Глава 14. Время смерти: восемнадцать двадцать.
18 октября 2025 г., 17:23
я уснула на поле битвы
в самом центре кровавой бойни
среди раненых и убитых
полежать хотелось спокойно
заглушала музыка крики,
столько памяти в каждом слове,
я уснула в камере пыток,
на полу, в луже чей-то крови.
Питеру потребовалось немало усилий, чтобы вытащить Тони на завтрак хоть в этот раз, но оно того стоило. Постоянно завтракать в гараже он больше не мог, но и лишаться компании Тони он тоже не хотел. Конечно, он мог бы поступить так же, как с ужином — принести еду в комнату и больше не трогать острую тему, но пока он тут, ему хотелось, чтобы Тони стал ближе с родителями, в особенности с Говардом. Он очень надеялся, что эта реальность отличается от его мира, что тут отношения между отцом и сыном наладятся. Может быть хоть в этом мире мистер Старк не будет чувствовать себя так ничтожно, не будет мучиться от угрызений совести, ведь это не его вина ни в одном из миров. Да и скоро Рождество, не хотелось, чтобы оно проходило в такой угнетающей обстановке. — Тони, Питер, хотела поговорить с вами, — Мария поставила свою кружку. — Я заметила, что вы хорошо общаетесь с девочками Пирс… — Мне уже не нравится куда ты клонишь, мам, — не поднимая головы ответил юный герой. — Потому я пригласила мистера и миссис Пирс к нам на ужин. — Мы должны будем вести высокопарные беседы, прилично одеться и вести себя галантно для сватовства с их барышнями? — Перестань язвить, — спокойно попросил Говард у сына. — Это всего лишь ужин, но постарайся всё-таки переодеть свою масляную майку, от которой пот и пятна уже никогда не отстираются. Питер не видел в этом ужине проблемы и не чувствовал неловкости, наоборот, он был бы рад встретиться с Люси. А ещё ему было приятно, что Мария пригласила кого-то к ним, когда он здесь; получается Паркер всё-таки занимает какое-то место в их «семье», и им не стыдно приглашать домой друзей. «Погодите-ка. Так вот откуда Полли и Люси знакомы с Тони. Мистер и миссис Пирс знакомы со Старками. То есть, если родители знали о том, что что-то было между Полли и Тони, может быть, они рассчитывали на их союз? Вспоминай что Тони говорил тогда в машине?». Паркер всё ещё вспоминал тот день, когда они поехали на вечеринку. Странно, что он так и не спросил, что было у них с Полли, ведь Тони был так откровенно не рад её присутствию на вечеринке, а после всё-таки удалился с ней наверх. Лучше об этом не думать… — А как давно вы знакомы с их семьей? — Любопытство Паркера взяло над ним верх. Как всегда. — Больше двадцати лет. Познакомились на ужине в честь Теодора Меймана, когда он представил миру свои наработки по первому лазеру, — Говард заметил интерес в глазах мальчика и также воодушевленно продолжил. — Для работы он использовал цилиндрический стержень из кристалла рубина. На его торцы были нанесены серебряные зеркальные покрытия, формирующие резонатор. Накачка кристалла осуществлялась излучением от импульсной лампы… — Говард, мы обсуждали. Не за столом, — Мария нежно, но твердо одернула мужа. — Ничего, — вклинился Питер, — мне правда интересно. Я знаю о нем, он же крутой! Его изобретение стало отправной точкой для развития лазерных технологий Столько всего было создано благодаря его исследованию! — Верно. Рад, что ты интересуешься наукой, — похвалил Говард, а где-то сбоку фыркнул Тони. — Элизабет и Джонатан тогда стали одними из спонсоров его дальнейших разработок. Так и познакомились. Они хорошие люди, по всей видимости, их дочери тоже. — Да, они хорошие, — Питер кивнул, кинул украдкой взгляд на Тони и продолжил завтракать. — Вы тоже будете на ужине? — Спросил Питер с замиранием сердца. Он не знал чего хотел больше — заставить Тони расслабиться или собраться наконец-то всем вместе. — Нет, у меня неотложные дела. — Естественно, — тихо буркнул себе под нос Тони. Говард, кажется, специально пропустил это мимо ушей. То, что Старк был занят работой не удивляло Питера, больше заставляло беспокоиться. Это же из-за него добавилась такая нагрузка. Во-первых, нужно было понять как вернуть его домой, во-вторых, следить, не вызвало ли это дополнительных проблем, в-третьих, сам факт того, что сила, отправившая Питера к ним, схожа с силой Тессеракта, уже усложнила всем задачу. И ведь Питер должен был тоже этим заниматься, быть сейчас в ЩИТе, проводить там сутки напролет, а не позволять Говарду разгребать это в одиночку, потому что он «ребенок». Питер тоже должен быть занят работой. — Если ты волнуешься, что это из-за тебя, то не переживай, — Говард был весьма спокоен и добр по отношению к Паркеру. Это действительно заставило его немного расслабиться. — С документами об усыновлении мы давно закончили, — поддержала супруга Мария, — ты уже обжился здесь, наладил отношения с Тони, а значит ты часть нашей семьи, достойный знакомства с нашими друзьями. — К тому же, ты не представляешь опасности, — подхватил Говард. — Поверь, Пирсы очень приятные люди, тебе не о чем беспокоиться, — закончила на этом женщина. Они оба будто читали его мысли и успокаивали парня каждый со своей колокольни, при этом дополняя друг друга, как… как соулмейты. Мария одарила своей нежной улыбкой каждого члена семьи, в том числе и Питера. В голову вернулись вопросы о том, что было у Тони с Полли? Видимо, всё было куда проще, чем он пытался себе придумать. Полли больше походила на обычную обожательницу, что клеилась к Старку, а может быть это сам Тони воспринимал всё изначально иначе из-за инициалов на запястье. Это объяснило бы многое. Ещё одной тревожащей душу вещью были сны, а точнее отсутствие хоть каких-нибудь снов. Всё будто затихло, будто больше Паркер не притрагивался к границе миров. Он больше не видел своего мистера Старка и родные места, хотя прошло уже несколько месяцев. Вместе с тем это сделало последние недели спокойными, у него было меньше поводов волноваться. Конечно, они ездили в ЩИТ с Говардом, пытались вспоминать что-то из его настоящей жизни вместе с Тони, но всё это было будто незначительным.***
Вечерело куда быстрее обычного; зима уже залегла за дверью дома Старков, а о теплых летних вечерах он только вспоминал. Питер провёл тут больше полугода и скоро впервые встретит Рождество не с Мэй. Не просто «не с Мэй», а вообще не в своем мире. Не будет Нэда, Мишель, их классных походов по магазинам и выбора подарков для всех их близких, не будет приглашения от мамы Лидс зайти к ним днем, не будет вечернего рандеву по рождественским фильмам с Мэй. Не будет мистера Старка. Питер старался гнать от себя мысли, что его близкие проведут праздники без него, скучая по своему другу и племяннику. Он пытался отвлечься на то, что для него всё не так уж плохо: он не на улице, не в социальном учреждении, сегодня его ждет удивительный вечер, а рядом с ним есть целый Тони Старк, пусть и не тот, которого он хотел. Да, всё действительно не так уж и плохо. — Опять о чем-то задумался? — Тони вышел из-за открытого капота старого полуразобранного на запчасти Audi, вытер руки какой-то грязной тряпкой и сел к Питеру на диван. — Немного, — парень вернулся и посмотрел на него, — а ты соскучился по моей болтовне? Тогда отвлеки меня. Можем поговорить о… — Нет-нет, по болтовне не соскучился, — соврал Старк, лишь бы заткнуть начинающуюся тему детско-родительских отношений. На самом деле, ему правда не хватало простой болтовни Питера. — А если ты сейчас начнешь тараторить, то мне придется закрыть тебе рот, — Тони сделал игривое выражение лица и приблизился. — Я не против, но сейчас все дома, а сюда может зайти кто угодно. Давай позже? Вечером, хорошо? — Чувствую, что заебусь до того, как мы доберемся до комнаты, и, к сожалению, это не сарказм и совсем не то, как я хотел бы заебаться с тобой, — он шумно выдохнул и откинулся на спинку дивана. Игривое настроение как рукой сняло. — Не любишь такие мероприятия? — Не люблю. Ой как он его понимал. К Мэй заходили подруги довольно часто, поэтому в детстве ему приходилось терпеть