Проклясть на вечную жизнь

Глава 11. Жутко холодное и необитаемое пространство.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, Нозоми вдруг остановилась и развернувшись на 180º, цепким взглядом обвела пустой зал чайной. «Странно. Я точно ощущала взгляд на себе». Прикрыла воспаленные глаза, развернулась и вновь продолжила путь к своей комнате. «Видимо, показалось. Спать-спать-спать». Хлопнула дверь в комнату Нозоми. Таинственный посетитель, наконец, отмер. — Что это, во имя Рекудо, было?!

Двадцать четыре часа спустя, где-то в холодном и необитаемом месте.

Первое, что почувствовала Нозоми по пробуждению — холод. Жуткий, пронизывающий все тело до самых костей холод. Хотелось от него как-то закрыться, но не получалось. Второе, что осознала Нозоми — то, что она лежала на кровати, накрытая легким-легким пледом, который совсем не грел. И третье — рядом с кроватью, на которой она лежала, в самой напряженной позе, которую только мог изобразить, сидел глава деревни Звука — Орочимару-сан. Девушка приподнялась на локтях, с недоумением оглядывая место, в котором пребывала. Странно знакомое место. Бревенчатые стены, выкрашенные в голубой цвет; эта маленькая комната с односпальной кроватью, тяжелым сервантом, темно-синим комодом напротив кровати и дверной аркой белого цвета была знакома Нозоми. Чтобы подтвердить догадку, внезапно пронзившую ее, Нозоми быстро вскочила с постели и побежала к комоду. Если все верно, то там, на нижней полке, должна лежать ее ветровка. Трясущимися руками (от нервов и холода) открыв нижнюю дверцу, ведьма рвано вздохнула. Там, на полочке, аккуратно сложенная, лежала голубо-серая затертая до дыр ветровка. Ветровка, в которой Нозоми попала когда-то в этот мир. — Неужели?.. Нет, правда? Из всех мест?.. — лихорадочно шептала, прижимая к себе такую родную вещь, девушка. Орочимару надоело смотреть, как эта невозможная женщина вновь ставит его в тупик своим поведением. Поэтому он, одним слитным движением поднявшись со стула, быстро подошел к не реагирующей Нозоми и резко развернул ее к себе лицом, а затем жестко вытолкнул из комнаты. Упавшая навзничь ведьма только непонимающе хлопала глазками, все еще прижимая к себе ветровку. — КТО ТЫ ТАКАЯ? — грозно спросил Орочимару, нависая над сжавшейся, но уже сидящей, девушкой. — Где мы? Что ты натворила? И не пытайся солгать или заговорить мне зубы. Я видел, что ты сделала в чайной. И Я ТРЕБУЮ ОТВЕТОВ! Кивни, если согласна отвечать. Он что, издевается?! Конечно же я сейчас отвечу согласием на что угодно, лишь бы не наклонялся так сильно, да не смотрел так жутко! Осторожно кивнув, Нозоми отодвинулась от так понравившегося ей при первом знакомстве человека. Орочимару удовлетворенно хмыкнул, резко выпрямился, поднял на ноги Нозоми, после чего усадил ее за круглый стол, что стоял в комнате. Сам тоже сел — ровно напротив нее, чем несказанно смутил девушку. Она закрыла глаза, досчитала до десяти, открыла. Посмотрела на Орочимару. Вздохнула горестно. — Разговор будет очень-очень трудным, — пояснила Нозоми, отвечая на невысказанный вопрос главы деревни. Змеиный Санин смерил девушку, что занимала все его мысли последние две недели, нечитаемым взглядом и с царственным видом разместился на грубом табурете, приготовившись слушать увлекательную историю.

