guardian. Part 2

***

             — Кларк, — Лекса зовёт её едва слышным шёпотом, боясь говорить слишком громко, когда комнату наполняет приятный полумрак, оттеняющий зарево ночных фонарей.              Она смотрит на светлые волосы, струящиеся вдоль голой спины. Нежная, почти молочная кожа сливается с ними в приятный тандем нежных оттенков, но что-то настораживает Лексу.              Плечи Кларк ссутулились, она сидит на краю кровати, по пояс обёрнутая в светлые простыни, молча глядя в окно. Её кожа хранит отметины царапин, как напоминание о пальцах Лексы, впивающихся ногтями в неотложном, необходимом желании.              Это контрастирует. Резко отличается от того, какой Кларк была несколько часов назад, когда имя Лексы слетало с её губ с каждым поцелуем, с каждым прикосновением.                     Кларк знала — Вавилон пал в тот самый миг, когда она открыла дверь и между ними было не больше одного шага, чуть меньше одного вздоха.              Лекса притягивала её бёдра ближе к себе, почти вжимая Кларк в свои объятия. Суетливые пальцы Кларк нетерпеливо расстегивали каждую пуговицу, борясь с соблазном разорвать рубашку надвое, чтобы наконец прижаться к тёплому телу Лексы.              Пылкие поцелуи вдоль шеи и осторожные прикосновения к пропитанному кровью хирургическому пластырю. Это не так сексуально, как в кино про вечную любовь, но нежность, которую Кларк вкладывала в свои касания, с лихвой покрывала искалеченную грациозность момента.              Невнятное бормотание Лексы о том, чтобы она не волновалась и с плечом всё нормально… слова путались, наперекор желанию губ целовать шею и губы Кларк. Они будто пьяные, потерявшие связь с реальностью, если бы в эту секунду потолок обвалился, они бы не остановились.              Жажда достигла предела, сметая на своём пути преграды из их одежды. Они разделись только по пояс, а Лекса уже слышит своё тяжёлое шумное дыхание. Её взгляд плывёт, пальцы впиваются в спину Кларк, едва справляясь с желанием сделать всё быстро и грязно, но она останавливает себя, она борется. Потому что это Кларк. Девушка, с которой всё иначе.              Она чувствует… ещё минута — и они уже не остановятся. Лекса накрывает ладонями, спешащие расстегнуть пуговицу на брюках, руки Кларк. Их глаза закрыты, они касаются друг друга лбами, ощущая, как каждый вдох делится на двоих.              — Подожди, — бормочет Лекса, продолжая удерживать руки Кларк.              Упругая полная грудь, обтянутая белым кружевом, как и полгода назад туманит разум Лексы, делая её беспомощной и послушной, словно она щенок.              — Что не так?              — Всё хорошо… я просто… я… хочу поговорить, — почти выдавливает из себя Лекса, потому что это так сложно, бороться с инстинктом; так тяжело сопротивляться тому, что женщина из твоих снов сама пытается раздеть тебя и раздеться для тебя.              — Сейчас?              Лекса кивает, тяжело сглатывая. Её пальцы всё ещё с силой сжимают пояс джинс Кларк, глаза всё ещё закрыты, потому что от одного только вида кровь закипает, превращаясь в пар.              — Нет, — отрезает Кларк, — не сейчас… только не сейчас.              И Лекса снова кивает, она больше не подчиняется себе, её воля полностью утекает в руки девушки, чьи пальцы почти бесцеремонно расстёгивают пуговицу и молнию брюк. Больше нет прежней одухотворённости… их губы сцеплены, языки касаются друг друга, едва сдерживая почти животное притяжение.              Кларк кусает её шею, спускаясь к груди, пока рука настойчиво, но бережно проникает к белью Лексы. Не в пример губам, её руки действуют аккуратно, без лишней грязи. Она проскальзывает ладонью под ткань, чувствуя, как Лекса выдохнула слишком большой объём воздуха… судорожно, почти в исступлении сжимая одной рукой шею Кларк.              