Беззвучные голоса миражей

— И перестань так хмуриться, — назидательно фыркнула леди Асэми, супруга главы могущественного клана Сутон-но-Кэн, живая подвижная женщина с набеленным рисовой пудрой лицом. Эту содержательную фразу она выдавала, кажется, уже тридцатый раз за время пути. — В твоем положении это огромная удача. Ты должна неустанно благодарить богов за такую милость! — леди раскрыла веер и принялась быстро, как-то почти судорожно обмахиваться им.       Маюки, восемнадцатилетняя племянница госпожи, подавила тихий вздох и ответила легкой спокойной улыбкой. Ей было немного забавно, потому что девушка даже не думала хмуриться. Но открытым текстом указывать на это супруге главы клана было достаточно рискованно — такая дерзость могла вылиться в беспочвенный скандал, который сейчас абсолютно не был уместен. Маю это отлично понимала. Но если кто из них двоих и был на нервах и постоянно неосознанно морщился, словно от головной боли, так это сама леди Сутон-но-Кэн. — Вы во всем правы, тетушка, — ровно отозвалась Маюки, внезапно подумав про себя, что тетя в ее тяжелых сине-голубых одеждах напоминает выброшенного из паутины беспокойного паучка. — Мне очень повезло, и я осознаю это. Поверьте, я более всех остальных желаю этого брака.       Брак — или по крайней мере договор о помолвке — с официально признанным бастардом главы светлого клана Амэ-но-Хяку и был той самой причиной, что вынудила их отправиться в долгий путь. Переговоры были назначены в столице земель Амэ, докуда оставалось около четырех дней пути. Путешествие было не самым приятным и не самым безопасным, но жаловаться не приходилось. Предложение о помолвке являлось не просто предложением — в идеале это должно было дать начало союзу между двумя могущественными кланами. В неспокойное послевоенное время найти союзников было очень важно. — Ну разумеется, — с какой-то непонятной досадой воскликнула Асэми-сан. Как будто бы ее саму разочаровало спокойствие, с которым племянница относилась ко всему сказанному ей, да и к происходящему в целом. Госпожа была недовольна и потому была уверена, что и Маю тоже обязана быть недовольной. Переубеждая совсем не нуждающуюся в ее аргументах племянницу, она переубеждала себя. — Разве дочь рабыни-иноземки могла бы рассчитывать на что-то лучшее?..       Маюки чуть-чуть прохладно пожала плечами и ничего не ответила, плавным гладким движением раскрыв свой собственный — куда менее дорогой и вычурный — веер. Она не считала это полупрезрительное «дочь рабыни» обидным, потому что… ну, какой же смысл обижаться на общеизвестный факт, никаким образом не зависимый от ее решений и личных качеств? В конце концов Маю искренне любила свою мать и не находила позорным свою кровную связь с ней. То, что Цин Си — рабыня, много лет назад привезенная из далекого Кора, не мешало ей быть прекрасной женщиной.       Карета дернулась, подпрыгивая на очередной кочке. Девушка, никогда не бывавшая на территории Амэ, с любопытством посмотрела в окно — за ним проплывали унылые темные перелески, облитые жарким светом густого полуденного солнца. Землю устилал зеленовато-бурый травяной ковер, в котором изредка вспыхивали узоры россыпей серых валунов или бледных цветов. Старые деревья, растущие близко к узкой дороге, с раскидистыми ветками, иногда задевающими карету, и с массивными толстыми стволами смотрели унылыми великанами. Было довольно жарко — нагретый воздух пах травами, пылью и душной серединой лета. Впрочем, здесь оказалось немного попрохладнее, чем в землях ее родного клана.       «Как интересно, — отстраненно мелькнуло в голове Маю. — Некоторых растений я никогда у нас не видела. Вроде бы, достаточно близко живем, но тем не менее различия можно заметить».       