Проклясть на вечную жизнь

Полотно было целым. Не было больше хаотичного движения аватарок — все они расположились вокруг центра, нежно светясь и переливаясь.       А в центре разместились аватарки двух персонажей, сшитые самым сильным видом приворота. Сияя, они распространяли свой свет на всё полотно. Орочимару и Нозоми стали центром для мира.

***

За неделю до этого…

      Этот день начинался так же, как и остальные дни до него: часов в шесть взошло солнце, люди стали просыпаться, открывались лавочки, да и рынок начинал работать. Пели птицы, шумела ребятня, играя в шиноби и на нервах прохожих, зазывали торговцы посмотреть на свои товары. Идиллия. А потом внезапно исчезли все звуки… …Как исчезли, так и появились — внезапно, оглушив при этом паникующих людей. Вспышка «отключила свет»… …Солнце исчезло с небосвода, погрузив мир во тьму на три дня. Не работало освещение, не работала никакая электроника. Паника? Нет, ужас затопил сердца и умы людей.       Ещё одна вспышка вернула Солнце, но убила половину населения Земли — организм не перенёс таких изменений окружающей среды.       После третьей вспышки люди испытали очередной шок — мёртвые восстали из могил. А потом, прямо на глазах удивлённой публики, превратились в прах. Мёртвые продолжали упрямо восставать, но снова и снова рассеивались пеплом. Это был самый длинный, — пятый день.       На шестой день местного апокалипсиса люди перестали различать своих/чужих. Вокруг были Л Ю Д И. На этом все споры прекращались, конфликты гасились ещё в зародыше, а самых непримиримых закрывали в одной комнате и выбрасывали ключ (да хоть трижды ты шиноби S-класса — против сумасшедшего мира не пойдешь).

А на седьмой день всё вдруг стало хорошо.

      Тёплое солнце согрело землю в своих объятиях. Нежный ветерок прошёлся по улицам, заглянул в каждый дом и обдал прохладой и свежестью каждого человека. Синее-синее небо без единого облачка, без единого намека на бурю. Наконец можно вдохнуть воздух спокойно, наконец можно улыбнуться солнцу и подставить лицо ветру.

***

      — Какаши-сенсей, вы ТОЧНО уверены, что мы идём правильно?! — раздражённо спросила Сакура, в пятнадцатый раз (да, она считала!) спотыкаясь о корягу. На самом деле, мимо этого места, мимо этого дерева с этой чертовой корягой, она уверена на все сто процентов, они с командой уже проходят не первый раз. Но Какаши-сенсей всё так же упорно шёл вперёд, утверждая, что нисколько не заблудился, дескать, «нюх никогда меня не подводил!».       Мальчишки, первые два часа страшно ругавшиеся друг с другом, присмирели и теперь спокойно шли рядом друг с другом. Круги по лесу они наматывали уже не один час, а солнце всё ещё было в зените и положения своего не меняло. Сакуру это нервировало. Сакуру это раздражало. Сакуру это пугало до дрожи в коленях, но её никто не слышал и даже не слушал.       Становилось холодно, но солнце не садилось. Какаши-сенсей шёл впереди всех, вновь сворачивая на ту же самую развилку, по которой их отряд прошёл буквально полчаса назад. Сакура материлась уже не у себя в голове, а под нос. Мальчики повисли друг на друге и плевать хотели на то, что один из них «Теме!», а другой — «Уссуратонкачи!». Тишина мёртвая, нехорошая.       Вдруг, среди деревьев мелькнул силуэт. Появился и пропал — рассыпался прахом. Потом ещё один, ещё один и ещё один! Появляясь и исчезая так быстро, что только натренированный глаз и мог их заметить. А потом было падение…       Очнувшись, Сакура вскочила с импровизированной кровати, тут же вставая в боевую стойку. Огляделась: поляна, как попало валяются пустые спальники, вокруг деревья хвойные. Краем уха услышала чей-то тихий разговор. План в голове созрел быстро: подойти, обезвредить главного и выведать у него всё о своей команде!       «- Да, — кивнула сама себе девочка, — так и сделаю!»       Тихо (как ей казалось) подобралась к дереву с толстым стволом, из-за которого можно было бы оценить обстановку. Выглянула из-за ствола и обомлела.       На поляне горел костёр. Вокруг него лежали несколько брёвен, заменяющих сиденья, и на них сидели восемь человек. На вертеле жарилась тушка какого-то зверя. Как раз-таки состав тех, кто мирно сидел на брёвнах, ожидая приготовления мяса и ведя неспешную беседу, и обескуражил впечатлительную девушку. Сакура, тихо пискнув, сползла по стволу дерева на тёплый мох и потеряла сознание.

