на шестом километре апатии.

Ойкаве нравились поездки на машине, особенно если они были продолжительными. За окном мелькают пейзажи, а глаз всегда цепляется за что-то, что в обычной жизни кажется непримечательным, но из окна автомобиля становится похоже на произведение искусства. Приспустишь стекло, впустишь в салон немного по-вечернему ледяного воздуха и сразу почувствуешь невероятную тягу к жизни. Тоору помнил, как часто Куроо возил его куда-нибудь по вечерам, когда ему становилось особенно плохо. И это всегда срабатывало — Ойкава почему-то плакал каждый раз после таких поездок. Сейчас Ойкаве было не по себе. Не по себе из-за пугающей тишины, лишь иногда прерываемой вздохом Иваизуми, не по себе из-за одного его присутствия. Вот он, сидит на водительском сидении, но в любой момент из обычного человека может превратиться в монстра, нашёптывающего реквиемы. Ойкава не знал, каким человеком был Иваизуми. Он лишь основывался на своих эмоциях от снов, которые, увы, нельзя назвать радужными. Хаджиме чувствовал себя примерно так же. Но не из-за нахождения в одной машине с Ойкавой — с этим проблем как раз не было, — а из-за слов Куроо. Как он может сделать лучше жизнь человека, которого совсем не знает? Конечно, он знал, кто такой Ойкава Тоору — кажется, в Японии его знает каждый человек, хоть немного интересующийся литературой. Но он видел лишь его внешность. То, что скрыто под ней, было ему недоступно. Его увлечения, вкусы, манера поведения, памятные моменты из жизни — всё это один большой секрет. Любой человек — книга, которую не каждому под силу прочитать. — Всё в порядке? — спросил Иваизуми, глядя на Ойкаву через зеркало заднего вида. — Вы выглядите обеспокоенным. — В-всё хорошо, — Ойкава сглотнул и отвернулся, делая вид, что смотрит в окно. На деле же он испугался, когда Иваизуми заговорил с ним, и сейчас пытался привести дыхание в порядок. Тоору не понимал, почему так сильно волновался. Возможно, потому, что давно не был вот так близко к незнакомому человеку. Он вспомнил, с какой лёгкостью ему раньше давались интервью, ему не приходилось притворяться. А сейчас вся его жизнь стала похожа на одно сплошное притворство. На стене в его комнате висели воображаемые маски, которые он нацеплял согласно дням недели, а в первом ящике комода лежали заготовленные заранее реплики и улыбки, что он раздаривал направо и налево. Сейчас он чувствовал себя голым, ведь перед Иваизуми он предстал в своём истинном обличии. — Вчера вы упали в обморок, — произнёс Хаджиме. — Как вы себя чувствуете? — Послушай, тебе не обязательно стараться разговаривать со мной, если Куроо нанял тебя, — ответил Ойкава, пытаясь, чтобы его речь прозвучала резко, но на деле получилось устало. — Давай просто доедем в тишине. Это не ускользнуло от внимания Иваизуми, который отлично умел читать людей. После одного взгляда на Ойкаву он понял, что тот нервничает. Его выдавало то, как он сжимал-разжимал ладони, как бегали его глаза. Казалось, Ойкава теперь представлял собой большой комок нервов. Однако Хаджиме не стал надоедать и замолчал. Тем более ехать оставалось совсем немного. Куроо, будучи любителем всего эффектного и роскошного, купил себе коттедж, который выделялся среди остальных скромных домов в этом районе. Мало того, он огромный для одного лишь Тетсуро, так ещё и безнаказанно величественный, словно президент вдруг решил поселиться в тихом районе на окраине Токио. Когда перед машиной открылись ворота и Иваизуми заехал во двор, Ойкава спал. Только в машине он мог дремать, не боясь, что снова увидит тот ужасающий сон или же сюжет для новой книги. Сон в машине был чем-то успокаивающим для Тоору. Наверно, из-за восхитительной и непередаваемой атмосферы поездки. Иваизуми не знал, что делать дальше. Точнее, знал, что писателя нужно разбудить, но каким образом это сделать? Просто открыть дверь с его стороны, похлопать по плечу, сказав, что они уже приехали? Или просто дождаться, пока он проснётся и уйдёт сам? Нет, второй вариант Иваизуми не устраивал. На часах практически одиннадцать часов вечера, а ему ещё нужно вернуться в город и пригнать машину на стоянку телестудии. К тому же, Иваизуми не намерен больше тратить своё время, хоть ему и заплатили за это самое время, пусть и потраченное. Он вздохнул, вышел из машины и постучал в стекло со стороны Ойкавы. Тоору вздрогнул и сонно оглянулся по сторонам. Его зрачки расширились, стоило ему столкнуться взглядом с Иваизуми. Он резко распахнул дверцу автомобиля, ударив ею Хаджиме. — Прошу прощения, — он принялся неловко кланяться, надеясь, что Иваизуми не может видеть его красное-красное лицо. И он убежал. Убежал в самом прямом смысле этого слова, не оглядываясь. Иваизуми, потирая ушибленное только что колено, смотрел вслед этому убегающему странному человеку. В голове царило непонимание, уголки губ подрагивали в улыбке, а изо рта вырвался смешок.