Воцарившаяся на пару минут благостная тишина, которой так не хватало за время пути, дала ей возможность поразмышлять о сложившейся ситуации. Конечно, с этим браком все не было так однозначно и прекрасно. Ее потенциальный жених — Юи Амэ-но-Хяку — тоже рожденный вне брака, в отличие от нее самой был довольно благородного происхождения (во всяком случае оба его родителя были аристократами). Но по материнской линии он относился к не столь давно переставшему существовать темному клану Ями-но-Шин. Именно поэтому на самом деле не так уж и радовалась госпожа этому предложению: породниться с Амэ было очень даже хорошо, но вот вступать в связь с потомком некромантов из Ями — опасно.       Королевская династия, не столь давно установившаяся в юном восточном государстве под названием Глассерд, еще слишком хорошо помнила, что именно некроманты были единственными из всех великих магических кланов, не признавшими их власти. Именно принадлежавшие Ями земли, богатые и плодородные, не столь давно пришлось завоевывать силой, в то время как все прочие (в том числе и родной клан Маюки) добровольно преклонили колени, щедро поднеся новому королю свои территории, свои богатства и свою преданность. Теперь бывшие главы кланов, когда-то полноправные правители своих земель, стали лишь вассалами, великими лордами, но по крайней мере они выжили и даже сохранили некие обломки своей прежней власти. А вот непокорных некромантов постигла печальная участь. И теперь... теперь любая связь с потомками истреблённых врагов короны, пожалуй, могла сулить определенные опасности и неудобства.       Но вот сама Маюки была действительно довольна. Она совсем не относилась к тому странному сорту женщин, которые были способны думать лишь о замужестве и детях, — вот уж точно нет! У нее были абсолютно другие цели, никак не касающиеся семейного счастья, — господина Юи она даже ни разу не видела. Но в силу некоторых обстоятельств для Маю было огромной удачей установить контакт с тем, кому могли быть переданы знания некромантов.       Не факт, правда, что будущие муж и жена легко поладят, но Маю слышала, что характер у ее потенциального супруга спокойный, миролюбивый и даже робкий. По крайней мере можно было надеяться, что они смогут подружиться.       К сожалению, молчание тетушки продлилось недолго, — нить размышлений снова прервали самым бесцеремонным образом. — Ну вот, ты опять заплела волосы на иностранный манер, — недовольно заворчала Асэми, с треском захлопнув веер и едва не ударив им племянницу. — Маюки, ну сколько можно? Отучайся делать так! Лорду Амэ это не понравится. Ты и без того далеко не красавица — недопустимо выставлять себя в дурном свете!       Маю все же не сдержала вздоха. Она отлично знала, что ей никогда не стать красавицей: ее внешность — особенно узковатый разрез темно-зеленых глаз и смуглая кожа — не соответствовала глассердским стандартам женской прелести. Но необходимости белить лицо и сооружать полагающуюся высокородной леди сложную прическу, от которой непременно разболится голова, сейчас, будучи в пути, она в упор не понимала. Простые корские пучки, какие с самого детства заплетала Маю ее мать, были гораздо удобнее и практичнее. Ладно, что при дворе лорда Амэ нельзя — это и впрямь было бы дерзко… но в дороге-то почему нет? — Обещаю, что не позволю себе такого, когда мы прибудем в столицу, — примирительно склонила голову девушка.       Путь продолжился. Они двигались довольно быстро, налегке, взяв с собой только двух служанок и три ящика вещей, но Маю все равно вынуждена была признать, что ее утомило однообразное времяпрепровождение. Она пыталась медитировать, уйти в свои размышления или на худой конец сосредоточиться на тренировке магической концентрации, но госпожа не могла провести в молчании больше десяти минут, постоянно отвлекая племянницу всяческой ерундой. В итоге несколько часов до заката тянулись так долго, словно это были несколько дней. — Остановите карету, — внезапно приказала леди Сутон-но-Кэн. — Я хочу пройтись. — Но госпожа, — растерянно последовало в ответ. — Буквально полчаса — и мы будем у гостиницы, где сможем остановиться на ночь. Имеет ли смысл?.. — Да остановите же, черт побери! Тут хоть кто-нибудь воспринимает мои слова всерьез?       