всякие потрепывания по голове, ушам, щекам, выслушивать смущающие и странные комплименты, а с начала супергеройской жизни Мэй вообще начала считать его ещё одной своей подружкой, лишь бы отвлечь от опасности на улицах Нью-Йорка. Принудительный просмотр романтических сериалов, сплетни о коллегах с работы, извечная тема, что все мужики козлы. В общем, Питеру эти посиделки были в тягость, особенно, когда они мешали патрулированию, ибо уходить было не вежливо. Конечно, потом вежливость не особо его волновала — «стажировка» была достаточно уважительной причиной для ухода с таких мероприятий. А тяжелые отношения Тони с родителями, вероятно, делали подобные вечера ещё более невыносимыми. — Я не думаю, что нам придется долго сидеть всем вместе. Вряд ли нам помешают уйти вместе с Люси и Полли. Думаю, твои родители особенно поддержат эту идею. — Да и не только они, — Тони тихо хмыкнул, размышляя о чем-то своем. — Пирсы действительно хорошие люди, хоть и сами себе на уме. По крайне мере, они не такие хмурые и серьезные, как Говард. — Мало кто сможет превзойти Говарда Старка, — подтвердил Паркер и смешок сорвался у обоих. — А почему ты сказал, что они сами себе на уме? — Они думают, что мы с Полли когда-нибудь поженимся. — Что? — Этого не случится, и ты это прекрасно знаешь, — Тони успокоил его этим заявлением и продолжил. — Они думают, что у меня на руке её инициалы, а значит мы обязаны быть вместе, но соулмейтов должно тянуть друг к другу, а между нами сила притяжения, как на Плутоне. — Ты разговаривал об этом с родителями? — Может быть мы уже сменим тему? — Старк положил руку Питеру на бедро и постарался отвлечь его. — Я не хочу разговаривать о женитьбе на ком-то, когда рядом сидит такой сексуальный парень, с которым у нас притяжение как на нейтронной звезде. — Считаешь меня сексуальным? — Ему было лестно, что говорил Тони, поэтому предложение сменить эту тему на более приятную пришлось Питеру по душе. — У меня из-за тебя вечный стояк, парень, — Тони улыбнулся и приблизился, чтобы вовлечь Паркера в страстный поцелуй. Питер задавался вопросом: Тони движет присущая ему наглость и инициативность, или же это порыв, вызванный подростковым возбуждением? Последнее не только не отпугивало парня, но, напротив, зажигало в нем ответный огонь. Такая дерзость, такая жажда заставляли Тони произносить слова, от которых по телу Питера бежали мурашки, кровь приливала к щекам и ушам, заставляя их пылать, а в висках стучало учащенно и навязчиво. Было бы лицемерием отрицать, что Питер не мечтал о подобном и со «своим» Старком — хотя это и казалось почти невозможным. Но раз уж ему выпал этот шанс, почему бы не позволить себе наслаждаться настоящим? Тони не был заменой или бледной копией. Он был уникальным шансом, подлинным чувством, которое проникало под кожу и достигало самых костей. Да, это был другой человек; да, их разделяла не только пропасть в возрасте. Но разве любовь к двум ипостасям одной души — это странно? Разве не в этом суть истинной любви — принять возлюбленного целиком: его прошлое, настоящее и будущее? И пусть с мистером Старком у них, возможно, не будет завтра, но если Питеру суждено остаться в этом мире… эта мысль обретала для него всё больше смысла. Мысли забили голову, а физически он давно размяк в поцелуе и даже не заметил, как руки Тони оказались под его поло. — Тони, кто-то приехал, — от поцелуя дыхание было сбито. — Мгх… — парень уткнулся Питеру в изгиб шеи, недовольно промычал, нежно поцеловал и всё же отстранился. — Что ж ты такой всеслышаший, а как же азарт, что кто-то зайдет? — Старк заглянул тому в глаза, даже во взгляде читалась ухмылка. — Меня такой азарт не очень возбуждает. — А меня наоборот подстегивает, — Тони дернул бровями и положил руку на выпуклость в штанах Питера. В этот момент звук гравия, хрустящего под колесами машины раздался уже ближе к дому. Несмотря на свои слова, он всё же встал с дивана, потянулся и медленно подошел к двери гаража, выглядывая наружу. — А вот и гости. К дому подъехал темный «Линкольн». Первым из машины появился Джонатан Пирс. Он неспешно обошел капот и, приоткрыв пассажирскую дверь, подал руку супруге. Элизабет выплыла из салона, легким движением поправляя ветром взъерошенные пряди. На её усталом, несмотря на безупречный макияж, лице застыла светская улыбка — Пирсы, как и Старки, несли на себе бремя деловой репутации, не позволяя себе расслабляться даже после напряженного дня. — Пора? — спросил Питер, внутренне готовясь к новой встрече. — Погоди, — Тони, не глядя, сдернул с гребня дивана свой кардиган и набросил его на Паркера. — Мало ли что. Вдруг начнут изучать твои запястья. Его пальцы неторопливо застегнули пару пуговиц, а затем поправили воротник поло Питера. Мимолетный жест, ничего не значащая мелочь — но почему-то именно от неё по телу разлилось теплое, смущающее своей неожиданностью чувство. — Теперь идеально, — отозвался Тони, и в его голосе прозвучала знакомая насмешливая нотка, на этот раз, однако, лишенная привычной колкости. Они вышли из гаража, направляясь к ожидавшему автомобилю. Питер отдавал себе отчет, что для Старка подобные вечера были лишь очередным пунктом в бесконечном списке социальных обязательств. Но его согревало другое — то, что Тони не выбрал привычное отступление в мастерскую с броским «Не ждите». Для самого Питера этот ужин был наполнен особым смыслом: не только встреча с Люси, чья доброта стала для него в этом мире первым проблеском настоящего, но и возможность впервые почувствовать себя частью семьи Старков — пусть даже лишь на вечер. — Тони, как всегда в трудах праведных, я смотрю, — едва они приблизились, миссис Пирс тут же обратила на них внимание. Старк обменялся рукопожатием с Джонатаном, но её реплика сразу же отвлекла его. — Что выдало? — попытался Тони улыбнуться непринужденно. — Твой гараж — твоя обитель. Сколько я тебя помню, ты вечно там пропадал в юности, да и сейчас мало что изменилось. Уверена, ты станешь великим изобретателем, как твой отец. Питер не мог не заметить, как улыбка Тони дрогнула и потускнела при упоминании Говарда. — А это Питер, верно? Рада наконец-то познакомиться лично! Люси много о тебе рассказывала. — Здравствуйте, — Питер нервно переминался с ноги на ногу, оставаясь чуть позади Тони. Признаться, он почувствовал лёгкий прилив удовольствия, услышав от Элизабет, что Люси упоминала о нём в разговорах. Тем временем Люси о чем-то живо беседовала с Полли, хотя по выражению лица последней было ясно: её внимание витало где-то далеко. Скорее всего, Люси в очередной раз уговаривала сестру соблюдать приличия, но Полли всем своим видом демонстрировала полную отстраненность — её настойчивый взгляд был прикован исключительно к Тони, которого она буквально прожигала глазами. — Мария уже дома? — учтиво осведомилась Элизабет. — Да. Прошу, — Тони жестом пригласил гостей в дом. Дверь отворилась беззвучно, впуская в просторную прихожую гостей. Питер, с обостренной наблюдательностью невольного постороннего, тут же отметил, как взгляд Люси, скользнув по интерьеру, задержался на нем с неподдельным, почти аналитическим любопытством. Вряд ли здесь что-то существенно изменилось с её последнего визита, но, судя по всему, Пирсы в целом — или, по крайней мере, Люси с Полли — давно не пересекали этого порога. — Добрый вечер, мистер и миссис Пирс. Мисс Люси, мисс Полли, — Джарвис встречал гостей с безупречностью, отточенной годами. — Позвольте принять ваши вещи. Миссис Старк уже ожидает вас в гостиной. На пороге гостиной возникла и сама Мария. — Элизабет, Джонатан, как я рада! — Её улыбка, широкая и непритворная, озарила пространство. — Боже, девочки, вы просто расцвели! Прошу всех, проходите, не стойте на пороге. Огромный стол, возвышавшийся в центре комнаты буквально ломился под тяжестью изысканных блюд. Джарвис помог гостям занять свои места и исчез, растворившись в тенях дома, едва удостоверившись, что его присутствие более не требуется. Элизабет