not about angels.

Пак Чимину двадцать три, а ощущение, что уже шестой десяток. Он падает на огромную кровать в шикарном номере отеля, где в скором времени пройдет его концерт, и смотрит в потолок, так, кажется, проходит ещё около получаса его жизни. Пак Чимину двадцать три. У него куча фанатов, караулящих его под окнами, желающих увидеть хотя бы его силуэт сквозь плотные шторы, подорванный бесконечными перелетами иммунитет и серьёзные проблемы с желудком. Теперь ещё и с головой, кажется. Недавно на интервью его спросили что-то типично-банальное, вроде: «О чем вы мечтаете в данный момент?», Чимин тогда ответил: «Об улыбках своих фанатов», — думая, что сейчас он, пожалуй, больше всего мечтает о полноценном восьмичасовом сне. Он морщится, решая, что сейчас ему неплохо было бы встать и пойти смыть плотный слой макияжа с кожи, потому что, уснув с этим сейчас, он грозится получить пару дополнительных несовершенств на лице и новую лекцию менеджера о том, что он обязан всегда выглядеть идеально. Чимина от этого уже тошнит, и, кажется, что уход за кожей от ненависти к себе не избавит тем более, но делает титаническое усилие над собой и тащится в ванную комнату. В желтом свете ламп кожа отдает сероватым оттенком, Чимин, смывший косметику пару минут назад, находит новое воспаление, щедро брызжет холодной водой в лицо, чувствует, как намокают кончики волос, как капает с них на футболку, стекая в ямочку над ключицей, и срывается. Всхлипывает, жмурится до ярких вспышек под глазами, зажимает голову руками, с силой давя на виски. Из груди вырывается то ли истерика, то ли отчаянный вопль. Бьется внутри раненой птицей, грозится прорвать клетку из ребер так, что Чимин сползает на холодный кафельный пол, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух. У него есть все, о чем только может мечтать парень его возраста. Он обеспечивает родителей, имеет хорошую машину, квартиру в центре Сеула, у него успешная карьера и идеальная внешность. Он давится всхлипами сидя под раковиной в люксовом номере самого дорогого отеля в этом городе и пытается собрать себя по частям, а потом его выворачивает в унитаз какого-то известного дизайнера съеденным впопыхах рисом. Завтра он наденет шелковую рубашку на выступление, и, когда при неосторожном движении край ее приподнимется так, что будет виден его впалый живот, фанаты будут в восторге. Он встает, вытирает слезы с щек и думает, что у него есть ещё два часа, чтобы поспать. Уже неплохо.

***

Яркий свет слепит глаза, а шум в голове по децибелам кажется, скоро обгонит голос менеджера, зачитывающего порядок выступлений. Ему вытягивают волосы раскаленными щипцами, а девочка-визажист крутит его лицо в разные стороны и давит мокрыми пальцами на подбородок, заставляя наклониться вправо, чтобы замазать еле заметную родинку у линии челюсти. Чимину кажется, что его скоро стошнит на всю её косметику, разложенную рядом на столе, а живот под футболкой скоро прилипнет к позвоночнику. Во рту отдает чем-то кислым, он просит у менеджера воды и слышит в ответ, что ему нельзя пить перед выступлением. Голова кружится так сильно, что ему кажется, выйди он сейчас к фанатам — тут же упадет в обморок, но он лишь давит улыбку и приказывает себе собраться. Потому что Пак Чимин идеален во всем.

***

Когда его голос срывается на очередной высокой ноте, он почти видит себя в душном зале для практики, хрипящим единственную строчку после четырех часов повторения. Но это в будущем, а сейчас его поглощает такой отчаянный стыд, что впору сброситься со сцены. Жаль, что с такой высоты он скорее сломает себе ноги. Фанаты подбадривают и скандируют его имя, и от этого, кажется, стыдно ещё больше. Чимин улыбается им и кричит, что любит. А на последней песне его ступня в дорогих ботинках от Сен-Лорана соскальзывает с пропитавшегося потом пола. Чимин думает ничего — вывих, Чимин делает вид, что все в порядке, Чимин падает на руки какого-то мальчика из стаффа, как только оказывается за кулисами.

***

В больнице, в которую его привозят, тихо настолько, что он может слышать свое дыхание. Ему перевязывают ногу и просят задержаться хотя бы на два дня, менеджер негодует, кричит что-то про сбитый график, но сдается под натиском врача. Чимин не то, чтобы расстраивается, но чувствует, как где-то внутри скребется нарастающее в геометрической прогрессии отчаяние. После перерыва тренироваться придется ещё больше. Его кладут в отдельную палату с красивым видом на ночной город. В тот же вечер он просит у менеджера сменную одежду, фотографируется так, чтобы никто не видел где он, и выкладывает в свой аккаунт, подписывая, что благополучно добрался до отеля и собирается спать. Около двух ночи он вытирает пахнущей стиральным порошком и белизной наволочкой мокрые покрасневшие глаза и топит свои всхлипы в подушке. Чимин знает чем грозит такое расписание: перенапряжением и сорванными нервами, добавляет про себя, что хорошо бы только этим. Знает, что накопившийся стресс скорее всего выплеснется в большую истерику и обернется психологическими проблемами. Знает, но может лишь стискивать побелевшими костяшками пальцев свои волосы и надеяться, что его рыдания не будет слышно сквозь тонкие стены. И пусть все думают, что у него талант с детства. Он оставит за кадром все свои бесконечные вывихи и синяки в танцевальном зале после двенадцатичасовой тренировки, сорванный до хрипоты голос, повторяющий одну и ту же ноту сотни тысяч раз, бессонные ночи за подбором лирики к новым песням, изнуряющие диеты и обмороки. Пусть все думают, что он идеальный. Он будет улыбаться в камеру и говорить, что все в порядке, будет до слабости в ногах оттачивать движения, отдавая всего себя на выступлениях. Потому что он счастлив слышать, когда фанаты подпевают его песни, когда его голос может затронуть чью-то душу, когда одним своим существованием он может спасти чью-то жизнь. Ему будет этого достаточно. Где-то под огромным звездным небом в небольшой палате на третьем этаже Пак Чимин — популярный корейский исполнитель закрывает глаза и представляет, что счастлив.