(s)aint

      Рэйчел всегда была для окружающих кем-то особенным, с ней никогда не возникало проблем, она любила всех вокруг и отдавала своё тепло людям, надеясь донести свои чувства до каждого и не обделить этим светом никого. Такой её помнили на протяжении последней пары лет, когда Скотт стала истинной христианкой, а её душу наполнили умиротворение и желание творить добро. «Прошлая» Рэйчел, совершающая набеги на чужую собственность, увлекающаяся выпивкой и не брезгующая крепкими ругательствами, оказалась на забытых склеенных страницах истории, которые никто никогда не открывал. Вот только эту историю один человек умудрился выучить наизусть ещё до того, как припавшая пылью книга оказалась навечно закрыта для окружающих. И этим человеком был никто иной, как Эрик Дэвид Харрис.       Она нередко отмечала на себе его колкие взгляды каждый раз, когда пыталась сделать что-то доброе для людей. Стоило ей защитить кого-то или помочь с чем-то, как Харрис появлялся, словно из ниоткуда, и начинал сверлить в ней дыру отчуждённым ледяным взглядом. Рэйчел поворачивалась к нему с дружелюбной улыбкой, и он успевал скрыться до того, как кто-то обращал на него внимание. Скотт была слишком умиротворённой, чтобы нервничать по такому поводу, но её сердце каждый раз болезненно сжималось, когда она видела Эрика злым и несчастным.       Девушка быстрыми шагами ступала по коридору, вслушиваясь в доносящиеся из школьного двора крики. Судя по всему, две стороны серьёзно поссорились, и дело близилось к драке. Рэйчел со всей уверенностью распахнула входную дверь, ощутив приятную свежесть. Несмотря на то, что на улице стояла непереносимая жара, это было лучше, чем сидеть маринованным овощем в душном кабинете. Скотт осмотрелась по сторонам и отметила две крайне неприятные для большинства окружающих компании: джоки вновь начинали перебранку с «мафией плащей», а именно — с Диланом Клиболдом и Эриком Харрисом. Последний всё время выкрикивал разнообразные ругательства, пока их с другом загоняли в угол тупоголовые качки.       — Эй, ребята! — Скотт кратко махнула им рукой, натягивая на лицо улыбку. Это было совсем не трудно — достаточно просто вспомнить что-нибудь приятное, а потом искренне растянуть губы, чтобы поделиться теплом красочного воспоминания с остальными. Вот только на «мафию» никакое тепло никогда не действовало. — Почему вы ссоритесь? — она складывает руки в замочек и опускает их вниз, создавая самый невинный образ самой милой девушки на свете. — Я думаю, ваш конфликт вполне можно решить мирным способом. Вы что-то не поделили? — она поворачивает улыбчивую головку к джокам, но кроме похоти в пустых глазах больше ничего не видит.       — Блять, серьёзно, Скотт? — Эрик подаёт голос первым, бросив равнодушный взгляд на хрупкую фигурку. — Ты поражаешь меня своим идиотизмом. С вот такими, — он показывает на качков, — ничего никогда мирно не решается. Потому что мирно — значит, словами. А чтобы вытащить из себя хотя бы какое-то слово, нужно сначала подумать, — парень хмыкает. — А для этого нужно то, чего у них нет — мозги.       Многие из спортсменов стискивают руки в кулаки, напряжение так и виснет в воздухе. Только Рэйчел, кажется, этого даже не замечает.       — Не стоит никого обижать, Эрик, — она вновь улыбается ему, а Харрис спешит изобразить рвотный рефлекс. — Именно из-за того, что ты такой грубый, с тобой так трудно поладить. Полагаю, именно из-за этого эти ребята так на тебя злятся, — Скотт ищет поддержку на стороне джоков, но те лишь усмехаются с её попыток.       — Блять, хватить нести херню, верующая, — Харрис уставляется на неё замученным взглядом, словно она сделала что-то такое, что сломало ему жизнь. — Вали отсюда по-хорошему, пока кто-нибудь из этих уродов не натянул тебя прямо здесь, — он указывает на похотливые взгляды, направленные в её сторону, и Рэйчел впервые теряется. — Мир устроен не так, Скотт. Здесь нет единорогов и радуги, поэтому хватит вести себя, как обдолбанная. Сними эти розовые очки. Бога нет.       — Эрик, ты не…       — Чёрт, да заткнись уже, — Харрис смотрит на Дилана, кратко ему кивая. Оба парня разворачиваются и неспешно покидают место стычки, пока джоки полируют её своими наглыми взглядами. Рэйчел ощущает, как впервые за такое долгое время внутри зарождается гнев. Нужно выплеснуть его где-то, нужно оторваться. «Нет!» — девушка хватается за голову, страшась своих мыслей. Эрик оборачивается к ней, и на его лице появляется лёгкая усмешка.       — Что, Скотт, ненавидишь меня? — бросает внезапно, и Рэйчел изо всех сил старается вспомнить что-то приятное, вернуть прежний покой для неё становится невероятно важным. Ничего не получается. Её хвалёное самообладание рассыпается на глазах, словно карточный домик, и по телу проносится неприятная дрожь.       — Знаешь, Эрик, именно из-за того, что ты такой грубый, ни одна тёлка не даёт тебе, — вырывается из её рта. Рэйчел окидывает гневным взглядом джоков, начинающих заходится в идиотском смехе, и уходит, ступая так, словно хочет продавить асфальт. Вслед доносится тихий смех Харриса, и в глазах темнеет от ярости.       Какой ужас.

