Фигуристы второго поколения

      Вечером, после дневного сна, Юля пожелала Феде спокойной ночи, он ей, да так разговорились в чате, что созвонились друг с другом. Она рассказывала ему подробнее про приключения в ветеринарную клинику, рассказала, что у нее ничего не болит в районе рёбер, что она сегодня ела и какое кино смотрела. Это было больше похоже на монолог, Федя изредка «дакал» и «угукал», говорил что она молодец. Он почти засыпал и был рад слушать её. — У меня в голове всплыл наш первый раз… И я думаю о… Ты понял… — шепотом она вставила одно слово, — куни… — Юля поняла, что Федя не спит, придется идти до конца. — И черт, думаю о том, не ждёшь ли ты от меня «ответки»?       Федя сразу же прогнал прочь от себя остатки сна, включил логику и рассудок. Он понял о чём она, более чем. — Я не принуждаю тебя к минету. — А ты хотел бы, чтобы я сделала тебе его?       Ну куда такие вопросы на ночь глядя, блять, Юля.       Плисецкая могла поклясться, что слышала, как Рябов сглотнул. — Да, я слышал это приятно. «Господи, ну что ты несёшь, какое нахуй «приятно»…» Федя поморщился от своего ответа. — Ладно, хорошо. — Ты не обязана это делать. А в тот раз я это сделал потому что кое-кто был… Помнишь? — Не понимаю о чем ты. — честно призналась Юля. Она не помнила почему он сделал ей куни. — Ладно, скажу прямо. Кое-кто был сильно испуган и был совершенно не мокрым. — Я не была испугана, эй! — Конечно. А вообще я не планировал делать тебе куни, если честно. Просто не ожидал, что первое проник… — Давай не об этом? Хотя бы не по телефону. Извини, что перебила. — Всё в порядке. Хорошо, не буду. У меня родители в соседней комнате, а слышимость здесь просто потрясающая.       Плохая тут слышимость, Федя мог бы говорить об этом с Юлей ещё. Он чувствовал как низ живота наливается кровью, а Юля всё говорит и говорит об этой теме. — А тебе понравилось делать куни? — Я точно со своей Юлей разговариваю? — очень серьезным голосом спросил Федя. На неё такие разговоры были очень не похожи. — Да. — тихий голос. — Понравилось. Ласки любимого человека это всегда здорово…       Рябов позволяет себе окунуться в воспоминания, отвлечься от разговора и окунуться с головой в… «О, боже, Федя, да, пожалуйста!»       О, да… Её голос, молящий о продолжении, ее руки, не находящие себе места, метающиеся от его спины к предплечьям. Как же хорошо им было вместе в ту ночь. И как жаль, что Федя сейчас в Китае. Рябов чувствовал, что у него уже стоял. Никакие уравнения в голове не помогут забыться и уснуть. — … Да и ты вкусная. Мне понравилось. — Это похоже на секс по телефону! Ужас какой. — Юля была смущена. — А ты знаешь как он выглядит? — Федя смеётся. — Грязные словечки по телефону, что тут сложного… — она бурчит себе под нос, когда понимает, что покраснела. — Так ты первая начала на эту тему говорить. Я же уже засыпал, ха-ха. — Давай тогда просто прекратим? — С радостью, мои родители наверное уже многое подслушали у нас. — А я ушки Поте прикрыла, он ещё маленький такое слушать. — Он кушал? — Да. Сейчас спит у меня на коленях. Он почти весь день спит и мурчит, а ещё сре… — Какает? — Да. Я сегодня уже дважды лоток чистила. Маленький, а в туалет ходит за взрослого кота. — Может ему привезти чего-то? — У него все есть. Уж молочки ты накупил уже, вместе кушаем. Федя смеётся. — Ты с утра вылетаешь? — Угу. — Может тебе что-то приготовить по прилёту домой? Ты поздно вечером прилетишь, голодный же. — Ничего не надо. Честно. — Точно? — Можешь только каши сварить какой-нибудь, если хочешь. Молочной каши, манки. Если можно с фруктами сверху. У нас выходные скоро заканчиваются, помнишь?       А вот тут пришлось спуститься с небес на землю. К хорошему быстро привыкаешь и к выходным тоже. — Я помню. — Спокойной ночи, котёнок. — Спокойной, Федь!       Она была готова растаять от его нежного «котёнок», настолько ей было хорошо.       А он выдохнул, отложив телефон, когда услышал гудки. У него каменный стояк, за стенкой его родители и ему надо с этим что-то делать. Просто так он никуда не денется. Федя садится в просторной кровати, чуть стягивает одеяло вниз. Придется применить прием «Ловкость рук и никакого мошенничества». Иначе не уснуть.