___***___

Разговор занял три часа. И Орочимару уже сам не понял, как его припрягли к приготовлению обеда, уборке комнаты и заставили наколоть дрова для растопки печи. Слушая удивительно нежный, милый, восхитительный голос этой смелой и отважной девушки, Змеиный Санин все больше переставал отдавать себе отчет в том, что происходит с ним. Воздействие, о проверке на которое Нозоми благополучно забыла, все больше влияло на неподготовленный к таким магическим фокусам организм мужчины. С обедом было покончено в рекордно короткие сроки, посуда также была убрана очень быстро. И Орочимару с Нозоми продолжили разговор, только теперь мужчина пытался разложить все рассказанное девушкой по полочкам. — Давай-ка подведём итог… — устало потерев ладонями лицо, проговорил Орочимару. Нозоми в это время подкладывала дрова в почти прогоревшую печку. — Ты — ведьма, посланная из другого мира для выполнения задания, после которого сможешь стать полноправной жительницей моего мира? — Да, это так. И да, миров много. Очень много. Совсем-совсем много, — присев за стол и налив себе чая, сказала Нозоми. Видя, что Орочимару хочет задать вопрос, и точно зная, какой именно вопрос, Нозоми продолжила: — Почему именно в ваш мир? У бабушки здесь должница была, которая и перенесла меня сюда. — Так, хорошо. — Змеиный Санин понимал, что задает вопросы уже по второму кругу, но осознать все то, о чем рассказала девушка, было сложно. — А что это за мир, в который мы попали? И как мы вообще здесь оказались? — Это не совсем мир… Скорее пространство, складка, созданная моей магией с попустительства бабушки. Вижу вопрос в твоих глазах. Почему с попустительства? В общем, все просто. Магия и ее носитель не всегда ладят сразу. Когда Магия и Носитель конфликтуют, учитель (моим учителем была бабушка) может провести обряд и отправить подопечного в место, параметры которого помогут решить проблему с конфликтом Магии и Носителя… Слишком запутано? Хм… Итак, моя магия и я не могли найти баланс, из-за чего бабушка отправила меня сюда, чтобы я научилась работать со своей магией сообща. Как-то так, — неуверенно смотря на задумавшегося Орочимару, сказала Нозоми. Да, над объяснениями причинно-следственных связей ей еще нужно поработать. — Ладно. Хорошо. Отлично. Ладно. С тем, где мы — разобрались. А теперь другой вопрос: почему мы здесь? И как мы сюда попали. Ведь попасть в подобные…пусть будут мирами, а?.. миры можно только в результате ритуала. Ты, как я понимаю, ритуал никакой не проводила. Так почему мы с тобой здесь? Нозоми задумалась. А ведь верно. Попасть в это пространство можно только посредством ритуала, проведенного в определенный час, день и мгновение. И ритуал должен быть проведен учителем. Но бабушка далеко и вообще влиять не может больше на меня. Тогда кто?.. или что?.. отправило нас сюда? Нозоми встала из-за стола, взяла в руки кружку с остывшим кофе и подошла к окну, за которым разыгрался буран. Ночь темная, непроглядная, окутала все это место, и только маленький островок домашнего уюта, теплоты и безопасности светился окнами, привлекая многочисленных обитателей этого мира. В доме было жарко натоплено; поленья не прогорели, а все еще весело трещали в печи; запах хвои, исходящий от оттаявших дров, дарил спокойствие и умиротворение. У Нозоми не было ответа на вопрос.

