guardian. Part 2

***

             Лицо Рейвен, казалось, окаменело. Она смотрела на Лексу с такой интенсивностью, что казалось, вот-вот прожжёт в ней дыру. Ладони нервно подёрнулись, сжимая кулаки, на виске выступила вена.              Один из агентов грубо усадил Лексу на стул, сильно сдавливая её плечо рукой. Лицо скривилось от боли, ранение никак не заживало и от жёсткой хватки из глаз посыпались искры.              Кларк смотрела на неё, не в силах оторвать взгляда. В один миг всё происходящее перестало существовать. Она забыла, зачем пришла в это здание, кто все эти люди вокруг и что происходит. Перед ней была только Лекса. Уставшая, измождённая, с разбитым лицом и блестящими от слёз глазами, но это была она.              Кларк не думала, что увидит её когда-нибудь снова… и сейчас слова застряли в горле от переизбытка эмоций, она совершенно перестала слышать, о чём говорят вокруг. Только две пары глаз, прикованные друг другу, не в силах смотреть на что-либо другое.              — Я полагаю, мисс Гриффин, будет лучше, если мы останемся одни, — брезгливо процедил агент.              — Чёрта с два, милый, — вмешалась Анья, — она не останется тут одна.              Лекса вскинула взгляд на стоящего рядом с ней молодого мужчину, которому отвечала Паркер. Она всё ещё не понимала, что здесь происходит: почему её, вместо тюрьмы, привезли на сомнительного рода переговоры, и, самое главное, о чём волновалась Лекса — угрожает ли опасность её людям? Угрожает ли опасность Кларк?              — Я буду вести переговоры с кем-то одним, а не с толпой.              — Вы ведете переговоры со мной, мистер Смит, — вмешалась Кларк, делая шаг вперёд по мягкому ковру, делавшему её шаги плавными и бесшумными.              В тысячный раз она скользнула взглядом по лицу Лексы, замечая, как она дернула подбородком в бок, что означало явный протест. Лекса запрещала ей. Даже не понимая в чём дело, не осознавая всю степень серьёзности и опасности этих переговоров, Лекса была против.              — Мисс Вудс может остаться, — с деланным равнодушием ответил Смит.              — О, вы наивно полагаете, что мисс Вудс не представляет для вас опасности? — Кларк сделала свой тон насмешливым и сделала ещё один шаг в сторону агента.              Запах её духов пробирался всё ближе к месту, где сидела Лекса. И, с каждым шагом Кларк, её лицо из строгого превращалось в нежное, почти умоляющее. Она всё ещё не была готова. Чем ближе приближалась Кларк, тем сильнее Лекса чувствовала, как щемит в груди, заставляя горло болезненно сжиматься.              Смит заметно поёжился, его плечи стали жёсткими, неповоротливыми. Было заметно, что он занервничал, рот попеременно открывался и закрывался, слова танцевали на языке.              — Я полагаю... — начал было он.              — Она может убить вас любым предметом в этой комнате, прямо сейчас, в эту секунду, — её голос был тихим, в нём слышалась явная угроза. Агенты у двери взволнованно подтянули ладони к своим поясам. Кларк не отрывала своего хищного взгляда от лица мистера Смита, — поэтому, если вы думаете, что можете вести переговоры с позиции силы, — на этих словах она распрямила плечи и вскинула подбородок на манер Лексы, — то вы сильно ошибаетесь.              Испарина, выступившая на лбу агента, ясно говорила о том, что слова Кларк возымели сокрушительный успех. Лекса смотрела на неё с нескрываемым восхищением. Деревянный подлокотник стула, на котором она сидела, ещё долго будет хранить отметины её ногтей.              Тишина, повисшая в комнате, с трудом могла скрыть разбушевавшиеся сердца, их стук заглушал голос разума. Кларк сильно рисковала, но решила идти Ва-банк. Всё или ничего.              