***

— А может лучше этот?       Мама положила на кухонный стол два сервиза в коробках, один голубой, а другой зеленый, и не могла определиться какой лучше положить сыну в подарок домой. Федя стоял рядом, упираясь ладонями в бока. Его мысли были сейчас совсем не здесь, ему было все равно какой сервиз, абсолютно. Он думал о Юле, что она сейчас делает, спит или нет? Он помнил как она переживала прошлой ночью из-за его перелета. Скоро ему снова лететь. Буквально через два часа он будет уже сидеть в самолёте, предвкушая ещё один адский перелет. А ещё дико хотелось спать, потому что он с Юлей болтали полночи о… — Ау!       Федя улыбнулся, опускаясь с небес на землю. — Конечно же зелёный, о чем речь вообще. — Ты слишком часто витаешь в облаках, Федя, — мама щипает его за руку, а Рябов наигранно ойкает, потому что ему совсем не было больно. — Думаю на это есть причины, — Алексей улыбается. Федя попросил не рассказывать маме ничего, чтобы она меньше переживала. Даже про то, что они с Юлей переспали. Федя насторожился. Вроде вчера он разговаривал и действовал тихо, не мог же папа услышать хоть что-то. Отец не стал развивать эту тему, но сын не отпустил свою тревожность. — Лёш, принеси пакет из спальни. — Сейчас, — папа метнулся туда-обратно. Он вынес огромнейший черный пакет, из которого торчали полотенца и какие-то ткани. Федя вздрогнул, когда понял, что это все не поместиться в его рюкзак, в его ручную кладь. — Это полотенца, халаты, трикотаж просто класс! — мама так воодушевленно об этом говорила, что мешать ей совсем не хотелось. Она раскладывала это всё добро поверх сервиза, ласково поглаживая руками. — А оно поместиться в рюкзак? Он у меня небольшой, вроде. — Мы тебе чемодан дадим! — мама улыбается. — Какой ещё чемодан? — Маленький, в него все отлично поместиться. Не переживай насчет этого. — Я переживаю только о том, что у меня вылет через два часа. — Ой! Леша, неси чемодан скорее!