___***___

 — Ты спишь? — в тишине комнаты раздался хриплый голос Орочимару, заставивший вздрогнуть уже задремавшую девушку. Тяжелый вздох и тихое «нет» заставило улыбнуться не сомкнувшего глаз Змеиного Санина. Он поудобнее устроился на раскладушке, которую Нозоми зачаровала на обогрев, так что замерзнуть ему не грозило. Сейчас, в этом непонятном мире, рядом со странно действующей на него женщиной, Орочимару вдруг вспомнил свою команду. Цунаде, Джирайя… как они там? Нет, конечно, он о них не беспокоится. И совсем не думает, что они станут беспокоиться о нем, но вот что-то вспомнилось. Поэтому он решил отвлечься. Долго думал над вопросом, а потом просто выпалил первый пришедший на ум. — Я вот что подумал: как мы сюда попали — не особо важно. Важно то, как мы отсюда выбираться будем. Что думаешь? Нозоми заворочалась на кровати, пытаясь принять удобное положение. Села в кровати, оперлась на подушку, и зажгла маленький световой шарик на ладони, после чего отправила его летать по комнате. — Знаете, — Опять перешла на вы? Ну что за несносная девчонка! Договорились же… (когда именно? об этом стоит скромно умолчать) — мне вернуться помогло выполнение условия: «Станьте единым целым». Нужно было научиться работать со своей магией — когда перестала ее бояться, приняла как часть себя, то тут же вернулась. Возможно, нам нужно стать одной командой?.. Ну, знаете, начать работать сообща и все такое… — Возможно, в этом есть смысл. А кто решает, что условие выполнено? — с интересом спросил Орочимару, настороженно наблюдая за летающим шариком света. Ко всем этим волшебный штукам он относился с большой долей скептицизма, все еще надеясь, что магия — это просто другая форма чакры. — Не знаю… Нозоми смотрела куда угодно, только не на Орочимару. Потому что стоило ей только увидеть его, как в груди начинало разрастаться какое-то новое чувство. Чувство, что было ну очень похоже на ЛЮБОВЬ. Да, большими буквами. И это было слишком странно, чтобы быть правдой. Так что, пока они оба бодрствуют, она решила проверить их на Воздействие (ура! вспомнила!). Ей очень не хотелось испытывать чувства к какому-либо человеку только потому, что так кто-то решил. Наколдовала отвлечение внимания, после чего, убедившись, что мужчина занят наблюдением за световым шариком, прошептала заклинание. И комната озарилась мягким розовым светом, невидимым для не обладающих магией, на который Нозоми смотрела с ужасом. Воздействие. Как приговор. Самое сильное, что вообще существует. Самое пакостное, что только могли создать люди. Оно лишает Воли. Заставляет желать только того, с кем тебя связал приворот. Жизни не будет без этого человека; счастья не будет без этого человека. Ничего не будет без этого человека. Кто так ненавидит нас? Кто решиться на такую подлость? Слезы навернулись на глаза, Нозоми закрыла лицо ладонями, сотрясаясь в рыданиях. За что? Почему? Почему? ПОЧЕМУ?! Несправедливо, знаете. Нозоми хотела семью: муж, дети, домик с небольшим садом. Она ведь искренне верила, что, выполнив задание, сможет зажить нормально, по минимуму используя магию, изредка принимая пациентов. А теперь? Теперь у нее в голове мысли будут только о сексе: только о том, как бы где уединиться с Орочимару и отдаться ему во всех позах, которые только существуют! За что? Рыдания стали громче и их услышал Орочимару. Сначала ничего не понял, завороженный светящимся объектом, но выучка шиноби вовремя «включилась», и он смог обратить внимание на окружающую обстановку. Странным было то, что он ничего не замечал так долго. Явно что-то сделала, чтобы я не обращал внимание… — правильно понял причину внезапного отключения чуйки Змеиный Санин. Ни раздражения, ни злости он не почувствовал, только слабый интерес. Ведь была же причина этих внезапных слез. А внезапных ли? Может быть… — мужчина ненадолго задумался. Что случилось за те несколько минут после ее ответа? Ничего не случилось. Значит, что-то расстроило Нозоми до… Озарение снизошло на главу деревни Скрытого Звука: — Ну конечно. Она ведь наверняка переживает из-за неосведомленности! Не знаешь ты чего-то, но зачем плакать-то? Посмотрел на содрогающуюся в рыданиях девушку. Тяжело вздохнул и поднялся с раскладушки. Присел на кровать. Обнял Нозоми, устроив ее в своих объятиях так, что бы голова девушка покоилась на его ключице. Нозоми, мы выберемся отсюда. Мы сможем это сделать вместе. Я обещаю.