Лекса чувствует слабость в коленях, чувствует нежные пальцы, проникающие в неё, в момент становящиеся влажными. Это слишком… грудь разрывает от переизбытка эмоций и она стонет в поцелуй, отчаянно двигая бёдрами навстречу ладони.              Но будто издеваясь, пальцы замедляются, не позволяя Лексе взять контроль над всем. Горячая влага растекается, прибывая вновь и вновь. Её бельё мокрое, дыхание сбитое, почти судорожное, веки крепко сомкнуты, губы истерзаны. Кларк проникает ладонью глубже, чувствуя, как пальцы Лексы на мгновение сжали её плечо, и стон… ломающий горло, сдавленный стон, ударился о стены комнаты.              Им не нужно смотреть друг на друга, они так растворяются, практически не чувствуя, где заканчиваются их тела, будто весь мир сузился до их рваных вдохов и крепких объятий.              Лекса больше не стонет, её плечи обмякли, руки сжимают кожу Кларк везде, где только могут коснуться. Это их момент. Они будто парят над землёй, не зная, есть ли другая жизнь во вселенной.              Лекса чуть сгибает колено, поднимая его на уровень пояса Кларк, будто пытаясь прикоснуться к ней… ближе, теснее… она чувствует, как сильно хочет лечь на её обнаженное горячее тело, вжимать его в простыни, вырывая с каждой секундой новые стоны.              Кларк целует её за ухом, слегка прикусывая его, и звук, который Лекса издает при этом, слишком похож на хрип, он будто становится началом конца, потому что ломает барьеры.              Лекса чувствует эту точку невозврата, что-то меняется в тот момент, когда она простонала на ухо Кларк, всё понеслось будто в режиме перемотки. Пальцы в ней начали двигаться с бешеной скоростью, задевая ладонью клитор, всё чаще, всё сильнее, не даруя Лексе даже призрачной возможности сдержаться.              Её бёдра задрожали, прежде чем она успела простонать имя, но… ох, будто это кого-нибудь остановило. Кларк продолжала вновь и вновь, даже когда её пальцы обволокло нежным шёлком, а Лекса вцепилась в неё, забыв как дышать.              Всё должно было закончиться за несколько секунд, но Кларк не могла остановиться, будто звуки стонов Лексы были ей жизненно необходимы.              Их сердца колотятся словно безумные. Оргазм затянулся, Лексу трясло, руки пробивала крупная дрожь. Свободной рукой Кларк убрала волосы с её лица, наблюдая за девушкой, чьё тело билось в экстазе… и это зрелище заставило её прикусить нижнюю губу, почти сдерживая улыбку.              В момент Лекса резко вдохнула и ощутимо обмякла. Кларк успела поймать её за талию, прежде чем колени предательски подогнутся.              Не успев опомнится, всё ещё ватными руками, Лекса обняла шею Кларк, припадая к её губам. Их поцелуй медленный, но глубокий, не оставляющий шанса прерваться. Они вжимаются друг в друга, не позволяя воздуху заполнить пространство между ними. Только не сегодня, только не сейчас.              Лекса кусает нижнюю губу Кларк, нежно оттягивая её, и в другую секунду плавно приподнимает её бёдра, усаживая на спинку дивана.              Несколько часов их тела сплетались, руки цеплялись за плечи, царапали кожу, зубы оставляли следы. Мягкие стоны сменялись криками, полными вздохами и хрипами. Глаза заволокла пелена, разум сковало до состояния зверя, горящего первобытным инстинктом.              Правда в том, что их инстинктом сейчас была только любовь. Они дарили её и брали взамен, разделяя и приумножая с каждым поцелуем и с каждым прикосновением, ведущим их к дикому ощущению жажды.              Лишь наконец обессилев, они приникли друг к другу, чувствуя, как усталость сковала их тела. Лекса уснула, нежно поглаживая плечо Кларк и, оставив полный искренности поцелуй на её коже, наконец провалилась в сон.                     