***

      Алексей вызвал такси, чтобы быстро доехать до аэропорта. Яна осталась дома, на правах беременной, так как ей хотелось поспать, да и в целом она не планировала провожать сына дальше порога дома. Федя был рад видеть родителей, рад был оказаться в семейном гнёздышке. Он чувствовал, что зарядился какой-то энергией и ощущал себя намного бодрее чем до поездки в Китай. — Готов к перелету? — в попытке начать диалог спрашивает Алексей. Сейчас говорить можно было о чем угодно, потому что китайский шофёр не знал русский. Да и Яны тут нет. Можно обсудить то, что должно остаться между отцом и сыном. — Да, — не раздумывая отвечает Федя. Он поворачивается к папе, оторвавшись от рассматривания пейзажа. — Юле привет от нас, пусть выздоравливает. — Хорошо, я передам. — Якову тоже. — Я всем передам. — Мы с мамой приедем через неделю или около того. Мы присмотрели пару вариантов квартир, риелтор покажет. Вы с Юлей будете на показе, вам же там жить. — Хорошо, я понял. — Квартиру с мебелью смотрим или отдельно покупать будете? Федя посмотрел на отца с непониманием, приподнял бровь. — Ну может вам кровать не подойдёт… Скрипучая будет? — Пааап, — сын закатил глаза, а отец негромко посмеялся. Машина уже подъезжала к месту назначения. — Я кажется обещал тебе контакты хорошего адвоката. Еле нашел визитку.       Папа протягивал прямоугольник плотной бумаги светло-коричневого цвета. Адвокат Сергей Николаевич, его номер телефона. Федя принял визитку, хотя в душе надеялся, что никогда её не использует по назначению. — Мы с мамой приедем, но вряд ли Женя напишет заявление. Даже если заявит, мы будем рядом.       Федя хмыкнул. Такси уже подъехало к стеклянному зданию, шофёр запросил оплату, а папа попросил подождать его здесь и отвезти обратно. В некой спешке вышли с чемоданом и рюкзаком из машины. — Ну, давай, Федь, в добрый путь. Пожмешь папе руку? — Спасибо, конечно пожму.       Алексей акцентировал внимание на руке, так что Федя обратил внимание на его ладонь. Папа держал маленькую коробочку презервативов, зажав ее между мизинцем и указательным пальцем. — Нам пока внуки не нужны. — Я тебя понял. Можешь оставить их себе, хотя вряд ли они вам с мамой в ближайшее время понадобятся. Я все же возьму. — Хорошее чувство юмора, — папа похлопал его по плечу. — Регистрация, сынок, опоздаешь. — Регистрация, да, — Федя порывисто обнимает отца. — Иди. — Иду. Пока! — Давай уже.       Алексей наблюдал за удаляющимся силуэтом Фёдора. Сын уверенно шел быстрым шагом к аэропорту, уверенно огибая людей, которые не вписывались в его темп. Как хорошо, что он самостоятельный и его не надо везде водить за ручку и напоминать о чем-то. — Вы забыли закрыть багажник. — напоминает водитель такси. — Я закрою.

***

      Федя успешно прошел регистрацию, отстоял длиннющую очередь на посадку, потолпился в проходе самолёта и вот, уже сидел на своем месте, у иллюминатора. Практически всегда он путешествовал с Юлей: полеты в разные страны на соревнования, на сборы. Она всегда предпочитала место у окна, смотрела на облака либо на крыло самолёта, тянула Федю за рукав, если видела что-то смешное. Один раз она увидела облако в виде большого пушистого кота, свернувшегося клубочком. А другой раз огромную морскую черепаху. Быть может, она ещё что-то высмотрела, если бы не спала почти весь полет на федином плече. Она засыпала прямо, но всегда косилась в сторону прохода, случайно ложилась на его удобное плечо. Она уже глубоко спала, когда ее голова падала в его сторону. Федя был не против. Все равно он предпочитал что-то почитать в полете, если он не особо долгий.       Вот и сейчас Федя достал «Мастер и Маргарита». Он уже читал это произведение классе в десятом или одиннадцатом, но перечитывать его было очень приятно. Феде нравился Воланд и кот Бегемот. А ещё он тайно мечтал о программе, где он был бы мастером, а Юля Маргаритой.       Яков ещё не показывал им варианты музыки и танцев на следующий сезон, но Федя точно знал, что будет просить МиМ. И Юля не будет против, наверное. Она же читала это по школьной программе? Федя не помнил. Но они это ещё обязательно обсудят! Если не читала, то он ей перескажет книгу.       Федя вспомнил те редкие дни, когда они пересекались в школе. Она приходила к нему в класс, потому что у него были тихие одноклассники, а у нее наоборот взбалмошные. Ей хотелось почитать на переменах, она с трудом, но пыталась это делать, до первого раза, когда ее пенал стали швырять по классу, чтобы привлечь юлино внимание. Юля садилась к Феде за парту и они вместе читали, каждый свою книгу. Плисецкая в это время чувствовала нечто эфемерное, такое лёгкое и невесомое, что казалось сквозняк сможет это унести в коридор. Федя находится рядом, тихий шелест страниц, любимые персонажи на бумаге. Им было уютно.

***

Весна 2015 года.

