Белый Лис

Коноха. Особняк Хьюга.       В особняке главы клана Хьюга стояла тишина. Прошло четыре дня со смерти Наруто, а два дня назад состоялись похороны, куда пришли все жители деревни, чтобы проводить в последний путь Героя, о котором они не знали.       Но жизнь после похорон не остановилась, и все в деревне вернулись к своим заботам. И члены семьи Хьюга не были исключением: Хиаши, глава клана, занимался бумажными делами, его младшая дочь Ханаби то тренировалась, то бродила по комнатам, ища занятие, периодически пробираясь в кухню и подъедая припрятанное там сладкое. И всё возвращалось к былому порядку, кроме поведения старшей дочери Хиаши, Хинаты. После похорон Хиаши начал замечать странности в поведении дочери: она стала молчаливее прежнего, а взгляд её часто был устремлён в никуда; разговор Хината поддерживала неохотно, будто принуждая себя отвечать, а за обедом не съедала и половины порции, после чего уходила сразу в свою комнату, ни разу не посетив тренировочное поле. Стоит ли говорить, что Хиаши был недоволен таким поведением дочери: что за безответственность, пренебрегать здоровьем и тренировками и заставлять семью переживать за неё. Может, Наруто и был ровесником Хинаты и товарищем в бою, но такого затворнического образа жизни, вызванного смертью юноши, Хиаши не понимал. Не могла его дочь, наследница великого клана Хьюга, так страдать из-за его смерти. Даже после того, как Наруто объявили посмертно Четвёртым Саннином, героем Деревни Скрытого Листа, сыном Четвёртого — мнение Хьюга не изменилось. Для Хиаши Наруто остался демоном.       Но он сильно сомневался, думает ли так Хината. Поэтому Хиаши попросил свою младшую дочь Ханаби расспросить у Хинаты, что она чувствует к покойному Узумаки, ведь Ханаби на самом деле очень любопытная и своими вопросами не вызовет подозрений у Хинаты. Да и младшей дочери, думал Хиаши, будет легче разговорить свою сестру.       — Зачем тебе знать, что она к нему чувствует, отец? — спросила Ханаби в ответ на просьбу отца. — Это же просто дружеские отношения, а Хината оплакивает его смерть. Просто сейчас ей не удаётся смириться со смертью товарища. Вот и всё.       — Ханаби, пойми, не может просто «друг» так долго страдать от смерти товарища, — настаивал на своём Хиаши. — Да, прошло совсем немного времени, но даже его напарники по команде уже приходят в себя, а она всё нет. Хотя они не близко общались, если вообще разговаривали. Не может ли это значить, что он для неё был кем-то большим, чем друг?       — Папа, не шути так. Это не может быть правдой. Ты же знаешь Хинату… — засмеялась Ханаби.       — Достаточно. Ты пойдёшь к Хинате и всё узнаешь, поняла? — строго сказал Хиаши.       Младшей дочери ничего не оставалось, как согласиться.       — Хорошо, уже иду… — тяжело вздохнув, сказала она.       Комната Хинаты.       …В этой комнате давно не горел свет. Давно не шелестели книжные страницы. На кровати, завернувшись в одеяло, будто в коконе, сидела темноволосая девушка с лицом бледнее, чем у самого тяжелобольного человека. Хината тоже «болела». Точнее, болели её сердце и душа. И то было в сотни раз мучительнее любой физической травмы, какую девушка когда-либо получала. С этими ощущениями она и оградилась от всего мира и окружающих людей — семьи и друзей. Кто не хотел скрыться ото всех, переживая утрату любимого человека? Хината хотела прятаться от людей как можно дольше. И пока её не трогали, она была довольна: тишина, уединение и воспоминания о том, чего не вернуть. Снаружи до неё доносились «звуки жизни»: пение птиц, чьи-то голоса и шаги, редкий шум ветра. Но что такое просторы природы и свежий воздух, когда больше не хочется дышать? Какой прок в солнечных днях, когда самое яркое для Хинаты солнце навсегда скрылось за горизонтом? Всё окружающее виделось девушке серым и… бессмысленным: вещи валялись на полу, потому что не было смысла одеваться и куда-то выходить; книга, лежащая открытой на столе, стала не имеющим значения набором слов, который, попробуй Хината прочитать сейчас, не смогла бы понять. Хинате и есть не хотелось, но из уважения к семье и нежелания рухнуть перед отцом в голодный обморок, вызвав негодование и нежелательные вопросы, ела совсем безвкусную еду сколько могла, пока не становилось плохо.       