Кучеру пришлось послушаться приказа.       Маюки, поколебавшись, вылезла вслед за тетушкой, с наслаждением вытягивая затекшую спину. Мышцы, уставшие от неподвижности, тотчас же протестующе взвыли.       В некотором отдалении от дороги протекала, извиваясь прозрачной лентой и звонко посмеиваясь, маленькая речушка. Со всех сторон ее обступали зеленые тени, стремительно вытягивающиеся и наливающиеся густым мраком в преддверии приближающихся сумерек. Теряющееся в кронах небо пылало у западного края, а у восточного казалось закопченным синеватым ночным пеплом. Тяжелая, душная дневная тишина неспешно сменялась легким и свежим вечерним безмолвием.       Девушка прошлась по поросшему травой берегу, дыша полной грудью и одним глазом наблюдая за госпожой, агрессивно достающей из волос шпильки и не менее сердито возвращающей их обратно. Терять из вида супругу главы клана было опасно — существовал риск столкнуться с разбойниками, которые не узнают в них женщин из Сутон-но-Кэн. Учитывая, что сейчас Асэми-сама в далеко не самом лучшем настроении… разбойникам едва ли повезет остаться в живых. И будет весьма неловко, если они начнут переговоры с массового убийства.       Маюки бросила короткий взгляд на отражающую поверхность и неодобрительно покачала головой. Все, что было в ней симпатичного, так это длинные густые каштановые волосы и относительно небольшой рост, считающийся в Глассерде изящным. Дело закончилось бы весьма печально, если бы в вопросе выбора жены ориентировались только на женскую привлекательность претендентки. Что же, зато она сильный маг и воин, неплохой, вроде бы, собеседник, да и здоровье у нее достаточно крепкое.       «Дождись меня, Хикари-тян, — Маю незаметно сжала кулак. — Я сделаю все, как обещала, и совсем скоро мы снова будем вместе. Мы вдвоем и наша мама… Я все сделаю, — еще раз мысленно повторила она, внушая уверенность себе. — «Кассагар Гарсарра» прямо сейчас в руках Амэ, так что эта свадьба должна стать первым шагом».

***

      Маю, перемещаясь вперед со скоростью, намного превышающей человеческую, бежала по пыльной дороге и с трудом удерживала раздраженное ворчание. Было уже поздно — в бархатном синем небе, по-июльски ясном и звездном, тускло мерцала половина луны. К счастью, сбиться с пути было достаточно сложно.       Их карета успела достичь гостиницы в небольшом городке, где было решено остановиться на ночь. Однако, когда леди стали переодеваться ко сну, возникла проблема. Обнаружилось, что госпожа Сутон потеряла свою драгоценную заколку, когда они вечером останавливались передохнуть у реки. Естественно, просто так оставить сию вещь Асэми-сама никак не представлялось возможным!.. Поэтому: «Иди и поищи, Маюки!».       «Ерунда какая, — чуть недовольно возмущалась девушка про себя. Ей, владеющей кенандзюцу* и умеющей усиливать свое тело, не составляло труда вернуться, но она не видела в этом особого смысла. — Разве в темноте отыщется такая маленькая вещь? У нее целая шкатулка заколок, которые гораздо красивее и дороже… Ну ладно, — она ловко наклонилась, чтобы не врезаться в ветку. — Зато разомнусь немного».       Длинные сильные ноги несли девушку легко — таким образом она перемещалась гораздо быстрее, чем если бы ехала на лошади. Довольно скоро Маю отыскала место их остановки и, тихонько чертыхаясь, стала зажигать фонарь.       И тут в полнящейся ночным стрекотом и шелестом ветвей тишине раздалась странная музыка. Маюки замерла от неожиданности, не успев поджечь фитиль. Нежный робкий звук, не похожий ни на что, слышанное ею раньше, напоминал одновременно и надрывный плач, и ласковую песню, невольно проникающую в самое сердце и задевающую что-то в его глубине. За звуком последовал ещё один — и постепенно они слились в прелестную, хоть и грустную мелодию.       «Что это? — недоумевающе спросила девушка у самой себя. — Странное звучание. Я даже не могу определить, что за инструмент. Да и кто может играть здесь?.. Ночью, среди леса? Неужели какой-нибудь ёкай?».       Она с большой осторожностью, не выдавая себя ни единым шорохом, пошла туда, откуда доносилась чарующая музыка. В конце концов если это и впрямь какой-нибудь дух, вот так заманивающий неосторожных путников, то ее долг, как и любого мага, — разобраться. Простой человек с чем-то подобным не справится, а у неё по крайней мере был с собой амулет против внушения. Впрочем, ничего колдовского в музыке энергетически не ощущалось — поразительна была лишь сила выразительности и красоты.       У самой реки в неровных лунных отблесках Маю сумела различить силуэт человека, который играл, — он или она казался совершенно обычным, небольшого роста, с собранными волосами. Инструмент — струнный — он держал на плече, уверенно проводя смычком. Лицо было невозможно рассмотреть, но одежда была самая простая. Если в чём-то здесь и крылась магия, так только в поразительном мастерстве — каждый звук был столь пронзителен, что что-то внутри буквально замирало и вздрагивало от сладкого восхищения.       Слушать хотелось вечно, но скоро песня самым что ни на есть банальным образом закончилось — и ничего сверхъестественного так и не произошло. Маю, притаившуюся в тени дерева, даже не заметили. Судя по всему, музыкант и впрямь был самым обычным человеком. — Извините, — осторожно заговорила она, аккуратно выступая вперёд в твердом намерении высказать своё восхищение. Ну и узнать, почему этот человек оказался здесь ночью и для кого он тут играл.       Неизвестный от первого же слова дёрнулся, едва не подпрыгнув, чуть не выронил свой инструмент и повернулся к ней почти в панике. Выглядело это достаточно нелепо. Девушка даже озадачилась: неужели она до такой степени страшная? — Простите! — немедленно залепетал этот человек. Голос был скорее мужской, чем женский, но очень тихий и слегка хрипловатый. Видимо, для того, чтобы остаться на месте, а не сразу броситься бежать, кому-то потребовалось сделать над собой огромное усилие. — Мне казалось, что я отошёл достаточно далеко и точно никому не помешаю… простите, пожалуйста, я сейчас же уйду! — последняя фраза была столь выразительной, что почти приблизилась по громкости к нормальной человеческой речи. — Зачем? — с некоторой растерянностью переспросила Маюки, остановившись на расстоянии нескольких шагов. Это, что, теперь ее приняли за екая? Или в чем дело?.. Она ведь даже не в клановых одеждах, чтобы так волноваться. — Вы мне совсем не помешали. Я всего лишь хотела выразить свой восторг, — она слабо улыбнулась. — Вы чудесно играли. Никогда не слышала ничего подобного.       Ситуация становилась все более и более непонятной. Маюки не ощущала опасности, но все это озадачивало. Вокруг, очевидно, не было никого, кроме сверчков и легкокрылого ночного ветра. Живущей своей жизнью тихий лес, журчащая в темноте вода, переливающаяся слабыми лунными бликами, да медленно выдыхающие громады деревьев — и только. Откуда же этот мужчина — хотя по возрасту он все же скорее юноша — мог «отойти, чтобы не помешать»? Ближайшая деревня далеко — не владеющему кенандзюцу человеку на своих двоих идти пару часов, не меньше. — Вам… вам понравилось? — прозвучало это довольно неуверенно, на самой грани шепота, разобрать который с обычным слухом было бы достаточно сложно. — А это так неожиданно? — беззлобно засмеялась Маю. Кажется, незнакомец, несмотря на все странности, был достаточно безобиден. — Да, мне очень понравилось, — просто подтвердила она, ни капли не погрешив против истины. — Я была бы счастлива послушать ещё. Но могу ли я, с вашего позволения, спросить, как называется ваш инструмент? Никогда не слышала ничего подобного. — Это, — он, видимо, все ещё находился в легком шоке. Но по крайней мере