___***___

Хотелось бы сказать, что следующее утро выдалось чертовски неловким или что-то подобное, но увы. Утро следующего дня просто началось. Не было никаких вскакиваний с кровати, смущенных улыбок или неловкого молчания. Нозоми и Орочимару просто проснулись, вместе заправили кровать и убрали раскладушку в кладовку, пожелали друг другу доброго утра, после чего пошли на кухню, где, умывшись, позавтракали остатками ужина. После чего Нозоми, наконец, окончательно проснулась и заметила, что с Орочимару что-то не так. Нозоми пила чай с чабрецом и ела каким-то образом сохранившиеся шоколадные конфеты, когда мужчина, ночью так мило прижимающий ее к себе, резво вскочил на ноги (до этого он пил чай, наслаждаясь рассветом), опрокинув стул и чуть не перевернув стол. Вскочил, бешено вращая головой и странно дергая руками. Потом с молниеносной скоростью подскочил к Нозоми и обнял ее крепко-крепко, поцеловал в щеку и походкой от бедра направился к мойке, чтобы помыть посуду. — Орочимару, с тобой все в порядке? Ты…как себя чувствуешь? — настороженно, даже чуть испуганно спросила русоволосая, наблюдая за мечущимся по кухне мужчиной. — Я чувствую себя просто великолепно! Так прекрасно я еще себя не чувствовал! Мммррр, ммррр, мммррррр, — напевая себе под нос, ответил он. Нозоми совсем растерялась. А потом Орочимару закричал. Да так пронзительно, что нашей ведьме даже пришлось закрыть уши руками. Белый слепящий свет затопил все пространство комнаты, причиняя невыносимую боль глазам и оставляя ожоги на коже. Открывать глаза было больно, так что Нозоми решила обойтись без зрения, пока боль не прекратиться. Что это было? Белый свет… Белый свет — магия, много магии. Откуда столько магии? И… Орочимару. Что с ним? Почему он кричал? Почему он вообще себя так вел?! Она приподнялась на локтях, стараясь собрать мысли в кучу и борясь с желанием открыть глаза. Рядом кто-то хрипло застонал. — Орочимару? Это вы? — повернула голову на звук. Застонали громче. — Живой… Сейчас, Орочимару-сан, я восстановлюсь немного и помогу вам. Не беспокойтесь ни о чем. Белый свет — сильнейшая концентрация магии. Это, по большей части, боевое заклинание, направленное на дезориентацию противника. Но кто сумел его применить? Непонятно и очень пугает, да еще и странное поведение Орочимару… Хватит! Вставай давай. Ты лекарь или как?! Опустившись на пол, Нозоми тяжело вздохнула. Все, что происходило с ней в последние три дня, все было каким-то ну очень уж странным. Сначала эти внезапные чувства, после — «здравствуй, новый мир!», а сейчас и нечто странное, творившееся тем, кто стал занимать непозволительно много места в мыслях. Да, Воздействие было сильным. И, видит Бог, Нозоми всеми силами хочет спасти себя и Орочимару от его могущества, но это сложно. Почти невозможно. Тело простреливает боль, Нозоми шепчет заклинание, и холодком по коже проходит исцеление. Всего несколько мгновений — и все ожоги исчезли, а зрение восстановилось. Но осталась слабость, которую можно и нужно перебороть. А размышления о своих-не своих чувствах можно оставить на потом.

___***___

— Ну что, доктор, как мои дела? — весело, но устало и хрипло спросил Орочимару, чем изрядно напугал задремавшую Нозоми. Девушка встрепенулась, потянулась, сидя на стуле, после чего ласково улыбнулась лежачему пациенту. — Раз говорить можешь — значит, дела не так плохи! — тихо засмеяться, после чего с тревогой — чувством, ставшим таким родным за этот месяц — посмотреть на уже почти оправившегося мужчину. Вспышку, что оставила долго сходящие ожоги, и странное поведение Орочимару не удалось связать сразу. Несколько дней Нозоми пыталась стабилизировать состояние, но Санину становилось только хуже. Не помогал ни один из отваров, ни одна настойка не облегчала боль, ни одна мазь не убирала ожоги. В отчаянии использовала магию (последнее средство, самое крайнее, так как ритуалы и заговоры — штука опасная, непредсказуемая и своенравная). И в тот момент, когда Нозоми магией попыталась напитать тело Орочимару, сердце шиноби остановилось. Остановилось сердце, только уже метафорически, уже у Нозоми. Применить магическое зрение удалось не сразу, а как смогла, то тут же осела на пол, больно ударившись. Причина странного поведения, невозможности лечения и реакции на магию оказалась проста — слишком много волшебной энергии. Организм шиноби не приспособлен к данному виду энергии, и когда ее стало много, он не справился с нагрузкой. Дальше все делалось быстро и четко: боевая руна для вытягивания из противника магии воспроизвелась в голове быстро, а начертать ее, да без ошибок, Нозоми смогла еще быстрее. После чего метнулась к Орочимару, принимаясь за реанимационные действия. Магия из помещения уходила неохотно и медленно, а вот из мужчины схлынула слишком быстро, и Нозоми грешным делом подумала, что после такого ее подопечный точно не выживет. Но обошлось. Крепкий оказался организм у шиноби. Когда чужеродная и давящая все процессы в организме энергия ушла из тела, сердце забилось, Орочимару вздохнул, но не очнулся. А у Нозоми было все меньше времени до того момента, как руна начнет высасывать магию уже из нее. Стабилизировать состояние оказалось на редкость плевым делом — и отвары, и настойки, и мази выполнили, наконец, свою миссию. Можно было выдохнуть спокойно. Пока. Состояние Орочимару стабильно тяжелым было еще несколько долгих дней, за которые Нозоми пришлось сесть за составление рунной цепочки. Нужно было создать такой щит, который бы защитил Санина от магии. Руна «вытягивания магии» была хороша, но и на Нозоми она действовала сильно. Так что пришлось искать другой выход из ситуации. Когда ожоги с тела девушки сошли полностью, она закончила цепочку. Сфера диаметром в три метра отлично защищала от магии находящегося в ней Орочимару и не причиняла вреда лечащей его Нозоми. Сутками, с короткими перерывами на обед, девушка находилась у постели больного, натирая мазями телами, вливая зелья и настойки. Медленно, но верно Орочимару поправлялся. Он не приходил в себя с того самого момента, как белый свет чуть не отправил их на Тот свет. Нозоми боялась, Нозоми беспокоилась, Нозоми читала книги, которые нашла в своем рюкзачке (как он оказался в этом мире — отдельный разговор), чтобы найти объяснение странной и страшной реакции Орочимару на магию и пока не находила. Пока в каких-то заметках бабушкиной прабабки не встретила одну-единственную запись, объяснившую все. — Эй, отвлекись от размышлений, — Орочимару привлек внимание Нозоми. Она одарила его еще одной ласковой улыбкой, после чего кинулась на него с объятиями, горько разрыдавшись.

