на шестом километре апатии.

Раз…

Два…

Три…

Тоору открывает глаза. Утро начинается с тяжёлого вздоха и раскалывающейся от боли головы. Тем не менее, он торопливо встаёт с кровати, направляясь в свой рабочий кабинет, на ходу поправляет растрепанные после сна волосы, успевает зевнуть, вспомнить, что сегодня тот самый день, мысленно сматериться и затем включает ноутбук. Как только экран вспыхивает, вырвавшись из сероватой пелены, тут же появляется напоминание, сопровождаемое назойливой мелодией из «Короля Льва». Ойкава сам не знал, зачем поставил именно её в качестве звукового сигнала, и каждый раз говорил себе поменять на что-нибудь более спокойное, но «Король Лев» всё равно был верным спутником его напоминаний. «3 февраля, 17:00, интервью по поводу новой книги» Ойкава закрывает напоминание, потому что и так прекрасно помнил все свои планы на сегодня. Вместо этого он открывает ворд и через пару секунд уже начинает печатать всё то, что ему приснилось сегодня. Многие считают, что Ойкава Тоору гений, и они совершенно правы — его книги выходят с интервалом в несколько месяцев, но на само написание у него уходит около двух недель. Как оказалось, за четырнадцать снов может присниться материал, умещающийся на четырёхстах страницах. «— Посмотри на небо, Альберт, — дедушка взял его ладонь в свою и указал туда, где светила ярко-жёлто звёзда. — Время пришло. Это наш дом». Тем временем солнце за окном только-только поднималось на небосклон, а Ойкава никак не переставал думать о том, как бы избавиться от черноволосого рассказчика своих снов.

