(s)aint

      — Зачем вы совершили это преступление?       — Я испытывал что-то к ней.       — Любовь?       Эрик посмотрел на свои руки, усмехнувшись собственным мыслям.       — Любви не существует, сэр.

***

      Белая комната, в которую завели Дилана, казалась поддельной, ненастоящей, словно кто-то собственными руками слепил маленькое укрытие от окружающего мира и захотел спрятаться за выбеленными стенами. В глаза ударил слишком яркий луч света, и Клиболд скривился. Он знал, зачем его позвали, и был готов рассказать всё, что от него потребуют. Они с Эриком не виделись уже неделю с тех пор, как его насильно затащили сюда, не позволив сказать и слова. Со стороны это звучало так безумно и неправдоподобно — Эрик Харрис похитил человека и удерживал его в своём доме. А кем был Дилан? Он был соучастником.       У него была возможность в любую секунду доложить об этом абсолютно любому человеку — родителям, учителям, одноклассникам. Кто-нибудь бы точно забеспокоился судьбой их добродушного ангела Рэйчел, принял бы меры. Но Клиболд был другом Харриса, он был другом Бога. В конце концов, другом того, кто всегда мог поддержать его, выслушать и плюнуть на общепринятые правила. Такого друга, как Эрик, у него никогда больше не будет. И, пожалуй, если бы Дилан поступил похожим образом и совершил что-то незаконное, Эрик был бы последним, кто высказал его тайну. И Клиболд молчал, глядя на убитую Скотт, на её побледневшее лицо и пустой взгляд. Где же твой Бог сейчас, Рэйчел? — так и порывался спросить он. Но так ни разу и не спросил.       Их с Эриком связывало многое. Конечно же, на первом месте стоял общий план по уничтожению школы вместе со всеми уёбками. Даже в этом Харрис был солидарен с Диланом. Иногда Клиболду казалось, что они были разными вариантами одного и того же человека. Каждого потрепало по-своему, но в конечном итоге судьба свела их вместе, таких похожих и чужих одновременно.       Дилан был соучастником. Но никто об этом не знал.       — Вы, Дилан Беннет Клиболд, являетесь другом Эрика Дэвида Харриса, подозреваемого в похищении 17-ти летней Рэйчел Джой Скотт, а заодно и одним из лиц, плотно общавшихся с ним. Знали ли вы что-нибудь о похищении?       — Нет, — ни одна мышца не дрогнула на его лице. Этот человек ничерта не знает, так какого хрена он копается в их личных делах? Это решение Эрика, и если ему захотелось затащить верующую девчонку в подвал, это касалось только Эрика. Дилан был уверен, что стоящий перед ним идиот мечтает только о том, как бы поскорее прийти домой и набить брюхо подгоревшей стряпнёй своей жены, забыв об этом деле ещё на выходе из здания.       — Когда вы в последний раз видели Рэйчел?       — В школе, — он вспоминает, как Скотт мило улыбалась задорным комментариям Харриса по поводу учеников Колумбайн. Когда всепоглощающее отчаяние отпускало её и девушка смирялась со своим положением, Рэйчел наконец-то давала волю эмоциям. Иногда она прижималась к Эрику плечом, укладывалась у него на коленях, перебирала стриженные тёмные волосы нежными руками. Вдали от проблем и социума Рэйчел превращалась в спокойную милую девушку с безмятежным выражением на лице. По крайней мере, такой она выглядела, когда в подвал спускался Дилан. Кто знает, что происходило в комнате Эрика на самом деле? Иногда Клиболду казалось, что он совершенно не знает своего друга.       — Когда вы в последнее время общались и виделись с мистером Харрисом?       — Перед его арестом мы встречались у него дома, — произносит парень, задумавшись. И тут же жалеет о сказанном. Ожидая град вопросов в свою сторону, Дилан тяжело вздыхает и сжимается. Вот бы не засадить Эрика по ещё парочке статей своими фривольными заявлениями. Кстати, они уже провели обыск дома? И если да, что успели обнаружить? Дневники, оружие, подвальные ленты?       Блять.       — Вы не замечали ничего странного в поведении своего друга? — вместо того, чтобы зажать его в угол, этот кретин ходит вокруг да около. Хочет ненавязчиво выпытать что-то ещё? Дилан напрягается и внимательно заглядывает работнику полиции в лицо.       — Эрик всегда казался мне немного странным из-за своих препаратов, — с каждой сказанной репликой Дилан начинает ненавидеть себя всё сильнее. Он чувствовал себя предателем, хотя ничего особо важного или компроментирующего не сказал. Он прикрывал себя. Это было так низко — выставить лучшего друга больным идиотом. — В общем-то, нет, ничего особо странного не заметил.       — Вы не слышали криков жертвы, не замечали наличие другого человека в доме? — как же это бесит. Свет начинает казаться Дилану слишком ярким, рожа полицейского слишком раздражающей, а ощущение собственного тела тошнотворным. Кто знает, что ждёт его уже завтра. Может быть, в тот роковой вечер они с Эриком виделись последний раз. Ноющая боль проносится по телу Клиболда. Хочется откатать рукава неудобной кофты и вскрыться прямо на допросе. Жизнь зашла в тупик, и выхода из этой задницы просто не было. Зачем ты так поступил, Эрик? Ты ведь знал, чем это может закончиться…       — Я полагаю, он держал её в своей комнате. Она находится в подвале.       Нахера ты это говоришь?! Заткнись, заткнись, заткнись.       — Вы не совершали попыток туда попасть?       «Я сидел там чуть ли не каждый день на кровати рядом с Рэйчел и Эриком, представляешь?».       — Нет, сэр, — перед глазами слегка темнеет, а жизнь теряет свой смысл.