Анья и Рейвен, стоящие за её спиной, неотрывно наблюдали за каждым движением федеральных агентов, готовые в любую секунду вступить в бой с вооруженными до зубов служащими.              Рейвен коснулась пальцами деревянного стола, вдоль которого они стояли. Она отстучала пальцами три, едва уловимых, но равномерных стука. Его заметили только Анья и Лекса, бросая острые напряжённые взгляды в её сторону. Рейвен стукнула ещё раз указательным пальцем.              Раз              Лекса больше не отрывала взгляда от её рук, ожидая сигнала.              — Мы выполнили свою часть сделки. Она здесь. И, учитывая обстоятельства, я не думаю, что вы в праве устанавливать какие-либо правила или предъявлять условия. Она дезертир, и, по закону Соединенных Штатов Америки, должна отправиться в тюрьму, — брезгливо отчеканил Смит.              — По законам Соединенных Штатов Америки вы, мистер Смит, первый, кто должен отправиться в тюрьму, и я… живое этому подтверждение! — Кларк цедила слова, её оскал заставил агента нервно сглотнуть.              Рейвен тихо стукнула по столу ещё два раза.              Два              Стул Лексы скрипнул, она воровато оглянулась по сторонам.              — Вы подготовили бумаги? — уже спокойнее спросила Кларк.              — Да, — агент обернулся, снимая с трюмо чёрную папку без каких-либо надписей.              Развернув её, он извлёк один лист, исписанный мелким шрифтом с двумя подписями внизу и протянул его Кларк. Она вчитывалась в каждую букву, уголок её рта насмешливо изгибался, она чувствовала своё превосходство.              — Здесь не всё, — она отбросила лист на стол, поднимая острый взгляд в лицо Смита. Он на секунду замялся и бросился перепроверять написанное. Пробежавшись глазами, он поднял на неё удивлённый взгляд.              — Её должны восстановить в звании и вернуть все награды.              — Исключено, — отрезал агент, категорично мотая головой.              — В таком случае, наш разговор окончен, — Кларк с явным безразличием подняла со стула кейс и, не глядя кому-либо в лицо, сделала несколько шагов по направлению к выходу.              Рейвен и Анья ошарашенно переглянулись, Лекса вообще была похожа на ребёнка, которому в рождество не досталось подарка. Она обречённо опустила глаза, не в силах смотреть, как женщина, чей один только взгляд может убить, покидает её с таким безразличием.              Смит махнул подбородком в сторону Кларк, бросая красноречивый взгляд на своих подчинённых. Они мгновенно обнажили пушки, направляя на каждого по одному дулу. Рейвен занесла руку над столом ещё раньше, чем кто-либо успел дернуться, Лекса вперилась взглядом в её сжатый кулак, ожидая сигнала.              — Вы думаете, мисс Гриффин, что можете вот так просто отсюда уйти? — стараясь выглядеть угрожающе, начал Смит.              Кларк смотрела прямо в дуло одного из пистолетов, её взгляд был равнодушным, можно сказать, скучающим. Она медленно развернулась лицом к своему оппоненту. Волна её запаха обдала лицо Лексы, заставляя с особым усилием фокусировать взгляд на руках Рейвен. Она шумно сглотнула, не в силах справится с близостью женщины, чей облик преследовал её во снах почти полгода.              — Вы думаете, я не была готова к тому, что вы начнете грязно играть, Кристофер?              Он едва заметно дёрнулся, лицо на мгновение выглядело удивленным, Кларк сразу поняла, что сделала верный ход. Рука Рейвен всё ещё держалась в двух сантиметрах от стола, дыхание Лексы было ровным и глубоким, будто перед прыжком.              — Если через полчаса я не появлюсь на встрече с журналистами CNN, моя секретарша отдаст им файл, в котором подробно описано, мистер Смит, как ваша организация санкционировала операцию, в ходе которой я была похищена и подвержена средневековым пыткам, из-за которых чуть не умерла! — почти кричала Кларк, судорожно сжимая кулаки. — И это будет международный скандал, Кристофер… в ходе которого ваше имя будет стёрто в порошок, а вы будете в заднице так глубоко, что, скорее всего, больше никогда не увидите дневного света!              