Сейчас, глядя на напряжённую спину Кларк, Лексе казалось, что между ними не было тех нескольких часов желанной близости. Другая половина постели была холодна… это говорило о том, что она давно пустует. Кларк прижимала к груди часть простыни, будто стесняясь своей наготы, её взгляд выглядел пустым и безликим.              — Кларк, — прошептала Лекса, протягивая руку вдоль кровати, будто пытаясь дотянуться.              Она казалась маленькой, сидя на краю. Её босые ноги свисали, руки прижимали к груди ткань с чрезмерным усилием. Лекса приподнялась, используя здоровую руку, заставляя своё тело работать и, глядя на Кларк, почувствовала, как тревога разъедает её грудь.              — Я не могу уснуть рядом с тобой, — Кларк говорила спокойно, будто констатировала очевидное, — мне кажется, что как только я закрою глаза, ты приставишь к моей голове пистолет.              Неприятная горечь наполнила рот Лексы, ей было нечего сказать, ведь она была виновна по всем пунктам.              — Мне лучше уйти, — прогудела она под нос и прижала одеяло к груди, чувствуя себя неловко, будто она испортила что-то нежное, испачкала что-то светлое.              Пока Лекса подбирала валяющуюся повсеместно одежду, с трудом различая в полумраке, где чья, Кларк молчала. Она так и смотрела своим пустым, не выражавшим эмоций взглядом в широкий оконный проём. Пальцы, сжимавшие простынь на груди, выглядели обескровленными, холодными. Она будто замерла.              Звук металлической пряжки, звон молнии… Лекса одевалась. Спешно, суетливо… путаясь в пуговицах и не заправляя рубашку в штаны. Наконец, между ними повисла тишина. Она смотрела на спину Кларк, чувствуя, как воздух наполняется невысказанным.              Впервые её посетила мысль, что Кларк отчаянно сдерживает себя. Обида прожигает её сердце будто клеймом, невысказанные обвинения, крики и слёзы… всё это осталось без внимания, её сердце всё ещё плачет.              Тихими шагами, будто подбираясь к пугливому зверю, Лекса подошла к Кларк и опустилась перед ней на колени, преследуя её глаза, которые наполнились слезами, как только встретили уязвлённый взгляд напротив.              Боже, их сердца так искалечены.              — Это не то, чем кажется, — прохрипела Кларк, уводя глаза в сторону.              — Я знаю… прости, мне не стоило... приходить, — Лекса будто в отчаянии опустила голову, пряча своё лицо.              — Мне нужно время.              — Сколько угодно. Просто… просто, я хочу, чтобы ты знала, что я- что когда ты решишь, я буду ждать. Я хочу быть с тобой. Всегда хотела.              Не отвечая, Кларк кивнула, смаргивая слёзы, и утёрла глаза тыльной стороной ладони.              Лекса нежно коснулась губами её колена, боясь спугнуть чрезмерной заботой и, поднявшись, неспешно покинула квартиру.              Прохладный воздух приятно освежал кожу, пробираясь вдоль шеи Лексы, даруя непередаваемое чувство лёгкости. Несмотря на уход, она чувствовала, будто её тело парит в невесомости, подавленное ощущение счастья всё ещё теплилось в груди. Как бы там ни было, Кларк была в её руках, обнимала и целовала, она хотела быть с Лексой, как минимум в эту ночь.              Запрыгнув на байк, она завела мотор, дёргая ручку акселератора на себя почти до упора. Мотоцикл взревел, будоража сонных горожан своим стоном. Подножка откинута, расстёгнутый ворот рубашки и блаженная улыбка на лице.              Вихрь пронёсся, унося с собой девушку, чьи локоны развевались на бешеной скорости. Глаза холодило от плотного потока воздуха, который Лекса разрезала, выжимая ручку газа. Байк ревел, будто молодой лев, и этот звук играл в её ушах словно музыка. Лекса чувствовала, что вернулась домой.       

