Перезимовать

Эти поездки повторяются несколько раз, но почему-то с каждой из них Женя становится всё молчаливее. Он реже поднимает глаза и выжимает из себя слабые улыбки, чаще отворачивается. Ваш не знает, его ли это вина, и каждый раз думает, что этот вполне может оказаться последним. В какой-то момент именно он принимает решение, и после очередных съёмок просто не пытается поймать Женин взгляд. Сухо прощается, разворачивается и уходит. Он впервые за несколько недель возвращается домой вовремя.

***

Женя не просто чувствует, он буквально осязает, как всё снова идёт не так. Кажется, он снова унылый, нервный и злой. И снова всё испортил. Он понимает, что виноват сам. Это он был раздражающим. Это он был обидным. Это он был всеми (ну или почти всеми, что не делает особой разницы) вариациями неприятной личности. У этого не было иных вариантов развития, никто не может и не должен это терпеть. Женя даже радуется что Саша ушёл по-тихому, без истерик, без ненужных вопросов, без грубых слов и тонн претензий. У него не хватает сил сейчас даже на то, чтобы плакать о том, что он снова всё испортил, и если бы тот устроил скандал, он, наверное, не выжил бы. Это понимание, впрочем, не способно ничего сделать лучше или проще. Напротив, от него начинает жечь в горле и где-то в мыслях. Женя не способен придумать ничего лучше, чем диссоциировать на диване перед экраном ноутбука, и, за неимением иных подходящих вариантов, посвящает этому целую неделю. Он говорит всем, что болеет, и почти не встаёт, пожирая в неимоверных количествах сериалы и чипсы. Иногда его посещает мысль, что совместное пожирание было бы в разы веселее, и он честно старается уделять ей не больше часа плохо сдерживаемых рыданий. Спустя неделю несколько сезонов оказываются просмотренными, а от чипсов начинает тошнить. Женя не знает, стало ли лучше, но надеется, что да, считая при этом эту надежду верхом наивности.

***

Когда Женя принимает звонок от Васи, тот удивляется. Когда он соглашается явиться на некий аналог вечеринки в честь Васиного дня рождения, удивляется уже он сам. Когда они сталкиваются на пороге квартиры, в которой всё это происходит, удивляются оба, и Вася так искренне рад его появлению, что в Жене что-то дёргается. Ему действительно жаль, что он совершенно ничего не может делать с этим, что это продолжает приходить к нему каждую зиму и забирать всего его. Ему действительно жаль, что его друзьям приходится жить с тем, что он бывает такой. Ему очень, очень жаль. Совсем чуть-чуть нетрезвый Саша сидит в каком-то углу. Оттуда появление Калинкина сложно заметить, и поэтому он улыбается незнакомой девушке, сидящей рядом, и тянется к бокалу. Шампанское не пьянит, лишь чуть-чуть щекочет в голове, и его странная веселящая магия объединяет всех присутствующих. Она носится, запертая в нескольких комнатах, ударяется о стены, пол и потолок, запуская в движение по странным, одной ей понятным траекториям, всё, что встречает на своём пути. Женя Калинкин не оказывается исключением, и он тоже срывается с места у стенки, к незаметности которого он уже успел привыкнуть, и идёт куда-то. Куда именно не особенно знает даже он, предположительно, просто бродить, но никто и никогда не сможет сказать точно, потому что, не пройдя и полуметра, он врезается в Ваша. Нельзя сказать, что Женя этого вообще не ожидал, скорее, даже наоборот. Это было неизбежно, и теперь случилось. Другой вопрос что делать теперь, когда оно произошло, потому что как раз вот тут остаются вопросы. Он стоит и хлопает глазами куда-то в пространство. Ваш стоит и старательно отводит взгляд в пол. После непродолжительного замешательства они снова расходятся в разные стороны, словно невидимая сила, столкнувшая их, запускает новый виток этого хаотичного движения. Женя пропускает момент, когда напивается в хлам. К счастью для всех присутствующих, в таком состоянии он не буйный, лишь чуть более беспорядочный чем обычно. Его вид теряет несколько очков обаяния, постепенно превращаясь из рассеянно-блуждающего в совершенно потерянный, и Вашу почти до боли стыдно на это смотреть. Мерзкий голос, живущий у трезвых людей в самой глубине сознания, услужливо подсказывает, что Женю не стоило оставлять одного, но откуда же саркастичному безэмоциональному Саше было это знать. Как он в итоге соглашается провожать Калинкина домой, не очень понятно. Всю ситуацию он осознаёт уже в такси и, картинно нахмурившись, ожидает мифического худшего. Диалог как-то не складывается, и это угнетает ещё больше. Ваш доводит Женю до самых дверей квартиры и уже разворачивается чтобы уйти, как вдруг тот практически повисает на нём, пытаясь обнять. Мозг начинает подавать беспорядочные сигналы о том, что сопротивление бесполезно, после чего на Сашу накатывает волна усталости. Каким-то чудным образом Калинкин, почти не разрывая объятий, отпирает дверь, заходит в квартиру сам и затаскивает туда Ваша. Женя пытается нашарить рукой выключатель на стене, но не находит. Он опускается на пол в своём тёмном коридоре, и на короткое мгновение Вашу становится страшно от того, как это выглядит, но потом он начинает возиться, стягивая с себя ботинки, и того отпускает. Женя скидывает свои вещи, Саша тоже, и оба проходят вглубь квартиры. Калинкин идёт на кухню и даже пытается налить воду в чайник, но в процессе роняет его на пол. Чайник остаётся, к счастью, целым, а он, к сожалению, мокрым. Он идёт переодеться, и Ваш, на правах не особо близкого друга чинно ждёт его там, где был оставлен (посередине лужи) и лишь минут через десять задумывается о том, почему в той части квартиры, где исчез Женя, так тихо. Через пятнадцать минут он плюёт на приличия, и отправляется в комнату, которая, очевидно, является спальней, и обнаруживает его мирно отрубившимся на диване.