В это же время на поляне.

      Нозоми, взявшая на себя роль повара, проворно раздавала всем сидящим запасы из своего безразмерного рюкзака, удивляя всех, кроме Орочимару и Кимимаро, количеством поместившейся в него провизии. Она сидела рядом с Кимимаро, который ни под каким предлогом не хотел оставлять без внимания и охраны маму (так он называл её только про себя, не смея назвать Нозоми так вслух). Справа от девушки, цепко осматривая пространство, на соседнем бревне сидели мужчины — Орочимару-сан (при взгляде на него у внучки небезызвестной ведьмы начинали гореть щеки), Кисаме-сан (только сейчас ей этот мужчина показался знакомым) и Какаши-сан (капитан команды тех самых детей, которых пришлось спасать Кимимаро с Орочимару-саном). А слева, на поваленном дереве, примостились и сами ребята — Саске-кун, Итачи-кун и Наруто-кун (Итачи Нозоми тоже вспомнила — сейчас встреченный ею когда-то болезненный мальчик больше походил на молодого мужчину, а не на пособие по анатомии, как при первой встрече).       — Ребята, будете пирожки с картошкой? А то пока приготовится всё… — не договорила Нозоми, а Кимимаро уже нагло стащил из чашки два пирожка и с удовольствием стал уминать их.       Посмотрев на спешно кушающего ровесника, Наруто тоже попросил себе неизвестное блюдо. Итачи же, оглядев творение повара, перевёл взгляд на смирно сидящего рядом брата.       — Нозоми-сан, можно вместо пи-ра-ш-коф нам с братом тарелку с нарезанными овощами? — смущённо попросил Саске, с вожделением глядя на тарелку с нарезанными свежими помидорами и огурцами.       — Ну конечно можно! Вот, возьми, — с улыбкой сказала девушка, протягивая голодному ребёнку чашку с овощами.       Тот с благодарностью принял её и стал жадно уплетать помидоры, посматривая на рядом сидящего брата из-под опущенных ресниц. Поглядел-поглядел, что-то там для себя решил, тяжело вздохнул.       — Итачи-нии-сан, мне холодно, — жалобно произнес хитрый мальчишка, однозначно заметивший, что брат, сидящий в плаще, немного нервничает и трясётся от холода. Итачи, несколько секунд недоуменно разглядывая брата, вдруг улыбнулся «той-самой-улыбкой» и приподнял край плаща. Саске тут же юркнул под плотную материю, прижался к холодному боку брата и вздохнул: теперь можно этого упрямца покормить. Наруто же, наблюдавший за этой картиной, смешно нахмурился, подумал немного, потом ещё подумал, потом решительно кивнул и, подсев чуть ближе к старшему Учихе, легонько потряс его за рукав плаща.       Итачи, меланхолично пережёвывая огурец, повернул голову к Наруто и вопросительно поднял бровь, одним лишь этим движением показывая весь спектр своих эмоций.       — Дяденька, мне тоже холодно, — и глазки такие умилительные. Итачи тяжело вздохнул, приподнял край плаща со стороны Наруто, который тут же прижался к холодному боку старшего Учихи. Носитель Девятихвостого держал в руках чашечку с орешками, которую всего секунду назад ему впихнул недовольный Кимимаро.       — Узумаки, это вообще-то мой брат, — с набитым ртом проворчал Саске, теснее прижимаясь к брату и чувствуя его холодную, но ласковую ладонь в волосах. Плевать на всё, маленький глупый брат слишком скучал по своему умному старшему брату.       — Брат моего брата — мой брат! — твёрдо и с улыбкой сказал Наруто, млея от той нехитрой ласки, что так неожиданно подарил ему Итачи. Старший Учиха совершенно спокойно обнял двух прижавшихся к нему подростков и стал гладить обоих по голове, как делал это для Саске ещё в детстве. Ему впервые за много-много лет было вновь тепло.       Нозоми, посматривая на согревающих замёрзшего вовсе не от холода парня, мальчишек, с улыбкой вспоминала о своём доме, что оставила в деревне Звука, о своих подопечных, что так внезапно стали для неё всем и даже больше, и о том годе, который они провели вместе с Орочимару-саном, когда их двоих внезапно вихрь телепортации забросил в какое-то необитаемое и жутко холодное пространство.

Тогда и началась их история.