***

Ойкава прислонился к стене, закрыв за собой входную дверь, и пытался унять грохочущее сердце и сбивчивое дыхание. — Я что, только что убежал от него? — произнёс он. — Чёрт, это было очень странно. Но мысли об этот тут же улетучились, ведь он вспомнил о виновнике всего этого праздника. Он быстро набрал номер Тетсуро, его уши горели от злости, что его переполняла. — Ну как, тебе понравился мой сюрприз? — спросил Куроо. — Сюрприз? — воскликнул Ойкава. — Да я готов убить тебя, Куроо! Ты думал, что это хорошая идея — столкнуть меня с человеком, который фактически разрушил мою жизнь? Я не был готов, чёрт тебя дери! — Значит, всё прошло не очень хорошо? — спросил Тетсуро, словно бы игнорируя раздражение Тоору. — Я только что убежал от него после того, как случайно ударил дверцей машины, — вздохнул Ойкава, запустив левую руку в волосы. Этот жест всегда помогал ему успокоиться, и совершенно неважно, чьи это были волосы — его собственные или чужие. — Наверно, я глупо поступил, отправив его к тебе, — признался Куроо. — Просто я надеялся, что твои сны исчезнут, если ты немного пообщаешься с ним. — Я знаю, что ты делал это из добрых побуждений, но мне было так неловко, — усмехнулся Тоору. — Все эти несколько часов я пытался не смотреть на него, но в итоге просто заснул. — Я всегда говорил, что ты мастер избегать неловких ситуаций, — рассмеялся он. — Сначала уснул, а потом убежал, ударив дверцей моей дорогущей машины. — Но я всё же надеюсь, что он перестанет мне сниться после этой поездки, так что в любом случае спасибо за такую возможность, — ответил Тоору, немного успокоившись. Он перевёл взгляд на стеклянную входную дверь и вздрогнул, увидев за ней Иваизуми, лицо которого выражало удивление и недоумение одновременно. Он держал за ручку его чемодан — Тоору, видимо, так торопился побыстрее спрятаться от этого стыда, что оставил в багажнике свои вещи. В его голове тут же пробежала мысль — а не слышал ли случайно Иваизуми весь их разговор? — Как давно ты тут стоишь? — спросил Ойкава сразу, как только открыл дверь. — Точнее, как много ты слышал? — Примерно с того момента, как вы грозились убить Куроо Тетсуро, — пожал плечами Иваизуми, подвинув чемодан ближе к Ойкаве. — Вот, вы оставили в багажнике. — Ты не должен был подслушивать, — вздохнул Ойкава, потирая переносицу двумя пальцами. Он взял чемодан в руку и поставил рядом с собой. — Я не виноват, что здесь хорошая слышимость, — пожал плечами Иваизуми. — По-вашему, я должен был закрыть уши и не слушать? — Нет, это уже крайности. Достаточно было просто оставить багаж под дверью и уйти, — ответил Тоору. — Тогда прошу прощения, что не угодил вам и подумал, что отдать багаж прямо в руки будет лучшим решением. Даже не попрощавшись, он направился обратно к автомобилю. Ойкава смотрел, как он стремительно отдаляется, а в груди сердце странно билось. На секунду он перестал владеть собой и крикнул: — Останься. В доме полно комнат. Переночуешь в одной из них и поедешь утром. Затем он немного помолчал, закусив губу, и добавил: — И извини меня. «Боже, это действительно я сказал?» — удивился он, почувствовав лёгкую, но приятную