***

Наутро Женя просыпается с жуткой головной болью. Он свешивает руку с дивана и роняет бутылку с водой. Она падает и недалеко откатывается. Калинкин недолго гипнотизирует взглядом этот загадочный предмет, потому что сам он не имел обыкновения так заботиться о себе, но не успевает решить этот вопрос, поскольку появляется ещё с десяток новых. Почему, он, к примеру спал на неразобранном диване? Почему джинсы валяются на полу прямо посередине комнаты? Почему сил убрать одежду ему не хватило, зато плед чтобы укрыться он отыскал? Спустя две минуты хмурый и немного потрёпанный Женя с бутылкой в руках заходит на кухню и, не глядя, тянется к чайнику, но тут кто-то за спиной голосом Саши Ваша произносит что-то вроде «Доброе утро». От того, чтобы облиться второй раз за последние десять часов, Женю спасает только то, что он не успевает ещё поднять чайник, лишь берётся за ручку. Калинкин вспоминает, что происходило вчера. Мозг за считанные секунды находит ответы на все вопросы и про плед, и про бутылку, и его охватывает всё большая и большая паника. Его колотит. Он притащил Ваша к себе домой. Сюда. В эту квартиру, в которой он последний раз убирался месяц назад, где всё заросло пылью, где всюду валяются пустые пачки от чипсов и маленькие бутылочки из-под капель от насморка, где из еды есть только чай и Дошик, где совершенно холодно и негде спать, кроме его дивана, где всё от стен до чайных ложек пропитано его одиночеством, угрюмостью, истеричностью, злостью и прочими чертами неприятной личности Он поворачивается, и ему настолько плохо, что он почти готов упасть. Саша невозмутимо помешивает сахар в кружке и улыбается. Женя пытается понять в чём подвох и не может, поэтому с трудом выдавливает улыбку в ответ и возвращается к чайнику. Чай они выпивают молча, изредка обмениваясь неловкими улыбками. Ваш уже стоит в дверях, но порывисто оборачивается, словно что-то забыл. - Извини, что пропал - говорит он, глядя в глаза. Женя не совсем понимает, за что тот извиняется, но всё равно почему-то ощущает укол в груди.

***

Ваш выходит из чужого дома на улицу. За ночь выпал первый снег, удивительно поздний в этом году. Он идёт и оставляет за собой следы, и почему-то в голову закрадывается дурацкая мысль, что теперь Женя по этим следам сможет его найти, совсем как дорогу домой по хлебным крошкам. Потом, выйдя из метро около дома, Саша заметит, что снег растаял.