      На уроках географии в одиннадцатом классе всегда стояла строжайшая тишина, которую нарушали только шелест страниц учебников и пролетающая над учениками жирненькая муха. Федя в свой выходной день — вторник, пришел в школу, чтобы посидеть на уроках и погрызть гранит науки с такими же подростками как и он. Рябов редко приходил в класс на целый день, предпочитая просто сдать уроки с утра и уйти обратно домой. Но сегодня были какие-то проверочные работы, контрольные, родители просто не могли не отправить его на учебу.       Но кто же знал, что на сегодня задавали пересказ двух параграфов по географии. Федя такое не сдавал, раньше. Просто контурные карты, тетрадки, или что там обычно требуется, а вот пересказ нет. Учительница сказала что это его проблемы, что он не знал домашнего задания, она его обязательно спросит. Если Феде сейчас поставят два, то плакал его красный аттестат и золотая медаль, на которую он пахал два года. — Следующий пересказывает Неретин, Огуреев готовится. «Пиздец» — подумал Федя. Он следующий по списку после шахматиста Огуреева. И почему его родители решили, что сын должно быть с фамилией матери, а не отца. Был бы Ядугиным, сейчас бы ответил самым последним. Кстати о последних. До конца урока минут десять. Есть шанс, что она не успеет опросить двух человек, а Федя спокойно уйдет на перемену. Надо только что-то придумать. Оксана Витальевна была классным руководителем Юли, Юля в свою очередь тренируется с ним. Может она поможет?       Плисецкая тоже сидела на уроках целый день, только на другом этаже. Около двух перемен назад она попросила у Феди его джемпер, потому что пришла в школу в рубашке с коротким рукавом и замёрзла. Конечно она утонула в его вещи из-за огромной разницы в размерах. Феде это показалось милым. Он в одной рубашке не замёрзнет, а если ей холодно, то он не станет жадничать теплом.

«Юля, помоги пожалуйста» — Федя достал телефон под партой, печатая так быстро, как никогда в жизни.

Она прочитала почти мгновенно — была в сети. «???»

«Я не готов к опросу, отвлекли пожалуйста Оксану Витальевну»