***

             Раннее утро встретило Лексу запахом жаренного бекона и громким смехом её друзей. Она улыбнулась, сонно потягиваясь на диване в гостиной. Рейвен и Анья будто намеренно вели себя шумно, только для того, чтобы Лекса поскорее проснулась и присоединилась к ним. На спинке дивана лежало банное полотенце и несколько чистых вещей.              Она улыбнулась проявленной заботе и лениво поднялась, усаживаясь на диван и глядя перед собой всё ещё не проснувшимся взглядом. Обернувшись на дверной проём, Лекса услышала приглушенное хихиканье, которое, очевидно, носило мало общего с дружеским подтруниванием. Было понятно, что девушки тихо шепчут друг другу милые слова, теперь по-настоящему опасаясь быть услышанными.              Мгновенно мысли о её полупустой квартире в Куинсе и одинокой девушке в ней заполнили голову Лексы. Она представила поникшие плечи Кларк, её усталые руки, которыми она варит кофе, стоя у газовой плиты. Пена убегает из турки и Кларк смотрит на неё своими пустыми глазами… Чёрт.              Лекса хочет поехать к ней прямо сейчас, но Кларк ясно сказала, что ей нужно время. Если навязываться, то можно получить совершенно обратный эффект.              Ей нужно время. Ей нужно пространство.              Лекса бредёт в душ, её настроение больше не такое яркое, как было в момент пробуждения.              Тёплая вода, приятный запах геля, чистая одежда, аромат свежезаваренного кофе.              Она видит, как Анья обнимает Рейвен со спины, не замечая того, как в кухню зашла Лекса. Они заливисто смеются, будто в мире есть только они в их маленькой квартире самого неблагополучного района Нью-Йорка. Маленькие окна, ретро светильники с вращающимися лопастями под потолком и, явно выбранная со вкусом, дорогая мебель. Странное сочетание.              — Доброе утро, незнакомка, — Рейвен широко улыбалась, ставя перед Лексой большую тарелку с завтраком, — какие планы на день?              Лекса блаженно потянулась к запаху, исходящему из чашки, в ней был свежий кофе. Потрясающий аромат. Она вдохнула, прикрывая глаза, оставляя вопрос Рейвен без ответа.              — Ну, очевидно, такие же, как и вчера, — саркастично прогудела Анья, намекая на то, что Лекса вернулась под утро, — вот ключи от пикапа, документы и… твои счета всё ещё заморожены, поэтому возьми пока мою кредитку. Пин-код тот же, — она водрузила всё перечисленное на край стола так, чтобы Лекса видела.              — Другую машину, — под нос прошептала она.              — Что? — щурясь, спросила Анья.              — У нас есть другая машина?              — Не понимаю… в чём проблема с этой машиной?              В этот момент Рейвен отвернулась от плиты, сжимая лопатку в правой руке, и уставилась на Лексу таким же обескураженным взглядом, как и Анья.              — Ты же любишь эту тачку, Лекса.              — Нет… эм, ты можешь её продать? Неважно за сколько, просто избавься от этой машины.              Девушки молчали, глядя на Лексу, нелепо ковырявшую яичницу. За любую из своих машин она могла с лёгкостью открутить голову. Все они были кастомизированны и улучшены, были в своём роде уникальны. И очевидных причин избавляться от пикапа просто не было.              Молча отвернувшись к плите, Рейвен продолжила готовить завтрак, Анья напряжённо поджала губы.              — Я отвезла её туда. На этом пикапе, — тихо проговорила Лекса.              — Но… машина не виновата, Лекса, — ответила Анья.              — Я знаю. Я просто не хочу, чтобы ей что-то напоминало о том дне. Я хочу начать всё сначала.              Лихие посвистывания наполнили кухню псевдоромантическими излияниями мульт героев, после чего последовал бурный смех, заставляющий Лексу раздражённо подкатить глаза. Несмотря на свой собранный и напряжённый вид, внутри её сердце таяло. В окружении друзей, под чистым небом над головой и с надеждой на лучшее, Лекса смотрела вперёд гордо и уверенно.              — Будь в зале сегодня в десять, у нас открытая тренировка, — бросила через плечо Анья, едва перекрикивая адское шкварчание сковородки, — боже, детка, мы умрём от холестерина, клянусь.              — Мы всё отработаем, — игриво ответила Рейвен, толкая Анью бедром.              — Вы отвратительны, — прошипела Лекса, запихивая яичницу в рот одним громадным куском и буквально сбегая из-за стола.              — Я серьёзно, Лекса… люди ждут твоего возвращения, — крикнула ей вдогонку Анья.       

