ему следить за Серёжиным телефоном (даже выключенным!) без ведома хозяина и совсем расстроился. Вообще-то они, то есть сам Эл, Серёжа и Макар своё положение на картах Гугла друг от друга не скрывали. Но Элек, которого иногда накрывали приступы немотивированной ревности, в своё время решил, что называется, перебдеть. А проще говоря, втихаря от друзей установил им на смартфоны шпионские программы, позволяющие отслеживать местонахождение аппарата по спутнику и сотовым сетям. И иногда за приятелями послеживал. Обычно ничего интересного ни в переписке, ни в истории браузера он не находил, а где в данный момент находится телефон и вовсе было видно в Гугле. Но вот сейчас, когда Серёжа, сказал, что отправился к родителям, а сам выключил телефон, Электроник забеспокоился.       Сначала он, конечно, позвонил Надежде Дмитриевне, матери Сергея. Сказал, что у Серёжи телефон выключен, и ему никак с другом не связаться. Попросил передать ему трубку. Женщина очень удивилась, сказала, что Серёжа действительно забегал домой. На пять минут. Перекусил на скорую руку и куда-то по своим делам дальше пошёл. Элек, услышав такое, естественно приуныл и полез смотреть, где же его любимый друг находится на самом деле. Оказалось, во Дворце Спорта — на работе у Макара. О том, что он там делает, Эл мог только гадать — начиная от невинной беседы с Гусем за стаканчиком кофе в фойе и заканчивая групповой оргией с командой хоккеистов в полном составе. Решил в итоге сцен другу, когда тот вернётся, не закатывать, а послушать что же скажет сам Серёжа.       Дождался, послушал и совсем скис. Потому что Серёжа наврал ему с три короба — как гостил у матери, как ходил ей в магазин за продуктами… про Гуся и Дворец спорта — ни слова. Сыроежкин унылой физиономии киборга даже не заметил — приехал довольный и расслабленный, попил чаю и завалился спать, несмотря на детское ещё время — общий недосып сказался. А Электроник остался на кухне предаваться подозрениям и мрачным думам своим в гордом одиночестве.       К гадалке не ходи — с Серёжей в последнее время что-то не так. Совсем холоден стал. Неужели Эл надоел ему? Верить в это Электроник не хотел, но факты — вещь упрямая — они почти не общались, даром что в одной квартире жили. Серёжа ссылался на усталость — более менее качественно учиться на дневном и работать действительно непросто, но Эл же как-то справляется! А на нём ведь ещё и хозяйство всё. То, что киборг — это не совсем человек, Электроник искренне забывал, и свою повышенную работоспособность и малое количество сна, которое ему требовалось, в расчёт принимать не хотел.       А то, что у них творилось в постели, было вообще за гранью понимания Электроника. Как можно спать, когда тебя трахают? А вот Серёжа мог. Причём засыпал именно во время самого процесса. Это что же, он настолько к Элу ничего не чувствует? Было очень обидно, но секса хотелось всё равно. Ничего другого, кроме как аккуратно перевернуть спящего партнёра на живот, укрыть его получше со всех сторон, чтоб не мёрз (во сне же температура тела падает) и осторожно дотрахать, Элеку не оставалось.       С горя Элек даже попытался заставить Серёжу ревновать. Проблема была в том, что ревновать-то было не к кому. Пока ему в некотором роде «счастливый случай» не представился. В кинотеатре, пока Серёжа в туалете был, к Элу какой-то дед клеиться начал. Было противно (и с чего он в своих рассказах решил, что это круто и читателям понравится?), но Эл сделал над собой усилие и даже на колени к этому гражданину залез. И что вы думаете? Серёжа, когда такое непотребство увидел, взбучку ему, конечно устроил. Но за что! За то, что Электроник неподобающе себя ведёт в общественном месте. То есть, если никто не видит, то и пофиг, обжимайся с кем хочешь, так что ли? Зря в итоге только филейной частью пострадал — Серёжа, придя домой, Эла выпорол. И не так, как обычно, а со всей дури и без всякого вибратора. И не трахнул в конце. Но Эл ни слова по этому поводу не сказал — сам дурак, за что и поплатился.       И тут, после всего, выясняется, что Серёжа тайно встречался с Макаром. Какой, следовательно, можно сделать вывод? Правильно, Макар своего Сыроегу окончательно к рукам приберёт, и Эл вообще один останется. Одна надежда — после сессии надо уломать Серёжу куда-нибудь на море съездить, хоть на пару недель, зато только вдвоём. Он ради такого случая готов даже в долг у профессора попросить — авось не откажет? А там, на отдыхе, может у них и наладится всё.

