His Own Blood

      В тот день он чувствовал себя не очень хорошо: проснулся словно с похмелья, голова пульсировала, как будто кто-то настойчиво стучал молотком по черепу, а в придачу ещё и тошнило. Это было невыносимо, но такое случалось не впервые. В подростковом возрасте, живя в Италии, он часто собирался по ночам с близкими друзьями и под конец всего веселья уже был пьяным в стельку. Даже если друзей нет рядом, то всё можно было устроить самому. Вот только ощущения на следующее утро явно того не стоили.       Прошлой ночью он не был с друзьями и не проснулся, увидя кого-то привлекательного рядом с собой в постели, наблюдая за тем, как солнечные лучи ласкали чужое лицо. Нет, он проснулся в полном одиночестве, с жуткой головной болью и неимоверно сильным желанием опустошить содержимое желудка на пол. Даже говорить не надо о том, что Ризотто такое пробуждение не понравилось, но, взяв себя в руки, он таки встаёт с постели. У него есть работа, ведь босс Пассионе сам себя не убьёт (случись такое на самом деле, то это было бы более чем прекрасно).       Шёл он вяло, спотыкаясь на каждом шагу, держась за стену, чтобы быть уверенным, что не упадет лицом вниз. Господь, неужто заболел? Но ведь не было причин. На улице тепло, всё-таки середина весны. Может съел что-то не то? Скорее всего. Одному Богу известно, сколько прошло времени с последней проверки холодильника на продукты, которые можно есть. Если у него вдруг обнаружится отравление, то он точно кого-нибудь убьёт.       Вероятно, прошёл час с тех пор, как Ризотто покинул комнату, а состояние всё ухудшалось и ухудшалось. Мало того, что боль в голове не утихала и его чуть не стошнило, так ещё и горло начало болеть. Оно першило, отдавая яркими вспышками боли при глотании.       Сегодняшний день не сулил ничего хорошего, и этот факт заставил уставшего мужчину задуматься о том, чтобы просто вернуться в спальню и полежать, пока не станет легче, но чувство долга было гораздо сильнее. Потянувшись к лестнице, он ухватился за перила, смотря под ноги. Один неверный шаг — кубарем полетит вниз, а ему не хотелось бы лежать там со сломанной шеей, перевернувшись вверх тормашками. — О, босс, Вы проснулись — подал голос любитель растягивать слова, из-за чего с губ Ризотто слетел тихий стон. Прекрасно, он даже не может пройтись незамеченным по лестнице. И почему только все члены команды должны жить в одном убежище? — В чём дело, Формаджо? — красноглазый вздохнул, переведя недовольный взгляд на лицо напарника. Настроения не было вообще, и он скорее бы поцеловал задницу того самого злосчастного босса, чем уделил сейчас Формаджо время. — Что-то опасное для жизни? — Не... совсем? — тот остановился с умным, по мнению Ризотто, выражением лица. Чаще всего Неро был отстранённым, и Формаджо как никто другой знал, что не стоит испытывать удачу и лучше просто дождаться более подходящего момента. Не то чтобы он, Неро, мог что-нибудь сделать, — да что там, он даже на лестнице стоять ровно не может, — однако было бы гораздо хуже, если бы мужчина всё-таки что-то предпринял. Он мог сдерживаться столько, сколько считал нужным. И если так подумать, то у него даже не было сил злиться на Формаджо. — И? — надавил он. Ожидание так и подмывало где-нибудь присесть. — Предположительное местонахождение Диаволо – Порто-Ротондо, в Сарди- — Да, да, да, я знаю, где находится Порто-Ротондо. Послушайте, Формаджо, положите всё, что Вы раздобыли, мне на стол в кабинете. Посмотрю позже — прохрипел он, в вежливой форме приказывая тому скрыться из виду.       Терпения говорить с ним у Неро не хватило, но взглянуть на то, что они смогли обнаружить, интересно. И всё-таки он определенно не сможет вести разговор со своими товарищами. Не с той головной болью, которая медленно росла и росла и, к разочарованию Ризотто, переходила в стук отбойного молотка. Господи, может ему действительно вернуться в свою комнату?       