Радость познания

The leader sees your fear, so pulls you near Says «Son — there's something you ought to know» He said «Time ceases its marches at the golden arches And that's what we're here for.» He said: «My people need a place to go!»

Разумеется, и это должно было случиться. Вэй Ин стенал, умолял, жаловался, и Ханьгуан-цзюнь объявил о том, что они уходят на охоту. Как это стало принято в их случае, «охота» даже предположительно не длилась ночь. Они целенаправленно уходили минимум на три месяца куда глаза глядят, «случайно» забыв амулеты перемещения в Гусу. Увы, но вне стен уединенного дома, окруженного горечавкой, Вэй Ина все равно встречали холодно. Орден Лань учит послушников и адептов быть небожителями, жить, дышать, ходить и сражаться как они. Вэй Усянь с рождения и до смерти, с воскрешения и до конца своих дней в этой новой жизни душой останется бродячим заклинателем, какими были его родители. Он будет бодрствовать по ночам, и засыпать в самые спокойные самые жаркие часы дня. Он будет искать выгоду в каждом предложении, даже несмотря на то, что кошель его будет полон. Он будет снова и снова выбирать черное, жить одним моментом и всегда помнить о смерти, он будет суетливым, громким. Он никогда не будет даже мыслить о вознесении, ибо это прерогатива избранных, благонравных, благочестивых. Таких, какими идеальными хотят видеть учителя Облачных глубин юных адептов. Но самый идеальный из всех учеников, тот, кто выглядел небожителем при жизни даже в свои юные пятнадцать, думает, что если кому доведется повстречать настоящего бога, а не небесного чиновника, этот бог будет похож на Вэй Ина. Он будет смеяться над стеной правил, он будет бегать по крышам, увлекая за собой невинные души, как мотыльков на огонь, он будет смеяться вместе с ветром, танцевать под дождем и петь песни над костями своих врагов, он будет творить мир вокруг себя, а не создавать себя, выбирая место в мире.       — Официально, цель поездки — черный лотос. Лань Ванцзи, обращаясь к присутствующим, раскатывает подробную карту, нарисованную твердой рукой Усяня, но с подписями названий, явно выполненных Ханьгуан-цзюнем. И их блуждания привели их к тому, к чему привели. К, мать его, секте темного совершенствования, спрятанной в горах. Именно в той области, где предположительно находятся те самые озера с растением. Вэй Усянь достает мешок цианкун и вытряхивает из него обмотанный амулетами необычный труп. Запахло гнилью и рыбой.       — Они воровали детей, обучали их манипулированию темной энергией и… просто позволяли естественному отбору делать работу за них. Те из учеников, кто не сходил с ума и не подвергался телесному искажению, становились наставниками для следующих. Этот умер совсем недавно. Жители города опознали его как мальчишку, пропавшего семь лет назад. Все думали, он утонул в море во время рыбалки. Это был один из тех случаев, когда титул Старейшины Илин развязал людям язык. Деревенские жители, решив, что основатель демонического пути оскорблен появлением самозванца и уничтожит угрозу. Клином вышибет клин. Лагерь находился в крайне не очевидном месте. Никому в здравом уме не взбредет в голову лезть в жерло старого вулкана, тем более, если тот порой дымит. Никому, кроме Вэй Ина. Его и Лань Ванцзи встретили деревянный лагерь, неплохой барьер, отторгающий светлую ци, стена искореженных тьмой мертвецов, как некогда на Луанцзан, и свора собак. Последнее заставило Вэй Ина остановить свои нелепые попытки шпионажа, схватить непобедимого Ханьгуан-цзюня, затащить их обоих на лошадей и едва ли не самому мчаться в ближайший орден. Ближайшей оказалась Нечистая Юдоль, туда письмо и отправили. На сообщение несвежего гонца о панических криках о помощи от патриарха Илин, Не Хуайсан прибыл лично с армией заклинателей. И это не казалось излишним. Умения ордена Не подавлять тьму, сопротивляться ей или даже игнорировать воздействие миазмов, направленных против них, и очищать пространство вокруг себя, могли позволить им провести быстрый блиц и даже оставить сдавшихся послушников в живых, на чем настаивал Вэй Ин, почти рыча на командира. Пока в своеобразной ставке командования ругались, бойцы нашли скрытый ход, позволяющий не штурмовать поселение сверху.