Все действия Хинаты в пределах её комнаты сводились к повтору однообразных движений: сесть, лечь, перевернуться на бок, а мысли были сосредоточены на лице на фотографии, которую девушка не выпускала из рук. С цветного фото на неё смотрела пара ясных голубых глаз блондина, лицо которого освещала типичная для «него» заразительная улыбка. Вот и Хината не смогла удержаться от того, чтобы улыбнуться в ответ, хотя слёзы не переставали застилась ей глаза. «Этому не будет конца, — проносилось в голове у девушки, — я не смогу остановиться, не смогу пережить… Я знаю, ты смог бы мне помочь, но тебя… тебя…» — Последнее слово Хината боялась произносить даже мысленно, не говоря уже о том, чтобы сказать вслух то, что, казалось, разрушит её мир, поставив жирную точку на всём, что когда-либо имело для девушки значение. А голубоглазый юноша с волосами цвета пшеницы всё так же недвижимо улыбался на фото. Для Хинаты это было уже не просто цветным снимком: в своих руках девушка держала «окно» в прошлую жизнь, когда у неё было намного больше, чем есть теперь…       Мысли об этом были невыносимы. Воспоминания действовали на девушку и как яд, и как противоядие, то затуманивая разум и даря забытье, то резко выбрасывая обратно, в жестокую реальность. Образы стремительно сменяли друг друга, заставляя сердце биться быстрее. Казалось, это было совсем недавно…       …Противные злые мальчишки окружают Хинату, издеваются над ней и обижают. Из тени деревьев появляется худой светловолосый мальчик с большими голубыми глазами и серьёзным взглядом. Он защищает девочку, которую даже не знает, но хулиганы, которых больше, избивают его. А маленькая напуганная Хината сидит рядом и ничего не может сделать. А когда приходят взрослые и мальчишки убегают, ей даже не дают помочь спасшему её незнакомому мальчику из-за слухов, ходивших о нём в деревне…       …Первый этап экзамена Чунин Шикен, письменный тест. Наруто и Хината сидят за одной партой. Она уже давно наблюдает за ним и восхищается его силой и целеустремлённостью. Девочка видит, что у соседа проблемы с заданием, и из-за этого он очень подавлен, на что она предлагает Наруто списать ответы с её теста. Но тот отказывается, так как не хочет, чтобы их обоих дисквалифицировали, и просто не отвечает ни на один вопрос. Хинату поразили его уверенность и то, что мальчик беспокоился и за неё тоже. Ей стало очень неловко за своё предложение, за что она просит у Наруто прощения…       …Отборочные поединки за выход в финал экзамена. Противником Хинаты назначают её двоюродного брата Неджи, отчего девочке становится страшно. Она знает, какой сильный её брат, и не уверена в своих шансах в этом бою. Не уверена от слова «совсем». И всё же Хината решает сразиться против брата. Чтобы измениться, стать лучше. Стать сильной, как Наруто. И когда брат всячески давит на неё, призывая отступить, блондин шумит и подбадривает девочку, говоря, что она может изменить свою судьбу, если захочет, и призывает победить Неджи. Поддержка Наруто придаёт Хинате сил, и та окончательно соглашается на бой. «Надоело убегать»…       …Силу брата Хината чувствует в ближнем бою на собственном теле, но продолжает драться, не уступает натиску противника благодаря поддержке Наруто. «Наруто, всегда я смотрела на тебя, но теперь, наконец-то, ты смотришь на меня». Встаёт на ноги после сильнейшего удара, когда Наруто призывает её к этому и одновременно останавливает следившего за поединком Хаяте, который собирался прекратить бой. «Пусть я умру, я не хочу так опозориться, не в присутствии того, кем больше всех восхищаюсь». И когда поединок зашёл слишком далеко и учителя всё же останавливают Неджи, девочку уносят на носилках, а над собой она видит склонившееся лицо Наруто. «Наруто-кун, ты думаешь, я изменилась? Хотя бы немного…»       …День последнего экзамена, Наруто предстоит драться с Неджи. Хината случайно встречает Узумаки у поля боя и видит его смятение и неуверенность и тоже пытается поддержать его, говоря честно о своём чувстве восхищения им, даже в те моменты, когда он проигрывал, и называя его невероятно сильным человеком. «Хината, я думал, ты мрачная, робкая и вообще странная, но, знаешь, я рад, что это не так, потому что такая, как ты сейчас, ты мне нравишься больше! Не забудь прийти посмотреть, как я сотру Неджи в порошок!» Кажется, в этот момент Хината чувствовала себя самой счастливой на свете. Но победу Наруто девочка не застаёт, потеряв сознание от открывшегося из-за волнения внутреннего кровотечения…       …Хината издалека наблюдает за Наруто, когда тот уходит из деревни вместе с Джирайей на долгих два года и так же издалека смотрит на него, когда он возвращается. Это время девушка тренировалась, как и блондин, для того, чтобы стать сильнее…       …Наруто лежит недвижимо, прикованный к земле металлическими штырями, а над ним возвышается Пейн, возможно, сильнейший из членов Акацуки. И даже сил Узумаки оказывается недостаточно, чтобы одолеть такого противника. Запрет от Наруто на вмешательство в бой адресован всем, но Хината не собирается просто стоять в сторонке, когда