***

             День за днём новая жизнь постепенно приходила в норму. Лекса окрепла, раны почти не беспокоили её и, спустя полторы недели, под недовольное бормотание Аньи, она наконец вернулась в состав своего экипажа.              С Кларк Лекса больше не контактировала, почти каждую ночь сдерживая себя, чтобы не сорваться как бешеный пёс с цепи и не примчаться в её апартаменты. Смутное чувство тревоги сменилось настоящей паникой, когда Анья сказала, что её квартира снова свободна.              Кларк съехала, оставив ключи консьержу. Больше их ничего не связывало.              Новый заказ для их фирмы поступил около недели назад. Делегация инвесторов из Японии прибывала в Нью-Йорк на конференцию о новых методах развития биоинженерии на заре двадцать первого века.              Мистер КинШин был обычным среднестатистическим денежным снобом. Низкого роста, с тёмными, как смола, волосами, в которых местами была видна седина. Его аккуратно скроенный костюм не изобиловал элементами богатства, которые так любили инвесторы из Европы и Америки. Он был кроток и скромен.              Подав мерседес прямо к трапу, Лекса встретила господина КинШина уважительным поклоном, на что он улыбнулся и протянул ей руку, подражая западным манерам. Накрыв её ладонь своей, он мило улыбнулся на попытку Лексы поздороваться на Японском. Вовремя подоспевшая переводчица, спасла бедствующее положение.              Спустя несколько дней, по пути к зданию проведения мероприятия, Лекса сверила шорт лист приглашенных гостей. В заявленном списке, помимо журналистов, руководителей и инженеров всех мастей, был её брат и технолог из СкайКорп. Ничего странного. Никого необычного.              В ушном динамике Рейвен скрупулёзно диктовала ей возможные выходы, используя привычную систему циферблата. Лифт на девять, пожарная лестница на три.              Оркестр настраивал инструменты заупокойным воем скрипок и саксофонов. Последние приготовления, наполненные суетой и неожиданным скрипом микрофона, поднесённого слишком близко к аппаратуре.              Над головой свисал голубой атлас с тематическими надписями. Всюду искры шампанского. Лекса поправила борт своего пиджака, чтобы закрыть выглядывающую на груди кобуру. КинШин был в поле её видимости, всё шло под контролем.              Неожиданно громкий смех из угла комнаты заставил её глаза на секунду стать стеклянными, едва живыми. Лекса вперилась колючим взглядом в спину девушки, чью талию настойчиво обнимал высокий блондин, собственнически вжимая пальцы в её кожу под грудью.              Лекса почувствовала, как её ладони вспотели, к горлу подкатил ком, челюсть заиграла из стороны в сторону.              — Лекса, что происходит? — спрашивал в наушнике голос Рейвен. — У тебя пульс скаканул вдвое, что у тебя там?              В ответ звучало только тяжёлое дыхание и звук того, как Лекса пыталась проглотить свой гнев и негодование.              — Лекса? — дублировала Рейвен. — Скажи хоть что-нибудь! Приём! Раз-раз. Ты слышишь меня?              — Да, — сдавленно прохрипела она, выдавливая каждую букву с непомерным усилием.              — Что да?              — Я слышу тебя.              — Всё нормально?              — Да.              — Как там мистер «япошка»?              — Нормально. Пьёт воду, улыбается, — Лекса отвечала без тени эмоций. Она была чуть живая. В горле пересохло, — ты можешь заменить меня?              — Анья в семи километрах, будет здесь через пять минут, а что случилось?              — Мне не хорошо, хочу уехать отсюда.              — Лекса… ты же знаешь, япошка хотел именно тебя, причина уйти должна быть ооочень уважительная.              — Кларк здесь.              — И это твоя ооочень уважительная причина? Зуд в штанах? — издевалась Рейвен.              — Нет… какой-то хрен обнимает её, а я хочу вырвать ему руки. Она смеётся, Боже, Рей, я хочу выйти прямо сейчас.              — Вудс, — строгий голос Аньи прервал её панику на общем канале их микрофонов, — это не профессионально. Возьми себя, мать твою, в руки, что за хрень? Мы не будем срывать операцию, потому что малышка Гриффин с кем-то зажимается.              Эфир прервался шипящими помехами. Лекса прикоснулась к уху, тщетно пытаясь дозваться связного. Микрофон молчал.              Тем временем в фургоне разразился скандал. Рейвен перекрыла эфир Лексы, оставляя на линии только Анью.              — Какого хрена ты делаешь? — вскипела Рейвен.              — Я права, детка, и ты это знаешь, мы не можем жертвовать операцией из-за того, что Лекса не может смотреть, как к Гриффин лезут под юбку.              — Ей больно, Анья. Ей, чёрт возьми, больно. Представь, если бы на её месте была бы ты!              — Меня не интересуют слащавые блондинки.              — Ты знаешь, о чем я! Прекрати это дерьмо!              Анья молчала, в глубине души понимая правоту Рейвен, но противоречивость её натуры не позволяла занять сторону непрофессионализма, в угоду делам сердечным.              — Ладно, — тихо проговорила она, — но я всё равно считаю, что она обязана остаться. Лекса должна смотреть проблемам в лицо. Бежать — это не выход.              В эфире раздались помехи и отдалённое эхо светского торжества вновь зазвучало в их ушах. Лекса всё ещё пыталась наладить связь, беспрерывно вызывая Рейвен.              — Всё хорошо, капитан, я на линии. Штекер выскочил, представляешь?              — Твоя аппаратура на беспроводной связи, Рейвен. К тридцати годам ты так и не научилась лгать, — холодно ответила Лекса.              — Не научилась лгать, — перекривляла Рейвен, словно маленький ребёнок, корча при этом гримасу, — доложи обстановку, зануда.              — Она положила голову на его плечо. Он притянул её ещё теснее к себе. Забирает у него бокал, не разрешает пить… ну, конечно, ей же нужен свежий, полный сил тр...              — Мисс Вудс, — прервала её переводчица.              — Эм… просто Лекса, Ёкко.              — Хорошо, Лекса, — приветливо улыбнулась девушка.              Её маленькое лицо, но при этом светящиеся позитивом глаза, резко контрастировали с вечно холодными и безразличными глазами Лексы. Ёкко было чуть больше тридцати, но, за счёт её женственности и миниатюрности, она походила едва ли не на школьницу. Только небольшие мимические морщины в уголках глаз и лаконичный костюм шанель за двадцать тысяч долларов выдавали её секрет.              — Господин КинШин интересуется, всё ли в порядке. Он заметил, что вы расстроены.              — О, — Лекса опешила… неужели он настолько внимателен к своим подчинённым? — передайте господину КинШину, что всё в полном порядке, он в полной безопасности… И ещё, Ёкко, у меня вопрос. Как долго обычно японцы проводят подобные встречи? Я имею в виду... я хочу знать: закончится этот рабочий день в восемь в здании гостиницы Хилтон или в два часа ночи в казино?              Ёкко улыбнулась, скромно поджимая губы.              — Господин КинШин отправится в гостиницу, как только все рабочие вопросы будут рассмотрены.              — Спасибо, Ёкко, это я и хотела узнать. Передай ему, что всё окей… ну, то есть, — смутилась Лекса, — что всё под контролем, хорошо?              — Хорошо, — позабавлено улыбнулась девушка.              Вечер прошёл, как и было запланировано. Несколько нудных речей и выступлений технических специалистов. Суета официантов и полное отсутствие нормальной еды. Лекса встретила несколько бывших клиентов, которые были рады её возвращению. Особенно рада была Эхо Бэксэл.              Пока Лекса высматривала светлые волосы по всему периметру здания, вместо того, чтобы следить за гостем из Японии, Эхо подкралась своей кошачьей походкой, исполненной грации, и томно прошептала ей на ухо своё фирменное «привет». Лекса едва заметно дёрнулась, при этом задевая щекой губы Эхо.              — Здравствуйте, мисс Бэксэл, — холодно ответила она.              — О, как официально… что такое, Лекса? Ты забыла, как меня зовут? Уверена, стены гостиницы «Старс» всё ещё помнят...              — Прекрати, — сцепив зубы, прошипела Лекса.              Эхо изучающе осмотрела её лицо, аккуратно проведя тыльной стороной ладони по пластырю на щеке.              — Гриффин прожевала тебя и выплюнула, не так ли? — она скривила гримасу на манер обиженного ребёнка, выпячивая при этом губы, — ты уже видела того самца, который обнимает её за талию как животное? Погоди, я где-то видела, как они уходят к пожарной лестнице.              — Лекса, держи себя в руках, — прогудела Рейвен в эфире, — она провоцирует тебя, не ведись.              Отведя взгляд от лица Эхо, Лекса снова сделала свои глаза холодными, с пеленой скуки, намеренно игнорируя её присутствие. Эхо же ликовала. Сомкнутая и дергающаяся из стороны в сторону челюсть Лексы выдавала её с потрохами.              — Ну-ну, капитан, — она приложила ладонь к виску, на манер военного приветствия и, не дождавшись ответа, удалилась из поля зрения Лексы.              — Чёрт, она та ещё стерва, но уверена, секс был горячим, — в эфире снова всплыл голос Рейвен, от которого Лекса беспрерывно закатывала глаза.              Конференция закончилась к десяти. Измотанные официанты в мокрых передниках звенели подносами, собирая одинокие бокалы по всему огромному залу. Оркестр замолчал, наконец пощадив уши Лексы, которая почти весь вечер простояла недалеко от сцены.              Уставший, немного ссутулившийся мистер «Самсунг», по версии Рейвен, несмотря на заверения Лексы, что Самсунг корейская компания, прощался с остальными гостями. Ёкко выглядела бодрой и как всегда улыбчивой.              Проведя их к машине, Лекса усадила обоих на заднее сиденье. Проведя путь к гостинице в уютной и спокойной тишине, она оставила гостей под присмотром Линкольна. Её смена окончена и единственное желание, наполнявшее её голову, — поставить служебный мерседес на парковку и стереть сегодняшнее воспоминание о Кларк как можно большим количеством выпивки.              Её горло всё ещё сжимало колючей проволокой, в груди неприятно тянуло, Лекса была близка к отчаянию, на грани гнева. Всё, чего она хотела последние несколько часов, это схватить Кларк за подбородок, жестоко сжимая его пальцами, и выместить всю свою боль во взгляд, которым Лекса прожгла бы её голову.              На её вопрос о ключах, консьерж лишь ошарашенно повёл бровью, бормоча обрывки фраз: «мисс взяла ключи, но ведь я знаю её». Лекса нахмурилась, чувствуя, как от раздражения затрясло руки в желании сжать глотку консьержа, пока его глаза не выползут из орбит.              Ключей от квартиры не было. Это был очевидный факт. Лекса поднялась на этаж, собираясь взломать собственную дверь, так как возвращаться в квартиру Рейвен, и дать увидеть себя в таком состоянии, в её планы не входило.              Тонкая полоска света под дверью вывела Лексу из её компульсивного самолинчевания. Остановившись у лифта, она какое-то время нелепо пялилась сквозь коридор.              Медленно вынув пистолет из нагрудной кобуры, она бесшумно подкралась к двери, припадая к ней ухом, в попытке услышать какие-нибудь звуки. Но в квартире было тихо, ни разговоров, ни шума воды или улицы. Она будто была пуста. Аккуратно накрыв ладонью ручку, Лекса опустила рычаг, медленно открывая дверь.              Ствол её пистолета тут же проник в квартиру, ещё быстрее, чем она успела переступить порог. Послышался шум со стороны ванной, там же и был включён свет. Меряя пол сантиметрами, Лекса прислонилась к дверной лудке у входа в уборную.              Внезапно шум стих, будто взломщик насторожился. Небольшая щель позволила Лексе бегло осмотреть комнату, но обзор был неполным, она не видела ту часть, к которой сейчас припадала плечом, только с другой стороны стены.              Эффект внезапности всегда был на её стороне и, резко пнув дверь ногой, Лекса ворвалась в ванную, призывно размахивая пистолетом. Едва она успела вдохнуть, как холодное дуло прижалось к её затылку и в ушах раздался звук взведения курка.              — Как я могла тебя нанять, Лекса, ты ужасный телохранитель? — послышался за спиной знакомый хриплый голос.              Повернув голову чуть в бок, к висящему на стене зеркалу, Лекса увидела в нём отражение своего кольта, который сжимала рука Кларк. Помедлив несколько секунд, она неспешно подняла руки над головой в капитулирующем жесте. Кларк хмыкнула, всё ещё удерживая «питон» у затылка Лексы.              — Я забыла серьги, — отстранёно проговорила она.              И в этот момент в груди Лексы разорвалась ядерная бомба. Она закипела как чайник, на виске тут же выступила вена, дыхание стало глубоким и гневным. Опустив руки, она обернулась, глядя в лицо Кларк, не скрывая эмоций.              Теперь, встав намного ближе, она могла лучше рассмотреть её изысканный макияж и элегантное красное платье с открытой талией, где ещё пару часов назад лежала рука, которую Лекса мечтала вырвать из плечевого сустава.              — О... ну, я не думаю, что для него будет проблемой купить тебе новые, — едва сдерживаясь, проговорила Лекса, демонстрируя деланное безразличие.              