***

      Рэйчел сидит, забившись в угол комнаты, и пытается справиться с подступающими рыданиями. Почему сейчас ей так плохо? Конфликт между враждующими сторонами был исчерпан, все разошлись мирно, обошлось даже без драк. Она наговорила столько глупостей Харрису. «Но он же заслужил, противная тварь!» — пискнуло подсознание, и Скотт закрыла рот руками, впервые за два года горько расплакавшись. Хорошие воспоминания словно смело морской волной и утянуло в пучины океана, а утренний разговор с ребятами затягивался петлёй на шее, и не думая отпускать. Похотливые взгляды джоков, осуждающий взгляд Эрика, его слова по поводу бога и розовых очков…       — Блять, какой же он всё-таки долбоёб! — кричит на всю комнату Рэйчел, и тут же даёт себе пощёчину. Что за ерунда с ней творится? Хочется сброситься с крыши, лишь бы не думать ни о чём подобном. «Прошлая» Скотт стремительно вырывалась наружу, уничтожив всё сопротивление прежней хорошенькой Рэйчел. Но разве она была когда-то хорошенькой?       Девушка отнимает руки от лица и рвано выдыхает. На прошлый день рождения соседский семилетний мальчик подарил ей букет лиловых фиалок и поздравил от имени всей своей семьи. Губы растягиваются в тёплой улыбке, и Скотт глотает последние слёзы. Кажется, мальчика звали Роберт. Жаль, что его семья переехала пару месяцев назад. Родители решили отдать его в школу в Денвере по её совету. Рука крепко сжимает серебряный крестик, болтающийся на шее, и дыхание восстанавливается.       — Спасибо, Роберт, — шепчет в тишину, почему-то уверенная в том, что будет услышана.       Уроки были сделаны, поэтому девушка неспешно надела на себя тёплый свитер, ощущая мягкие прикосновения ткани к её коже, и отправилась на вечернюю прогулку. Небо окрасилось в непередаваемые оттенки, оповещая о том, что день близился к концу, а солнце собиралось на своеобразный отдых. Рэйчел счастливо улыбалась, чувствуя себя влюблённой дурочкой. Ноги осторожно ступали по дорожке, она пыталась прочувствовать каждый камешек, на который ступала. Было тепло, уютно и очень приятно, всем естеством ощущалось умиротворение, быстро возвращающееся к ней. Не важно, сколько обидного скажет ей Эрик Харрис, не важно, насколько похотливыми будут взгляды джоков. Достаточно просто закрыть глаза, вдохнуть побольше свежего воздуха, приятно кружившего голову, и ступить в неизвестность нового дня. А если кому-то вдруг понадобится помощь, то Скотт абсолютно всегда готова её предоставить.