Пирс, позволив своему взгляду медленно обвести собравшихся, обронила с теплой, но оттененной легкой печалью улыбкой: — Знаете, мы в последние годы как-то совсем забыли о таких теплых вечерах. Жаль, что сегодня с нами нет Говарда… Но зато, — её взгляд, мягкий и одобрительный, нашел Питера, — мы наконец-то имеем удовольствие видеть Питера. Я нахожу это поистине чудесным. Питер, застигнутый врасплох этим внезапным перенесением внимания на его скромную персону, ощутил, как жар ударяет в щеки. Он смущенно откашлялся. — Я… я тоже рад возможности познакомиться с Вами лично, миссис Пирс. — Да, мы и впрямь позволили себе стать нечастыми гостями в домах друг друга, — Мария легко склонила голову, словно в такт своим словам и словам Элизабет. — Но я уверена, впереди нас ждет ещё немало подобных вечеров. — О, в этом я не сомневаюсь! — воскликнула Элизабет. — Но всё же было бы восхитительно собраться семьей Старк в полном составе, а то уж больно часто её глава оказывается пленником своей работы, — её слова могли бы прозвучать с упреком, но голос оставался на удивление легким, лишенным всякой горечи; лишь едва уловимая нота сожаления витала в нем, подобно дуновению. — Лиз, ну ты же прекрасно знаешь Говарда, — Джонатан тихо хмыкнул, с виртуозной точностью разделывая мясо на своей тарелке. — А… как часто вам прежде доводилось встречаться? — осмелился спросить Питер, лелея надежду, что его любопытство не пересекло незримую черту тактичности, ведь, вероятно, корень крылся в занятости двух семей. Вопрос Питера повис в воздухе, заставив Элизабет и Джонатана обменяться быстрым, многозначительным взглядом. Миссис Пирс смягчила свои черты нежной улыбкой, обращенной к Тони и Полли. — О, в былые времена наши встречи были куда более регулярными. Практически каждые выходные. Видишь ли, Питер, было время, когда мы все были свято убеждены, что Тони и наша Полли — соулмейты. Она сделала театральную паузу, смакуя всеобщее внимание, которое ей безраздельно принадлежало. Полли, услышав своё имя, оторвалась от пристального изучения причудливого узора на скатерти, и всё её существо словно насторожилось. Питер успел уловить, как на долю секунды застыли, а затем изменились лица и Тони, и Полли, и как их взгляды молниеносно встретились и тут же разлетелись. Они оба знали эту историю до самого её финала, тогда как Паркеру были ведомы лишь обрывочные, скомканные подробности, почерпнутые из не слишком разговорчивых уст младшего Старка. — Когда Тони стукнуло шестнадцать, на его запястье проступили буквы. Можете себе представить! Нас охватила настоящая эйфория. Кто же еще, как не наша Полли? Это казалось столь неоспоримым, столь предопределенным! Мы с Марией даже участили наши визиты, чтобы молодые люди проводили вместе как можно больше времени… присматривались друг к другу, знаете ли. Мария Старк вежливо кивнула, и в этом кивке читалась легкая, давно похороненная грусть. Тони же с видом откровенной скуки уставился в хрустальную глубину своего бокала. — Но судьба, увы, распорядилась иначе. Когда наше солнышко отпраздновало своё шестнадцатилетие… её кожу украсили совсем иные инициалы. Увы, но это была не её судьба. Над столом повисло тягостное, густое молчание. Полли выглядела так, словно готова была испариться на месте, и Питер впервые видел её в подобном состоянии: обычно её глаза пылали огнем, а на устах играла дерзкая, лучезарная улыбка. Пусть и с родителями она держалась сдержаннее, столь разительную перемену в её настроении, вызванную этим неосторожным погружением в прошлое, было невозможно не заметить. Элизабет же, с внезапно вспыхнувшим энтузиазмом, принялась переводить взгляд с Питера на Люси. — Однако, я вижу, фортуна вновь предоставляет нам шанс исправить свою оплошность. Раз уж ваша семья обрела нового члена, — она изящно кивнула в сторону Питера, — а в нашей подрастает вторая дочь, то, возможно, далеко не все ещё потеряно! Быть может, мы просто ошиблись адресатом? Её вопросительный взгляд упал на запястье Питера, скрытое грубой вязкой кардигана. Питер почувствовал, как ледяная волна прокатывается по его жилам, а внутри всё сжимается в один сплошной, тяжелый и холодный ком. «Боже правый, сейчас они увидят. Увидят, что там пусто. Поймут, что я… что я не такой. Что у меня нет даже чертового прочерка!». Инстинктивно он дернул рукой, спрятав её под столешницу, мысленно воссылая хвалу небесам за этот старый, бесформенный кардиган, который Тони в гараже накинул ему на плечи. Хотя, конечно, следовало бы придумать что-то более правдоподобное — нарисовать хотя бы ту самую черточку, что означала бы, что его соулмейт мертв. — Я… то есть… мои инициалы… — начал он, запинаясь. — Ничего не выйдет, мама, — голос Люси, холодный и отточенный, как лезвие, перерубил его лепет. — Питер даже не удостоил меня ответным звонком. Что же, он дал мне вполне четко понять степень своей заинтересованности. В столовой воцарилась тишина, густая и звенящая, подобная той, что наступает после внезапного обвала. Взгляды присутствующих, словно испуганные птицы, метались между Люси и Питером. Сам Паркер чувствовал себя абсолютно сбитым с толку. — Перезвонил? Ты… ты звонила? — Ах, да, было дело… — Тони с видом глубочайшего смущения уставился в тарелку. — В тот раз… Когда ты в последний раз уезжал из дома… — И… и что же? — Питер не отрывал от него изумленного взгляда. — Ты ничего мне не передал! — Забыл. Она сказала «пусть перезвонит», а ты объявился только к ночи. Совсем вылетело из головы! — Выходит, ты был не в курсе, — Люси сузила глаза, и её взгляд стал острым и пронзительным. — Или это такой розыгрыш? — Нет, Люси, клянусь, я ничего не знал! — Да успокойся ты. Подумаешь, один телефонный звонок… Еще не апокалипсис, — Тони попытался отшутиться, но тут же получил от Люси уничтожающий взгляд. Питер говорил чистую правду, и даже в тот день, звоня, Люси могла бы по одному лишь тону Старка догадаться, что надежнее будет перезвонить самой, а не полагаться на его посредничество. Полли, наблюдавшая за разворачивающейся на её глазах драмой с широко раскрытыми, полными ужаса глазами, сделала глубокий глоток из своего бокала, словно пытаясь в его содержимом найти спасение от всеобщего внимания. Казалось, ей было непривычно и неловко находиться на периферии такого конфликта, в центре которого оказались все, кроме неё самой. Питер, пунцовый от стыда и смятения, в отчаянии пытался поймать ускользающий взгляд Люси, демонстративно погрузившейся в созерцание узоров на тканой салфетке. Тони, с напускным и оттого ещё более раздражающим простодушием, продолжал трапезу. Элизабет, Джонатан и Мария лишь переглядывались в полной растерянности, понимая, что ситуация вышла из-под контроля и стала причиной дискомфорта для всех собравшихся. Спасительным якорем в этом море неловкости вновь стал мягкий, умиротворяющий голос Марии Старк. — Ну что ж, скользкие тропы недоразумений хорошо знакомы каждому из нас. Куда важнее, что теперь туман рассеялся, и всё встало на свои места. Питер, почувствовав спасительную нить, которую ему протянули, тут же ухватился за неё. Он набрался смелости и наконец-то поймал взгляд Люси, который та пыталась отвести. — Люси, прошу прощения за это, — сказал он искренне, заставляя её на секунду оторваться от изучения узоров на салфетке. — Я даю слово, что на этот раз всё будет иначе. Я позвоню. И… если ты не против, можем сходим куда-нибудь. Чтобы наверстать упущенное. Его прямота застала всех врасплох. Люси, смягченная его искренним тоном и внезапной готовностью к действию, слегка улыбнулась, глядя на него уже без прежней холодности. — Ну что ж… Посмотрим на твой звонок, — ответила она, но в её глазах мелькнул проблеск интереса. И в этот самый момент Тони, до этого с подчеркнутым равнодушием игравший вилкой с остатками ужина, отложил её с чуть более громким, чем того требовали приличия, звоном. — Чудесно, — провозгласил он с нарочитой небрежностью, в которой, однако, угадывалась стальная