юноша дерётся один за всех. «Я стою здесь по своей воле… мой черёд спасать тебя, Наруто-кун… ты показал мне правильный путь в жизни… я всегда старалась не отставать, быть ближе, в надежде, что когда-нибудь смогу идти рядом с тобой… чтобы защитить тебя, я готова умереть… потому что я люблю тебя, Наруто-кун…» Бой даётся девушке тяжело, новое падение — новая рана, но что такое травмы, когда твоего любимого собираются убить. В какой-то момент ей даже удаётся задеть Пейна и избавить Наруто от нескольких штырей, но новый удар стремительно подбрасывает девушку в воздух, а земное притяжение возвращает её вниз с сильнейшим ударом о жёсткую землю. И всё могло бы закончиться так, но Хината не желает останавливаться, даже когда Узумаки просит её об этом. Обессиленная, израненная девушка медленно приближается к распростёртому на земле парню, падает и снова поднимается, чтобы сделать хоть что-нибудь. Чтобы не отступить. «Я никогда не отказываюсь от своих слов, таков мой путь ниндзя». Взгляд, полный удивления, и побледневшее лицо — вот, что читает девушка на лице любимого перед тем, как в последний раз не по своей воле взлететь в небо и рухнуть на землю. Больше она не открывает глаза, а только чувствует сначала тупую боль во всём теле от падения, а затем острую, где-то в груди, и холод металла. «Я знала, на что шла, и не отступила. Это главное. И я смогла признаться Наруто в своих чувствах. Вот бы узнать, что он думает об этом…» В следующий раз она откроет глаза и узнает нечто ужасное, то, что перевернёт её мир…       Но вот чудесное забытье закончилось, разрушилось последним воспоминанием о Наруто — его именем на могильной плите. И снова боль пронзила тело девушки, как бывало каждый раз, когда обрывался цикл этих повторяющихся фильмов, оставляя на и без того израненном сердце новый след. Смириться? Принять? Нет. Как можно принять то, что не видел даже в самом страшном из кошмаров? «Я знала, что ты не всесилен, — думала Хината, — и переживала за тебя, где бы ты ни был… но моя вера в тебя, в твой путь ниндзя так сильна, что я не допускала мысли, что однажды ты… Я просила слишком много? Была наивна?.. Нет. Просто я люблю тебя. Люблю всем сердцем, всю жизнь. За то, какой ты есть. За то, какой я стала благодаря тебе… Кто я теперь? Я больше не чувствую себя живой, будто… будто ты забрал меня вместе с…»       Истошный крик Хината заглушила, уткнув лицо в подушку, лежащую в изголовье кровати. Это не первый её срыв за эти дни — подушка была влажной от слёз и безнадёжно измятой — но раз никто из «домашних» не бежал в испуге к дверям её комнаты, значит, никто девушку не слышал. Во всяком случае, Хината на это надеялась. Если от сестры Хината ещё ожидала, что та поймёт и не будет докучать, то строгий отец точно не потерпел бы такого истеричного поведения от «наследницы клана Хьюга». На «заднем фоне» сознания Хината удивлялась, почему отец ещё не потребовал от неё прекратить этот беспредел.       Будто в подтверждение, что мысли Хинаты где-то слышат, раздался стук в дверь. «Как громко», — невольно подумала девушка, отвыкнув от обыденных звуков. Повторный стук вывел девушку из размышлений.       — Хината, это я, Ханаби, — донеслось до старшей. — Открой, я хочу поговорить с тобой.       «Не надо, не хочу, уходите», — думала про себя Хината, прижимая к груди фоторамку, будто это был самый ценный в её жизни предмет. Укол совести внутри не ускользнул от её внимания: девушке было стыдно перед родными за несвойственные ей отчуждённость и игнорирование чувств других. Но горечь утраты не давала Хинате стать хотя бы немного похожей на ту, какой она была ещё несколько дней назад. И если в день похорон Наруто ей хотелось быть с друзьями, то сейчас она видела утешение только в одиночестве.       — Нет… — осипшим от рыданий и долгого молчания голосом произнесла Хината в сторону двери, — кха-кха… Я сплю. Пожалуйста, уйди, Ханаби.       — Не уйду! — решительно донеслось до старшей из-за двери. — Мы все переживаем за тебя. Тебе плохо, с тобой что-то происходит. Тебе нужно выговориться, но ты не подпускаешь нас. Открой дверь, давай поговорим!       — Уходи, пожалуйста… — повторила Хината, прокручивая в голове заезженную до дыр мысль «не надо, хватит…»       Стоя в коридоре и сверля взглядом дверь, Ханами поняла, что придётся действовать жёстче.       — Или ты поговоришь со мной, — сказала младшая чуть тише, но так, чтобы её было слышно с той стороны двери, — или с папой. Он точно из тебя всю правду вытащит, и это может быть неприятнее, чем…       Не успела младшая договорить, как услышала спешный топот, стремительно приближавшийся к двери, а затем и сама дверь резко открылась, явив глазам Ханаби хозяйку комнаты. Внешний вид старшей сестры, прямо говоря, вызвал у девочки тревогу: лицо бледнее обычного, волосы растрёпаны, щёки будто впалые, чего раньше не было, одежда мятая и «заношенная», но самыми заметными были глаза — красные от слёз и будто готовые снова заплакать и синяки под ними. Ханаби знала, что сестре тяжело, но теперь она по-настоящему начала беспокоиться и думала, не ошиблась ли она в своих суждениях и не позвать ли на помощь папу.       — Не надо папу, — будто прочитав мысли младшей Хьюги, сказала Хината. Девушка, точно зная, что в разговоре с отцом у неё не будет шансов, решила, что лучше выслушать сестру и попытаться убедить её, что всё в порядке. Или, во всяком случае, не так плохо, как может показаться со стороны. Об этом она думала, когда уже поднялась с кровати, попутно сбросив на пол нагретое своим телом одеяло, и быстро пробежала по комнате,свободной от фоторамки рукой открывая дверь сестре. Ханаби заметила предмет в руке старшей, но увидеть изображение не смогла – Хината, обнаружив свою оплошность, быстро повернулась к сестре спиной и, бросив через плечо робкое «заходи», направилась к кровати, чтобы поднять одеяло и якобы застелить кровать, а на деле незаметно спрятать фотографию под подушку.       — Что ты прячешь от меня?       — О чём ты? — как могла удивлённо спросила Хината, — я ничего не прячу.       — Да? А если я посмотрю под подушку? — спросила младшая, недовольно вздёрнув одну бровь вверх.       — Начнём с того, — тихо и спокойно проговорила старшая, садясь на кровать, — что это моя комната, и я не разрешаю делать тебе здесь всё, что вздумается. — «Нужно скорее с этим разобраться, и тогда она уйдёт.» — Итак, ты хотела поговорить, я слушаю.       От Ханаби не ускользнули отстранённость и нетерпение, так несвойственные сестре, всегда добродушной и не умеющей скрывать чувства. «Зайти издалека или спросить напрямую?» — вот, что беспокоило младшую Хьюгу.       — Почему у тебя такой бардак? Темно, да и проветрить не помешает… — спросила Ханаби, рассматривая комнату.       — Мне… не до уборки, — на ходу придумывала отговорки Хината, — завтра ответственная миссия, я должна, как следует, отдохнуть и подготовиться. — «Даже я бы не поверила», — с упрёком в собственный адрес подумала девушка.       — Не бреши! Кто готовится, сидя в закрытой комнате, в темноте и голодая?       «Справедливо, — сказала себе Хината, — но отступать нельзя».       — Мои подготовки тебя не касаются, — со всем доступным спокойствием проговорила Хината, — когда начнёшь ходить на миссии, будешь готовиться, как тебе нужно. Это всё?       — Нет. — «Поверь, сестра, это только начало». — Думаешь, меня успокоят такие глупые отговорки? Посмотри на себя! Хината, да на тебя же без слёз не взглянешь: ты же измучена, сама себя изводишь! И я… знаю, в чём дёло, — закончила младшая.       «Только спокойствие, соберись», — думала Хината, пытаясь сдержать дрожь и медленно подступающий нервный срыв. — О чём ты говоришь?       — Не прикидывайся дурочкой, всё и так понятно, — с большим напором начала Ханаби. «Сейчас или никогда». — Ты сама не своя после… после похорон того парня. — Наблюдать за реакцией сестры было тяжело: ссутулившиеся плечи, забегавший взгляд и заметная дрожь как от слабого, но неожиданного удара током — дрожь, так предательски выдавшая состояние Хинаты и его причину. — Да. Я думала, это после боя с Акацуки и твоего ранения, но сомневалась, а теперь я вижу: похороны что-то сделали с тобой. — Ханаби старалась постепенно подвести к своей главной мысли. — Тот парень, кем он был для тебя?       «Всем, Ханаби, всем! — хотела закричать Хината изо всех оставшихся сил. — Он для меня всё: моя сила, моя смелость, я была бы совсем другим человеком, если бы не он, если бы он не спас меня однажды и потом каждый день своей улыбкой и тем, какой он. Но ты не поймёшь, никто не поймёт, какого это, когда у тебя забирают «свет»… Такого и врагу не пожелаешь».       — Он мой друг, — только и произнесла Хината, пряча от сестры взгляд, полный отчаянья и едва сдерживаемых слёз. Но такой скомканный, выдавленный через силу ответ не удовлетворил Ханаби. Для себя младшая решила, что придётся напирать дальше. «Прости, Хината, так нужно».       — Ложь! Твои слова противоречат твоему поведению. Его товарищам он был другом, но они не запираются дома, а живут дальше, они приняли то, что произошло… но не ты. Хотя я знаю, вы не близко общались, но ты страдаешь тяжелее всех. Говори, почему. — «Ну же, Хината, скажи правду, поделись со мной».       — Нечего говорить.       — «Нечего», значит? — «Вот упрямая, хотя всё на лице написано». — Тогда объясни мне, почему ты плачешь даже сейчас?       — Неправда, — неубедительный шёпот вместо подобия твёрдости в голосе. — Я не плакала. Просто не выспалась. – «Ханаби, остановись, пожалуйста, — про себя молила Хината, — мне же больно, я больше не выдержу. Почему ты не отступаешь? Не оставляешь меня в покое? Я сама знаю, что выгляжу больной, что веду себя странно, но оставь эту тайну мне, прошу тебя! Ведь только он об этом знал, только ему я сказала. Это наша с ним тайна. Оставь её нам».       — Хватит, наслушалась уже этих бредней!.. Скажи правду: ты… любила его? — «Решающий момент».       «Что?» Сбившееся дыхание Хинаты не давало ей спокойно думать, а неутихавшая боль напомнила о себе с удвоенной силой.       — Я не понимаю, о чём ты… «Как ты узнала?»       — Не верю.       Ещё кровоточащие раны горели сильнейшим пламенем, выжигая сознание.       — Ты не права. «Это так заметно?»       — Опять не верю.       Воздуха в лёгких катастрофически не хватало.       — Честно, я… «Кто ещё знает?»       — Правду, Хината!       Физическое истощение уже грозило лишить Хинату чувств прямо сейчас, но она всё оставалась в этом «реальном мире»давясь очередным потоком слёз, задыхаясь в подступающем срыве.       «Хватит!»       — Да, слышишь меня? Да! — «Сил больше нет; всё, что угодно, пусть только уйдёт». — Хотела правду? Так слушай: я любила его… и продолжаю любить. Наверное, всю свою оставшуюся, пустую, жизнь я буду любить только его. Если бы ты знала Наруто-куна так, как я, ты бы поняла… Я обязана ему всем. Обязана тем, какой я стала. Он один такой, особенный, потрясающий. Но теперь его… — И снова губы, уже искусанные до крови, не смогли произнести этих слов. — Но теперь я одна, понимаешь? Я больше не чувствую силы, даже той, которая у меня была! Я не хочу есть, не хочу думать, даже дышать не хочу! Это меня не стало, понимаешь? Меня!! — Трясущимися мелкой дрожью ладонями девушка закрыла свои глаза, больше не пытаясь сдержаться: слёзы текли не переставая, звуки рыданий заполнили комнату. Сейчас их не нужно глушить подушкой.       Ошарашенная Ханаби молча, с разрывающимся сердцем наблюдала эту картину: свою сестру, робкую, но в то же время сильную, она видела абсолютно разбитой. Осторожно, чтобы не напугать, Ханаби подошла к сидящей на кровати рыдающей Хинате и обняла ту за плечи. Старшая от неожиданности вздрогнула, но не оттолкнула сестру. Едва ощутимое тепло распространилось от головы девушки до живота, особо заметное где-то около сердца. Уставшая от всего — а, главное, от собственных чувств — Хината обняла сестру в ответ, позволив себе ненадолго забыть всё. «Сейчас тебе легче, но что потом? — не унималось сознание. — Ты знаешь, что это ненадолго, что эта боль вернётся».       — Я знаю, — донеслось до младшей. Смысл слов остался ей непонятным, но докучать этим сестре она не стала.       — А тот парень, то есть, Наруто знал о твоих чувствах? — осторожно спросила Ханаби.       — Я призналась ему перед тем, как меня ранили, — произнесла Хината. — Я успела. Надеюсь, он услышал меня…       — Ну а он?       — Ханаби, я уверена, что для него я только друг и товарищ.       Мысль об этом уже не причиняла Хинате боль. Теперь это было неважно.       — Была.       Словно удар под дых, отозвалось это слово внутри девушки.       — Что?       — Была другом и товарищем, — уточнила Ханаби. — Я заметила… ну, что тебе тяжело говорить о нём в прошедшем времени. Тебя будто парализует. Сестра, так нельзя.       — Как нельзя?...       — Значит, ты всё-таки любила его, — донёсся спокойный мужской голос из-за спин сестёр. Девушки, обернувшись к двери, увидели в проходе своего отца. «Ханаби, неужели нельзя было закрыть дверь?»       — Ханаби, оставь нас одних.       От услышанного Хината невольно сжала руки сильнее, боясь отпускать сестру — не хотелось ей в таком состоянии оставаться наедине с отцом, который, несомненно, потребует подробных объяснений. Да и Ханаби хотела бы остаться и поддержать Хинату. Но, кажется, обе они поняли, что лучше отцу не перечить. Не потому что тот начнёт их ругать, а потому что скрывать больше нечего — тайна раскрыта, и осталось только честно всё рассказать.       — Хорошо… — тихонько ответила младшая, продолжая стоять на месте. Напоследок Ханаби так же крепко обняла старшую сестру, прошептав ей успокаивающее «всё хорошо, не волнуйся, сестрёнка, ты не одна», а затем разняла руки и послушно вышла из комнаты, по пути думая, не остаться ли за дверью послушать. Но, понимая, что отец её заметит и не одобрит такого поведения, быстро прогнала эту мысль. Ханаби оставалось только довериться отцу. Она поняла чувства Хинаты, но сможет ли отец понять их — в этом она не была уверена.