***

      — Вэй-сюн, я бы предпочел следовать за остальными, если вы не возражаете, — глава Не скрылся за веером в смущении, но вынужден был тут же схватить поводья. Умная лошадь под ним не хотела идти в место, полное темной энергии.       — Мы тоже, — откликнулся Лань Чжань.       — Я не собирался делать глупости, — в притворном оскорблении восклицает Вэй Ин, глядя на мужа и останавливая коня. Вскоре начался дождь. Им пришлось спешиться. Ни одна лошадь не решилась лезть дальше в гору. Под деревом Лань Ванцзи снова раскатывает карту, отмечая тропу.       — Мы привлекли внимание. Либо они разбежались. Либо ждут осады. Хуайсан еще раз повторил указания для своих командиров и по схематичной карте Усяня указал на очевидные, но требующие озвучивания детали плана.       — На время операции подчиняйтесь Ханьгуан-цзюню и Вэй-сюну, если меня нет рядом. Это все. Приступайте. Вэй Ину это напоминало военные годы. Дождь моросил, противно охлаждая кожу. Кони то и дело ржали, сторонясь его, пока они сначала бесконечно ждали, а потом бесконечно шли. Сияние светлой энергии Лань Ванцзи и блеск Биченя за плечом освещали ему путь, словно вспышки молнии. Странный мотив спирали преследовал их на каждом шагу в каждой детали лагеря, одежды и даже, казалось, в форме дыма от подожженных построек.       — У меня стойкое ощущение, что мы поступаем неправильно, — немного ноющим тоном пробормотал он. Его сомнения немного покосились, когда он увидел существо. Существо выглядело как спаянные два человека спиной к спине, у одного из которых тьма сожрала руки, оставив сложно обожженные чёрные куски плоти, другой не имел рук вовсе, а его ноги сплелись в невероятный отросток, которым существо управляло как хвостом.       — Вэй Ин, — позвал его муж.       — Да. Да. Мы ищем лабораторию или кабинет. Будьте внимательней. Что угодно, что объяснит, что здесь происходит. — откликнулся Вэй Ин, и свернул к ближайшей постройке, высаживая плечом дверь. В помещении, что видимо было складом для поленьев, сельхозинвентаря и местом для хранения тачанок и тазов было пусто.       — Вэй Ин. Не твоя вина, — настойчиво указал Ванцзи.       — Ох Лань Чжань, не нужно меня успокаивать, правда. Вон тот парень с оторванным куском одежды больше нуждается в спокойствии. Или он получит отклонение ци. Выходящий последним Хуайсан поспешил оправдаться.       — О, нет-нет. Это один из моей охраны. Он всегда такой громкий, — мужчина о котором они говорили маниакально расхохотался, когда темное существо поймали в энергетическую клетку. — Но с ним все в порядке.

***

Никто из темной секты не сражался ранее с большими группами заклинателей, и, тем более, не был готов к тому, какими бесстрашными могли бы быть действительно опытные совершенствующиеся. Все-таки запугивать ближайшую деревню и время от времени убивать тех дотошных, кто не поддался на уловки и все же нашел маленькое поселение и сражаться против тех, кто стер орден Вэнь со страниц будущей истории— разные вещи. Никого не удивило, что последователи темного пути проигнорировали достаточно вежливое предложение сдаться, даже после столь эффектной демонстрации истребления мертвецов, окружавших лагерь. С чем не были готовы столкнуться заклинатели Не — так это с тем, что лагерь — пустышка, скрывающий подземные павильоны. А еще, с предложением остаться, присоединиться, стать им верными, прозвучавшим не из уст, но из каждой тени, от красной фигуры, у которой не было лица. Как Вэй Ин выяснил чуть позднее, призрака за спиной главы маленькой темной секты видел только он. Но предложение слышали все. Однако это был первый раз, когда кто-то увидел, как Вэй Усянь в новом теле не следует за мужем в битве, полагаясь на его умение владеть мечом и уровень совершенствования. То, как побледнел от ужаса Илин Лаоцзу не видел никто, но то, какими защищающими выглядели черные сталагмиты, выросшие в мгновение ока перед Ханьгуан-цзюнем, каким решительным выглядел выпрыгнувший вперед тщедушный в сравнении с бойцами Не заклинатель в черном, белом и красном, видели все. А еще, все впервые за столько лет увидели, как Вэй Усянь бросает раздраженное «Заткнись» прежде, чем его бессменный спутник открыл рот. Они с Хуайсаном спускались в подземные павильоны последними, оставляя наверху лишь небольшой отряд, но под очень напряженный взгляд Нефрита клана Лань.