нотка. — Значит, планы на выходные утверждены. Настоятельно рекомендую на сей раз не отлучаться, пока телефон терпеливо ждет твоей персоны у себя в коридоре. Фраза его была облечена в шутливую форму, но легкая, едва уловимая хрипотца в голосе и короткий, пронзительный взгляд, который он метнул на Люси и Питера, выдавали нечто большее, чем просто досаду. На мгновение в его глазах, обычно таких насмешливых и неприступных, вспыхнула и погасла быстрая, как молния, искра — тот самый укол ревности, который он тут же, с привычным мастерством, утопил в глубине собственного равнодушия. — А чем вы занимаетесь? Я имею в виду, профессионально, — осмелился спросить Питер, обращаясь к Пирсам и стараясь игнорировать колкие комментарии Тони. Джонатан Пирс отложил нож и вилку, и в его глазах вспыхнул огонек. — Наш семейный фонд ищет и поддерживает прорывные научные направления. Основной фокус — стипендии для одаренных студентов, но сердце нашего дела — это венчурные инвестиции. Мы вкладываемся в наукоемкие стартапы, особенно в области биотехнологий и генной инженерии. Перспективы фантастические — от создания новых ферментов до биосинтеза полимеров. — Папа скромничает, — Люси оторвала взгляд от стола. Её взгляд, встретившись с Питером, выражал странную смесь гордости за отца и желания загладить несправедливость. — Его советам следуют в полутора десятках исследовательских центров. А Питер, кстати, тоже увлекается химией, — Люси бросила взгляд в его сторону, и в ее глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. — И, судя по всему, его специализация — физико-химия биополимеров и процессы быстрой полимеризации. Тони, до этого вяло ковырявший еду, медленно поднял голову. Его взгляд, прежде рассеянный, стал тяжелым и оценивающим. «Больно много она о нем знает. К чему бы это?». — Да? И в какой именно области? — Спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, но отчетливая нотка скепсиса. — Или это что-то из разряда школьных опытов с перманганатом калия и глицерином? — Меня интересует процесс быстрой полимеризации белковых растворов с формированием высокопрочных фибриллярных структур, — ответил Питер, тщательно подбирая слова, чтобы они звучали как общий научный интерес, а не уже созданная им паутина. — Особенно механизмы мгновенного перехода золя в гель с уникальными адгезивными свойствами. — Быстрая полимеризация? — Джонатан оживился, его пальцы непроизвольно сложились в замок, будто он уже держал в руках колбу с перспективным образцом. — У нас как раз идет прорывной проект по созданию высокопрочных синтетических волокон. Мы бьемся над проблемой стабилизации фибриллярных структур при экстремальных нагрузках. Твои познания в области гелеобразования могли бы быть неоценимы. Питер, я могу предложить тебе стажировку — полный доступ к электронной микроскопии, спектрометрии ЯМР… — Джон, это более чем щедрое предложение, — мягко, но твердо вмешалась Мария, и в её голосе зазвучали стальные нотки, напоминавшие, что она не просто хозяйка дома. — Но Говард лично договорился о месте для Питера в отделе перспективных разработок Stark Industries. Контракт подписан, и там как раз ведутся работы по созданию новых углепластиковых композитов для Пентагона, — продолжила Мария, и в её голосе зазвучали те же стальные нотки, что и два десятилетия назад, когда они с Говардом обсуждали контракты с министерством обороны. — Говард лично курирует этот проект. Он считает, что как раз исследования в области стабилизации фибриллярных структур могут дать прорыв в прочности новых материалов. Питеру предстоит работать с образцами, которые проходят испытания на баллистическую стойкость. Наступила пауза, такая густая, что в ней можно было растворить любое последующее предложение. Питер сидел, разрываясь между двумя невозможными перспективами, чувствуя себя образцом в поле зрения двух мощных микроскопов. — Ах, мы совсем увлеклись работой, — Элизабет, словно спохватившись, посмотрела на Марию с подобострастной улыбкой. — Мы хотели сказать, как это прекрасно с вашей стороны, что вы взяли Питера в свою семью. После всего, что ему пришлось пережить… Она многозначительно посмотрела на Джонатана, который тут же её поддержал: — Абсолютно верно. Это поистине благородный поступок. И надо же, какой парень — милый, воспитанный и с таким неординарным научным мышлением. Настоящая находка. — И, конечно, это просто замечательно для Тони, — добавила Элизабет. — Тебе будет не так одиноко. Всё-таки компания сверстника, увлеченного наукой — это так важно в вашем возрасте. Этот комментарий повис в воздухе, тяжелый и неловкий. Питер сжался, чувствуя, как его представляют то благотворительным проектом, то компаньоном для скучающего наследника. — О, не беспокойтесь, миссис Пирс, — Тони улыбнулся ослепительной и совершенно безжизненной улыбкой. — Питер и правда классный. Правда, с несколько избирательной проводимостью — входящие звонки, кажется, натыкаются на идеальный изолятор. — Энтони, — голос Марии прозвучал тихо, но в нем зазвенела сталь, — мы ведем себя прилично. И помни о договоренностях. — Питер, дорогой, это, должно быть, было так сложно… — Элизабет, игнорируя напряженность, посмотрела на парня с притворно-сочувствующим взглядом. — А как ты вообще оказался в… детском доме? Если не секрет, что случилось с твоими родителями? Вопрос повис острый и безжалостный, как лезвие. Все взгляды снова устремились на Питера. Он замер. Внутри него всё обрывалось. Перед глазами встало внезапное, острое воспоминание — теплая кухня, запах имбирного печенья, которое пекла тетя Мэй. Осознание, что он в другом мире, в другом времени, и она, наверное, сходит с ума от беспокойства, нахлынуло такой волной, что он не смог её скрыть. Его глаза наполнились неподдельной печалью, он потупил взгляд, губы дрогнули. — Мои родители погибли в авиакатастрофе, — тихо произнес он, заставляя себя говорить, будто преодолевая энергетический барьер сложной реакции. — Меня взяли родственники — тетя и дядя, но дядя тоже… его не стало. — Элизабет, пожалуйста, — Мария мягко, но неумолимо вмешалась, её взгляд, устремленный на миссис Пирс, выражал легкий упрек. — Прошлое Питера… оно болезненно. Давайте не будем бередить старые раны. Элизабет, наконец осознав свою бестактность, всплеснула руками. — О, боже мой, конечно же! Прости меня, дорогой, я не хотела тебя ранить. Давайте сменим тему. — Ничего, такова жизнь, — Питер сделал глубокий вдох, заставляя голос звучать ровнее, хотя печаль в его глазах ещё не рассеялась. — Я это понимаю и рад, что мистер и миссис Старк предоставили мне дом. Неловкая атмосфера, повисшая после вопроса Элизабет, понемногу рассеивалась, уступая место размеренному обсуждению деловых вопросов. — Кстати, наш фонд рассматривает новое перспективное направление, — Джонатан обратился к Марии с деловым видом. — Мы планируем учредить ежегодный научный грант. Элизабет мгновенно подхватила нить разговора: — Это могло бы привлечь свежие таланты. И, конечно, прекрасно впишется в светскую повестку сезона. Пока старшее поколение погрузилось в обсуждение, в сознании Тони начал созревать план, который казался ему гениальным в своей простоте, — способ вернуть себе безраздельное внимание Питера. — Видишь? Не зря я настоял на кардигане, — голос Тони был настолько тих, что обычный человек не различил бы ни слова, но для сверхчувствительного слуха Питера каждое слово прозвучало с кристальной ясностью, обжигающим шепотом, полным дерзкого намёка, истинный смысл которого Паркер пока не мог разгадать. Он поднял взгляд и сразу же утонул в карих глазах, в которых уже начинали плясать знакомые огоньки. Тони определенно что-то задумал, ведь эту ситуацию можно было бы спокойно обсудить и позже, не за общим столом. Тони изящно промокнул губы салфеткой, скрывая за этим движением их едва уловимую улыбку. — На тебе он сидит так хорошо… — пауза, мимолетная, но насыщенная густым, томным подтекстом. Воздух вокруг, казалось, застыл. — …но