***

«Новая книга Ойкавы Тоору, все шесть тысяч экземпляров которой были распроданы спустя всего два часа после поступления книг в магазины, вновь поднимает рейтинг издательства «Трикей», которое вступило в индустрию книгопечатания всего полтора года назад. Пока издательству принадлежат права на издания трёх молодых перспективных авторов. В ближайшее время, в связи с растущей популярностью, их количество может резко возрасти». — Это очередная победа, Тоору, — улыбнулся Куроо, щелкнув кнопку выключения на пульте от телевизора. Он удобно устроился в черном кожаном кресле, закинув ногу на ногу. — Не знаю, радоваться мне или плакать, — хмыкнул Ойкава, стоя к нему спиной. Он делал вид, что высматривает что-то на людной улице, но на деле был расплывчато погружён в свои мысли. — Когда-нибудь людям надоест читать этот бред, и тогда я смогу спокойно уехать куда подальше. — Опять снился тот парень? — поинтересовался Тетсуро. В последнее время состояние Тоору сильно беспокоило его. И не зря — друг стал слишком апатичным к происходящему, практически не выходил из дома и разорвал все связи, причем как деловые, так и дружеские. Это чудо, что сегодня он вообще решился приехать в издательство. — Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — Ойкава шумно выдохнул, задвинув жалюзи. Кабинет Куроо погрузился в полумрак. Тетсуро очень хотелось знать, как Ойкава с этим справляется, но спросить он не решался. Любой неловкий вопрос мог послужить спусковым механизмом, и Ойкава опять погрузится в себя, перестанет писать, как это было однажды, и будет глотать свои таблетки без конца. Он проследил, как Ойкава опустился в кресло и спрятал лицо в ладонях. От него буквально исходила аура уставшего от жизни человека. Сердце Куроо сжималось каждый раз, когда он видел его в таком состоянии. — Я всегда говорил, что тебе не обязательно строчить книги с такой скоростью, хоть это и получается у тебя отлично, — произнёс Тетсуро. — Тебе нужно сделать перерыв, Ойкава, это не шутки. — Я отдохну только в том случае, если этот парень перестанет мне сниться, — ответил Тоору, не поднимая взгляда. — Пока что это невозможно, никакие таблетки не помогают мне в этом, никакой врач не может сказать, почему это происходит. Они лишь твердят, что у меня шизофрения, но я знаю, что не болен. — Возможно, он… или кто-то… что-то хочет донести до тебя, — предположил Куроо, почесав затылок. Ему это совсем не нравилось. — Я даже не уверен, что он, чем бы он ни был, существует, — Тоору грустно улыбнулся. Под его глазами пролегли тёмные круги от недосыпа и невроза. Куроо не узнавал его. Ойкава, каким он был всего лишь пару лет назад, исчез. Его место занял этот комок нервов с вечно растрепанными волосами, тихим прерывистым голосом, неустойчивым эмоциональным состоянием и постоянными срывами. Старым собой он становился только тогда, когда появлялся на телевидении или радио. Благо притворяться он мог умело, но никого не интересовало, что это лишь прикрытие, скрывающее его истинное состояние. — Я надеюсь, когда-нибудь мы это выясним, — он подошёл к Ойкаве и встал рядом, слегка сжав его плечо. Он чувствовал, каким напряжённым было тело под его ладонью. — Спасибо, что ты всегда рядом, — Тоору попытался улыбнуться, но вышло неважно. — И прости, что у меня не получается справиться в одиночку. — Тебе не за что извиняться. Такое случается иногда. Имею в виду, твоя апатия легко объяснима. — И всё же ты тратишь на меня своё время, и часто мне кажется, что я недостоин этого, — честные светло-карие глаза Ойкавы расплылись во взгляде Куроо. — Перестань так говорить, — покачал он головой. — Я делаю это, потому что ты мой лучший друг, которому нужна помощь. Ойкава замолчал, обдумывая слова Тетсуро. Куроо знал его ещё с младшей школы, поэтому отношения между ними были гораздо обширнее, чем деловые контакты начальника и подчинённого. Как только Ойкава твёрдо решил стать писателем и написал свою первую книгу, он тут же продал права на публикацию издательству «Трикей», президентом которого Куроо и был. Таким образом, Ойкава стал первым автором, книги которого публиковало детище Тетсуро. Так весь мир узнал об Ойкаве Тоору и заодно об издательстве, в которое тут же полился поток желающих работать в его штабе. — Ребята испекли для тебя торт. Возможно, это немного поднимет твоё настроение, — улыбнулся Куроо. — Если тебе это не по душе, я дам им знак, и они не станут тебя поздравлять. — О, нет, всё в порядке, — Ойкава замахал руками. На его губах расцвела улыбка, и Куроо даже знал почему — Ойкава больше всего на свете обожал сладкое. — Спасибо, что предупредил. Теперь у меня есть время изменить своё кислое выражение лица на радостное. — Тогда иди к ним, — Куроо похлопал его по спине. — Они ждут тебя всё утро. Как только Ойкава вышел из кабинета президента, его оглушил шквал аплодисментов. В первые секунды он опешил, немного испугавшись, но затем лучезарно улыбнулся, словно освещая помещение. — Поздравляем с бестселлером! — команда поддержки в количестве четырёх человек вышла вперёд, держа на протянутых руках явно самодельный торт. На нём красовалась миниатюрная фигурка самого Ойкавы с ещё более маленькой книгой в руках. — В этот раз ты превзошёл сам себя, — произнёс Кагеяма, зевая. — Ты можешь не зевать хотя бы в такой момент? — спросил Ойкава в шутку. На деле же он прекрасно понимал, что Тобио не спал ночами, пытаясь отредактировать текст его книги как можно скорее. — Мне понравилась та часть, когда Ренеган находит свой же скафандр, — до всех донёсся тихий голос Кенмы, который сидел за своим рабочим столом с кружкой кофе в одной руке и со стилусом в другой. Он уже вовсю занят редактурой новой книги. — Ойкава-сан, а вам понравилась обложка, которую я разработал? — к Тоору подбежал Хината, на голове которого красовалось гнездо из ярко-рыжих непослушных волос. Ойкава подумал, что он похож на солнце. Блеск в глазах, широкая белозубая улыбка, волосы, в которые так и хочется запустить руки, — всё это, включая ещё и лёгкий характер Хинаты, делало его настоящим светилом серого офиса издательства. Обложки, которые он создавал, всегда идеально дополняли содержание книги. И этот раз не стал исключением. Теперь на обложке новой работы Ойкавы красовался астронавт и его же скафандр на фоне умирающей природы Марса. — Конечно, Хината. Ты проделал отличную работу, — Ойкава улыбнулся. Внутри вдруг стало тепло от одного только взгляда на этого парнишку. Он откашлялся, завёл руки за спину, потому что ему всё ещё было слишком неловко, и сказал: — На самом деле я должен поблагодарить каждого работника «Трикей», потому что без вашего упорного труда релиз этой книги не состоялся бы! Поэтому поздравить стоит не только меня, но ещё и вас, так что сегодня вечером я приглашаю всех вас на ужин! Радостный гул прокатился по офису. Ойкава улыбался, хотя на душе было скверно. Куроо вышел из своего кабинета и, увидев, как все поддерживают Ойкаву, улыбнулся: — Если Тоору платит за ужин, тогда я плачу за выпивку! — Неужели решил вернуть должок? — рассмеялся Ойкава под всеобщие одобрительные восклицания. — Ну же, мой лучший друг в очередной раз доказал всем, что он король литературы. Неужели я оставлю это просто так, даже не отпраздновав? В офисе стояла невероятно энергичная и тёплая атмосфера. Ойкаву и его книги, без сомнения, любили все. Работа над каждой его книгой превращалась для каждого работника в увлекательное путешествие, результатом которого станет в аккуратном переплёте, с изумительным запахом типографской бумаги и чудесной иллюстрацией на обложке книга. Держать её в руках — одно удовольствие. Ойкава смотрел на все эти радостные лица, и в голове его промелькнула одна простая мысль — он слишком многое упускает, преследуемый прошлым. Он прекрасно понимал, что так больше не может продолжаться, но поделать что-нибудь с этим был, увы, не в силах, поэтому всё ещё оставался заложником собственных тревожных снов и полнейшей апатии. Никто из этих людей, за исключением Куроо, не подозревал, что Ойкава Тоору, которого они знают, не более, чем пустая оболочка с натянутой улыбкой.