***

Под землёй был туман. И странные тени на самом краю зрения, которые все игнорировали. Идущие прямо перед ними заклинатели, обернувшись поинтересовались природой тумана, но Вэй Ин мог сказать только то, что это не он. Они шли в конце и на полу пещеры встречались пятна крови и щепки от разрушенных препятствий — то, что оставалось от идущих впереди бойцов. Втроем они следовали за личным отрядом непосредственно главы ордена Не, игнорируя ответвления, куда направлялись другие. Но вскоре заклинатели перед ними начали тормозить. Тварь, похожая на морского удильщика с огромным синим кристаллом перед ним и лужей светящейся воды под ней, занимала половину залы. Никто не движется, поскольку тварь просто раскачивается, двигая хоботком. Лань Ванцзи достает гуцинь, Вэй Усянь задает вопрос и тут же тянет главу ордена Не в сторону, когда в то место ударяет молния. «Он слепой» жестами передает командир их отряда и Хуайсан шепчет перевод прямо ему в ухо.       — Где они нашли чертового Яо? Заклинатели бесшумно ступают ощупывая стены.       — Он что-то питает, — почти шепчет Лань Ванцзи, но капитан отряда Не слышит его.       — Питает? О чем вы? И Вэй Ин вскрикивает в догадке быстрее, чем успевает сформулировать мысль.       — Защитный массив Пристани Лотоса, — и они вынуждены отпрыгнуть от места, потому что тварь бросила в их сторону шар электричества. Лань Ванцзи кивает, понимая мысль Вэй Ина, поскольку сражался с главой ордена Цзян в одном отряде. Хуайсан оказавшийся за спиной Ванцзи хмурится.       — Но когда мы входили не был никакого барьера. Это была пугающая мыль. Либо «секта» не успела его настроить. Либо — массив нужен, чтобы похоронить их всех здесь.       — Озеро. Мы искали озеро, — шепчет Вэй Ин, подходя ближе к Лань Чжаню и буквально вцепляясь в его рукав. Осознание, что возможно эти пещеры — не более чем воздушный аквариум среди бескрайней толщи воды, и что от смерти от удушения их хранят лишь стены, оглушило. В следующую секунду, мутировавшая рыба выплевывает им под ноги воду и в воздухе начинают виднется отблески. Ванцзи вырывается из хватки и отпрыгивая, ударяет по струнам.       — Нельзя его убивать! — кричит Усянь. Не Хуайсан вцепляется в одноклассника. Рядом громыхает молния. Под ними ломается пол, и они с Хуайсаном катятся и падают в дыру. Ванцзи бьет по струнам снова, зверь ревет и бросается вперед, неудачно закрывая своим телом дыру, в которую они упали. Вэй Усянь отряхивается. Наверху слышатся звуки боя.       — Остается идти вперед, — вокруг было не видно ни зги. — Стена. Иди держась за стену. Где-то должен быть выход. Не Хуайсан зажигает огонь прямо на руке. Зеленое, холодное пламя бросает на стены и лица странные отсветы. И Вэй Ин едва не визжит, поворачиваясь к бывшему однокласснику.