я на тебе смотрелся бы ещё лучше. Реакция Питера была мгновенной, чисто физиологической, не поддающейся контролю. Все его тело вздрогнуло, словно через него пропустили электрический разряд. Плечи непроизвольно сжались, спина выпрямилась в струну. Его взгляд забегал по лицам сидящих за столом, пытаясь уловить, не заметил ли кто-нибудь их тихого разговора. — Ты весь вечер стараешься не смотреть на меня. Это ужасно мило. Боишься, что кто-то догадается? — продолжал нашептывать Тони тем же сладким ядом. В ответ Питер принялся сверлить его испепеляющим взглядом. Флиртовать за столом, в присутствии родителей и гостей, было уже слишком. Именно эта мысль заставила его вновь обратить внимание на Марию и Пирсов, слишком увлеченных деловой беседой. Люси внимательно слушала родителей, а Полли, казалось, просто витала в своих мыслях. — Слушать их так скучно… Гораздо интереснее представить, какие звуки я смогу из тебя вытянуть, — по телу Питера прокатилась волна жара, невыносимая и предательская. Яркий румянец залил его шею, щеки и даже кончики ушей, пылая алым пятном на фоне темного кардигана. Дыхание перехватило, будто легкие уже предугадывали, что Старк прошепчет следующим. Еще немного и вилка в его руке могла погнуться от напряжения. Питер решил, что нужно попытаться успокоить себя, сделать глоток из бокала, чтобы хоть как-то отвлечься. Это была ошибка. — Уверен, твой стон будет куда громче, чем этот разговор. Питер поперхнулся и закашлялся, привлекая к себе внимание, чего так отчаянно пытался избежать. — Питер, с тобой всё в порядке? — Вежливо поинтересовалась миссис Старк, ненадолго отрываясь от беседы. — Да, простите, просто задумался. — Кстати, о мыслях, — Полли, казалось, впервые за вечер подала голос. — Питер, ты ведь почти не рассказываешь о своих увлечениях. У тебя есть кто-то… особенный? — Она едва заметно кивнула в сторону Люси. Услышав это, Тони медленно откинулся на спинку стула. Его лицо стало маской бесстрастия, но в глазах вспыхнули те самые опасные огоньки, от которых у Питера похолодело внутри. Казалось, еще мгновение, и взгляд Старка прожжет в нем дыру. — Да, Питер, — вальяжно протянул Тони, — уже успел кого-то найти? Может, даже успел перепихнуться? — Я… э-э… — Энтони Эдвард Старк! — Голос Марии прозвучал твердо и не допускал возражений. — Ты переходишь все границы. — Прости, мам. — Что, если ты покажешь девушкам что-нибудь из своих последних проектов? — обратилась она к сыну, и её черты смягчились, словно ничего и не произошло. В голосе вновь зазвучали легкие, светские нотки. — Полагаю, это будет куда интереснее наших деловых разговоров. — А что, если Тони покажет девушкам что-то из своих работ? — Мария обернулась к Элизабет, и её улыбка смягчила предложение, придав ему легкость и непринужденность. — Полагаю, им это будет куда интереснее, чем наши сугубо деловые беседы. Питер учащенно заморгал, переводя взгляд с перешептывающихся подруг на их родителей. Его вновь поразила тонкая проницательность миссис Старк. Она безошибочно уловила момент, когда общий разговор иссяк, уступив место профессиональным обсуждениям, бесконечно далеким от интересов молодых ребят, — и потому мудро решила отпустить их. Особенно Тони, который уже в который раз бесцельно выводил узоры вилкой по гладкой эмали своей пустой тарелки. — Если девочкам будет интересно, конечно, — ответила миссис Пирс, отвесив собеседнице легкий, вежливый поклон и перенеся внимательный взгляд на Тони. — При условии, что Тони не станет возражать. Парень даже не дрогнул, услышав своё имя, — все его мысли были где-то не здесь, в глубинах собственного разума, куда не проникали голоса извне. — Он совсем не против, — Питер стремительно поднялся и коснулся руки парня, мягко, но настойчиво возвращая его из царства грез. — Я ведь прав? — А? Да, конечно! — Старк воспрял духом при одной лишь мысли о скором избавлении от утомительной трапезы и едва не подпрыгнул на месте. Люси и Полли, ещё раз поблагодарив за ужин, устремились вслед за мальчиками. — Да-а-а, давненько я здесь не была, — прошептала Полли, застыв на пороге гаража и окидывая восхищенным взглядом творческий беспорядок. Её любопытный взгляд скользил по автомобилю, многократно разобранному и собранному двигателю, деталям и инструментам, разбросанным с вдохновенным пренебрежением к обыденному порядку. — У тебя тут настоящий хаос, Тони. — Хаос — не более чем нераспознанная гениальность, — парировал парень, проходя мимо с легкой, почти дерзкой ухмылкой. — Во всяком случае, я предпочитаю утешаться этой мыслью. Питер едва сдержал тихий смешок. Тони и гениальность были понятиями нераздельными — о чём, судя по всему, сам Старк любил напоминать себе, невзирая на годы. И это неизменно трогало Питера; ему нравилось, что в этом неугомонном, вечно пропадающем на вечеринках Тони, прослеживаются черты его будущего, великого мистера Старка. Люси, следуя за сестрой, вдруг остановилась у одной из полок, завороженно уставившись на странный объект, напоминавший реактивный ранец. — Боже, Тони! Это потрясающе! — воскликнула Полли, заметив направление взгляда сестры, и тут же устремилась к устройству, снимая его с полки с почти благоговейной осторожностью. — Ты сделал это сам? — Разумеется, — отозвался Старк, приближаясь с выражением нескрываемой гордости. — Год назад в прокате шла «Шаровая молния», и я решил — гравитация для слабаков. — И он… работает? — с почтительным трепетом прошептала Люси. — Как тебе удалось это собрать? — А можно мне попробовать полетать, мистер Джеймс Бонд? — кокетливо спросила Полли. Старку было несложно упиваться восторженным вниманием прекрасных дам, а Питер вновь мысленно провел параллель со своим наставником. Уже тогда, в эти юные годы, он рвался в небеса. С каким теплым предвкушением Питер осознавал, что юношеские грезы Тони суждено будет воплотить. Его взгляд, полный нежной грусти, восхищения и неизбывной тоски, был прикован к парню, но мысли неотступно возвращались к тому, взрослому Старку. — Двигатель работает на высококонцентрированной перекиси водорода, поэтому он чрезвычайно опасен и непредсказуем. Никакой системы стабилизации не предусмотрено, а потому, моя дорогая Полли, полет исключен. Мой первый «прыжок» через территорию особняка закончился падением в рощу и небольшим пожаром. Говард на месяц запретил мне приближаться к химической лаборатории. А этот экземпляр я сохранил просто как макет. Питер опустился на диван, скрестив руки на груди, и тут же поймал на себе пристальный взгляд Тони. Теперь лицо юноши озарял не скучающий диссонанс, что царил за ужином, а странная, почти подозрительная искорка азарта и любопытства, вскоре оформившаяся в ту самую, хорошо знакомую ухмылку. Слова Тони повисли в воздухе, на мгновение омрачив оживление девушек, и Полли, с лёгким вздохом смирения, водворила модель на её законное место. — А что же ты предлагаешь в качестве альтернативы? — Может, сыграем во что-нибудь? — Паркер попытался разрядить атмосферу, но в голосе его слышалась неуверенность. — Во что именно? — Полли склонила голову набок, с интересом ожидая продолжения. — «Я никогда не…»! — Тони тут же сдернул тряпку с одного из ящиков, обнажив тайник с алкоголем, что нисколько не удивило Питера. — Мои скромные запасы к вашим услугам, леди и джентльмены. — Полли в ответ радостно захлопала в ладоши. И Паркер мгновенно пожалел о своей затее. Зная Старка, следовало ожидать, что он выберет отнюдь не «Монополию», а даже если бы и её, то непременно бы обыграл всех с уничижительной легкостью. — Вы уверены, что стоит пить, пока родители в доме? — Осмелился возразить Питер. — От пары бутылок пива мир не перевернется, Питти, — Тони флегматично пожал плечами. Питер в ответ лишь выразительно изогнул бровь, всем видом вопрошая: «Серьёзно? Питти?» — Да, Питти, — подхватила Полли, беззаботно смеясь. — Это же всего лишь игра! — Игра, чреватая тем, что потом придется объясняться с родителями? — Не сдавался Питер, пытаясь