***

      — Рик, давай сюда, — она задорно смеётся, глядя на то, как её друг пытается открыть коробку со своим завтраком, и протягивает бледные руки с предложением помощи. Кастальдо ещё некоторое время пыхтит, но вскоре, сдавшись, всё-таки отдаёт контейнер на попечение Рэйчел. Друзья счастливо улыбаются друг другу, и девушка берётся помогать, рассказывая очередную забавную историю, которые парень всегда с интересом выслушивал.       — Бог ты мой, какой-то беспомощный фрик, — слышится над ухом. Ребята синхронно поворачивают головы, замечая джоков, подступивших к их столику.       — Открыть коробку не можешь! — один из компании заходится неправдоподобным смехом, режущим уши. Дружки подхватывают его, вовсю потешаясь над Ричардом, пока тот бессильно опускает голову и вянет на глазах.       — Хватит его обижать, — Скотт смотрит на них сурово, без какого-либо сострадания и желания примирить. Это её друг, и она не хочет, чтобы его трогали. Это не идиот Харрис, который ссорится со всеми подряд. Чёрт, опять Эрик. — Он вас не трогал, верно? — на лице всё-таки появляется улыбка, а руки занимают привычное положение милого замочка. — Тогда почему вы так хотите причинить ему боль?       — Детка, сама посмотри, — один из качков указывает на Кастальдо пальцем, из-за чего тот ёжится, не силясь поднять голову. — Твой друг — непроходимый урод, я не понимаю, как такая красавица вообще могла с ним связаться. — Он кладёт свою руку ей на плечо, но Рэйчел быстро её скидывает. — В чём дело?       — Не нужно меня трогать, я очень ценю вашу поддержку, но…       «Идите нахер».       — Чёрт, — шумно выдыхает Скотт, стараясь избежать очередного истерического приступа борьбы с прошлой Рэй. — Не могли бы вы занять место за другим столиком и прекратить обижать Рика?       Спортсмены окидывают их насмешливыми взглядами, словно хотят плюнуть прямо в лица, но всё-таки отходят. Девушка вздыхает с облегчением, вновь отмечая за собой расшатанное самообладание. Её сердце бьётся так быстро, кажется, она злится. Только этого ещё не хватало.       — Ты в порядке? — спрашивает едва подрагивающим голосом, с улыбкой глядя на Кастальдо. Парень уже успел поднять голову и расправить плечи, и теперь с таким же счастливым выражением смотрел на неё. «Спасибо, Рик. Без тебя я уже точно снесла бы им голову» — отмечает про себя Скотт, и улыбка почему-то спешит исчезнуть с её лица в такой неподходящий момент.       — Со мной всё хорошо, Рэй, — он осторожно дотрагивается до её руки. — Но ты выглядишь очень бледной.       — Минутная слабость, — отвечает, с трудом глотая слюну. — Такое бывает. Наверное.

***

      Урок истории тянулся долго и мучительно, Скотт впервые не отметила за собой никакого интереса к словам преподавателя. Посередине урока раздался громкий и даже раздражительный стук в дверь, и все скучающие мигом повернулись на звук. Без какого-либо разрешения в кабинет ворвался Эрик Харрис, широкими размашистыми шагами прошествовав к своей парте. На его щеке красовался красный след, словно ему дали пощёчину. Да такую, что даже представить страшно, что кто-то мог так хорошо замахнуться.       — Мистер Харрис, — едко начал учитель. — Вас не учили, что на урок надо приходить вовремя? Я не разрешал вам сесть.       — А я и не спрашивал вашего разрешения, — гневно фыркнул Эрик, поднимая на преподавателя сердитый взгляд. На несколько мгновений в кабинете повисла давящая тишина, Рэйчел скрипнула зубами. Кажется, даже учитель растерялся от такой бурной реакции, но надолго выбить его из колеи подобной наглостью не удалось.       — Я жду ваших родителей завтра, мистер Харрис, — всю атмосферу разрушила фраза, сказанная ледяным тоном. — Своё поведение, опоздания и драки с учениками будете объяснять им.       — Извините, — рука Скотт взлетает вверх. В душе почему-то селится негодование, — но я видела, как его задержали джоки. Само собой, он опоздал. Его же там побили! — она произносит это так, будто несчастный Эрик вот-вот должен скончаться у всех на глазах. — Я нахожу это несправедливым по отношению к… нему. — На этом моменте она запнулась, замерла, крепко стиснула зубы и с некой злобой заглянула в глаза преподавателя.       «Что я творю?».       «Что хочешь».       Рэйчел окинула взглядом класс. Многие смотрели на неё с неподдельным удивлением. Харрис обернулся к ней со странным выражением лица, на котором отражалось так много эмоций, что разобрать какую-то одну не представлялось возможным.       — Какого хера, Скотт? — прошептал он самими губами, и девушка язвительно ему усмехнулась.       — Ради бога, Харрис, закройся, — шепчет, и тут же крупно вздрагивает. Рука тянется к крестику, болтающемуся на шее. Она прикусывает нижнюю губу, стараясь заткнуть саму себя. Сколько всякой ерунды ей уже пришлось сказать из-за вчерашнего инцидента?       — Понял, — Эрик отчего-то улыбается, и улыбается так искренне, что сердце Рэйчел сжимается от радости. Она дарит тёплую улыбку ему в ответ, не стараясь вспомнить что-нибудь тёплое и хорошее из прошедших годов. Тёплое и хорошее случилось прямо сейчас, и ей хотелось насладиться этим сполна.       — Вы закончили? — спрашивает резко учитель, глядя на них хмурым взглядом. По классу разносится дружный смех, а щёки Скотт вспыхивают, становясь ярко-красными, как переспевшие томаты. Она роняет голову в ладони и делает большой глоток воздуха.       Когда всё успело пойти не так?