___***___

— Ты считаешь, что мое теперешнее состояние связано с магией? — опираясь на подушки, заинтересовано спросил Орочимару. Он чувствовал себя намного лучше, но вставать ему запретили. — Не та формулировка, Орочимару. — покачала головой Нозоми — Я вроде говорила, что магия и чакра — не одно и то же? Если нет, то повторю: магия и чакра — не одно и то же. От чакроистощения можно умереть, от того, что у тебя кончилась магия — нет. Да, ты устанешь, можешь упасть в обморок, если это случится резко, но не умрешь. Магия — не жизнь. Чакра — жизнь. И. — К чему эти рассуждения? — нетерпеливо перебил девушку санин. — Ты уже об этом говорила. Так что теперь просто объясни, почему я вдруг начал светится и месяц не приходил в сознание? — Дело в том… — глубоко вдохнув, Нозоми потерла переносицу. Сложно было начинать рассказ, не объяснив основ, но нужно. — В общем, твое тело привыкло к чакре. Но магия — не чакра. Магия имеет свойство проникать всюду. Она проникла в тебя. И отравила. Ты — не маг, ты не учился работать с магией… Агх! Короче. «Обычные люди, не-маги, оказавшись в месте, пропитанном магией, теряют над собой контроль, сходят с ума и превращаются в ходячие бомбы из-за неспособности их тел приспосабливать магическую энергию» — это из записей прабабки моей бабушки. Ты попал во враждебную для тебя среду. Тело не адаптировалось. И ты стал сходить с ума. — … Тишина в комнате была настолько плотной, что, казалось, ее даже можно было потрогать. Каждый думал о своем. Орочимару — о том, куда он вляпался и какие красивые глаза у Нозоми. Нозоми же размышляла о том, как обезопасить Орочимару от влияния магии. Сфера — это хорошо, но нужно что-то более мобильное, которое было бы только на Орочимару, а не на всей комнате. – Но я в порядке? – спросил Змеиный Санин, смотря на задумчивую Нозоми. – Что? Да, конечно! Я придумала способ сдержать проникновение магии в твое тело. Тебе ничего не угрожает…пока ты не выйдешь за пределы комнаты, – она как-то так села, как-то так упал свет на ее худенькую фигурку, что стала девушка вдвойне прекрасней, чем была. Орочимару помотал головой, отгоняя наваждение. Не помогло. – Но ты не волнуйся! Я придумаю что-нибудь, и ты сможешь выходить за пределы комнаты и бывать на улице. – вдруг преобразилась Нозоми, став из милой краснеющей малышки в решительную леди. А потом опять стала милой, закусывающей губу от неловкости и стеснения девочкой. – Тем более весна наступила, скоро совсем тепло станет… Можно будет сходить за ягодами, грибами. Неизвестно же, сколько мы тут пробудем. – закончив, очаровательно покраснела. Орочимару любовался, а Нозоми костерила себя за несдержанность и «странную реакцию».

С этого разговора, с этого мгновения пошел отсчет времени до их возвращения.