на шестом километре апатии.

Ойкава боялся выйти из своего временного убежища. О, он прекрасно слышал, как копошился за дверью Иваизуми, как он иногда вздыхал и пытался его разговорить. Каждый раз, когда его тапочки шаркали по полу, Ойкава вздрагивал — не из-за того, что боялся, а от неожиданности. Он провёл около получаса в практически полной тишине, и только этот шаркающий звук возвращал его к жизни. Ведь Тоору ужасно боялся, что Иваизуми уйдёт и бросит его одного. Он давно понял, что в Иваизуми увидел свой самый страшный кошмар, и прекрасно осознавал, что сам Хаджиме здесь не при чём. Разве он виноват, что Ойкаву терроризирует нечто с его внешностью, его голосом и движениями? Разумеется нет. Но сейчас его уже даже не пугало это уродливое создание из снов, плод его больного разума. Его пугала вещь гораздо более земная — он, кажется, забыл взять свои таблетки. Если их не принять, он просто не сможет заснуть и будет страдать из-за тревожности и панических атак. Однако выйти он опасался. Кто знает, кто стоит по ту сторону, кроме Иваизуми. Надо бы выйти из туалета и по-хорошему вернуться домой за таблетками, но прав у него нет, поэтому выхода всего два — ехать утром с Иваизуми и опять пережить позорную поездку или попросить Куроо привезти их. У Куроо были ключи от квартиры Ойкавы — на случай, если с Тоору что-нибудь случится или же он просто потеряет свою связку. Поэтому Тоору выбрал второе, тут же написав смс Куроо. Тетсуро без лишних вопросов сообщил, что привезет их завтра утром. Сидеть на полу становилось холодно, а ноги начали затекать в такой неудобной позе. Где-то в доме тикали настенные часы, неспешно отмеряя секунды и минуты — всё, больше никаких звуков не было. Иваизуми услышал щелчок замка и тут же повернул голову. Из туалета вышел с опущенной головой Ойкава. Хаджиме облегченно вздохнул, убедившись, что он в порядке. Хотя бы предположительно. — Как вы себя чувствуете? — поинтересовался Иваизуми. — Уже лучше, — кивнул Ойкава, всё так же не поднимая взгляда. Он почесал затылок и сказал: — Я, наверно, напугал тебя. Извини. — Всё хорошо, вам не за что извиняться, — понимающе ответил Иваизуми. — Тогда я пойду спать, — он устало вздохнул и направился в свою комнату на втором этаже. — Спокойной ночи, — сказал ему вслед Иваизуми. — Ах, да, — Ойкава щёлкнул пальцами, вспомнив о самом главном. — Если хочешь, чтобы ночь была действительно спокойной, возьми на кухне в ящике стола беруши. Я оставил дома свои таблетки, так что среди ночи ты сможешь обнаружить, что мой крик прервал твой сон. Сказав это, Ойкава, шаркая тапочками, поднялся по лестнице. Иваизуми, наблюдавший за этим, услышал, как хлопнула дверь наверху, и вздохнул, словно выйдя из транса. Оставшись один, Иваизуми наконец смог отдышаться, но не расслабиться. Расслабиться у него точно не получилось бы, потому что на самом деле он нешуточно так испугался. Невольно он вспомнил, каким испуганным был взгляд Ойкавы, когда Иваизуми вошёл в студию. Шестерёнки в его голове медленно начинали крутиться, но до получения полной картины ещё было слишком далеко. «Ты сможешь изменить его жизнь», сказанное шёпотом, всё ещё ставило Иваизуми в незримый тупик. Утром Иваизуми решил проснуться как можно раньше, чтобы поскорее уехать обратно в город. Он быстро собрался и бесшумно вышел из комнаты. Остановившись у лестницы, он невольно посмотрел наверх, подумав об Ойкаве. Оставить его одного? После того что было ночью? Разумеется, он будет врать о том, что всю ночь спал как убитый и абсолютно ничего не слышал, но правда в том, что всё было ровно наоборот. Слышал, как Ойкава громко бормотал что-то, как пару раз вскрикивал. Иваизуми порывался подняться к нему в комнату и спросить, в чём дело и может ли он чем-то помочь, но вовремя себя останавливал — кто он такой, чтобы среди ночи врываться в комнату к незнакомому человеку? Он покачал головой и направился к входной двери, намереваясь уехать. Если поторопится, будет в городе прямо к началу рабочего дня. Оказавшись на улице, Иваизуми услышал какие-то звуки, похожие на хлопки, откуда-то со стороны. Он огляделся — пять утра, других домов в округе нет. Первое, о чём он подумал, были грабители, ведь роскошный дом Куроо Тетсуро так и вопил о том, что он — идеальная цель для ограбления. Иваизуми осторожно заглянул за угол дома. Он точно никак не ожидал увидеть там натянутую волейбольную сетку и Ойкаву, который медленно подбрасывал в воздух мяч и, отбивая его, зацикливал действие до бесконечности. «Пять утра, а он играет с мячом?», — подумал Иваизуми. Ойкава казался ему всё более и более странным. Словно услышав его мысли, Ойкава поймал мяч и поместил его в сгиб руки. Обернувшись и встретившись взглядом с Иваизуми, он немного вздрогнул и достал из уха наушник. — Так рано, а ты уже проснулся? — усмехнулся он. — Да, я собираюсь вернуться в город, — кивнул Иваизуми. — Просто услышал странные звуки и решил проверить, в чём дело. — Решил немного потренироваться с утра, — Ойкава слабо улыбнулся и отложил мяч в сторону. Иваизуми в глаза сразу бросились тени под глазами Ойкавы. Взгляд скользнул выше и остановился на самих глазах — уставших и, казалось, даже неживых. Вчера он заметил обеспокоенный вид Ойкавы, а сегодня ещё больше почерневшие тени вполне логично связал с бессонной ночью. — Я собираюсь выпить соку, — устало произнёс Ойкава, зевнув. — Если хочешь, могу и тебе налить. — Спасибо, но я должен ехать, — отказался Иваизуми. — Я и так доставил вам хлопот, решив остаться на ночь. — Поверь, твоё нахождение в доме было последним, о чём я думал этой ночью, — отмахнулся Ойкава. — Я надеюсь, ты смышлёный парень и понимаешь, что обо всём, что ты видел и слышал за последние дни, ты должен помалкивать. Сказав это, Ойкава прохрустел костяшками пальцем и взглянул на Иваизуми исподлобья. Аура вокруг него мгновенно изменилась, а в глазах появился странный огонёк. Иваизуми невольно поёжился — находиться под этим взглядом было неприятно. — Я и не собирался, — произнёс он, кашлянув. — Этот идиот Куроо заплатил тебе достаточно, чтобы ты держал рот на замке, — продолжал Ойкава. Он чувствовал, что если даст ему контроль, то навсегда потеряет расположение Иваизуми. Чем чаще он терял самообладание, тем большую часть себя впоследствии мог потерять. Перегибать палку ему вовсе не хотелось, поэтому он, вложив все свои оставшиеся силы, сделал пару глубоких вдохов-выдохов и закашлялся. — Извини, я не должен был говорить такое, — сказал он пугающе низким голосом. — Думаю, тебе надо ехать. Иваизуми кивнул, не в силах выдавить из себя хоть слово. Он коротко поклонился Ойкаве, который опустился на траву, спрятав лицо в ладонях. Внутри у Иваизуми всё кричало: «Обернись, обернись, обернись! Ты не видишь, что ему нужна помощь? Ему нужна помощь!». Но именно из-за того, что Ойкаве нужна была помощь, Иваизуми и не хотел оборачиваться. Было кое-что ещё — его страх. То, как быстро изменился Ойкава, как вздулись вены на его руках, когда он сжал кулаки с побелевшими костяшками. Однако самое страшное — это голос, который, как показалось Иваизуми на мгновение, и вовсе не принадлежал Ойкаве. Хаджиме не знал, что это такое, и торопливо шёл к машине, ни разу не обернувшись. И только когда дом Куроо Тетсуро с Ойкавой на заднем дворе остался далеко позади, он успокоился. Разумеется, он никому не расскажет, что с Ойкавой Тоору что-то не так, — ему никто просто-напросто не поверит.