больше не порывался уходить, застыв на месте, словно изваяние. Тихий голос лился, словно ускользающий осторожный сквозняк. — Это скрипка, милостивая госпожа. — О, — она слегка смутилась и несильно ударила себя по лбу. Она видела это название в трактатах об искусстве лежащей на западе огромной страны Вимленты. Струны, смычок, деревянный корпус… да, теперь, когда он сказал, было довольно легко узнать. — Простите мое невежество, — «Что ещё ожидать от дочери рабыни?» — прозвучал в сознании недовольный голос тетушки, заставивший поспешно встряхнуть головой. — Так вы сыграете ещё что-нибудь? Пожалуйста, — а она послушает, понаблюдает и попытается сообразить, кто он такой.       На пару десятков секунд повисло молчание. Маю задумчиво щурилась на темную фигуру собеседника, гадая, стоит ли зажечь все еще остающийся в ее руках фонарь — или она его спугнет этим. Было заметно, что после начала разговора он сгорбился и теперь казался гораздо ниже. — Если, — наконец отозвался юноша. Это снова было едва различимое шелестение. — Если вы и в самом деле желаете, — он покачал головой. — Обычно люди не выносят звучания моей скрипки… но, госпожа, если мне позволено спросить, что вы делаете здесь совсем одна, ночью? — Ох, это легко, — она пожала плечами. В данном случае простая правда была, пожалуй, удобнее всего. — Моя тётушка потеряла заколку, когда мы останавливались здесь вечером. Я вернулась поискать. — Я… видел заколку, — однако. Какое совпадение (если вообще совпадение). — Показать вам? — Покажите. Вы меня очень обяжете, господин.       Он сделал несколько шагов — в ту сторону, где, как припомнила Маюки, госпожа поправляла прическу. И в самом деле — на стволе упавшего дерева красовался нефритовый цветок на тонкой посеребренной шпильке. Девушка, выдохнув с облегчением, чуть наклонилась, чтобы поднять, — и в этот самый миг ее привыкшие к темноте глаза зацепились за движение в траве. Совсем рядом. Мгновение — и кинжал скользнул в привычные к оружию ловкие пальцы. — Не пугайтесь, — всполошился ее спутник. — Она не причинит вреда, она вас не тронет… Лили, — теперь в его словах зазвучала ласковая теплая интонация, совершенно отличная от того, как он говорил до этого. — Лили, иди сюда, пожалуйста. Иди ко мне, — это более всего напоминало просьбу.       Юноша вытянул руку — к нему послушно скользнула, обвившись вокруг запястья, белая змея.       Маю едва не фыркнула — если здесь кому и следовало испугаться, так это самой змейке, а не ей. Если бы бедняга напала, то рефлексы, направленные на защиту, сработали бы прежде, чем девушка успела бы себя остановить. Хотя она не имела решительно ничего против змей — ей даже нравились эти создания. Она находила их достаточно очаровательными. — Так это ваша, — она мягко улыбнулась, поднимая наконец тетину заколку. — Милашка. Я не боюсь змей, разве что от неожиданности могла среагировать неправильно. — Вы — маг? — вдруг с некоторой озадаченностью спросил он, чуть склонив голову набок. — Светлый? — А вам, что же, — насмешливо отозвалась девушка, покосившись на собеседника и не дав четкого ответа на поставленный вопрос. — Змея сказала? — Ну да…       «Очень интересно, — она еще раз прислушалась к магическому фону, пытаясь уловить какие-то магические импульсы. Маюки очень плохо умела смотреть зрением иной, ауры она различала с большим трудом, но тем не менее интуиция у нее работала отлично. И прямо сейчас ничего необычного девушка не ощущала, как если бы перед ней был самый обычный человек. — Какая способная Лили-сан, однако, — негромко пробормотала девушка. И, чуть поколебавшись, прямо спросила. — Так вы иной**?       Он довольно очевидно смутился в ответ: — Ну, я полагаю… можно сказать, что да. Немного, — ох, еще интереснее! «Немного иной» — это вообще как? — Впрочем, я думаю, прямо сейчас это не имеет особого значения, — да ничего себе, не имеет! — Вы… если у вас еще есть желание, я сыграю еще.