сохранить серьёзность. Он отчетливо понимал, что эта затея пахнет неприятностями. — О, не будь занудой, — отмахнулся Тони, уже вскрывая одну из бутылок. — Это всего лишь пиво. Мы же все здесь взрослые люди, верно? — Мы не достигли возраста, когда это легально. И уж точно не сможем этим аргументировать перед родителями, — парировал Питер, подкрепляя свою позицию. Он прекрасно знал: стоит дать Тони малейший повод — и выпивки не избежать. — Брось! Неужели ты думаешь, что нас с Тони никогда не заставали в подвыпившем состоянии? И уж пили мы явно не пиво, — вступила в дискуссию Полли. Люси, до этого молча наблюдавшая за разворачивающимся спором, наконец решила вставить слово: — Может, мы с Питером сыграем без алкоголя? Это тоже может быть весело, — попыталась она уговорить остальных, — и нам не придется бояться, что родители увидят нас в нетрезвом виде. Тони, заметив, что его идея не вызвала энтузиазма у обеих святош, раздосадовано пожал плечами и поставил две бутылки на стол. — Ладно, ваша взяла. Но я оставлю это здесь на всякий случай. Вдруг вы передумаете и присоединитесь к веселью. Питер почувствовал, как напряженность в комнате слегка спала. Он понимал: Старк всегда искал повод развлечься, и алкоголь был для него неотъемлемой частью такого отдыха, но Паркер отлично помнил, какой становилась та же Полли под воздействием спиртного. — Может, просто начнем игру? — предложил он, стараясь вернуть беседу в позитивное русло. — Кто хочет быть первым? Полли, всё ещё немного обиженная на Питера и Люси, но не желавшая оставаться в стороне, подняла свою бутылку с вызывающим видом. — Я! Я начну! — Девушка на секунду задумалась. — Я никогда не каталась на скейтборде! Все переглянулись. Тут же за бутылку схватился только Старк, сделав уверенный глоток. — Ты пьешь просто так, или всё-таки катался на скейтборде? — Я, в отличие от некоторых, предпочитаю играть по правилам, — фыркнул он. — Да, катался. Значит, теперь мой ход? — Получив кивки, продолжил: — Отлично. Тогда… Я никогда не влюблялся без взаимности. Люси и Питер молча подняли руки. Полли же сделала первый глоток. — Так я и думал! Будь у вас по бутылке, пришлось бы пить! — Неужели Питер мог влюбиться в кого-то безответно? — Полли скептически покачала головой, словно ставя под сомнение саму возможность. — Ты же такой милый парень. Девчонки должны вешаться на тебя! Конечно, не настолько ослепительный, как Тони, но всё же. — Полли, не стоит ворошить чужие раны. Паркера вновь поразило, насколько сёстры Пирс были разными — от внешности (Полли — вылитый отец, тогда как Люси унаследовала светлые волосы матери) до манер и отношения к окружающим. — Мне просто интересно! Теперь он, можно сказать, принадлежит к «династии» Старков — разве это не защита от разбитого сердца? — Пожала она плечами. — При чём здесь финансовое положение? Деньги не всегда решают всё, порой они лишь усложняют. Но если тебе так интересно, это случилось до того, как я попал в дом Старков, — Питер тяжело вздохнул. — Тот человек не видел во мне ничего больше, чем протеже. На душе у него скреблись кошки. И в этот самый момент он поймал на себе пристальный взгляд Тони — тот всё прекрасно понимал и без слов знал, о ком шла речь. — Протеже? — Полли явно не собиралась униматься. — Значит, ты тоже работаешь над какими-то проектами? Это же здорово! Выходит, у вас с Тони столько общего, а я и не догадывалась. — Потому что тебе стоит перестать смотреть только на Тони, Полли, и начать замечать других достойных парней. — Хэй! Намекаешь, что я — неподходящая компания? — Старк тут же вклинился в разговор с напускным возмущением. — Я-то считал нас друзьями, а ты, выходит, такого обо мне мнения. — Давай будем честны, Питер явно обладает большим благоразумием, чем ты, — осадила его девушка, после чего внимательно уставилась на Паркера. — Значит, твой наставник старше тебя? — Люси старалась быть максимально тактичной, но вопрос повис в воздухе, неизбежный и неудобный. — Да?! — встрепенулась Полли. — Тебя влечет к зрелым? Насколько? Десять лет? Неужели все двадцать?! Тони тем временем поболтал жидкостью в бутылке и сделал ещё один глоток — на этот раз вне очереди. — Может, продолжим? — Питер ощущал нарастающий дискомфорт. — Я никогда не забывал сделать домашнее задание. Полли и Тони, не сговариваясь, поднесли к губам свои бутылки. — Вот видишь, — Тони поставил почти пустую бутылку на стол с торжествующим щелчком, — а ты сомневался в гениальности моей идеи. Ничто так не раскрывает сущность человека, как пара невинных признаний. Люси внимательно наблюдала за Тони. Её взгляд скользнул с его расслабленной позы на Питера, который старательно избегал смотреть в сторону хозяина гаража. И вдруг она заметила то, чего, казалось, не замечал никто: как взгляд Тони, быстрый и оценивающий, на секунду задержался на Питере, пока тот отряхивал несуществующую пыль с джинсов. В этих глазах не было привычной насмешки или бравады — лишь тихое, пристальное любопытство, почти нежность. «А не по мальчикам ли Тони?» — пронеслось в голове у Люси с внезапной и отрезвляющей ясностью. — Ну, раз уж игра пошла по таким интересным рельсам, — Люси с внезапной решимостью посмотрела на запотевшую бутылку пива, оставленную Тони на столе «на всякий случай». — Я думаю, правила не такие уж и жесткие. Повышаю ставку. — С этими словами она уверенно взяла пиво и открутила крышку. — Теперь пьют все. И по-настоящему. Этот жест стал переломным. Полли, сгорая от любопытства и азарта, тут же схватила свою бутылку. Тони с одобрительной ухмылкой поднял свою, не отрывая изучающего взгляда от Питера, который на секунду замер в нерешительности. Но под общим напором взглядов и атмосферой внезапной откровенности он сдался. С тихим вздохом Питер протянул руку и взял оставленную для него бутылку. — Моя очередь? — Люси выдержала паузу, глядя на их удивленные лица и дожидаясь кивков. — Я никогда не… целовалась с парнями. В гараже воцарилась мгновенная, оглушительная тишина. Полли, которая уже открыла рот, чтобы пошутить, замерла с округлившимися глазами. Она была уверена, что сестра ведет куда более скромный образ жизни. Но её удивлению не было предела, когда Тони и Питер — оба — разом потянулись к своим бутылкам и сделали по глотку. Сама Люси, произнеся это, с вызовом подняла свою бутылку и отпила, глядя на сестру. — Что?! — выдохнула Полли, обводя всех пораженным взглядом. — Все? Даже ты, Питер? И… Тони? Я думала, ты… — она не знала, на ком остановиться. — Что я должен был целовать только девушек? — парировал Тони, лениво откинувшись на спинку кресла. Его нога при этом случайно задела ногу Питера, и он не стал её убирать. — Милая Полли, я человек широких взглядов. Гений не должен ограничивать себя условностями. Хотя, — он бросил быстрый взгляд на Питера, в котором читался и вызов, и намек, — некоторые переживания бывают настолько… уникальными, что их хочется хранить в тайне ото всех. Питер почувствовал, как по его щекам разливается краска. Он откашлялся, пытаясь скрыть смущение. — А ты, Люси? — не унималась Полли. — Ты же всегда была такой тихой… — Тишина — не значит отсутствие жизни, — мягко улыбнулась Люси, но её глаза были прикованы к Тони, будто она разгадывала сложнейшее уравнение. — Ну, раз уж мы погрузились в откровения, — Тони скрестил руки на груди, и его взгляд, игривый и пронзительный, скользнул по лицам всех присутствующих, чтобы в итоге остановиться на Люси. Он смотрел прямо на неё, но каждый подбор слов казался отточенным и театральным, будто он обращался к кому-то невидимому через неё. — Мой ход. Я никогда не чувствовал такой странной… тяги к кому-то. Знаете, такого ощущения, будто этот человек — словно неразгаданная головоломка. И ты готов часами разбирать её по винтикам, просто чтобы понять, как же она устроена. Он говорил, глядя на Люси, но Питер, сидевший справа, почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Каждое слово, каждый намек — всё это было обращено к