***

      — Как вы себя чувствуете? — девушка в форме наклоняется над ней с дружелюбной улыбкой. Рэйчел слегка кивает, давая понять, что она в порядке. Хотя опухшие глаза и синяки под ними явно говорили об обратном.        — Всё в норме, можете задавать свои тупые вопросы и не делать вид, что вас беспокоит моё состояние, — хрипло произносит девушка, не поднимая глаз на сотрудника полиции. Она ничего не поймёт.       — Ну, да… — та теряется на несколько секунд, не зная, что делать с нестабильным состоянием опрашиваемой. — Я задам вам несколько вопросов, это необходимо для дела мистера Харриса.       Как же бесит эта сука. Она не знает ничего, совершенно ничего. У неё нет права садить Эрика за решётку, выхватывать его из собственного дома, общаться с ней, как с умалишённой. Пусть сдохнет.       — Спрашивайте.       — К вам применяли физическую силу? Запугивали?       — Дважды нет.       — Вас заставили это сказать? — она смотрит на Рэчел почти искренне. Её сейчас стошнит от этого напускного интереса к своей персоне. Разве эта сволочь действительно беспокоится? Никому нет дела, никому.       — Никто меня не заставлял. Вы видели следы побоев на моём теле? — хочется закончить этот цирк, подскочить с места и броситься прочь. К Эрику. Лёгкая улыбка трогает её губы при упоминании Харриса. Человек, шедший против системы — таким она запомнила его за время своего заключения в подвальной комнате. Совсем не тот грубиян, которым казался всем окружающим.       Да, резкие замашки и поведение Эрика нередко пугали её и вводили в ступор. Да, он был жесток практически ко всем. Но рядом с ним она чувствовала себя спокойно, Харрис будто понимал её с полуслова. Рэйчел хватало лёгкого кивка, чтобы объяснить ему своё состояние. Он читал её, как книгу. Это пугало и вместе с тем вызывало резкое облегчение. Это чувство нельзя было сравнить ни с чем. Даже когда Скотт помогала людям, она чувствовала себя несчастной и неполноценной. Рядом с понимающим Эриком её жизнь наполнялась смыслом.       Родители, наверное, беспокоились. Братья и сёстры, пожалуй, тоже. Рэйчел ведь всегда была милым ангелом для них. Ангелом с побочными эффектами. С семьёй у Скотт были свои, тёплые отношения. Как жаль, что теперь ей было совершенно плевать.       В своеобразном плену на неё накатывали тоскливые мысли, укутывая с головой. Апатичное состояние, стартовавшее с того злосчастного момента, как она покинула свой дом и пешком направилась в школу, не отпускало ни на секунду, смягчаясь только рядом с Харрисом. Человек, от которого она хотела сбежать, стал глотком воздуха в этом мире. Единственным спасением.       — С какой целью вы были похищены?       «Я не знаю».       Один из тех вопросов, на которые у Рэйчел не было ответов. И вряд ли будут. За это время она настолько привязалась к нему. Кстати, а сколько времени прошло? Сколько длились те прекрасные моменты, когда они с Эриком и Диланом напивались газировкой и беседовали на самые разные темы, будто старые друзья? Скотт ощущает резкое головокружение, запрокидывая голову назад и позволяя тёмным волосам безвольно спадать вниз. Наверное, она выглядит, как сумасшедшая.       — Я не знаю, правда. Я ничего не знаю. Спросите у Эрика.       Девушка в форме понимающие кивает, и она ощущает новый приступ тошноты. Так открыто лицемерить, делая вид, что понимает? Какая мерзость. Сотрудница тем временем делает быструю заметку в блокноте.       — А что это вы там записываете? — Рэйчел чувствует себя пьяной, протягивая руки к эфемерному свету, разливающемуся по белой комнате. Словно маленький мирок внутри этой жестокой игровой площадки, именуемой Землёй.       — Отмечаю, что стоит уточнить у мистера Харриса, — быстро отзывается девушка, и Скотт кивает.       — Мистера Харриса… Как важно звучит, — произносит отстранённо, не узнавая собственный голос. Она охрипла так, словно целый месяц кричала без остановки. Не удивительно, что эта странная тётка смотрит на неё, как на единственную выжившую жертву теракта.       Теракт. Они с Диланом планировали что-то подобное. По крайней мере, Рэйчел видела пометки Эрика в блокноте, набросанные на скорую руку. Он упоминал что-то об оружии, захвате мира, смертях джоков — тех ублюдков в белых кепках. Неожиданную новость она восприняла спокойно. Кого-кого, а её планы Эрика должны беспокоить меньше всего. Внутри этой тёмной комнаты без окон она чувствовала себя ограждённой от внешних перипетий и проблем.       Хорошо, что ей хватило мозгов прихватить с собой эти страшные записи, иначе при обыске их с Диланом могли разом засадить. А так засадят только Эрика. Он ведь держал в доме оружие. А если обыщут дом Дилана?       Рэйчел скрестила пальцы, надеясь, что парень додумался спрятать все подозрительные вещи перед нагрянувшей проверкой. Но Харрису уже не выкарабкаться из этого дерьма. Он поплатился за спонтанное желание похитить Рэйчел. Неужели он совсем не думал о возможных последствиях? Хотелось завыть.       «Зачем, Эрик?».       — Сейчас мистеру Харрису грозит реальный срок за свои необдуманные действия, — сотрудница задумчиво закусывает кончик ручки, словно сверяя сделанные заметки. — От вашего слова зависит довольно многое в решении его дальнейшего будущего. Если он запугивал вас, можете смело отбросить всякие сомнения — реальной угрозы вашей жизни мистер Харрис больше не представляет.       Она смотрит на неё так, будто ожидает, что Скотт вот-вот разразится рыданиями и расскажет какую-то душераздирающую историю собственного пленения. Но Рэйчел лишь смотрит на неё пустыми глазами, в которых словно только что умерла жизнь, и едва заметно кивает.       — Никакой угрозы и не было. Это всё — одно большое заблуждение. Но зачем я рассказываю это глупому зомби?       Да, Эрик в своих рассказах очень любил называть людей зомби. И это показалось Рэйчел самым точным их определением. Выплёвывая эти слова сотруднице полиции в лицо, она снова испытала приятное облегчение, но продлилось оно не дольше пары секунд. Эрика больше не будет. Её жизнь закончится на этом.       — Что мне стоит передать? — девушка с трудом подавила очередной приступ раздражения. Наверное, сейчас она называет Рэйчел самыми красивыми словами на свете. Лицемерная сука.       — Кажется, я люблю его, мэм.