Она прочитала и вышла из сети. В Феде даже надежды не таилось, что она придет.       Феде везло, потому что Неретин вроде знал параграф, но тянул время, непонятно зачем. Он вставлял кучу ненужных ээ и мм в свою речь, из-за чего слушать его было неприятно. Было видно, что паренек пересказывал наскоро прочитанный на уроке текст. Оксана Витальевна тоже это понимала, поэтому засыпала его вопросами, путала его, выводила на государственную тройку.       Надо заметить, что несмотря на свою строгость, в Юле она души не чаяла. Оксана была классным руководителем ее отца, и видимо эта любовь перешла ей от него. — Садись, три. Огуреев следующий, Рябов готовится. — Я не читал.       А вот этого Федя не ожидал. Он мельком глянул на этого огурца, а тот улыбался словно идиот, смотря на учительницу. Федя кусает губы, пытается быстрее прочитать параграф. — Что, вообще ничего не знаешь? — Не знаю. — Два. Рябов, отвечай. Надеюсь, ты что-то знаешь, — Оксана Витальевна сняла очки и неаккуратно бросила их на стол, зажала пальцами переносицу. Возможно, у нее болела голова. «Конечно знаю.»       Федя быстро встал, закрыл учебник, чтобы учительница не подумала что он читает текст. На него обратили внимание в классе, девчонки потом даже не отвернулись, предпочитая пялиться на него во время ответа.       Всё что успел Федя прочитать за урок — полторы страницы, поэтому надо выкручиваться. — Машиностроение в России. Начать мой пересказ стоит с главного определения в этой теме, а это машиностроение. Итак, Машиностроение это отрасль… Федя в душе не ебал, что такое машиностроение. — Отрасль чего? В дверь постучали. Федя быстро открыл учебник. — Зайдите. Так что это за отрасль?       Федя не ответил, потому что в класс заглянула Юля. Она плакала, нос и щеки были красными. Она утирала слезы натянутым на кулак рукавом джемпера. Федя пораженно уставился на нее, в его взгляде читалось явный вопрос «что случилось?». А потом он вспомнил, что просил ее помочь и ему захотелось рассмеяться. Он улыбнулся, но быстро спрятал улыбку, став серьёзным и очень обеспокоенным. Федя не знал, что Юля такая актриса. — Оксана Ви-Витальевна, — плача, произносит Плисецкая. — Юленька, что случилось? — учительница подхватила очки со стола и направилась к своей ученице, которая тоже пошла в ее сторону. Они встретились в середине класса у доски, Юля что-то говорила ей на ухо. Рябов пытался разобрать хоть слово, но ничего не понял, как бы не напрягал слух. Он всё ещё стоял. — Пошли, — сказала Оксана Витальевна и увела Юлю в коридор. Плисецкая оглянулась напоследок, посмотрела на Федю. А он дурак даже не надеялся на неё. Он вообще не думал, что она придет ему на помощь. В ее взгляде было что-то, что он раньше не замечал. Но он не успел окончательно понять, потому что Юля отвернулась, а после дверь за ней закрылась. Федя неловко сел на свой стул и уставился в учебник. «Машиностроение — это наиболее сложная отрасль современной промышленности, без которой другие отрасли попросту не могли бы существовать.»       Перед глазами стояла плачущая Юля. Как она вообще заплакала? О чем она думала, чтобы заплакать? Какой урок у нее был?       Перемена наступила через пару минут. Федя не церемонясь, закинул учебник и тетрадь в портфель, буквально вылетел из кабинета первее всех. Ему надо найти ее. Он шагал по коридору, поворачивая голову в каждый открытый класс. Федя заметил, как Оксана Витальевна вышла из женского туалета и пошла в противоположную сторону от Феди. Не сложно было сложить дважды два, что понять что Юля там. Проблема была лишь в том, что он парень, и не должен лезть в женский санузел, да и перемена сейчас. Если его заметят за этим, то прилетит ему по шапке. — Юля, ты как? — Федя заглянул в туалет, сразу увидел её. Она вытирала глаза у зеркала бумажным полотенцем. — Я сейчас выйду, закрой дверь.       Она вышла через полминуты. Глаза ещё были немного красными, нос розовым, а губы влажными. Юля смотрела на Федю исподлобья. Он должен спросить хоть что-то, спросить как ей это удалось, Рябов даже приоткрыл губы, собираясь сказать, но Плисецкая его опередила. — У тебя все в порядке? Она не поставила тебе два? — Не поставила. Спасибо. — У тебя есть ещё уроки? — Да, седьмой. — А у меня нет больше, я пойду, — она улыбнулась ему. Ей надо было успеть в гардероб, так как он со звонком закрывался. — Стой! — Федя мягко взял ее за руку, остановил. — Что ты ей сказала и почему ты заплакала? — Я тренировалась. — Плакать? — Ага! — Зачем? — Для таких случаев, как сегодня. — А что ты ей сказала? — Федя поднял бровь. Он так и не отпустил ее руку, предпочитая держать ее холодную из-за ледяной воды руку в своей теплой из-за нервов ладони. А Юля чувствовала, как ее сердце быстрее бьётся из-за этого жеста, на который он, наверное, даже не обратил должного внимания. — О женских приколах, — тарахтит Плисецкая. Она улыбается, когда осознает, что сказала. — Женские приколы? — Ну… Да. — А что это? — Ну на то это и женские приколы. Позже поймёшь. Я побежала домой!       Юля аккуратно освободила свою ладонь из фединой, как бы ей не хотелось этого делать. Она побежала по коридору, изо всех сил подавляя желание оглянуться на него. Слишком много чести. Если она это сделает без весомой причины, то он что-то заподозрит, поймет ее чувства… — Давай, хорошего дня! — крикнул Рябов, помахал ей рукой. Она всё-таки оглянулась, и, улыбаясь, помахала ему. — И тебе!       Смотря на ее удаляющийся силуэт, на ее ровную осанку, да в целом на нее в его джемпере, Федя понял, влюбляется в свою партнёршу. Еще никто ради него не плакал в хороших целях, и в плохих тоже. А она заплакала, потому что он не читал паршивый параграф по географии. Она пришла к нему на помощь. Это было приятно. — Рябов, а ты чего у женского туалета стоишь? Как же не вовремя рядом появилась директриса…

***

      Федя ухмыльнулся, сидя в кресле у иллюминатора, убрал книгу на колени. Ага, влюбился в нее, сох по ней до следующего года, пока встречаться не начали. А она тот джемпер так и не вернула, себе присвоила и ходит в нем периодически до сих пор. Ему не жалко. Подумать только, тогда он был в одиннадцатом классе, а сейчас оканчивает второй курс университета. Юля была в девятом, а сейчас в одиннадцатом. Время пролетело слишком незаметно.