Рейвен прыснула от смеха, тут же закусывая уголок рта зубами. Анья укоризненно ткнула её локтём в бок, призывая быть серьёзнее. Помедлив несколько секунд, Смит поднял ладонь, приказывая агентам опустить оружие. Кулак Рейвен распрямился в ладонь.              — Хорошо, — обреченно вздохнул он, скомкано вытирая ладонью лоб, — мы можем дописать это внизу на каждой из копий.              Кларк довольно кивнула и деловито поставила кейс на стол, почти перед самым лицом Лексы. Открыв его, она достала ручку и потянулась к лежащим на столе документам.              Дописав необходимое и поставив подпись, она придвинула оба листа к мистеру Смиту. Наспех пробежав глазами написанное от руки, широким росчерком он подписался рядом с изящным вензелем Кларк. Забрав свой экземпляр, она снова подошла к открытому кейсу и вложила бумагу в файл, пряча его за креплением борта.              Набрав комбинацию, она вскрыла потайной отсек и извлекла оттуда маленький футляр, размером не больше ладони. Он походил на уменьшенную копию чемодана, выполненный из отполированного серого металла и, судя по холодному пару, находился в месте, с очень низкой температурой.              Кларк всё ещё бережно держала его в руках, когда Лекса обеспокоенно спросила, привставая со стула:              — Что это? — она бросала встревоженный взгляд на лица присутствующих, — это то, что я думаю?              Лекса встала, намереваясь протянуть руку в сторону Кларк, но один из охранников грубо опустил ладонь на её плечо, пытаясь усадить на место.              Раздражение, копившееся в ней последние полтора часа, казалось, полномасштабно и неумолимо вылилось в этот самый момент. Она цепко схватила запястье агента, скручивая его под необычным углом и с грохотом повалила всё его грузное тело на стол, заламывая руку за спину. Тут же зазвенело оружие, все присутствующие пришли в движение, Кларк обернулась, видя встревоженное лицо Лексы, её преданные глаза, умоляющие Кларк без единого слова.              — Не делай этого, я прошу тебя, — прошептала Лекса.              — Не могу, — тихо прохрипела в ответ Кларк, её глаза выглядели печальными. Она отвернулась, протягивая футляр Смиту.              — Нет! Прошу, Кларк! — завопила Лекса, чувствуя, как мужчина выдирается, пользуясь слабиной в её голосе. — Чёрт! Рейвен, сделай блять что-нибудь!              Но все молчали, стыдливо опустив глаза. Один из охранников грубо отпихнул отвлёкшуюся Лексу и глухо ударил её спиной о стену, но она, казалось, этого и не замечала, продолжая смотреть, как Смит убирает футляр в маленький чёрный чемодан.              Её тело обмякло и опёрлось о стену, пока неравномерное дыхание вырывалось из груди. Агенты молча вышли, не удостоив её даже взглядом, в комнате повисла тишина. Кларк так и продолжала стоять к ней спиной, всё ещё не в силах справиться с тем, что сейчас произошло.              Роан, не проронивший за всё это время и слова, неловко откашлялся. Рейвен немного вздрогнула, будто проснувшись и уверенными шагами направилась к Лексе.              — Хэй, — она взяла её лицо в свои руки, пытаясь встретиться взглядами, — Лекса… хэй, — она мягко тряхнула руками её подбородок.              — Извините, — сдавленно пробормотала Кларк, наконец разворачиваясь к ним лицом.              Спешно шагая к двери, она непреднамеренно дала возможность разглядеть Лексе своё лицо, в котором плескалось буря эмоций от растерянности до отчаяния. Ей будто стало дурно и ноги несли её на выход не разбирая дороги.              — Подожди, Кларк, — Лекса дёрнулась, протягивая руку к девушке, которая вихрем пронеслась мимо неё, изо всех сил стараясь спрятать своё лицо, свою треснувшую маску.              — Лекса, не надо, — Рейвен вжала её плечи в стену, но это только провоцировало её дёрнуться снова.              — Постой, Кларк, мне нужно… — она не успела договорить, как тяжелая дубовая дверь хлопнула, оглушая пространство своим басом, — чёрт, да пусти меня, — выпутывалась она из цепких рук Рейвен.              Наконец вырвавшись, она ринулась к двери, натыкаюсь на оглушительную тишину коридора. Напыщенные краснолицые конгрессмены и сенаторы, казалось, осуждающе смотрели на неё со своих портретов, заставляя Лексу рассвирепеть ещё сильнее.              Минуя пролёты, она неслась на выход по памяти, сминая растущее чувство беспомощности в душе. Метр за метром, шаг за шагом, но вокруг были только пустые коридоры, обитые дубовыми досками. Она металась словно в лабиринте, без разбора открывая двери и пугая людей своей разорванной с одной стороны щекой.              Наконец натыкаясь на лестницу, Лекса бежала вниз, минуя два этажа, хоть и отчетливо помнила, что наверх она поднялась на лифте. Лестница неизбежно привела её на первый этаж, в помещение вестибюля и, выбежав в него, она увидела удаляющуюся ко входу фигуру Кларк. Её плечи были удручённо опущены, осанка не была исполнена той горделивой изящности, которую она демонстрировала десять минут назад.              — Кларк! — крикнула Лекса, совершенно не заботясь о том, что она может привлечь нежелательное внимание.              Тяжёлый железный кейс не позволял Кларк идти так быстро, как она хотела, но услышав голос Лексы… жаждущий, ищущий, словно у охотника, который вот-вот настигнет свою добычу, она всё же нашла в себе силы ускориться и практически бежать к своей машине.              Не оглядываясь, она забросила чемодан в салон, падая за ним на заднее сиденье своего БМВ, тут же приказывая водителю ехать.              — Куда? — задал он логичный вопрос.              — Куда-угодно, — надломленным голосом проговорила Кларк, в котором слышалась паника.              Она посмотрела в окно, видя, как Лекса высматривает её, стоя на крыльце здания и, наконец зацепившись глазами за чёрный автомобиль, уверенно направляется к нему.              — Чёрт, просто езжай вперёд! Ну же!              Марк бросил неуверенный взгляд в зеркало заднего вида, замечая, как Кларк достает из пачки сигарету. Машина плавно тронулась, когда расстояние между Лексой и дверью БМВ оставалось не больше двух метров, сигарета тряслась в руках Кларк словно осиновый лист на ветру.              Видя, как машина, удаляясь, вливается в городской трафик, Лекса разочарованно выдохнула. Сзади на плечо мягко опустилась рука, аккуратно сжимая ткань рубашки.              — Дай ей время, — тихо сказала Анья, — с ней случилось много дерьма за эти полгода, Лекса.              — Но я… я хотела, чтобы… — растерянно бормотала Лекса, продолжая всматриваться в поток машин.              — Да, детка, я знаю, — привлекая её в свои объятия, успокаивала Анья, — теперь я вижу.              Лекса приникла, проваливаясь в объятия друга и наконец позволила себе на секунду расслабиться.              — Что видишь? — удивилась Лекса, поднимая свои помутневшие от слёз глаза.              — То, как ты смотришь на неё, — она сказала это отстранёно, будто сама себе, но острое болезненное чувство пронеслось сквозь грудь Лексы от этих слов, — прямо как она раньше смотрела на тебя.              Что если… если Кларк ушла, потому что больше никогда не хочет видеть её? О чём можно говорить, если для них невозможно находится рядом в одной комнате? Сколько проблем и горя обрушилось на голову Кларк, пока Лекса была далеко и не помогла справиться с этим? Не смогла позаботиться. Не смогла оградить. Что она пережила? И даст ли она хотя бы призрачную надежду на прощение?              — Мне нужно… — прохрипела Лекса, разрывая объятия Аньи.              — О нет, кэп, — она мягко взяла её запястье, уводя от дороги, куда Лекса скорее всего побрела бы, — тебе нужно в душ и поспать, возможно, выпить, остальное подождёт.              Анья уводила её за собой, пока Лекса продолжала оборачиваться на дорогу, будто ребёнок, которого уводят, не дав прокатиться на аттракционе. У машины их ждали Рейвен и Роан, глядя болезненными взглядами на Лексу. Анья молча махнула рукой, заставляя ребят расступиться.              — Прости, Рэй, — Лекса крепко обняла подругу, утыкаясь носом в её шею.              — Она вернётся, Лекса… может быть, не сегодня, но поверь мне, настанет день.              Лекса молчала, часто моргая от скопившихся в глазах слёз, лишь крепче сжимая ткань бомбера Рейвен.              — Ладно, детки, моя очередь, — Роан сгрёб Лексу в охапку, отрывая её от земли не меньше чем на полметра, — прости… я был засранцем, — тихо прошептал он ей на ухо, получая в ответ кивок и лёгкий намёк на улыбку.              — Ты всё сделал правильно… тогда. Всё произошло так, как я хотела, — ответила Лекса, воскрешая воспоминания тех дней, когда Роан свидетельствовал против Лексы, в пользу Кларк и Октавии.              — Нет, я о другом…              — Всё, хватит драмы, — вмешалась Анья, — кое-кому нужно хорошо поесть, принять душ и выспаться.       

***

             Открытое окно, развевающаяся занавеска… прохладный весенний воздух заставил плечи Лексы поёжиться. Она была в квартире одна, Рейвен и Анье пришлось уехать по делам фирмы, Роан предпочёл дать сестре немного пространства, немного побыть одной.              Сон никак не хотел идти, и Лекса, бросив эту затею, уселась на высокий стул у барной стойки на кухне Рейвен. Плотный завтрак успокоил её нервы, даруя чувство спокойствия в желудке. Нормальная пища в понятии Рейвен — «жирная пицца и много картошки», сделали своё дело, насыщая истерзанный голодом организм.              Небольшие проблемы с душем из-за ранения, которое к счастью никто не заметил, свежая одежда, чистая обувь. Все эти мелочи, больше как часть повседневной рутины, воспринимались Лексой остро, если не сказать болезненно.              Нет, безусловно, было приятно одеть хорошо пахнущую выстиранную рубашку, но с этим пропадало чувство вечной нужды, оставляющее за собой опустошённое нечто. Здесь и сейчас у неё было всё, о чем она мечтала последние полгода, кроме самого главного. Никакая еда и одежда не смогли отвлечь её от единственной мысли, которая не давала Лексе уснуть после долгой дороги домой.              Только сейчас, вернувшись в штаты, близость Кларк стала наконец реальностью, их разделяло несколько километров, максимум десять, но, казалось, это было самое большое расстояние, которое они должны были преодолеть.              Последний раз, когда они видели друг друга, Кларк лежала на больничной койке с помутневшим взглядом и пересохшими губами, едва живая, без особых перспектив на полноценное существование. Лекса была без пяти минут осуждена и вообще больше никогда не рассчитывала увидеть Кларк.              Их чувства в тот момент будто замерли в константе, становясь с каждым днём токсичнее для каждой из них. Кларк отказалась бороться со стрессом, Лекса запустила программу самоуничтожения, берясь за каждое бесперспективное задание, которое выписывало её командование.              В конечном итоге они стремились друг к другу в своих снах и скрытых от посторонних глаз фантазиях. Кларк представляла, что не было между ними никакого чипа, они просто познакомились и влюбились, как миллионы обычных пар. Лекса мечтала, что больше никогда не принесёт вреда тем, кого она любит.              