***

      Пока шаги удалявшейся от двери Ханаби становились всё тише, Хиаши молча смотрел на свою старшую дочь, оценивая её состояние и прикидывая в уме, что ей сказать. На отца девушка старалась не смотреть, устремив взгляд в пол. Немного помедлив, Хиаши спросил:       — Могу я включить свет?       — Не надо!.. — невольно вырвалось у Хинаты, и стыд за очередную несдержанность заставил её покраснеть. — Тут ужасный беспорядок. — «Нашла, о чём беспокоиться в такой момент».       — Хорошо, — спокойно ответил Хиаши. — Я присяду? — спросил он, указывая рукой на стоявший у стола деревянный стул.       — Конечно.       Отец и дочь сидели напротив друг друга, казалось, оба витавшие в собственных мыслях, полных смятения и беспокойства: Хиаши волновался за дочь и подбирал слова для начала разговора. Но всё казалось ему глупым, поэтому он решил спросить сразу напрямую и со всей серьёзностью.       — И как долго у тебя к нему чувства?       Столь неожиданно прерванная тишина и такой откровенный вопрос на мгновение вывели Хинату из едва устоявшихся спокойствия и сосредоточенности. Слабость и недоедание не помешали девушке густо покраснеть от этих слов. Благо, в комнате было достаточно темно, так, что этого Хиаши мог не заметить. Возможно.       — С тех пор, как он спас меня в детстве от хулиганов.       Хината же в темноте своей комнаты не могла видеть, как её отец нахмурил брови, мысленно возвращаясь в прошлое — к тем событиям,к тем событиям, когда его дочь была ещё маленькой; но это было не нужно — этот образ так отчётливо вырисовывался в голове девушки, что видеть глазами было необязательно.       — Хм, я, конечно, слышал, что тебя кто-то спас тогда. Но я и думать не думал, что этим кем-то окажется этот Узумаки…       — Почему же тебе не рассказали?       — Тогда это было совсем неважно для меня, — ответил Хиаши. — Но теперь я понимаю, как тебе тяжело. Ты столько лет любила его… и продолжаешь любить.       — Да, — сказала Хината, хотя в словах отца не было вопроса. Ей просто захотелось подтвердить эти слова — и отцу, и себе.       — Понятно. И не можешь смириться с тем, что случилось?       — Никогда.       — Вот как, — проговорил тихо Хиаши. — Не думай, что я давлю на тебя и, тем более, делаю это для себя. Я понимаю, что ты чувствуешь, Хината, и переживаю, именно поэтому я скажу тебе кое-что, поэтому слушай: постарайся забыть произошедшее и смириться.       Слова отца заставили Хинату поднять голову и посмотреть на силуэт сидящего перед ней мужчины. Услышанное не желало укладываться в голове девушки. «Что за абсурд? Как можно говорить нечто настолько жестокое?»       — Почему ты так говоришь? Ты же должен понимать, что забыть его фактически невозможно…       — Я не говорю забывать «его». Забудь ты Наруто и почувствуй себя лучше от этого, я был бы только рад… Но ты не сможешь забыть любимого человека, никто не может, — с серьёзностью и тоской в голосе пояснил Хиаши. Кулаки Хиаши непроизвольно сжались сильнее, когда мысли унесли его в ведомые только ему дали. — Я говорю забыть то, что случилось. Отпустить прошлое, свои раскаянья и сожаления о несделанном, потому что прошлое не вернуть. И Наруто тоже не вернуть. Если уж смогла полюбить, то отпусти с той же любовью. Думаешь, ему было бы приятно смотреть на твои страдания?       Вопрос застал Хинату врасплох, заставив пропустить вдох и ощутить пробежавший по телу табун мурашек. «Что бы почувствовал Наруто, увидев меня такой? Я совсем не думала о его чувствах. Наруто, который всегда переживает за друзей больше, чем за себя… Переживал, — с болью в сердце поправила себя девушка. — Обо мне он тоже бы волновался? Конечно. Ведь Наруто столько раз помогал мне, потому что ему было не всё равно, потому что он не мог поступить иначе. И что бы он подумал, смотря, как я закрываюсь от мира, от семьи и друзей, буквально рассыпаюсь на части? Уверена, Наруто поддержал бы меня, словами и улыбкой, уверяя, что дальше всё будет хорошо. Что я не одна. Что главное — не отступать. Идти дальше. И был бы прав.»       — Спасибо, отец, кажется, я понимаю тебя… — вздохнула Хината, со слезами на глазах улыбаясь отцу.       Хиаши, взглянув на свою дочь, улыбнулся и кивнул в ответ на её слова и собственным мыслям. Расслабляться ещё рано, думал Хиаши, но он верил в лучшее и в силы своей старшей дочери. Собираясь выходить из комнаты, он подошёл к вставшей с кровати девушке и поцеловал ту в лоб, что бывало очень редко и оттого очень ценно для девушки. Сейчас Хината ощущала зарождение в ней новых сил, пока едва заметных, но это было только началом. Подходя к двери и уже собираясь открыть её, Хиаши обернулся к дочери и спросил:       — Так мне включить свет?       Хината слегка улыбнулась, а затем ответила:       — Спасибо, я сама.       «Ты уже это сделал, папа.»

***

      После разговора с отцом Хината неспешно, привыкая к уже забытым движениям, навела порядок в комнате, насколько позволяли силы. Для девушки столь обыденные когда-то действия сейчас виделись странными, но приятными. Хинате казалось, будто её тело скучало по этим незамысловатым манипуляциям с собственными вещами. Да и ощущения от того, что наводишь порядок, было воодушевляющим. Было бы возможно так же легко навести порядок в голове.       После, приведя себя в приличный вид, девушка направилась на кухню в поисках «лёгкой» еды. Там она обнаружила Ханаби. Младшая, посмотрев на сестру и облегчённо улыбнувшись, подошла к девушке и обняла её, ничего не сказав. Объятья были взаимными. Вместе они перекусили, а потом Ханаби ушла в свою комнату, внутренне всё ещё переживая за сестру.       Хината же осталась сидеть на кухне, обдумывая свои дальнейшие действия. У неё оставалось важное дело, к которому ей было страшно приступить, от мыслей о котором начинала кружиться голова. В то же время душа и сердце говорили, что нужно это сделать. Что так будет правильно. Поэтому, вернувшись в свою комнату, она переоделась в удобную уличную одежду и вышла из особняка, направившись в сторону кладбища.       Погода была удивительно приятной — пожалуй, даже идеальной: голубое небо цвета любимых глаз радовало и завораживало, солнце согревало тело и душу, немного рассеивая внутренние переживания девушки, а лёгкий ветер дарил свежесть, приглаживая длинные волосы Хинаты. «Наруто-кун, кажется, ты есть даже в погоде». Неспешным шагом, экономя силы и отчасти оттягивая момент прибытия на кладбище, девушка, неся в руке небольшой пакет, осматрива окружавшие её дома и лавчонки, провожала взглядом проходивших мимо людей, чьи головы были полны собственных забот. «И верно, жизнь не остановилась». Хината считала везением, что по пути ей не встречаются друзья. «Это в последний раз, мне нужно ещё немного одиночества».       Дойдя до входа на кладбище, девушка невольно остановилась, начиная прерывисто дышать. Обняв себя свободной рукой в попытке успокоиться, Хината закрыла глаза, глубоко дыша и тем восстанавливая спокойствие и заглушая ноющую боль внутри. Конечно, Хината не обманывала себя мыслью, что это будет легко, но и не думала, что будет так тяжело. «Так нужно», — говорила она себе, открывая глаза и делая шаг на территорию кладбища.       На кладбище, как бывает обычно, стояла тишина. Могильные плиты с выгравированными на них навечно именами и воспоминания, одновременно болезненные и целебные, — вот всё, что остаётся на память живым об ушедших. Хинате не нужно было смотреть, куда идти — она нашла бы дорогу к могиле любимого с закрытыми глазами. Ей так хотелось этого: снова закрыть глаза, снова вернуться в комнату, в забытье, только бы не видеть. Но правду закрытыми глазами не скрыть, и Хината боролась с собой, понимая, что больше нельзя прятаться. Что у неё нет на это права.       Вот и то самое место. Даже принесённые жителями деревни цветы всё ещё выглядели свежими. Место, где несколько дней назад стояло большое количество людей, и Хината была среди них. День, который девушка помнит смутно, будто уже давно случившееся событие. «А казалось, что кошмарные сны запоминаются лучше всего». Всё ещё держа себя в объятьях свободной рукой, девушка поспешила сесть на колени перед могильной плитой, боясь не выдержать и упасть в обморок. В голове всё крутились сомнения, не поторопилась ли она прийти сюда. Не спешит ли прощаться. «Но я уже здесь, а потом будет становиться легче. Должно, ведь так?»       — Здравствуй, Наруто-кун… — тихо начала говорить Хината. Глаза, так же, как и в день похорон, сфокусировались на имени, выгравированном на плите. Пакет из руки девушки опустился на землю, рядом с ней. Свои дрожащие ладони Хината сложила вместе и, закрыв глаза, молилась в тишине, наедине с собой и с возлюбленным. — Я пришла навестить тебя… и принесла тебе кое-что. — Разомкнув ладони, девушка достала нечто из лежавшего рядом пакета. — Это онигири, из моего дома. В следующий раз я принесу любимый тобой рамен из Ичираку.       Сидя перед могилой, смиренно опустив руки на колени, девушка набиралась смелости, чтобы начать говорить. Это было нужно не столько Наруто, сколько ей самой. Чтобы вернуться к жизни. Чтобы идти дальше. Ни о чём не жалеть, как сказал отец.       — Эти несколько дней я была ужасной эгоисткой. Замкнулась в себе после… твоей смерти. Всё изменилось, когда тебя не стало. Я изменилась. И мне самой это не нравилось, но я ничего не могла с собой сделать. Рук не могла поднять, шага ступить. Ничего. Ты ушёл — и будто я тоже. — Переведя дыхание, смахнул появившуюся слезу, Хината продолжила: — Но так нельзя. Отец мне объяснил это, и я пытаюсь понять его слова. Он спросил, приятно было бы тебе смотреть на мои страдания. А я и не думала об этом, была зациклена только на себе и своём горе, на прошлом… и на мыслях о тебе. Но ты бы не хотел видеть меня такой! Пусть я была для тебя только другом, тебе было бы грустно, и ты, Наруто-кун, обязательно поддержал бы меня и успокоил! Напомнил бы, что всё наладится, что главное — не опускать руки, верить в себя и в свой путь ниндзя!.. Теперь ты не можешь сказать мне этих слов. Поэтому я говорю их себе сама. Я всегда буду любить тебя, Наруто-кун — мой идеал, к которому я стремилась... Я всегда буду помнить о твоей доброте, храбрости и силе. И эти светлые воспоминания помогут мне подняться, как будто ты рядом со мной, направляешь меня... Я посвящу себя жизни Шиноби, буду тренироваться, вернусь в команду, к друзьям… Они тоже скучают по тебе, я знаю это, — добавила Хината. — Я постараюсь больше не отступать, не забывать друзей. И верить в себя хотя бы немного так же, как ты в себя верил, Наруто. Так что… не беспокойся обо мне там, где ты сейчас. Ведь именно за этим я и пришла. — Слёзы уже непрерывно текли из глаз девушки — сказанные следующие слова стоили ей больших усилий. — Чтобы отпустить тебя. Твоя улыбка, твой свет, навсегда в моём сердце, поэтому оно больше не закроется для окружающего мира. Я обещаю тебе, Наруто-кун, и себе, что больше не потеряю себя.       Слёзы, хлынувшие с новой силой из глаз девушки, не были слезами горя или отчаянья. То был душевный порыв, слёзы облегчения, когда сбрасываешь камень с души, и грудная клетка наполняется воздухом, а в голове появляется, казалось, уже невозвратимая ясность мысли. Руки девушки тянулись к лицу, чтобы закрыть глаза и снова скрыться от мира — внутри Хьюга продолжала бояться, что не справится с такой ношей, но Хината не дала слабину, не нарушила только что данного обещания. И ладони,в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели, остались лежать на коленях, а спина не согнулась под начинавшим отступать чувством страха перед будущим.       Согреваемая солнцем, утешаемая приятным ветерком и тишиной, Хината продолжала сидеть у могилы ещё некоторое время. В этот момент девушке казалось, будто это не солнце, а чьи-то руки обнимают её за плечи, поддерживая и оберегая. Может, это был только бред, но Хината призналась себе, что была ему рада.       Затем, снова помолившись и пообещав любимому прийти опять, девушка встала и неспешно направилась в сторону выхода, погружённая в собственные мысли. Ушла, не заметив, что за ней издалека, скрываясь в тени ветвей деревьев за территорией кладбища, наблюдал человек с серебристыми волосами длиной до плеч. Неизвестный, чьё лицо, кроме тени, прятала маска Белого Лиса.