***

      Погода как будто издевалась над ней, нарочно оставаясь тёплой и безоблачной. Солнце светило как никогда ярко, пока лицо Скотт оставалось ему самой яркой противоположностью из всех, что можно было отыскать. Она поднимает взгляд и натыкается на знакомый силуэт в стороне парковки.       — Хэй, Дил, как тебя вообще отпустили? — она подходит к нему, похлопывая по плечу, хотя весь вид так и говорит, что перед тобой стоит живой труп. Не хватает только «кричащей» таблички или билборда над головой.       — Я без понятия, — Клиболд разводит руками, глядя на неё с непривычной нежностью во взгляде. — Дом Рэба подлежал тщательному обыску, так что я вообще не понимаю, как мне удалось свинтить. В дневниках было всё, абсолютно. И про меня, и про Эрика. Своё оружие я, конечно, спрятал, но записи…       — Ты про них? — Рэйчел ловко достаёт потрёпанную книжечку из кармана сумки, и Дилан застывает, переводя оторопелый взгляд то на девушку, то на заметки в её руках.       Их тайна уже давно стала общей. И хотя Дилан был категорчески против подобной затеи, Эрик был довольно категоричен по поводу своих взглядов на этот вопрос. И сейчас Клиболд нисколько не пожалел о том, что эта девчонка знала об NBK. Харрис как будто продумал всё наперёд, заранее зная исход ситуации.       — Нихера себе, Скотт, — только и произносит. — Ты спасла мне жизнь.       — Но не Эрику, — вздыхает девушка, бросая блокнот в руки до сих пор удивлённому Клиболду. На некоторое время они замолкают.       — Ну, мне, наверное, пора, — произносит несмело Рэйчел, пока на глаза наворачиваются слёзы.       — Не верится, что это всё, — Дилан достаёт упаковку дешёвых сигарет и с отвращением смотрит на них, словно в последнее время курение стало глупой обязанностью, на которой держалась его жизнь. — Какого хрена ты вообще появилась в нашей жизни, Скотт?       — Сейчас ты бы уже лежал трупом на холодном полу кафетерия, — Рэйчел морщится, представляя себе эту ужасающую картину. — И кто знает, что случилось бы со мной. Со всеми нами.       — А что случится сейчас? — с мученическим выражением лица спрашивает Клиболд, отравляя лёгкие дымом. — Мне будто отрезали крылья, Скотт. Мы с Эриком…       — Я знаю, — тихо произносит Рэйчел.       — Ты ни черта не знаешь, — огрызается Дилан, невольно отступая от неё. На его лице застывает отвращение, и она начинает чувствовать себя, как девушка в форме на её допросе. Да, она не понимает. Не может понять. Она не планировала этого, да что уж там — даже не догадывалась о подобном. Возможно, она уничтожила их мечты, намерения, планы. Очень мерзкие и пугающие, но отнюдь не касающиеся её персоны. Это всё случилось по её вине, и ничего больше не исправить.       — Может, есть шанс вытащить его оттуда? — несмело спрашивает, поглядывая на обозлённого на жизнь Клиболда. Тот смотрит на неё с яростью во взгляде, и девушка вздрагивает. — Прости.       — Забей, — шипит, словно раненное животное. Выбрасывает окурок на дорогу и, наступив на него, уходит. В любое другое время Рэчел пробормотала бы что-то про правила приличия или загрязнение территории, но… Сейчас это казалось таким пустым и бессмысленным. Скотт горько усмехнулась, поворачиваясь в сторону здания полиции. Она испортила жизнь двум людям одним своим присутствием. И если они и раньше хотели умереть, то что же будет с их судьбами сейчас?       Дверь участка резко распахнулась, будто была выбила с ноги, и оттуда вывалился изрядно помятый Эрик наряду с двумя полицейскими.       Рэйчел застыла, ощущая, как быстро забилось сердце. Каково это — видеть Эрика в последние моменты своей жизни? Последние, потому что после всего случившегося жить без Эрика будет просто невозможно. Со всех ног бросившись к нему, Скотт забыла обо всём на свете. Отталкивая изумлённых полицейских в сторону, она хватала воздух так, словно это была её последняя возможность надышаться.       Харрис был таким тёплым. Рэйчел сжимала его в объятьях, пытаясь впитать в себя этот запах, этот взгляд, эти ощущения. Такого больше не будет.       Она сбивчиво шепчет признания в любви, высказывает свои переживания и бормочет что-то невнятное, прижимая его к себе, что расслышать почти невозможно. Но он слышит. Руки Эрика уверенно обхватывают её со спины. Он пытается насытиться этими ощущениями, ведь полицейские уже отошли от шока и готовятся разнять их.       — Посмотри на меня, — Рэйчел поднимает на него свои опухшие от недосыпа глаза и не может сдержать всхлипа. Она бы отдала что угодно за то, чтобы снова оказаться в подвале без окон, в тёплых объятиях Эрика с банкой «Dr. Pepper» в руках.       — Я не хочу тебя отпускать, — она уже почти приклеилась к нему и всё равно прижималась ближе, если такое вообще было возможно.       — Так не отпускай, — шепчет ей на ухо Харрис. Неожиданно у виска чувствуется что-то холодное, и Скотт испуганно вздрагивает. Эрик уверенно разворачивает её к себе спиной, и Рэйчел судорожно выдыхает воздух. Что за чертовщина?       — Если кто-то из вас дёрнется, она умрёт на месте, — ледяной голос Харриса разрушает нависшую тишину. — А следом за ней и кто-то из вас.       Самодовольная ухмылка наползает на его лицо, словно по давно заученной команде. Работники вздрагивают и застывают на месте, словно решая, как поступить. Эрик делает осторожный шаг в сторону, внимательно наблюдая за реакцией полицейских. Никто не спешит на выручку «жертве». Беспокоятся за свою шкуру. Что и требовалось доказать.       — Ты до сих пор любишь меня, Рэйчел?