***

Ойкава вышел во двор, как только завидел вдалеке машину Куроо. Он всё ещё немного нервничал из-за произошедшего с Иваизуми, но Куроо должен был привезти ему то, что поможет спастись от самого себя — лекарства. Куроо, как и ожидалось, сиял изо всех сил, словно пытался сравниться с Солнцем, но было абсолютно ясно, что Солнце в этой схватке яркости проиграло с самого начала. Лицо Ойкавы расслабилось, стоило ему увидеть друга, но затем снова напряглось, когда он увидел ещё одну фигуру, неторопливо следующую за Тетсуро. — Ойкава, не переживай, я приехал не один, — сказал Куроо, остановившись рядом с Ойкавой. — Это Тсуккишима Кей, и он здесь, чтобы стать твоим круглосуточным охранником. Он мой хороший друг, ему можно доверять. После формального приветствия и знакомства Ойкава быстро оглядел Тсуккишиму с ног до головы и, убедившись, что ничего подозрительного в нём нет, успокоился и расслабился. — Кей, можешь пока осмотреться, а нам с Ойкавой нужно поговорить, — сказал Куроо, зачем-то хлопнув Тсуккишиму по плечу. Кей без слов кивнул и, поправив очки на переносице, медленно двинулся вдоль дома. Вскоре его фигура исчезла за кустами роз, и Куроо наконец переключил всё своё внимание на Ойкаву. — Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил он немного обеспокоенно. — Я… кажется, я напугал этого Иваизуми, — Тоору потупил взгляд и закусил губу. — На меня что-то нашло, я опять потерял контроль и, ну, в общем, даже мне стало жутко из-за самого себя. — А как прошла ночь? — Куроо потянулся в карман пиджака и вынул оттуда небольшой стеклянный бутылёк с этикеткой. — Я предупредил его, чтобы он использовал беруши, — Ойкава повертел таблетки в руках и зачем-то пару раз встряхнул. — Не знаю, послушался он меня или нет, но в пять утра он уже уехал. Всё как раз и произошло перед его отъездом. Куроо кашлянул, не зная, что сказать. — Извини меня, — наконец произнёс он. — Я правда не должен был поступать так опрометчиво. — Ты ведь хотел как лучше, — Ойкава слабо улыбнулся и склонил голову немного набок. — В конце концов, как бы я ещё узнал, что даже с его появлением в моей жизни эти сны не перестанут мне сниться. — Значит, это всё бесполезно? — с грустью в голосе выдохнул Куроо. Ойкава в ответ просто кивнул головой. — Пойдём в дом, — предложил он. — Я сделал сок, но Иваизуми отказался его попробовать. — Надеюсь, апельсиновый, — выразил надежды Куроо. — Апельсиновый, — подтвердил Ойкава. Две фигуры двинулись к дому, обмениваясь шутками и смешками. Первые шаги на пути к свободе.