***

Они шагают по коридорам и комнатам нижнего уровня, Усянь врывается в каждую — он ищет источник, как рассерженный дух — жертву. Некоторое время назад помимо тумана и раздражающего искривления пространства, будто зрение подводит их, Хуайсан начал жаловаться на шепот. «Илин Лаоцзу! Какая честь», — звучит в голове. Вэй Ин останавливается посреди зала. Он оборачивается, глядя на волнующегося главу Не и слыша скрип, свободной от зеленого пламени руки задвигает того за свою спину. Из-за двери, которую никто из них не заметил выдвигается расписанный киноварью мужчина, похожий на ребенка, заигравшегося с каллиграфией.       — Позвольте поприветствовать вас лично. Магистр Цзихао, Шу Хуашень, — кланяется мужчина. — И мой первый ученик… Не Хуайсан ловит на веер одного из нападающих на Вэй Усяня, и складывая веер резким движением, выкручивает клинок из чужой руки. Никто из совершенствующихся здесь не привязывает меч к ладони. Вэй Ин бросается на магистра.       — А теперь, позвольте представить вам главу, — говорит мужчина и начинает искривляться, пока его метки мерцают. Его кожа обваливается с него, обнажая под ним жуткую массу из плоти и черной субстанции, являя миру что-то, похожее на духа. Вэй Ин свистит. Веер ломается в гвоздике у основания и железные спицы свисают, скрепленные только тканью. Не Хуайсан открывает спицу резким движением и молниеносно вставляя штырь в чужую глазницу, тут же доставая новый веер из рукава. Объятый миазмами, словно тьма — всего лишь выпрашивающая ласку водная гидра, словно каждая смертельно опасная плеть — всего лишь домашнее животное, которое достаточно почесать и спросить «кто здесь хорошая девочка», чтобы получить всю любовь. Вэй Ин любовно мурлычет «проснись» с искрами у глаз, и убитый мужчина не успевает упасть, как бросается в атаку.       — Ну привет, — Вэй Ин вцепляется в духа, будто тот имеет плоть и кровь.       — Это моя территория! — визжит тварь, и Старейшина Илин сливается с ней в невообразимый комок ярости, тьмы и стрекота энергий. Две пары красных глаз сияют, Хуайсан видит, как руку Вэй Усяня протыкают насквозь, как бледнеет его лицо, но демон, или что святые небожители это за тварь, так же явно испытывает боль — Усянь морщится, а его заткнутая за пояс флейта вдруг издает жалобный стон. Самостоятельно. Тварь визжит снова, отбрасывает заклинателя прочь.       — Спасибо, милая. В зал врываются заклинатели в темном и Хуайсан почти вздыхает с облегчением, пока не понимает, что это люди не его ордена. На него бросается один из новоприбывших. А труп, которого еще недавно контролировал Вэй Усянь вдруг рычит и вцепляется пальцами в голову Хуйасана, словно желая раздавить ее, будто арбуз. Не Хуайсан призывает все те крохи силы, что у него есть, но теряется, понимая одну прекрасную вещь. Он перепутал карманы. Он достал обычный бумажный веер. Красивую безделушку. Он почти визжит внутри себя о том, что он же умен, он должен успокоиться, он должен просто успокоиться. Но его за голову приподнимают над полом и он просто беспомощно бьет веером по макушке трупа.       — Успокойся! Мертвец замирает. Секунду спустя чужой меч едва не пропарывает брюхо главе ордена Не, но мертвец дергается, заслоняя Незнайку. Этого хватает Хуайсану, чтобы собраться и чтобы нацепить на обоих парализующие амулеты. Второй нападавший и труп валятся у ног главы ордена Не, и он наконец снова может увидеть… Как Вэй Усянь словно оголодавший пес вцепляется зубами в тело твари, как полыхают его глаза, как разлетаются темными волнами волосы. Как Старейшина Илин заживо жрет темную сущность, впитывая в себя ее силу и боль. Это почти Сочувствие, если бы это не было насильно, если бы это не было убийственно для призрака. Тварь растворяется в нем и тени отступают в углы зала. Адепты секты Цзихао застывают в ужасе, а после — бросают оружие, падая на колени. Ближайшая к Усяню дрожащая от страха фигура, припадает к полу перед Старейшиной, словно желая в тот врасти. Они не сопротивляются, не сражаются, не молят о пощаде, не заверяют о верности. Те, кто еще недавно собирался расправится с ними — валятся у их ног беззвучно послушно, как рабы.       — Не говори Лань Чжаню, — хрипит Вэй Ин, а потом одергивает себя и почти подлетает к Хуайсану, хватая того, за ладонь. — Ты не видел, что я сейчас сделал, я молчу о, — Вэй Ин кивает на трупы. — И твоем веере, и том тайном послании, написанном с помощью огня на твоей обеденной салфетке. Хуайсан подбирается, вытаскивает из рукава новый расписанный тешань. А Вэй Усянь движется, становится к темным заклинателям спиной.       — Глава ордена Не, — он смотрел серьезно, стоя напротив. Хуайсан хмурится.       — Это было не их решение. Но они уже его приняли. Люди вокруг них молчат, застыв, и уже не дрожа.       — Хуайсан. Этим людям нужно место, куда они могут пойти.