***

      Но более смешная ситуация произошла на их первом свидании, в мае две тысячи шестнадцатого. Федя пригласил Юлю в театр, но на какое представление он даже не помнил. Она пришла в черном платье с пышной юбкой, прикрывающей колени, на ее шее было жемчужное ожерелье. Небольшая белая сумочка в руках.        На Феде смокинг, без галстука. Он не хотел так классически одеваться, хотел надеть что-то более удобное и спортивное, но вспомнил, что сам пригласил ее в театр, дурачок. Надо было выбирать кино и желательно комедию.       Они сидели рядом, но в начале представления ещё не решались взяться за руки. Инициативу первым проявил Федя. После антракта, на втором акте, он пододвинул руку ближе к её, нежно погладил мизинцем кожу на обратной стороне ладони. А после аккуратно и очень медленно переплёл их руки в замок. Юля не посмотрела на него, но сжала пальцы крепче. Федя знал, что она волнуется, это было видно по тому, как сильно она сжала сумку другой свободной рукой. Она едва улыбалась, очень стеснялась. У них двоих сердце бу́хало в груди с неимоверной скоростью.       Они просидели так всё оставшееся время, не шелохнувшись. Только изредка сильнее сжимали пальцы.       По завершению представления, Юля вытащила свою руку из фединой, поправила волосы, заправив их за ухо. Федя держал в руках свой пиджак, потому что в театре было достаточно жарко в нём. Не обменявшись ни словом, они вышли на улицу. Рябов до сих пор помнил какая погода тогда была. Стоял прохладный ветер, но так как днём была непривычная жара, было нормально. С кофтой — нормально. Но не Юле в платье с открытыми руками. — Спасибо больше, мне очень понравилось. Я домой, пока! — сказала Юля и пошла в правую от театра сторону. Она даже не обняла его на прощание. Федя ничего не понял. Он поднял брови, в непонимании проследил как она прошла метров пятнадцать, постоянно врезаясь в людей, неловко извиняясь перед ними. Плисецкая шла в другую сторону от своего дома. Вот это она разнервничалась.       Феде не составило труда догнать ее и мягко взять за руку. Если бы он не сделал это, то свидание завершилось бы ужасно. — Юль, ты разве не в другой стороне живёшь? — А, да, кажется… — Я тебя проведу, время позднее. — Спасибо. — Не за что. Ты не замерзла? — Немного.       Пришлось отпустить ее руку. Он накинул на ее плечи свой пиджак, услышал тихое «спасибо».       Федю немного раздражало, что Юля отвечала односложно, но возможно он и сам не лучше был. Начать разговор после длительного молчания оказалось сложнее, чем он думал. На ум приходили мысли о погоде и только. Они пошли вдвоем по аллее парка, находящегося в вблизи театра. До дома идти пешком около пятнадцати минут, за это время можно обсудить кучу всего, но Федя задаёт один единственный вопрос: — Как тебе погода? — Нормальная.       И снова молчат, даже не держась за руки. Федя сгорал со стыда, но он совершенно не знал как себя вести. Он мельком глянул в ее сторону: она рассматривала кроны деревьев, направив взгляд немного вверх. На щеках естественный румянец, а губы блестят от гигиенички. А глаза…       Юля посмотрела на него, когда заметила его взгляд. Федя закрыл приоткрытый рот, нелепо улыбнулся, будто что-то пошло не по плану. — Взять твою сумку? — Я сама.       Её глаза… Голубая с зелёной примесью радужка, зрачки расширены больше обычного. Черные ресницы аккуратно огибают глаза. Подкрашенные брови чуть нахмурены.       Юля будто обрубала топором все его попытки начать диалог. Они просто шли, уже по дворам, и молчали. Федя кусал губы, разглядывал трещинки в асфальте. Её дом уже был виден за листвой деревьев, осталось всего ничего, какие-то сто метров. Федя успел многое надумать. Может он сделал что-то не так? Или что-то не то сказал? Точно! Ей по-любому не понравился спектакль. Как же он до этого сразу не догадался. Федя едва не крикнул «Да блять!» вслух. Это свидание точно надо исправлять, иначе это будет полный провал в их едва начинающихся отношениях. Федя даже представил что будет: они с Юлей будут друг друга избегать, их результаты упадут и в конце концов их пара распадётся. Да, так и будет, если не проявить инициативу!       