***

Иваизуми ждал обеденного перерыва долго, точнее с самого утра. В последнее время он приходил на работу слишком рано, а уходил слишком поздно. Такой режим работы не был прописан в его контракте, но он всё равно пренебрегал установками, потому что уж очень ему нравилась работа на телестанции. Ежедневно он выполнял такое число поручений сотрудников и начальства, что подсчитать не представлялось возможным. — Приятного аппетита, — Ямагучи сел на стул рядом с ним, открывая свой ланчбокс, в котором непременно был рис и свиная котлета. — И тебе, — отозвался Иваизуми, смакуя каждый кусочек своего обеда. — Видел новый выпуск новостей? — спросил Тадаши, слегка чавкая. — Да, — кивнул Хаджиме. — Киёко очень идёт роль телеведущей. — Мне кажется, она отлично справляется. Мне понравилось, как спокойно и без спешки она говорила. Иваизуми промолчал. На самом деле он поддерживал беседу из вежливости. Ему вовсе не хотелось заводить друзей, зная, что придётся оставить их, когда срок его контракта истечёт. В глубине души ему очень хотелось стать постоянным работником, но для этого ему нужно было окончить университет, а высшее образование у Хаджиме было незавершенным. Но он ни о чём не жалел — только так он мог помочь матери ухаживать за отцом и маленькой сестрой. Сейчас в университетах слишком большая конкуренция за место, а он, двадцатичетырёхлетний, вряд ли мог навязать конкуренцию восемнадцатилетним. — Иваизуми, — Сугавара как всегда ходит очень тихо, так что Хаджиме не услышал, как он подошёл, — сегодня у нас интервью с Ойкавой Тоору, так что подготовь, пожалуйста, студию. — Конечно, — кивнул Иваизуми, готовый бросить все свои силы, чтобы выполнить работу качественно. — А, только что привезли воду и батончики, — добавил Сугавара. — Нужно загрузить автомат на третьем этаже. Иваизуми снова кивнул. Он не был особо разговорчивым, но Сугавара ценил его как работника. Иваизуми брался за любое поручение, какое ему только дадут. Сугавара часто сожалел, что не может принять его в качестве постоянного работника, но разве правильно будет переступить через требования ради комфорта одного-единственного человека? Иваизуми уже направился к выходу на склад, как Тадаши его окликнул: — Тебе нужна помощь? — Нет, я справлюсь, — пожал плечами Хаджиме. — К тому же, это не входит в твои обязанности. Ямагучи заметно расстроился. Он вздохнул, опустил взгляд и лениво поковырялся в еде вилкой. «Мне показалось, — подумал Иваизуми, — или он действительно хотел помочь мне?» — Да, это не твои обязанности, — сказал он, выдержав паузу, — но ты можешь просто пойти со мной за компанию. Если у тебя, конечно, есть время. И оказалось, что его догадки были верны. Ямагучи тут же улыбнулся, отставил в сторону ланчбокс и буквально подпрыгнул на ноги. Иваизуми ему нравился, и он изо всех сил хотел с ним подружиться. На телестанции Ямагучи не особо жаловали, потому что он был самым молодым работником и, к тому же, временным. С такими, как он, обычно не считаются. С Иваизуми тоже не считаются, но он не жалуется, потому что понимал, на что идёт, подавая резюме. — Ты будешь участвовать в конкурсе идей? — прочирикал Ямагучи, как только они вышли из столовой. — У меня есть кое-какая идея, но, боюсь, я не смогу правильно её описать… Впервые в жизни Иваизуми переборол себя и своё нежелание заводить знакомства и сказал: — Если хочешь, я могу помочь. — Правда? — обрадовался Тадаши. — Это было бы просто прекрасно! Впервые в жизни Иваизуми подумал, что друзья ему не помешают. Потому что в холодные зимние вечера ему становилось невыносимо одиноко. «Мы оба временные работники, так что нам стоит держаться вместе», — думал Хаджиме, по мере разговора понимавший, что Ямагучи на самом деле будет неплохим ему другом.