***

      Разговоры о деньгах с близкими лучше проводить лично, в теплой дружеской обстановке. Это Электроник за последние годы выучил хорошо. Тем более, профессора Громова он видел теперь редко и по-настоящему скучал по своему создателю. А по сему, оставив Серёжу отсыпаться после удачно сданной сессии, Элек поехал проведать Виктора Ивановича, прощупать почву на предмет спонсорской (в идеале) или кредитной (что более вероятно) от него помощи и в случае удачного исхода дела получить на свою карточку денежный перевод. Вернуться обещал на следующий день утром — потому что надо и Серёже дать отдохнуть, и самому спокойно с «папой» пообщаться.       Открыв на следующий день утром дверь своим ключом, чтобы не будить Серёжу, Элек сразу понял, что что-то не так — в квартире слишком тихо и… слишком пусто.       Метнулся в комнату — никого. Постель разворочена, вещи раскиданы, стул опрокинут, чашка с чаем на полу лежит битая. «Следы борьбы» — мелькнуло в голове у Эла. К горлу подступил противный ком, живот от волнения свело спазмом, но надо было удостовериться, что он не сошёл с ума, и пропажа Серёжи ему не мерещится. В считанные секунды Элек обшарил всю квартиру, но никакого намёка на присутствие Сыроежкина не нашёл. Только выяснил, что исчезла также Серёжина ветровка, любимые джинсы и кеды, из которых он не вылезал в тёплое время года, и некоторая другая одежда. И все его документы. А вот телефон валялся выключенный на столе.       Не с первой попытки Электронику удалось взять Серёжин Самсунг и положить его себе в карман — Эла трясло, глаза заливал холодный пот, а дыхание давалось через силу. Паника, самая настоящая паника! С Элом такого не было, даже когда его похитили. В этом состоянии он, естественно, ни на какие осмысленные действия способен не был, а время, меж тем, шло, и надо было что-то делать — искать Серёжу, возможно, спасать. Позвонить в полицию? Бесполезно, взрослый человек сам оделся и ушёл из съёмной квартиры несколько часов назад. Слишком рано для полиции. Что же тогда делать? «Что делать? Что делать? Что делать?» — курсировала в голове Элека по замкнутому циклу одна и та же бесполезная мысль.       «Перевести организм в режим управления электронным процессором, вспомнить, что как человек ты особым умом и выдержкой не блещешь и извлечь хоть раз выгоду из того факта, что ты — киборг», — спустя минут пять безуспешных попыток собраться и взять себя в руки, решил Электроник. И через несколько секунд находящийся в полуобморочном состоянии Элек «Тряпка-кун» Громов исчез из съёмной квартиры на окраине Мытищ, а на его месте оказался собранный и абсолютно спокойный Электроник — киборг-андроид нового поколения. Он разблокировал Серёжин телефон, проверил входящие-исходящие сообщения и звонки, установил, что двадцать часов назад поступил входящий вызов от Макара Гусева, с которым Сергей разговаривал в течение минуты сорока трёх секунд, потом открыл в своём телефоне программу-шпион и увидел, что абонент «Гусь» движется по федеральной трассе М-9 «Балтия» в сторону Волоколамска. Набрал Макара, услышал от него, что где Серёжа он понятия не имеет и вообще уже больше недели с ним не общался, сделал однозначный вывод: «врёт» и приступил к выполнению плана, который на основе сбора и анализа имеющихся данных, был тут же просчитан и готов к осуществлению.       Эл вышел из квартиры, предварительно выключив газ, электричество и перекрыв воду, взял деньги и документы и отправился на Автовокзал — первым пунктом назначения в маршрутном листе Электроника стоял гараж профессора Громова, где кроме жёлтой Нивы, принадлежащей ассистентке Виктора Ивановича, Маше, стояла ещё и новенькая дорожная Хонда, которую профессор презентовал своему детищу на «день рождения», и которую они с Серёжей по причине крайней занятости ещё толком не успели опробовать.       Установив свой телефон на место мотонавигатора, Электроник мог в режиме реального времени наблюдать перемещения предполагаемого похитителя его Серёжи и следовать за ним наиболее оптимальным курсом. Нагнать Макара на трассе Электронику так и не удалось — он всё же слишком поздно выехал, но спустя час блуждания по сельской местности, в одной из деревень под Великими Луками, что в Псковской области, он-таки свою цель нашёл.