Она намеревалась пройти мимо, но, как только их плечи поравнялись, Кларк схватила её запястье, разворачивая лицом к себе.              — О чём ты? Что за для «него»?              — Прошу, сохрани своё лицо, не делай вид, что не была сегодня на конференции с двухметровым…              — Лекса, — оборвала её Кларк              — Он обнимал тебя, а ты смеялась как заведенная. «Мне нужно время, Лекса». Ты могла бы просто сказать мне отвалить!              — Лекса…              — Я стояла там, будто на меня вылили ведро воды. Все эти две недели я только и думаю, что о тебе.              — Лекса, это мой брат! — не выдержав, перебила её Кларк.              — О… — опешила она.              — У нас волосы одного цвета, — говоря это, она взяла прядь своих волос между пальцами, — и глаза. Если бы ты увидела вблизи его лицо, то у тебя бы не возникло пустых подозрений.              — Пустых подозрений! — возмутилась Лекса. — Я две недели думаю о том, где ты и как ты, я… чёрт, я извожу себя, потому что не знаю, сколько именно тебе нужно времени и сколько ещё мне нужно ждать.              — Нисколько, — проговорила Кларк, глядя прямо в её глаза, — нисколько, — она делает шаг, мягко укладывая предплечья за шею Лексы, — нисколько.              Они смотрят друг другу в глаза, не прерываясь даже для того, чтобы моргнуть. Горячее дыхание опаляет губы Лексы, она чувствует, как тело Кларк льнёт к ней, а руки, сжимающие кольт за её спиной, притягивают голову ближе.              — Мне больше не нужно время, — шепчет она, задевая губы Лексы своими.              — А что тебе нужно? — шумно сглатывая, спрашивает Лекса. Её взгляд будто под гипнозом.              Не отвечая, Кларк сминает её губы и, как только поцелуй объединяет их, она шумно выдыхает, едва ли не роняя пистолет на пол. Руки Лексы сжимают её талию, почти в ревностном исступлении.              Огонь, полыхавший в ней последние несколько часов, наконец вылился, взрываясь заново. Она терзает губы Кларк, вкладывая в поцелуй свою ревность, свою любовь, своё безграничное желание обладать. Лекса чувствует, как пальцы вплетаются в её волосы на затылке, всё сильнее прижимая к себе, и это будто незримый знак, безусловное приветствие.              Она отбрасывает пистолет в раковину, тут же задирая руками подол платья Кларк почти до талии. Прижав её к стене с гулким стуком, Лекса больше чувствует, чем слышит судорожное дыхание Кларк, её будто знобит, но руки цепко и крепко притягивают к себе Лексу.              Комната наполнилась звуками их сбившихся стонов и суетливых движений. Напряжение в теле Лексы так велико, что ей приходится приложить не мало усилий, чтобы не укусить Кларк за губу, но всё же это происходит и она чувствует, как Кларк выгнулась в пояснице, хрипло застонав в поцелуй.              Этот звук произвёл ожидаемый эффект, срывая оковы с рук Лексы, и она молниеносно опускает ладонь к бёдрам Кларк, в ущерб нежности и одухотворенности момента и… о, чёрт, её бельё влажно, ноги дрожат, её тело льнёт к руке Лексы.              Не теряя ни секунды, она проникает ладонью под ткань, влага просачивается сквозь пальцы, которыми Лексы без промедления торопиться доставить удовольствие. Её движения рваные, быстрые. Кларк стонет от кратковременной боли, которая тут же сменяемся чувством скользящих внутри пальцев.              Лекса дышит ей в шею, чувствуя на коже лёгкую испарину, исходящую от их горячих тел. Они двигаются в такт друг другу, рывками и нетерпеливыми толчками, снова и снова проникая глубже.              Кларк упирается каблуком в стену, Лекса седлает её бедро, яростно прижимаясь всем телом. Их губы дрожат, каждый поцелуй словно жидкое олово, спускающееся к низу, туда, где их тела объединяются.              Всё случилось так быстро, что Кларк едва ли успела исступлённо зажмуриться и не то выдохнуть, не то простонать. «Лекса» — слетело с её губ хриплым протяжным эхом, отдаваясь дрожью в конечностях.              — Надеюсь, я продержалась хотя бы минуту? — пытаясь отдышаться, проговорила она.              — Кларк, — прошептала Лекса, всё ещё не в силах открыть глаза, — будь моей.              Тишина повисла между ними, но, спустя несколько мгновений, Кларк прильнула к плечу Лексы теснее прежнего и прошептала:              — Мне кажется, я всегда была.