Приятный звук двигателя под окном квартиры на втором этаже заставил Лексу придвинуться к подоконнику. У крыльца она увидела Линкольна, пытающегося разобраться в приборной панели её байка.              — Чёрт меня дери, — прорычала Лекса, спрыгивая с высокого стула.              Двери парадной открылись, будто от сильного порыва ветра, и Лекса выпорхнула из здания, завороженно глядя на свой Ducati. Лишь спустя несколько секунд, с трудом оторвав глаза от байка, она обратилась к другу:              — Хэй, — она раскрыла руки для объятий и широко улыбнулась.              — С возвращением, кэп, — улыбался Линкольн, — прости, что не смог встретить, на фирме не хватает рук, кто-то должен был остаться вместо Паркер.              — Это неважно, иди сюда здоровяк, — они обнимались, слегка покачиваясь из-за разницы в росте и оба улыбались, закрыв глаза.              — Как поживает мой «дьявол»? — с гордостью в голосе спросила Лекса, возвращая свой взгляд байку.              — Как часы. Месяц назад поменял масло, утром залил полный бак, — он протянул ключи Лексе, видя недобрую улыбку на её лице, — не благодари.              Она выхватила их с мальчишеским пылом, тут же усаживаясь на сиденье мотоцикла. На секунду её лицо замерло и пытливый взгляд вернулся к лицу Линкольна.              — Эм… послушай, ты не мог бы дать мне свой дубликат ключей от моей квартиры?              — Лекса, — было видно, что он стушевался, полагая, что это не лучшая идея, учитывая, что они оба знали, кто сейчас в ней живёт.              Она сверлила его настойчивым взглядом, в котором не было привычной строгости и бескомпромиссности, Лекса будто просила, почти не выражая эмоций.              — Чёрт, Октавия убьёт меня, — проворчал Линкольн, вынимая из нагрудного кармана связку ключей.              — О, вы вместе?              Не отвечая, он вынул из потайного отделения небольшую бархатную коробочку, с улыбкой демонстрируя её Лексе.              — Святое дерьмо, — прошептала она, — давно носишь?              — Уже две недели, — обречённо выдохнул Линкольн.              — Боже, Джефферсон, я и не думала, что ты такой трус… ставлю двадцать баксов на то, что ты не сделаешь этого до конца недели.              — Твои счета заморожены, — парировал Линкольн.              — И сегодня пятница. У тебя два дня, — Лекса крутанула ручку, заставляя байк неистово зарычать.              Переднее колесо оторвалось от земли на полметра, синее облако дыма поднялось выше её головы и Ducati ринулся вперёд, будто пёс, наконец сорвавшийся с цепи.              Лекса неслась по улицам Бруклина как сумасшедшая, мотор ревел, наполняя её сердце чувством свободы. Это действовало на неё будто дефибриллятор, заставляя сердце биться быстрее и быстрее, оживая с каждым движением стрелки спидометра.              Столько адреналина, сколько только может вместить её разум, но даже это ещё не предел. Лекса резко сменила направление руля, пересекая улицу поперёк движения, зарабатывая сигналы недовольных водителей.              Чувства переполняли её, боль в плече отступила, легкие захлёбывались в эйфории. Метр за метром, байк сокращал расстояние между ней и районом Куинс, плутая по узким улочкам и мелькая чёрными боками по автострадам и мостам.              Лекса видит знакомые дома, впереди оранжевое вечернее солнце играет бликами на окнах нескольких серых высоток, и рука прибавляет газу. Когда, если не сейчас?              Если она не верит мне, пусть поверит моему разрывающемуся сердцу              Его ритм и вправду был неровным, почти болезненным, её сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.              