От сердца к сердцу

<b>

Любовь не боится огромного расстояния, она погибает от маленькой лжи. © Вероника Тушнова

Сняв очки в тёмной классической оправе, мужчина устало разминает переносицу, откладывает в сторону конверт с очередным сообщением от благородного анонима о том, что его супруг изменяет ему, причём ни с одним человеком и тяжело вздыхает, облокотившись спиной на косяк двери. Нет, Шоичи не верил таким посланиями, он даже не задумывался о том, что Мибучи может изменять ему. Вряд ли Имаёши поверил бы в измену уже тогда, когда застал бы своего мужа с другим прямо на горячем. Он бы сам себе объяснил, что все не так, как он думает. Однако это письмо было иным. Багряными чернилами на белой бумаге были написаны адрес и название какого-то клуба для развязной молодёжи. Небольшая надпись извещала о том, что если Имаёши хочет увидеть доказательства помимо тех , что ему уже предоставили,он может заехать в "Париж" и все увидеть. К письму прилагалась пара фотографий, на которых был запечатлен Мибучи в объятьях какого очень юного и привлекательного юноши. Нет, Шоичи не верил в возможность измены, ведь на фото мог быть кто угодно от брата -близнеца, ещё в младенчестве похищенного инопланетянами, до просто ужасно похожего на Рео человека, да и в конце концов, это мог быть фотошоп. Однако... Однако от чего в его душе поднимается кипучая ярость, откуда боль, почему так обидно? Имаёши Шоичи, тридцатишестилетний мужчина, медленно сполз спиной вниз по косяку дверного проёма, охватил колени руками и... Заплакал. Без криков, истерик. Просто горькие жемчужные слёзы стекали по все той же мраморной коже и капали на иссиня-черную ткань делового костюма, их соль жгла глаза, оставалась на веере ресниц и словно призывала Шоичи больше не размыкать их. Но он открыл глаза. Призвал на помощь в свою волю, всю свою гордость и мужество, но взглянул на этот свет. Он не изменился. Та же квартира, тот же город, та же планета, не началась война, и часы почему-то все ещё отсчитывать минуты его жизни. Но зачем? Имаёши никогда не задумывался о том, что ему могут изменить, а потому не знал, как реагировать на это. Хорошо б ему оставаться в неведении... Это было похоже на то, будто у тебя медленно раздрабливают все кости, словно мучительно долго тебя выворачивают наизнанку, скручивают, сгинают, ломают, словно вырывают у тебя сердце и перемалывают.... Нет, все не то... Нет ещё таких слов, которые бы описали те ощущения, когда твою душу рвут на части, человек их ещё не придумал. Однако это больно, и боль такая смертельна. Нет, тело то будет продолжать функционировать, сердце и мозг будут поддерживать его жизнеспособность, а вот душа умрёт, и не будет больше человека, останется лишь оболочка... Имаёши быстро оделся и помчался в этот трижды проклятый клуб. Ещё ведь не поздно все объяснить себе... А Рео между тем действительно был в этом подпольном клубе, да, он действительно пил это ужасный мартини, слушал тошнотворную музыку и сидел рядом с симпатичным молодым человеком лет 26. Лицо его было ещё юношеским, годы не наградили его мудростью и никак не стёрли мальчишеские черты лица, белокурые локоны обрамляли это ангельское личико, но больше всего поражали именно глаза. Широкие и раскосые, выразительные, ярко-голубые они словно источали свет и тепло. Юноша все щебетал и щебетал о чем-то своём, но Рео не слушал, он удрученно думал о том, что нужно все исправить. Однако ,кажется, у ангелочка были совсем иные планы. Он как будто бы случайно опустил руку на колено Мибучи, проводя нежно ладонями по бедру, наклоняясь все ближе и ближе. "По'шло" — пронеслось в голове Мибучи. Слишком пошло. Он еле подавил презрительную усмешку и ругательства: если этот малец вздумал играть, то Рео примет вызов. Да, они с Шоичи вместе уже десять лет, девять из которых в браке, и супружеская жизнь стала...серой. Они стали чаще ссориться, меньше интересовались друг другом, в их отношениях все больше преобладали диалоги на основе старого доброго "Привет — Пока", исчез тот огонь страсти, его заменили семейные будни. Но любовь никуда не исчезла. Стихла, но жила. И он бы ни за что не изменил Имаёши, уж слишком сильно он любил прикасаться губами к тёплой коже открытой шеи; чувствовать, как тело любимого расслабляется в объятьях; нравилось утром смотреть на то, как солнечные лучи ласково целуют его мужа в подбородок, щеки и лоб; наблюдать, как тёмные ресницы легонько начинают трепетать, и , часто моргая, Имаёши всё-таки открывает глаза и ещё не совсем понимает, почему он проснулся и зачем, да и вообще, а кто он такой; ему нравилось целовать эти великолепно очерченные губы, слаще которых ничего нет; он просто его любил. Ему было тяжело это сказать, ещё тяжелее поверить и в себя, и в чувства своего супруга, которые он даже не пытался проверять. А что, если Шоичи разлюбил его? Что, если Рео ему совсем не нужен больше? Рео о таком думал часто. Шоичи меньше разговаривал с ним, меньше как-то реагировал на него, ничем не делился, но возмущался, когда Мибучи говорил, что Имаёши его не любит. И Рео снова пытался верить. Когда он уже хотел было оттолкнуть наглого юношу, который из-за выпитого количества алкоголя повис на нем, он увидел в проёме для тех, кто не танцует, знакомые очки, иссиня-черный