К большой радости, Формаджо выслушал его и поспешно удалился с тихим «да, босс», а Ризотто вернулся к своему слегка нестабильному пути на отстойную кухню, которой вполне хватало для всех девятерых... нет, уже семерых человек. От мысли о произошедшем с их покойными коллегами и друзьями его передёрнуло. Стало ещё более тошно подниматься наверх.       Больше на своём нелёгком пути на кухню, или же после этого в свой кабинет, он никого не встретил. Говоря по правде, они редко виделись друг с другом, да и только тогда, когда кто-то затевал драку. Ярким тому примером был Гьяччо, вечно достающий Мелоне. Каждый раз понимаешь, что эту ледяную сволочь нужно держать подальше от остальных.       Ризотто вздохнул про себя. Боже, эти придурки так утомляют, однако они были его командой и мастерами своего дела. Вот только скорее ад замёрзнет, чем Неро повысит их самовлюбленное эго ещё больше.       Не торопясь, он обдумывал ту информацию, что дал ему Формаджо: местонахождение таинственного и неуловимого босса, которого они пытались найти и в конечном счёте убить. Он изо всех сил старался сфокусироваться на словах, кропотливо выискивая их среди беспорядочного потока мыслей, но те лишь сбивались в непонятный комок, оседая где-то в глубинах разума.       Когда кашель становился всё сильнее и сильнее, ему казалось, что он умирает, потому что каждый такой раз отзывался болью в голове и подталкивал скопившуюся внутри желчь ближе ко рту. Не опишешь словами то, насколько он отвратно себя чувствовал. Казалось, будто в нём поселились черви, извивающиеся при любом движении, даже самом мизерном. «Если бы только Metallica мог разобраться с этим» — горько подумалось ему. — Входите, — отозвался мужчина, когда негромкий стук в дверь достиг ушей. Отложив в сторону изучаемые бумаги, Ризотто перевел взгляд на источник звука, приподнимая голову. Стоило ему понять, кто вошёл, как он тут же прочистил горло, игнорируя раздирающую боль. — Доброе утро, Прошутто. — И Вам доброе утро, Неро — войдя и кротко поприветствовав его, закрывая за собой дверь, мужчина подошёл ближе, к столу Ризотто. Он выглядел безупречно, как всегда. Костюм был выглажен, ровен, и если бы темноволосый не нашёл чего-то получше, то сказал бы, что даже тот странный кулон, висевший на тонкой шее, был отполирован до блеска. Он, можно сказать, весь светился, двигаясь настолько достойно, что Неро мог почувствовать некое подобие исходящей от него энергии. Это не было чем-то необычным с учётом того, что Прошутто является его правой рукой. В некотором смысле он ощущал себя как-то по-особенному. Только на данный момент это было не так важно. — Что-то случилось? — спросил Ризотто, смотря прямо на белокурого обладателя голубых и чистых, словно само небо, глаз. Повторный приступ кашля – и глотку нещадно зажгло, поэтому Неро дал знак рукой, как бы говоря подождать. — Прошу прощения, Прошутто. Дурно себя чувствую — хрипло произнес после. — Я знаю, — ответил он несколько сухо, наградив Ризотто понимающей полуулыбкой, и, вытащив болеутоляющее из кармана, положил на стол безо всяких объяснений. — Формаджо упомянул, что Вы сегодня более раздраженный и выглядите бледнее, чем обычно. Эти таблетки — всё, что я смог найти. Но на всякий случай я послал Пеши раздобыть чего получше. — ... Вам не нужно было — проворчал Неро, глядя то на болеутоляющее, то на Прошутто. Он никогда не перестанет удивляться тому, насколько этот чудик заботится о других членах команды, словно все были его братьями. Только вот Ризотто совсем не нравилось так о себе думать. — Всегда пожалуйста, босс — усмехнувшись, он внезапно потянулся к Ризотто, тыльной стороной ладони касаясь его лба, из-за чего на щеках Неро заиграл румянец. Чёрт, если бы он только знал причину такой реакции... — Не похоже, что у Вас жар.       