Вот её пятиэтажка, вот её подъезд. Юля остановилась у лавочки, на которой уже никто не сидел. Окна ее квартиры выходят во двор, они на втором этаже. Кажется ее дедушка уже спал, свет не горел. — Федь, спасибо большое за приглашение в театр… — Юль. — Мне всё очень понравилось! — Юль. — А?       Вместо ответа, он просто накрывает ее губы своими. Губы Юли очень мягкие, теплые и приятные. А ещё она выронила сумку на асфальт. Он притягивает ее за талию ближе к себе, а ее руки оказываются на его груди. Рябов обхватывает ее нижнюю губу, неторопливо и очень нежно. Плисецкая пытается ответить, но сильно кусает его за верхнюю губу. Юля быстро отстраняется, смотрит на Федю огромными глазами. — Прости, пожалуйста, прости! Давай ещё раз? Федя улыбается. — Давай. Только не кусайся.       Во второй раз всё проходит лучше. Даже Юля, не умевшая целоваться, стала быстро учиться у Феди, который тоже целовался в первый раз (он практиковался на помидорах, но вообще это было давно и неправда!). У него теплые, нежные губы, Юля чувствует, что сейчас сойдёт с ума. Ее давняя мечта сбылась — Федя ее поцеловал, они сейчас целуются! У них двоих во рту лёгкий вкус меда — остатки юлиной помады. Его руки на ее талии, нежно проходятся по спине. Это слишком хорошо. Юля была благодарна ему за проявленную инициативу, которую она боялась проявить первой. Пальцы у Юли на удивление прохладные, Федя ощущает их у себя на шее очень отчётливо и ярко.       Рябов проводит языком по ее нижней губе, и Юле так хорошо, что она хочет быть ближе к нему. Слепо двигается ближе и случайно наступает своей туфелькой на его ногу. Феде не больно, он готов продолжить поцелуй хоть так, но Юля отдаляется от его зацелованных губ, смотрит вниз на его обувь — остался ли след подошвы или нет.       В этот момент загорелся свет на втором этаже, открылось настежь окно. Ребята быстро повернулись на звук. У Юли внутри всё похолодело — это был дедушка. Он выглянул из окна, сложил руки так, будто сидел за партой, облокотился на подоконник. — О, вы уже вернулись! Федя, здравствуй! Как погуляли? — громко спрашивает дедуля. — Здравствуйте, Николай! Всё замечательно! — Федя тоже говорит не тихо. Юля смотрит на дедушку огромными глазами, а в голове крутится мысль, что он всё видел и он всё понял, что они только что делали. Ей кажется это позорным. Она даже не осознает, что до сих пор стоит в объятиях Феди, что его руки лежат на ее спине, а белая сумочка так лежит у их ног. — Заходите на чай, расскажете подробности! — дедушка закрывает окно и, по-видимому, идёт ставить чайник.       Федя целует Юлю в щёку, даёт ей в руки ее сумку и они идут пить чай к дедушке. На удивление Юли, посиделка не была неловкой, Федя и дедушка быстро нашли общий язык. Дедушка лично знал Федю — они познакомились, когда Николай однажды пришел на каток. Но таких чаепитий ещё не было.       И, разламывая от волнения печенье в руках, Юля смотрела на Федю, неосознанно улыбаясь. Он рассказывал дедушке про переезд из Москвы в Санкт-Петербург, и что живёт в двух кварталах от них. Рассказывает, что родители уехали, как только он поступил в университет. Федя красивый и улыбается с зубами, много улыбается. Подумать только, что он ее поцеловал, эти губы её целовали. Юля почувствовала нарастающее в груди небольшое приятное волнение. Она уверена в том, что у них всё получится.       Федя видит боковым зрением, что Юля смотрит на него безотрывно, комкает в руках несчастное песочное печенье. Федя не знает точно о чем она думает, но судя по тому, что она смотрит на его губы — о поцелуе. Ему тоже хочется ощутить вкус ее губ снова. Но пока что он будет рассказывать как сейчас живёт без родителей и как же хочется выйти во взрослые в спорте.