дрожь в коленях. — Не стоит, но спасибо за предложение, — махнул рукой Иваизуми, не оглядываясь. — Думаешь, ехать так поздно будет хорошей идеей? До Токио около трёх часов пути, а ты уже засыпаешь. Мне кажется, Куроо не будет в восторге, если ты заснёшь за рулём, попадёшь в аварию и разобьёшь его любимую машину. Иваизуми остановился и вздохнул. Он понимал, что Ойкава прав, но подслушанный им разговор очень сильно смущал его. Если Иваизуми всё правильно понял, то он снится Ойкаве. Но почему? Почему именно он, если они с Ойкавой даже не были знакомы до этого дня? Ему хотелось получить объяснения, но в то же время и не хотелось слышать их совсем. «В конце концов, я могу уехать с восходом солнца. Вряд ли за ночь что-нибудь случится», — подумал Хаджиме и сказал: — Ладно, но завтра утром меня уже здесь не будет. Ойкава улыбнулся уголками губ и подождал, пока Иваизуми войдёт в дом. На первом этаже была гостевая комната, которая как нельзя кстати подойдёт для ночёвки. — Ванная и туалет в конце коридора. В холодильнике полно еды, так что с голоду тебе умирать не придётся, — рассказывал Ойкава, пока Иваизуми безмолвно следовал за ним, оглядывая обиталище Куроо Тетсуро. — Если кто сегодня умрёт, так это ты. Ойкава замер на месте, услышав этот рычащий голос. Он почувствовал, как внутри всё похолодело, как ладони вспотели и сердце ускорило ход. Он боялся повернуться, хотя знал, что звук исходит откуда-то сзади. В доме были только они вдвоём, и если эту фразу произнёс не он, Ойкава Тоору, значит… Он обернулся. Его взгляд, выражающий лишь животный дикий страх, встретился со взглядом Иваизуми, ничего не понимающим. Но Ойкава видел не обычные грязно-зеленые глаза Хаджиме — он видел горящие огнём, отвратительно-красные уродливые глаза, которые однажды увидел во сне. Ему стоило огромных сил совладать со своим страхом и не потерять сознание. Он почувствовал, как рвота подкатывает к горлу, и, зажав рот ладонью, побежал в туалет. — Эй! — крикнул Иваизуми ему вслед. Но Ойкава услышал: «вот видишь, я же говорил». И от этого затошнило ещё сильнее. Иваизуми испугался. Только что, буквально пару секунд назад, писатель отлично себя чувствовал — шутил, иногда улыбался, проявлял гостеприимство. Что могло произойти, что его состояние так резко изменилось в худшую сторону? Перед глазами пронеслось, как он упал в обморок на телестудии, как странно вёл себя, пытаясь сбежать, каким испуганным был его взгляд, когда он обернулся. И слова Куроо: «ты сможешь изменить его жизнь». Как Хаджиме может изменить его жизнь, если Ойкава так чертовски его пугает? Благо он не знал о другом варианте развития событий, о котором Куроо говорил Сугаваре. Согласно ему, жизнь Ойкавы после знакомства с Иваизуми превратится в ещё больший ад. Такой вариант вполне себе оправдан, ведь ни разу до этого у Ойкавы не возникали звуковые и зрительные галлюцинации наяву. Сейчас Тоору думал, что лучше провести всю жизнь в туалете, запершись, чем выйти и снова встретиться с этим взглядом, от которого всё внутри ломает, снова услышать этот голос, что надолго застрял в голове, напевая заразительные песни с подробностями его смерти.