Перезимовать

К Новому Году Жене становится предсказуемо хуже. Он лежит дома, неизменно сообщая Вашу, что оттуда не выйдет, потому что болеет, и даже иногда вполне убедительно кашляет в телефон. Саша стабильно пишет минимум раз в два дня и звонит раз в неделю. Калинкин не жалуется на внезапное внимание к его персоне: не в том состоянии. Он очень благодарен и совсем чуть-чуть испуган, что рано или поздно что-то пойдёт не так. Что-то идёт не так примерно за неделю до Нового Года, когда Ваш звонит ему, как обычно неприлично радостный, и предлагает Жене пойти отпраздновать вместе со всей компанией. Это настолько выпадает из его реальности, что Калинкин даже не находит, что возразить. Молчание затягивается, Саша вежливо интересуется, всё ли в порядке, паника подступает к горлу. Примерно так Женя оказывается в той точке своей жизни, когда на календаре 29 декабря и он отчаянно пытается придумать повод не идти на эту вечеринку. – Ну слушай, я даже не приготовил подарки, – говорит он Вашу. – Я кстати тоже. Сегодня как раз собирался, как насчёт объединиться? – отвечает тот, и в Женя выдает в мыслях громкий стон.

***

Это последний рабочий день перед праздниками, и в торговом центре непривычно пусто. Уже завтра здесь будет невозможно вздохнуть, но сейчас здесь никого. Женя идёт, окружённый стеклянными витринами с двух сторон. Он отражается в одной из них, и в другой, и другая отражается в той, первой, а та во второй, и начинает казаться, что ещё немного и он провалится куда-то во внепространство этих бесконечных отражений. Калинкин невольно ускоряет шаг, словно пытаясь сбежать от витрин. Он почти сбивает с ног какую-то старушку, когда Ваш догоняет его и хватает за плечо. Тот выглядит немного напуганным, и Женя начинает чувствовать вину. Они смотрят друг на друга, наверное, целую вечность. – Ну что, праздничный шоппинг? – произносит наконец Ваш. Они оба выдыхают. Калинкин давно не отмечал Новый Год, очень давно, и это всё – покупки, подарки, украшения и атмосфера ожидания, – кажется ему смутно знакомым, и в то же время удивительно новым. Они проводят в торговом центре несколько часов к ряду, и к определенному моменту Женя начинает путаться в смешных носках, красивых блокнотах, наборах специй, бомбочках для ванн и больших имбирных пряниках. Всё вокруг блестит, шуршит, пахнет корицей и немного ванилью и у него голова идёт кругом. Ваш замечает это поразительно вовремя, и они идут есть какую-то дрянь и сидят на фудкорте совершенно одни, и отражаются во всех витринах, и всё вокруг блестит, и этот блеск тоже отражается, и играет какая-то новогодняя песня, и она вроде не отражается, но кажется, могла бы.

***

Когда Женя приходит домой, он чувствует себя опустошёным. Ему хочется чая и спать, и больше совсем ничего. Весь следующий день он проводит пытаясь побороть тревожность, которая, кажется, скоро сожрёт его изнутри. Он выпивает несколько литров чая, съедает всё печенье, которое осталось дома, слушает музыку, включает фильм, выключает фильм, находит смешное видео и ничего не меняется. Ему точно так же плохо. К тревожности прибавляется нежданный приступ кризиса, и вечер заканчивается тем, что Женя сидит на подоконнике, отставив в сторону кружку с остывшим чаем. Почему? Зачем он существует? Надо ли это хоть кому-нибудь? Хотя бы ему самому? Он правда не знает. Закончится ли это когда-нибудь? Он знает что закончится, надо лишь дожить до весны, но сейчас 30 декабря, и он не уверен что сможет.

***

Женя спит беспокойно. Когда он просыпается, мысль о том, что соглашаться праздновать со всеми была ошибкой, перерастает в уверенность. Уже уяснив для себя, что с Вашем спорить бесполезно, он пытается дозвониться до Васи, и, разумеется, не преуспевает. Он делает это ещё и ещё раз а Шакулин ещё и ещё раз игнорирует. Женя истерически бродит по квартире, иногда драматично останавливаясь, потом ложится на диван и плачет, громко всхлипывая. Он засыпает и не замечает этого. Его будит звонок в дверь.

***

Ну конечно, кто бы ещё это мог быть. Ваш стоит на пороге, неприятно праздничный и участливый, и чувство вины в груди даёт новый оборот. Женя вздыхает, без особой надежды бормочет какие-то извинения и, старательно избегая зрительного контакта, скрывается в недрах собственной комнаты. Через полчаса, переодевшись и кое-как упаковав подарки, он залезает в такси вслед за Вашем.

***

Вечеринка совершенно внезапно оказывается выносима. Возможно, даже хороша. В любом случае, Женя не чувствует желания умереть и это радует. Все вокруг смеются и обмениваются подарками, и Калинкин просто позволяет себе улыбнуться. Он не говорит и не показывает этого но правда любит их всех. В какой-то момент он обнаруживает самого себя рядом с Васей с коробкой в руках. Он не знает, что сказать, но Шакулин просто забирает её и улыбается неприлично широко. Они обнимаются так крепко, что Жене начинает казаться, что он скоро сломает ребра. Когда из телевизора начинают бить куранты, Женя вместе со всеми пьёт шампанское. Он стоит среди весёлых, шумных людей, которые смеются и толкаются, пока жгут записки, и совершенно внезапно осознаёт: ему нормально. Да, он не чувствует этой всеобщей эйфории, но ещё он не чувствует тревожности или страха. Ему просто нормально. Он делает ещё один глоток шампанского и поднимает взгляд на Ваша. Он правда ему благодарен.