костюм, тёмные волосы. Когда он встретился взглядом со своим мужем, он не на шутку испугался, ведь в этих родных и прекрасных глазах не было абсолютно ничего, словно кто-то погасил в них жизненный свет, задернул шторы и захлопнул ставни в этот мир, Мибучи готов был поклясться, что слышал щелчок закрывающейся двери, слышал, как золотой ключик от сердца этого существа тонет в чёрном омуте сомнений и исчезает навсегда, видел, как растерянность, нежелание верить сменяются пустотой, поглощающей все, что они хранили в душах. ***** Чёрная машина быстро скользила по серому асфальту, а сидящий за рулём мужчина вовсе не пытался даже следить за дорогой, лишь самозабвенно давил на педаль газа, смахивая с лица непрошенные слёзы. Дурак. Он во всем винил себя, ведь больше винить было некого. Этого паренька? Он молод, ищет себе партнёра. Рео? Он устал от холода, Шоичи почти не уделял ему внимания. Почему? Потому что любил. Глупее нет ничего на свете, соглашусь, но тем не менее Имаёши старался не отвлекать Рео от работы, старался давать ему как можно больше свободного времени, которое Мибучи мог потратить на отдых, он медленно отдалялся, ставил свои интересы много ниже интересов супруга, не рассказывал ему ни о каких своих проблемах, ведь не хотел сваливать на него ещё какой-либо груз, он не хотел навязывать своё общество, навязывать самого себя, как продавец в супермаркете, который настойчиво предлагает тебе пылесос, так ,мало того, что он тебе нафиг не сдался, ты ещё и за хлебом просто пришёл. Он стал забывать, что в отношениях нет лишних признаний, лишней заботы, а лишнее в любви лишь безразличие. ***** Рео метался раненым зверем по их квартире в поисках любимого Не помня себя , он забегал в спальню, хватал с тумбы какие-то вещи, бросал их на кровать, шёл на кухню, пытаясь себя успокоить, хотел выпить воды, но всколыхнувшееся в нем чувство страха пробудило некую первобытную ярость, и спустя мгновение хрусталь бокала осыпает пол из вишнёвого дерева дождём прозрачных бриллиантов, как слёзы на алом бархате. Почему Шоичи не звонит? Почему не дома? Почему не истерит? Почему не пытается что-то выяснить? Почему?! Где его носит? Тревога сковала его сердце ледяными тисками. Боже, что он натворил... ***** Пока наши герои винят сами себя, я кое-что проясню. Была ли измена? Да, многие считают, что была, иначе что же происходило в том треклятом клубе? А происходила деловая встреча двух будущих компаньонов по бизнесу. Видите ли, Мибучи уже 4 года работает в той же самой парфюмерной фирме, в которую пришёл 10 лет назад, но уже не рядовым парфюмером, а главой кампании. И работа часто сталкивала его с личностями мало приятными. Так и этот юноша, звали которого Акихито, был просто слишком юным владельцем слишком значимой фирмы, союз с которой был слишком нужен Рео для развития своего бизнеса. Просто они обсуждали договор. Просто у Акихито-сана давно никого не было, а Мибучи был просто воплощением искушения. Просто Мибучи хотел его проучить и проучил бы, когда б не этот пустой взгляд человека, заменившего ему весь мир. **** Тем временем Шоичи сидел в салоне авто, уронив голову на руль, и бессмысленным взглядом буравил уличный фонарь. Слёзы высохли, но на щеках ещё были видны соляные дорожки. Вся жизнь потеряла смысл. Нужно было возвращаться дом...в квартиру. Собрать вещи.... Он мог первое время пожить у Ринноске, а потом... Что-нибудь придумал бы... **** Дверь в квартиру хлопнула, извещая о возвращении Шоичи, и Рео бросился ему навстречу, но замер , стоило Имаёши поднять ладонь в призыве остановиться. — Ничего не говори мне. И не трогай меня. Он медленно побрел в спальню и, достав дорожную сумку, стал укладывать свои вещи. — Ты что творишь?! — В голосе Мибучи сквозила паника, но в ответ он получил лишь отрешенное молчание. Размеренные и привычные движения рук помогали Шоичи сдержать рвущийся наружу крик, но от слез его спасли только плотно сомкнутые ресницы. Не в силах сдерживать свое отчаяние, Рео крепко обнял Шоичи, тесно прижимая к себе, словно теплом своего тела пытался растопить эту везапно возникшую ледяную блокаду. Когда Имаёши не обнял его в ответ, сердце Мибучи болезненно кольнуло от ощущения полной своей ничтожности, которое быстро подавила решимость : Шоичи может хоть начать бить посуду, но ему придётся выслушать все, что Мибучи решил сказать. — Я тебе не плюшевая игрушка, которую можно схватить, когда вздумается, и тискать, сколько вздумается. Отпусти, — ладони мужчины уперлись в грудную клетку мужа в решительной попытке оттолкнуть последнего от себя, но Мибучи лишь крепче его обнял. — Отпусти!!! — Ни за что на свете. Я никогда не отпущу своё сокровище. — Тихий шепот ласкал слух, и Шоичи просто не мог сопротивляться. Мибучи говорил долго, очень долго, и, чувствуя, как последние силы сопротивления покидают его любимого, он ослабил объятья но не выпускал рук Шоичи из своих. Рео рассказал все, что происходило в клубе, объяснил то, что чувствовал на протяжении многих месяцев. А Имаёши все больше бледнел и , сев на кровать, закрыл ладонями лицо и долго сидел, слегка подрагивая. Мибучи опустился прямо напротив супруга, положив руки на колени Шо, и ласково улыбнулся, коснувшись губами лба мужчины в лёгком поцелуе, слыша хриплое от слез: — Дурак.