***

      Азиат, сидящий рядом с Федей в самолёте начал кашлять. Рябов может и не обратил бы особого внимания на соседа, если бы этот немолодой человек не кашлял так сухо и со скрипом. Такой кашель пробирал до костей.       Азиат извинился и стал искать маску в карманах. Мужчина выглядел заболевшим, бледная, с зелёным оттенком кожа, синяки под глазами. Из-за его кашля кто-то даже вызвал стюардессу, Федя видел, как она с натянутой улыбкой подходила к их местам. Она уточнила всё ли в порядке у мужчины и, получив утвердительный ответ, ушла.       Рябов отвернулся к иллюминатору, чтобы никого не смущать. Сосед продолжал покашливать, но уже в защитной маске. Федя старался не думать о звуках, а поскорей найти наушники. Похлопав по карманам джинс, Рябов осознаёт, что забыл их в Питере.

***

      Федя вспомнил, как сам болел в конце сентября, перед первым этапом Гран-При, который проходил в середине октября прошлого года. Это было очень ответственное мероприятие, пропускать его было очень нежелательно. А у Феди была температура под тридцать девять, боль во всем теле и нескончаемый насморк, который, как казалось Рябова тогда, никогда не закончится.       Общение с Федей осуществлялось строго по телефону, но Юля все равно приходила к нему и оставляла возле двери его квартиры пакет с фруктами и лекарствами, с запиской что и как принимать. С импровизированным рецептом ей помог дедушка. Федю она не видела, только слышала его шаги, когда стучала в его квартиру. Плисецкая успевала спуститься на этаж ниже, когда дверь открывалась и слышалось шуршание пластикового пакета. — Спасибо! — громко говорил Федя, прекрасно зная, что Юля далеко не ушла. — Пожалуйста! Выздоравливай! — Постараюсь!       Дома находится было невыносимо тяжко. Тело болит, вечно заложен нос. А ещё Федя прекрасно знал, что Юля сейчас тренируется без него и Яков гоняет ее как ломовую лошадь. Но когда они созванивались по видеозвонку, Юля искренне улыбалась и не выглядела уставшей. Но Федя помнил, Федя всё помнил про её артистизм!       Она любила ходить по дому с распущенными волосами, и Федя всегда смотрел на них во время звонка. Ещё его взгляд цеплялся за медальницу за ее спиной, на которой было очень, ОЧЕНЬ много золотых медалей. На них нельзя было не посмотреть. Особенно приятен был тот факт, что все эти медали она получила, находясь с ним в паре. Они вместе их выиграли. Федя видел по Юле, что она устает, у нее были печальные глаза, хотя на губах была улыбка, которая ему так нравилась. И ему срочно надо выздоравливать.       К слову, он тогда выздоровел за полторы недели и в десятых числах октября уже встал на коньки. До поездки в Канаду, где проходил первый этап, оставались считанные дни, но Федя смог войти в строй. Они с Юлей выиграли золото на тех соревнованиях.

***

      После трапезы в Федя почувствовал, что вот-вот заснёт. Вкусное мясное меню, приятные воспоминания, которые грели душу, недалеко от сердца. Даже заболевший сосед уже так сильно не напрягал своим кашлем. — Надо купить игрушку Путе, — произносит Федя в салоне самолёта. Его сосед азиат повернулся к нему, снял наушники и спросил на китайском что-то. Подумал, что Федя обращался к нему. — Ничего, — на английском отвечает Федя.