Байк резко остановился, заваливаясь на переднее колесо. Лекса откинула подножку, спешно спрыгивая с сиденья и, не разбирая дороги, пошла к главному входу. Она с теплом посмотрела на серые колоны, выстроенные вдоль здания, за одной из которых Кларк нежно целовала её, лаская губами медленно, с чувством преданности и беззаветности.              Улыбнувшись от этой мысли, Лекса почувствовала, что её грудь сейчас разорвёт от переизбытка чувств.              — Так и знала, что ты припрёшься, — раздался стальной голос сбоку, у самого входа.              Лекса остановилась, поворачивая голову на звук. Из-за колонны вышла Октавия, её лицо было исполнено ненависти, граничащей с яростью. На её поясе висел пистолет, спрятанный в чёрную кобуру, которая прикрывалась полами кожаной куртки. Несколько шагов и они стоят лицом к лицу, и глаза Лексы холодные, сверлят безразличием готовую взорваться Октавию.              — Решила доделать свою работу? — процедила она.              — Оставь это, я пришла извиниться.              — О… самое время, — с издевкой ответила Октавия, — потому что она сначала чуть не умерла от пыток, а потом от предательства, которое ты любезно ей предоставила. И теперь ты снова здесь, добить её, будто всего этого недостаточно!              — Я всё равно войду, хочешь ты того или нет, — ответила Лекса, делая свои глаза строже, опаснее.              — Если с её головы упадёт хотя бы волос…              — Никогда, — оборвала Лекса.              — Одно свидание. Только один раз, — чеканя каждое слово, процедила Октавия.              Не удостоив её ответом, Лекса развернулась к входу, быстро пересекая холл многоэтажки. Лифт поднимался, монотонно отмеряя каждый этаж загорающимися цифрами, и, достигнув четырнадцатого, двери призывно раскрылись, оповещая пассажира о конце поездки.              С каждым шагом скорость Лексы замедлялась, она почти подкралась к двери своей квартиры. Былая решимость иссякла, руки стали рвано трястись, сердце беспорядочно билось. Она знала, что её голос предательски заскрипит, при попытке сказать хоть слово. Наконец она постучала.              За дверью послышался слабый звук, но Лекса была счастлива ему, понимая, что квартира была не пуста. Лёгкие шаги и звук кнопки интеркома. Очевидно, Кларк прямо сейчас смотрит на изображение на экране и тишина, затянувшаяся слишком долго, потихоньку начинает сжимать горло Лексы стальными прутьями.              — Кларк, — сдавленно проговорила она, — прошу, открой.              Ещё несколько секунд тишины и звук провернувшегося ключа привлекает внимание Лексы к замочной скважине. Дверь несмело распахнулась, на пороге стояла Кларк, она смотрела своим внимательным строгим взглядом в глаза Лексы, казалось, её дыхание было сбитым.              Между ними всего лишь метр, не больше, но их тела скованны, чувства спутаны, они обе на краю или у рубежа финишной черты — они не знают. Их глаза встречаются, напряжение между ними так велико, что оно вполне могло бы расплавить любой предмет в этом доме.              Лекса пытается открыть рот, сказать хоть слово, не вовремя застрявшее в её горле. Она видит перед собой только Кларк, ни стены, ни дверь, ни квартиру за её спиной, только её пронзительные голубые глаза, которые за несколько секунд из строгих превращаются в болезненные, наполненные невыносимой скорбью. Слёзы заставляют её моргнуть, горло судорожно дрожит, боясь не выдержать этого.              — Я... прости меня, — Лекса шепчет, делает шаг вперёд и впервые в жизни недовольна тем, что Кларк левша.              Звонкая, хлёсткая пощечина накрывает её лицо, ровно с той стороны, где ссадина разделяет её скулу надвое. Это непреднамеренно, Кларк не выбирает, какой рукой это сделать, она вообще не чувствует своего тела.              Нежность и любовь, желание обнять и прижаться к любимой, сталкиваются в её душе с чувством предательства, обиды, едва ли не ненавистью. Слёзы душат её, пока Лекса касается пальцами своей щеки, чувствуя тёплую кровь.              — Что ты наделала? — хрипит Кларк.              Лекса делает ещё один робкий шаг вперёд, не отрывая глаз от её лица.              — Нет, не подходи ко мне, — Кларк подняла ладонь, пытаясь оградиться от влияния Лексы на её тело, на её голову, которая затуманилась, едва Лекса переступила порог квартиры.              — Кларк, — прошептала она, протягивая руку вперёд.              Имя, которое Лекса говорила тихо, почти с благоговением, лишь вызвало новую волну слёз, заставляя Кларк всхлипнуть, пока её губы с усилием сжимались. Она отрицательно закивала, сопротивляясь той волне боли, которая неслась будто шумный поезд через её сердце в эту секунду.              Все её воспоминания, плохие и хорошие, её ужас, её гнев, тоска, ненависть… всё это сконцентрировалось в этом моменте, прожигая сердце расплавленным оловом.              Её взгляд, готовый в любой момент стать чистым отчаянием, гипнотизировал Лексу, она будто в бреду делала шаг за шагом, не отрывая глаз от лица Кларк.              — Почему ты не попросила меня? Почему не сказала мне?              — Сделка уже была заключена, и я…              Новая пощечина зажгла другую щеку Лексы, но это едва ли могло её остановить. Её ноги неизбежно вели её к Кларк, заставляя ту беспрерывно отступать.              — Я не предмет торга, — гневно процедила Кларк, в изнеможении опуская взгляд на припухшие губы Лексы.              — Я знаю, ты не… я бы никогда, — она сделала ещё один шаг, загоняя Кларк в ловушку между её телом и спинкой дивана, в которую та упёрлась спиной. Лекса склонилась, до её слуха донёсся слабый шёпот.              — Чудовище… ты — чудовище.              Она согласна быть кем угодно, только бы этот момент, эти слабые вздохи, сильно напоминающие стоны, никогда не заканчивались. Кларк может подать на неё в суд, получить судебный запрет, даже застрелить, но всё это потом. Сейчас есть только их момент, который может не повториться больше никогда.              Лекса чувствует слабость, она знает, что не сможет остановиться, даже если пожелает этого всем сердцем, тело всё равно откажет ей в этом. Её губы сминают губы Кларк нежно, но требовательно, будто не существует ничего, кроме этого поцелуя. Он чувственный, настойчивый, он квинтэссенция их голода, граничащего с безумием.              Кларк резко выдыхает, будто до этого задерживала дыхание слишком долго, её глаза закрываются, голова начинает кружиться. Рука Лексы проскальзывает на талию, прижимая её ближе, буквально вжимая в себя, что бы их тела наконец коснулись. Лишь на секунду она чувствует напряжённые ладони Кларк, пытающиеся оттолкнуть её, но они будто не успевают за губами, которые теперь так же жадно и яростно целуют Лексу.              Они прерывают поцелуй, пытаясь наполнить воздухом лёгкие, и Лекса припадет лбом к лицу Кларк, когда её голос становится чем-то средним между сонным шёпотом и сдавленным стоном.              — Мне так жаль, Кларк, я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь… — бормочет она, сжимая свои веки сильнее чем нужно, потому что боится открыв глаза, увидеть ненависть на лице девушки, которую целовала секунду назад; боится понять, что всё кончено и надежды на прощение нет, — я прошу один только шанс, только один.              Кларк преследует губы напротив, не в силах оторвать от них свой опьянённый взгляд. Её веки прикрыты, она почти не дышит, чувствуя, как тело начинает буквально гореть, а ноги становятся ватными и тяжёлыми, когда в груди вот-вот рванёт бомба.              — Ради всего святого, Лекса... заткнись, — обрывает Кларк.              Она обнимает её за плечи, зарываясь одной рукой в густую гриву волос на затылке и вжимается в тело Лексы, окончательно теряя рассудок.