Ох уж этот человек. Всегда попадает прямо в точку, в самую суть дела. Ризотто обожал это в нём. И ведь правда — это являлось единственной причиной того, почему Неро разрешал ему себя трогать. Если бы кто-то другой захотел так сделать, то он, скорее всего, остался бы без руки, не успев и глазом моргнуть. — Понятия не имею, что со мной случилось — признался босс, когда его партнёр с присущей ему элегантностью отошёл. Кашель дал о себе знать, но на этот раз он будто поднимался из всех его внутренних органов. — Тьфу ты, Господи... — Вы... Уверены, что Вам больше ничего не нужно, Неро? — он звучал таким обеспокоенным, что сердце Ризотто забилось в разы чаще. — С-со мной всё будет хорошо, Прошутто, это не серьезно. Сейчас ведь весна, возможно это просто какая-то надоедливая аллергия — пренебрежительно ответил Ризотто, вытирая руку о полосатые брюки. Всего на долю секунды, убирая ладонь ото рта, он увидел на ней что-то красное.       Сейчас не время для беспокойств. Не тогда, когда они смогли найти хотя бы возможное местоположение лидера Пассионе, убийцы их товарищей. Сорбет и Джелато, может, и не были лучшими из лучших (даже с натяжкой), но такое унижение, что им было причинено, они не забудут до тех пор, пока не достанут этого ёбаного босса из-под земли. Вместе со всей его империей, поднявшейся из пепла. Этот случай был плевком прямо в лицо La Squadra. — Идите, пожалуйста. Формаджо думает, что нашёл что-то в Сардинии — сказал Неро. Голос стал заметно грубее, даже для собственных ушей. На секунду он забеспокоился о том, что это прозвучало слишком резко, но Прошутто знал его намного лучше, чем остальная часть команды. Мужчина лишь вежливо кивнул, подвигая таблетки ближе к Ризотто, прежде чем развернуться и выйти из кабинета, даже не посмотрев в сторону Неро.       Мысли Ризотто бродили где-то далеко. Перед глазами лишь силуэт человека, что двигался словно неугасающая, танцующая со светом тень. Его образ глубоко в душе вызывал... удовлетворение. И это чувство отнюдь не тяготило. Он принимал всё с распростёртыми объятьями, открываясь и впуская внутрь.       Мимолётная слабость продолжалась до тех пор, пока Ризотто снова не стал держать свои чувства в узде. Стоило двери захлопнуться, как его лёгкие внезапно сдавило. Органы кололо, словно шипами. Невыносимая боль заставила обычно грозного мужчину согнуться пополам, закрыв глаза и хватая ртом воздух. Горло будто сжимал питон, с каждым разом усиливая хватку, поднимаясь всё выше. Казалось, что он сейчас взорвется. Рука слепо скользила по столу в попытках найти спасительную коробочку лекарств, но как только коснулась её, кожу словно обожгло огнём. — Блять! — вскрикнул мафиози, с силой двинувшись назад на стуле, но, наклонившись чуть вперёд и пытаясь удержаться, он упал на пол, на мгновение увидев перед глазами звёзды. Пытка продолжалась, заставляя каждый сантиметр его тела изнывать, молчаливо моля о снисхождении. Что это такое? Ловушка? Неужели босс послал кого-то, чтобы его прикончить? Неужели Порто-Ротондо — та самая золотая жила?       Разум отказывается обрабатывать любого рода информацию. Боль, расходящаяся по мышцам, вонзилась в желудок, доведя до предела — его сильно стошнило. Стоило Неро сомкнуть глаза покрепче, как под веками вспыхнули целые галактики. Горло сдавило ещё больше. Что-то мерзкое, с металлическим привкусом оседало на языке. Казалось, что это никогда не закончится. По крайне мере в ближайшее время. Сейчас он наверняка выглядел жалко.       Лишь Бог знает, сколько прошло времени с тех пор, как у Ризотто получилось открыть свои глубокие красные глаза и рассмотреть, что перед ним было.       