He said: «My people need a place to go!»

Глава Не оттаивает, отскакивает от него.       — Я ничего не знаю. Просто, мы должны следовать первоначальному плану, — соглашается старый одноклассник.       — А у меня ужасная память, — кивает Вэй Ин. — Пойдем. Вытащим тебя отсюда. Они выбираются из пещер казалось бы на другом конце склона из такого же пролома в потолке вместе с толпой темных адептов, восторженно глядящих на Вэй Усяня и почему-то Не Хуайсана, и Усянь галантно подает однокласснику руку, подтягивая его вверх и страхуя на скользких камнях. Блеск льдисто-белого клинка чудится среди серого неба спустя две палочки благовония. Вэй Усянь бросается к Лань Ванцзи почти в слезах, когда тот еще на мече, как будто не он недавно едва не разодрал голыми руками какую-то мерзкую антропоморфную тварь, похожую на раздробленную и неверно собранную человеческую голову на паучьих лапках, вылезшую из трупа и определенно являющуюся призрачной. --------------------------------------------       — Уходим на утро. Разметите пленников, проверьте помещения еще раз. Командиры — в ставку командования. Я хочу услышать отчет. Ханьгуан-цзюнь, Вы идете с нами? Я настоятельно приглашаю. — оказавшись среди подчиненных, Хуайсан перестал трястись. Клан Не был просто чертовски шумным. После блаженной горной тишины Гусу — едва ли не палаточный городок посреди чистого поля, — словно большой фестиваль в столице Империи, который люди Не Хуайсана развернули буквально за пару часов за которые мужчина только сидел и обмахивался веером, потому что никому и не были нужны никакие распоряжения: лежачие и лекари — в лазарет, пленные — в общую казарму, не участвовавшие в боях — на кухню, злые и активные — на охоту, остальные — строить лагерь дальше. Даже Вэй Ину, сунувшемуся на кухню из-за почудившегося ему запаха специй, прилетело работой — хрупкая маленькая леди, управляющаяся с обширной коллекцией ножей всех видов и форм, перед которой до этого оправдывался огромный (выше Нефрита! и шире раза в два!) детина за утерянную крышку от бочки с водой, без страха и церемоний вручила бывшему Старейшине Илин стопку бумаги, киноварь и кисть, и поручила рисовать охранные амулеты, пока другие валили лес и ставили новые палатки. Опешивший Вэй Ин даже успел сделать штук двадцать, пока не понял, что, собственно, произошло. Когда понял — был одарен горячим пирожком и прогнан с кухни за секунды. Потом он услышал слово «фазаны» и откуда-то нашлась компания, ему выдали клановый лук, приставили к отряду и еще три часа он бегал по всему лесу — сначала за фазанами, потом от медведя (из-за злополучного пирожка), пока животное не умертвили. В лагере медвежатине почему-то обрадовались больше, чем фазанам. Несмотря на то, что обычно окружающие обходились с ним как с госпожой Лань. Они оба были мужчинами. И ну… Они заводились во время спаррингов. Они оба были джентельменами, заклинателями, были образованы, вежливы, умны. Вэй Ин был смекалист и дразнился, называя себя «женой». Но Ванцзи любил его грязным и мокрым, стирающим ханьфу в одних брюках. Ванцзи любил, когда вне Облачных Глубин Усянь с ухмылкой притаскивал ему тушу животного, чтобы он мог ему ее приготовить. Ванцзи любил его, когда Вэй Ин отрывал голыми руками трупу руку за то, что-то посмел прикоснуться к белым одеждам. Ванцзи любил его мужественным: с мечом, луком, с красной трещащей светлой энергией вокруг него, влезающим в дворовые драки на кулаках, заставляющего непревзойденного Ханьгуан-цзюня участвовать с ним в скачках. Это не отменяло того, что Ванцзи любил его кокетливый бантик вместо нормального узла на поясе, его шутки про девичью честь и прочее. Но Ванцзи точно не любил, когда Вэй Ин боялся. Не любил, когда Вэй Ин говорил ему «заткнуться» или «потеряться». Вэй Ин в свою очередь не любил, когда Лань Чжань молчал, когда ему было что сказать. Но Лань Чжань молчал. Усяню во временном лагере было полегче это переносить. Никто не относился к нему как к приложению к Ханьгуан-цзюню. Молодая охотница, чья стрела пробила медведю череп даже отпустила шутку насчет их «командной работы», заставила нести ее до лагеря на закорках как свою спасительницу, а второй повар дал несколько советов, пока они освежевывали животинку и дал попробовать первый кусок. Когда Лань Чжань появился, Вэй Ин был в саже, немного в мясном соке, очень сильно в перце и, к тому же, мокрый. Вэй Ин улыбался как ненормальный, адепты ордена Не были немного напряжены и угрюмы, но то тут, то там были слышны смех и выкрики, а угрюмость была тем, что называли «характеристикой ордена».       — Ханьгуан-цзюнь! А как ты нашел меня?       — Спросил, — ответил вместо него сопровождавший его заклинатель ордена Не. — Глава клана Не посоветовал искать здесь.       — Хуайсан-сюн? — Вэй Ин удивился. Ванцзи обвел взглядом пространство вокруг. Полевая кухня была полна людей. Он кивнул.       — Хуайсан до сих пор так хорошо знает меня? Неужто я совсем не изменился? Напряженный больше всех командир одного из отрядов, которого по дороге на склон Вэй Ин искренне хотел затоптать под копытами своего коня, снова ответил вместо Лан Ванцзи:       — Вообще-то глава клана Не сказал, что не знает, но все дети рано или поздно пробиваются к кухне. — и тут же без смены тона. — Это место станет временным перевалочным пунктом ордена.       — О, чудесная идея, — откликнулся он, не осознавая веса чужих слов. И поспешил увести Ванцзи от места полного людей. -------------