нему. Он это понимал с пугающей, абсолютной ясностью. — Ох, — тут же подхватила Полли, её глаза заблестели от внезапной романтической догадки. — Звучит так… судьбоносно. Как, например, когда ты встречаешь своего соулмейта? Того самого, единственного человека, который создан для тебя? — Возможно, — парировал он, его голос прозвучал тихо и заговорщически. — Но как отличить душу, созданную для тебя, от простого… научного интереса? Иногда самое захватывающее — это не найти ответ, а наслаждаться самим процессом поиска. Питер почувствовал, как по его щекам разливается краска. Он понимал, что должен сделать глоток — ведь он испытывал это к мистеру Старку, да и сейчас к юному Тони тоже. Но под таким пристальным, почти физически ощутимым взглядом этот глоток был бы прямым признанием. — Ох, это слишком глубоко для игры, — спасла ситуацию Люси, сделав вид, что пьёт, и давая Питеру понять, что он не одинок в своей неловкости. Она-то видела игру Тони и понимала её истинную цель. — Согласен, — тут же подхватил Питер, торопливо поднося бутылку к губам и делая большой глоток, чтобы скрыть дрожь в руках. — Слишком философски. — Философия — основа всего, Пит, — Тони улыбнулся уголком губ, и в этой улыбке было что-то бесконечно знакомое и тревожащее. Он медленно поднял свою почти пустую бутылку, глядя на Питера поверх стеклянного горлышка. — Особенно когда пытаешься понять… людей из своего будущего. Но игра только начинается. Становится интереснее, не правда ли? Слова повисли в воздухе, тяжелые и многозначные. И все четверо, теперь с бутылками в руках, понимали, что точка возврата пройдена. Неловкую паузу, как всегда, нарушила Полли. Её взгляд метнулся от Тони к Питеру, и в её глазах загорелся огонек азартного охотника, учуявшего добычу. — Ладно, раз мы тут все такие откровенные, — она томно провела пальцем по горлышку бутылки, — тогда мой ход. Я никогда не… мечтала о ком-то, зная, что этот человек мне недоступен. В смысле, совсем. За гранью реальности. Она явно намекала на свою безнадежную влюблённость в Тони, но эффект получился совсем иным. Питер замер, бутылка застыла на полпути к губам. Его взгляд непроизвольно, предательски, рванулся к Тони. «Недоступен. За гранью реальности». Эти слова жгли изнутри. Он сделал стремительный, почти судорожный глоток, надеясь, что его замешательство сошло за реакцию на крепость пива. Тони наблюдал за этой немой сценой, и в уголках его глаз заплясали веселые чертики. Он не пил, лишь покачивал своей новой бутылкой. — Интересно, — протянул он, и его голос приобрел бархатистый, интимный оттенок, предназначенный, казалось, только для Питера. — А что, по-твоему, делает человека «недоступным», Пит? Пространство? Время? Или… собственные глупые правила, которые кто-то установил? Он не сводил с Питера глаз, и его стопа под столом снова, уже намеренно, легонько прижалась к ноге Паркера. Питер отпрянул, будто его ударило током. — Правила существуют не просто так, — пробормотал он, глядя в пол. — Правила созданы, чтобы их нарушать, — парировал Тони. — Иначе никакого прогресса не бывает. Ни в науке… ни в жизни. Люси, наблюдая за этим теннисным матчем из намеков, наконец не выдержала. Её тихий, но четкий голос разрезал напряженную атмосферу. — Может, хватит уже ходить вокруг да около? — Она выпрямилась, её взгляд был твердым. — Тони. Твой вопрос. Ты сказал, что чувствовал такую тягу. К кому? Гараж замер. Даже Полли перестала вертеть бутылку, поняв, что столкнулась с чем-то более серьёзным, чем флирт. Тони медленно, с наслаждением растягивал момент, переводил взгляд с Питера на Люси, также открыто смотря на неё, когда говорил о нем. — К человеку, который смотрит на меня так, будто видит призрак, — тихо сказал он. — Который знает обо мне что-то, чего я ещё не знаю сам. Который появляется из ниоткуда и смотрит на мои чертежи с пониманием, которого нет даже у моего отца. Разве это не самая загадочная головоломка из всех возможных? Сердце Питера бешено заколотилось. В горле пересохло. Это было уже не намеком, а почти признанием. Почти вызовом. Он чувствовал, как горит, и понимал, что должен что-то сказать, что-то сделать. — Может, он просто твой большой поклонник, Тони, — с наигранной легкостью вклинилась Полли, пытаясь спасти ситуацию, которую она уже не понимала. — О, я в этом не сомневаюсь, — Тони не отводил глаз от Люси, выдерживая её пронзительный взгляд. Уголки его губ поползли вверх, образуя ту самую ухмылку, которая сводила с ума журналистов и любовниц, но сейчас в ней была не бравада, а нечто гораздо более острое и личное. — Вопрос лишь в том, что скрывается за этим поклонничеством. Банальное восхищение… или нечто большее? Его вопрос повис в воздухе, обращенный ко всем и ни к кому одновременно. Внезапная тишина стала оглушительной. Питер чувствовал, как каждая клетка его тела кричала, требуя ответа, но разум цеплялся за единственно возможную тактику — отступление. — Я думаю, пиво на меня уже начинает действовать, — голос Питера прозвучал неестественно громко и сдавленно. Он демонстративно поставил бутылку на стол, отодвинув её от себя, как бы ограждаясь. — Игры, вопросы… всё это становится слишком сложным. Может, просто послушаем музыку? Он встал и направился к старенькому радиоприемнику на полке, спиной к остальным, давая себе передышку. Его руки слегка дрожали, когда он крутил ручку настройки, вылавливая из шипения какую-то бодрую рок-композицию. Тони наблюдал за его паническим отступлением, и ухмылка на его лице сменилась задумчивой, почти нежной улыбкой. Он не стал настаивать. Вместо этого он откинулся на спинку кресла, взял свою бутылку и сделал маленький, спокойный глоток. — Музыка — отличная идея, — поддержал он, и в его голосе не было прежней провокации, лишь легкая, теплая усталость. — Все великие умы знают, что лучшие идеи приходят не в тишине, а под хороший саундтрек. Питер сейчас поймал флэшбек, но такой приятный… Полли, видя, что накал страстей спал, с облегчением выдохнула. — О да! — Она тут же подхватила новую тему, радуясь возможности вернуться в знакомые воды легкого флирта. — А ты, Тони, часто включаешь музыку, когда работаешь? Должно быть, романтично… работать под джаз в полумраке гаража. — Иногда, — Тони ответил, но его взгляд был прикован к спине Питера, склонившейся над радио. — Но джаз — для показательных выступлений. Для настоящей работы нужен ритм позабористее. И правильная компания. Последнюю фразу он произнес так тихо, что её, возможно, расслышал только Питер. Паркер замер на секунду, его пальцы застыли на клавишах настройки. Он почувствовал, как по его шее пробежал теплый румянец. Именно в этот момент Люси, до сих пор молчавшая, поднялась со своего места. — Мне кажется, игра действительно зашла слишком далеко, — сказала она мягко, но твердо, глядя на сестру. — И пиво… мне уже хватит. Полли, я слышала, как мама звала. Наверное, нам пора домой. Полли хотела было возразить, но встретив серьёзный взгляд сестры, сдулась. Атмосфера в гараже действительно стала слишком плотной, слишком личной. — Ладно, — вздохнула она, с некоторой неохотой ставя бутылку. — Спасибо за… интересный вечер, Тони. Тони лишь кивнул. Когда сестры вышли, дверь гаража захлопнулась, оставив их вдвоем в освещенном уютном хаосе, под звуки гитарного риффа. Питер наконец обернулся, чувствуя невыносимую тяжесть этого одиночества на двоих. — Я тоже пойду в дом. Хочу прилечь, — быстро выпалил он, глядя куда-то в район колен Тони. — Подожди, — Тони сказал это не как приказ, а как просьбу. Он не встал, не сделал резких движений, лишь указал подбородком на реактивный ранец на полке. — Ты так на него смотрел. У тебя есть идеи? По стабилизации? Вопрос был техническим. Мост, перекинутый обратно к нейтральной территории. Но в глазах Тони всё ещё горел тот самый интерес, та самая «тяга» к головоломке. Питер медленно выдохнул. Это он мог. Это было его спасение. Но в тот же миг в голове зазвучал тревожный звонок: «Осторожно. Эффект