***

      Голова гудела, руки-ноги затекли так, что и пошевелить ими не удавалось, диван за ночь как будто уменьшился, и Серёжа всерьёз опасался с него скатиться. К счастью, что-то его всё-таки удержало. Но самое противное было не это, и даже не кажущаяся тряска и качка в голове (и вроде ведь выпили вчера немного, а до сих пор голова крУгом), самым отвратительным был «Владимирский централ, ветер северный», непонятно каким образом врывавшийся в уши на дух не переносившего любой шансон Сыроежкина. Впрочем, Централ со своими этапами, тузами и очками как-то резко закончился, уступив место «Таганке», сгубившей молодость неизвестного «меня». Серёжа открыл глаза. И понял, что ничего не понял. Перед его взором вместо ставшей уже родной мытищинской комнаты, предстала задняя сторона кресла водителя неизвестного Серёже автомобиля. Кроме этого ничего толком разглядеть не получалось, потому что он, оказывается, был пристёгнут к задним сидениям ремнями безопасности, а кроме того — связан по рукам и ногам. Серёжа чуть было не завопил от мгновенно охватившего его ужаса, помешал только скотч, которым был заклеен его рот. Поэтому пришлось мычать. Довольно жалобно и тихо, с учётом гремевшей в салоне музыки.       — Привет, Сыроежкин! — бодро поздоровался с пленником водитель.       В ответ раздалось возмущённое мычание.       — Сейчас на проселочную дорогу съедем, и я тебе рот освобожу, — «успокоил» Серёжу Гусев.       Минут через пять они действительно съехали на грунтовку, а потом и вовсе припарковались на опушке леса в тени разлапистых елей.       — Ты охуел, Гусь?! — первое, что произнёс Сыроежкин, когда Макар убрал скотч с его рта.       — Я рад, что ты проснулся и желаешь со мной пообщаться, — невозмутимо ответил Гусев.       — Ты что творишь вообще, придурок?! — продолжал возмущаться и задавать вопросы Сергей. — Ты зачем меня связал, зачем в лес привёз? — голос его дрогнул, уж больно нехорошие ассоциации вызывала у него сложившаяся ситуация. Хотя то, что везли его в салоне, а не в багажнике вселяло некоторый оптимизм.       — А ты не понял, Сыроега? — деланно удивился Макар недогадливости друга. — Я тебя украл. Похитил.       — Гусь, ты чего, спятил? — не веря своим ушам, прошептал Сыроежкин. — Так не шутят вообще. Какая муха тебя укусила, пранкер ты херов?       — Знаешь, — Макар провёл ладонью по растрёпанным волосам своего пленника и, проигнорировав его попытку отстраниться, стал нежно поглаживать Серёжино лицо. — Я ещё с тех пор, как в школе рассказ Электроника прочитал, где Уткин Юру похитил и в сексуальном рабстве держал, этой идеей загорелся. Только как её осуществить не знал. А теперь, — хищно улыбнулся Гусев, — у меня для этого есть все возможности.       — У нас нет таких отелей для извращенцев, — оболдело возразил Сыроежкин. — Кончай придуриваться, дятел, и развяжи меня!       — Может, и нет, а может, и есть, — пожал плечами Макар, как будто не услышав последней фразы своего пленника. — В любом случае, мне это без разницы. У меня тут недалеко дом, на отшибе. Буду тебя там держать. Ну и все эти штуки с тобой проделаю, о которых Эл писал, — опять зловеще ухмыльнулся Гусь.       — Ты этого не сделаешь, — прохрипел Сыроежкин. От волнения во рту совсем пересохло, и он безуспешно пытался сглотнуть противный ком, который так и застрял у него в горле. — Меня искать будут. Эл полицию вызовет. И родители тоже.       — Не, не вызовут, — замотал головой Гусь. — Мы на днях видео ролик запишем, где ты всем сообщаешь, что на некоторое время решил сменить обстановку и уехать.       — Я не буду!       — Будешь, куда ты денешься, — вздохнул Макар. — Есть много способов сделать человека более сговорчивым.       — А потом? Что со мной будет потом, когда тебе надоест всё это? — как ни сопротивлялся Серёжа, но потихоньку начинал верить в то, что Гусь и впрямь с катушек съехал и всё это происходит на самом деле.       — Не знаю, — с максимально честным видом ответил Гусь. — Я так далеко не загадывал. Пока я тебя отпускать точно не собираюсь. Пока ты — мой раб.       — Я ссать хочу, — перевёл разговор в более приземлённое русло Сыроежкин. — Развяжи меня.       — Ишь, хитрый какой! — Макар вытащил из машины охающего «раба» и сам помог справить ему нужду. Так и не развязав.       — И пить, — потребовал пленник.       — Не вопрос, — Гусев достал из рюкзака бутылку воды и напоил Серёжу. Остатки капель сцеловал с его подбородка, за что получил чувствительный укус в губу. И ответил пленнику тем же.       — С-сука!.. — процедил Сыроежкин, слизывая капли крови с прокушенной губы.       — Это называется симметричный ответ, малыш.       — Псих ненормальный!       — Итак, — Макар усадил Серёжу на переднее пассажирское место и развязал ему ноги. — Будешь вести себя как хороший мальчик — поедешь как человек в салоне. Будешь бузить, драться, кричать, пытаться убежать — здесь вместительный багажник. Выбор за тобой.