***

Спустя месяц они получают письмо. Приглашение в Цинхе от главы клана Не. Удивительно, как отличалось настроение Нечистой Юдоли от временной стоянки. Холодная, монументальная крепость. Впрочем, не было ощущения склепа. Нечистая Юдоль была какой-то первобытной, невероятно насыщенной жизнью. Если так можно выразиться о куске территории — у нее была харизма. Только тогда по прошествии диалога с запинающимся под настойчивым взглядом Ханьгаун-цзюня Хуайсаном до Вэй Ина доходит, что временный лагерь грозится стать постоянным. И что все люди из секты, находящейся под воздействием злобного призрака, находятся там в карантине. И что Хуайсан, несмотря на умение Вэй Ина говорить с заикающимися сомневающимися в себе людьми с сюрпризами в характере, больше всего на свете боится Патриарха Илин. И всеми силами хочет доказать, что Вэй Усяню не нужно врываться туда, вырезать половину адептов и захватывать лагерь самостоятельно. Не то, чтобы Вэй Ин думал, что способен на подобное во второй раз. Не теперь, когда он знает, что Ванцзи последует за ним в ад, а только-только примирившийся с ним Цзян Чэн получит отклонение ци и умрет, подавившись вредной кровью из горла, чтобы преследовать его разъяренным призраком, после чего они оба закончат свои жизни как Минцзюе и Гуанъяо — в одном гробу, оставив еще одного Нефрита клана Лань скорбеть. И, в конце-концов. У Вэй Ина были дети, за которых он в ответе. И Хуайсан тоже это знал. Но видимо репутация человека, знающего, что он делает, в этом мире больше никогда не будет принадлежать ни ему, ни Лань Ванцзи. Глава ордена Не элегантно взмахивает веером и пустая жаровенка в дальнем углу вспыхивает зеленым огнем, и это отвлекает Вэй Усяня от предыдущей темы разговора.       — Кто-то им все же пользуется! — восклицает от, будто не наблюдал более тонкое использование этой техники «Незнайкой».       — Да, это что-то, о чем вы точно должны знать. Это очень удобно, — отвечает ему Хуайсан, улыбаясь за веером и топорно хваля. — Не требует топлива и не дымит, усиливает обычное пламя. Разве что цвет… Может быть Вэй-сюн будет добр и расскажет мне больше о нем? Но в этой улыбке Усянь видит, что его не отпустят, пока он не объясниться с тем, что произошло в пещерах. Им придется задержаться в Цинхе.