бабочки. Ты не имеешь права ничего менять». Он сглотнул, чувствуя, как слова застревают в горле. — Пару мыслей есть, — осторожно признал он, делая шаг вперед, но оставаясь на почтительном расстоянии. — Система балансировки могла бы работать на… — он чуть не сказал «на гироскопах», именно на таких, какие Тони сам изобретет через несколько лет, но вовремя остановился, закусив губу. — На чем-то вроде автоматических стабилизаторов. В общем, сырая идея. Его голос прозвучал неуверенно и обрывисто. Он не мог выдать ничего конкретного, ничего, что могло бы изменить ход истории. Он стоял перед своим наставником, зная ответы на все его вопросы, и был вынужден притворяться. Тони внимательно наблюдал за ним, и в его глазах мелькнуло понимание. Он видел эту внутреннюю борьбу — блестящий ум, скованный страхом. Он знал, откуда Питер, и понимал причину его сдержанности. — «Сырые идеи» — это как раз моя специализация, — мягко сказал Тони, откидываясь на спинку кресла. Он не стал давить. Вместо этого он жестом указал на пространство между ними. — Их нужно обдумывать. Иногда очень долго. Годами. В его словах не было упрека, лишь тихое, обнадеживающее принятие этих невидимых границ. Он предлагал не мгновенное решение, а процесс. Путь. Питер почувствовал, как камень с души свалился. Он кивнул, с благодарностью принимая эту передышку. — Да. Годами, — тихо согласился он, и в этих словах был целый океан тоски по тому времени, когда все тайны уже можно будет раскрыть. — Ничего, — Тони ухмыльнулся, но на этот раз его улыбка была лишена привычной дерзости. В ней была новая, странная нежность. — У меня, как ты сам наверняка знаешь, терпения хоть отбавляй. Особенно когда дело касается… многослойных головоломок. Я готов подождать. Столько, сколько потребуется. Он не уточнял, чего именно он ждет — технических решений или чего-то большего. Но Питер понял. И в тишине гаража, под звуки музыки, это молчаливое соглашение между ними казалось самым громким признанием из всех, что прозвучали за этот вечер.***
Сердце замерло в одно мгновение, вытеснив всё из головы белым шумом. Это был не просто трепет души или смутное предчувствие, не просто чутьё — то был подлинный сигнал тревоги, пронзительный и неумолимый. Питер, казалось, уже знал, что тревожиться бессмысленно, будто не осталось ни причины, ни возможности, будто всё уже обратилось в прах. Он застыл в ослепительно яркой комнате; холодный свет резал глаза, не позволяя разглядеть происходящее, — и приходилось щуриться, всматриваясь в окружение сквозь влажную пелену слёз. Сквозь нарастающий гул в ушах едва пробивались чужие взволнованные голоса, и среди них — приглушенный, до мурашек знакомый, голос Пятницы. База. Он дома! И понимал он это потому, что всё вокруг ощущалось иначе, не как в тех призрачных видениях, не как в туманном сне, а словно бы наяву, в суровой реальности. Питер собрал всю волю, заставил себя превозмочь боль, раскрыть глаза, привыкнуть к ослепляющему сиянию — и убедиться в своей правоте. Он и вправду был на Базе, в мастерской мистера Старка, которую не видел почти год! Казалось, сердце должно было взорваться от радости и счастья, но та неумолимая тревога не отступала ни на миг. Здесь были все: Наташа, стоявшая на коленях и сыплющая отборным русским матом; Халк, пусть и в облике, непривычном для Питера; даже Стив Роджерс, чьё присутствие смущало юношу едва ли не сильнее, чем его собственная парализующая тревога. «А он что тут делает?!» Тут же была и Ванда, которую он сперва не приметил; она стояла перед Вижном, держа ладони у его головы и без сомнения колдовала, судя по алым сполохам магии и монотонному заклинанию, что она шептала сквозь общий гам. Даже невозмутимый обычно мистер Бартон был здесь; всегда спокойный и отпускающий шутки даже в горниле самого отчаянного пиздеца, сейчас он выглядел сосредоточенным, испуганным и пытался утихомирить Наташу. «Это общий сбор?» Паркер метался на месте, вертелся, скользил взглядом по помещению и собравшимся, пытаясь уловить суть их отрывистых фраз, но в этом хаосе на него никто не обращал внимания. Стало быть, случилось нечто ужасное, но как же отчаянно он хотел убедить себя в обратном. «А где мистер Старк?» Требовалось успокоиться и сосредоточиться, ведь голос наставника был сейчас тем, что он жаждал услышать больше всего. Он же должен быть здесь, раз здесь все, раз это его мастерская — значит, нужно лишь прислушаться. — Пятница, через сколько будет доктор Чо? — Клинт старался говорить ровно и четко, чтобы Пятница разобрала сквозь шум. — До приезда скорой помощи и доктора Хелен Чо осталось семь минут двадцать две секунды, — донесся до команды голос ИскИн. «Почему она отсчитывает время до…?» Прозрение ударило в грудь, словно стрела, и он рванулся к эпицентру суеты, чтобы увидеть за склонившейся Наташей знакомую смуглую кисть руки. «Что происходит?» — Питер разрывался: всё существо жаждало увидеть полную картину, но взгляд невольно приковывала Ванда, монотонно шептавшая одно и то же, в то время как глаза Вижна полыхали пугающим алым. — Eto kakoi pizdec… — выдохнула Наташа. — Тони, не отключайся! «Мистер Старк!» — Питер всё же оторвался от Ванды, обежал силуэт Романофф и увидел то, чего не желал бы видеть до скончания своих дней. Мужчина на полу лежал почти бездыханный; из уголка его рта стекала тонкая алая струйка, того же оттенка, что и неестественный блеск глаз Вижна. Взгляд Питера, затуманенный ужасом, скользил ниже и обнаруживал кошмар, который хотелось бы изгладить из памяти навсегда: на шее проступали темные гематомы, будто от удушья, футболка была пропитана кровью, а на месте реактора зияла пустота, сквозь которую проступали внутренности — осколки ребер, поврежденные легкие, слабо пульсирующее сердце и море, бесконечное море крови. Питер вскрикнул, казалось, отчаянный крик был слышен на весь Нью-Йорк; его разрывали рыдания, порожденные этим абсолютным ужасом, и на подкашивающихся ногах он припал к голове мужчины. Его отчаянный крик нельзя было не услышать. Тони медленно перевёл на парня застывший, остекленевший взгляд. — Питер… — показалось, он попытался улыбнуться ему в последний раз, и Питер уловил, как слабо и прерывисто бьётся его сердце, как легкие силятся отхаркнуть подступающую кровь, заставляя его захлебываться. Металлический запах ударил по обонянию, когда из зияющей раны на груди кровь начала сочиться пульсирующим потоком, стоило тому напрячься. Парня била такая дрожь, что он чувствовал — сердце вот-вот остановится; и он не мог понять, чьё именно — его или того, кто лежал перед ним. «Мистер Старк, я тут!» Он уже не осознавал, что слезы ручьями текут по его лицу. — Я хотел спасти… — мужчина не мог излить мысль до конца; каждый вздох давался ему невероятным усилием, а жизни вокруг него становилось всё меньше. Глухой стук. «Тише, не говорите ничего», и даже сейчас, на краю, он пытался держать эту незримую планку «вы». Раздался голос Пятницы, сообщивший, что доктор Чо в здании и уже поднимается. В тот миг Питер готов был отдать всё — свою кровь, свою регенерацию, свою выносливость, — лишь бы этот человек продержался ещё несколько минут. «Помощь уже близко, слышите?» Глухой стук. И в ответ — ни слова. «Всё будет хорошо!» Еле уловимый стук, который слышал, казалось, лишь он один. «Мистер Старк!» Стук прекратился. И наступила всепоглощающая, оглушительная тишина. Где-то на краю сознания мелькали стремительные тени в белых халатах, но густая пелена горя застилала собой весь остальной мир. «Вас спасут! Мисс Чо уже здесь! Мистер Старк?!» Он отполз прочь, давая врачам доступ к бездыханному телу. — Хелен, скажи, что ты поможешь, — в голосе Наташи звучала мольба. — Прости, но я не всемогущая, — голос мисс Чо дрожал. Было видно, что она и сама в отчаянии. — Ты видишь его грудь? Я различаю даже внутренние органы… — Но ты что-нибудь придумаешь! Как всегда! Тяжёлый, полный скорби вздох мисс Чо и безжалостный вердикт: — Время смерти: восемнадцать двадцать.