Нечто окрашивало пол, липло к рукам. Он тяжело дышал, а глаза судорожно бегали из стороны в сторону. Лепестки. Сотни лепестков. Ярко-жёлтые, слипшиеся от крови, продолговатые. В нос ударил запах желчи, отчего на глазах тут же выступили слезы. Дыхание сбилось. «Что... что происходит? Я не мог выблевать такое. Может это какая-то галлюцинация из-за лихорадки? Возможно, Прошутто ошиб-»       Мысли были прерваны другим приступом неудержимого кашля. На этот раз было нечто иное. Оно поднималось вверх по глотке, затрудняя дыхание, словно хотело убить его. Что-то раздражало горло, оставляя после себя токсичный привкус, и вскоре оказалось на полу, рядом с другими лепестками.       Тяжело дыша и потея, Неро медленно открыл глаза. Когда мир вокруг перестал вращаться, он посмотрел вниз, в ужасе уставившись на свои трясущиеся руки.       Лепестков стало ещё больше. Эти были крупнее и темнее. Возможно, такого же цвета, как и одежда на нём... нет, не настолько темные. Они были почти серыми, как костюм Прошутто, а на некоторых проглядывались белые жилки. Если так подумать, то жёлтые лепестки странным образом схожи с цветом волос его напарника. Хотя и были не такими золотистыми, как его... — О, Господи... — отчаянно застонал он, молясь, чтобы то, что поднималось вновь из его желудка, не оказалось тем, о чём он думал. Однако его молитвы остались без ответа. В третий раз Неро был вынужден закрыть глаза. Бесконечный цикл отвратительных чувств переполнял его, заставляя извергать из себя ещё больше скользких разноцветных лепестков.       Красные и белые, фиолетовые и розовые — все эти цвета, закрывая собой небольшие по численности жёлтые, плавали перед глазами. Неро чувствовал на лице следы от слюны, желчи и крови, отчаянно стараясь успокоить дыхание, ускоренное от слепого ужаса. Он... он слышал о чём-то подобном раньше. Изначально Неро истолковал эту историю как глупый вымысел или, как вариант, способность какого-нибудь Станда, проклятия. Но сейчас до него не могли добраться другие пользователи Стандов.       На самом деле, Ризотто знал причину, только вот никогда не хотел этого признавать. Он был влюблён.       Да и как в этого человека можно не влюбиться? Он обладал особой грацией и вне зависимости от того, что происходило, всегда оставался таким... спокойным. Всегда сосредоточен на поставленной задаче до тех пор, пока та не будет выполнена идеально. Его золотистые волосы были ярче солнца, а голубые глаза дороже всяких сапфиров. Нет никаких сомнений, что этот мужчина — его слабость. Прошутто заставлял сердце биться со скоростью тысяча миль в секунду и делился своими теплом с Ризотто. Оно проникало внутрь, распространялось по всему телу, пока пальцы от таких мыслей на начинали приятно гудеть.       Всё в Прошутто было неизменным. До такой степени элегантный, решительный, очаровательный, что у Неро перехватило дыхание и он не смог сдержать слёз, крепко стиснув зубы. Как? Почему плата за любовь такая? Вся эта боль и постоянное желание выплюнуть больше лепестков при мыслях о человеке, держащем его сердце в своих тонких руках. За что он это заслужил? Что сделал не так? Представлял их первый поцелуй с Прошутто? Или то, как солнце освещало бы его лицо по утрам? Неужели это было так неправильно? — Чёрт... — прошептал себе под нос Ризотто. Каждое сказанное слово перерастало в жалобное хныканье. Больно. Вокруг сердца будто обернулись лозы, а лёгкие при вдохе свистели, словно в них появились дыры.       Неро даже не хотел испытывать чего-то подобного. Осознание того, что у него с Прошутто нет ни единого шанса, вполне устраивало. Потому что он хорошо знал, что может по-прежнему защищать его, пусть и тайно. Ему приятно находиться с этим прекрасным человеком, даже если тот никогда не разделит его чувств. Ризотто может как и раньше называть Прошутто своей правой рукой. Всё, чего он хотел — смотреть на его спину, стремясь победить всех, кто им противостоял. Тогда почему... почему же он должен заплатить за это своей кровью?