Беззвучные голоса миражей

      Кикё покинула комнату, и Юи остался наедине с Юки, все ещё на все ещё занятой куклами, и отдыхающей Лили. Едва это произошло, его выражение несколько переменилось, выдавая причудливую смесь озадаченности и лёгкого раздражения. Взгляд его, быстро скользнув по комнате, передернулся пеленой отстраненной задумчивости; он, едва ли отдавая себе отчет, потер кольцо на своём пальце — то все еще сидело настолько плотно, что любая попытка хоть немного его сместить, причиняла дискомфорт. Скол немного кололся.       Едва ли Юи был так уверен в себе и своих силах, как недавно представилось его сестрице. Едва ли он был уверен в них хотя бы в половину так, как хотелось бы ему самому. Он не заключал с Искрой никаких сделок, это уж наверняка, но к чему же тогда этот хоть и удобный, но жутко нервирующий внезапный скол на магическом кольце? Ведь это не могло быть простым щедрым подарком от Посланницы Ада! Подарков подобные существа не делают. Вдруг в этом крылся какой-нибудь чудовищный замысел? Лили, конечно, утверждала, что справится в случае, если начнет выплескиваться больше энергии, но… Но все же это подводило к опасной грани. К грани, за которой в вынужденном заключении мрачно покоилось что-то, — то, что когда-то искалечило Кикё и грозило искалечить любого, кто наберется смелости приблизиться и заглянуть.       «Заглянуть в бездну, прямо к изначальному хаосу, — самые жуткие и безжалостные формулировки издевательски всплыли перед мысленным взором, стоило только задуматься. — Туда, куда любому из живущих непозволительно, крамольно бросать взгляд. То, что там лежит, — это ведь не просто странная магическая сила, правда? Начало и завершение всего, темная суть мироздания, изначально проклятого богами. Бесконечное зло».       Тем не менее, оно все еще было здесь; оно было здесь прямо сейчас — струилось жиденьким ручейком через скол и пока никому вреда не причиняло. И Юи почему-то виделась некоторая высшая логика в том, что это нечто принадлежит именно ему, виделась какая-то высшая связь в этом и всем происходящем.       «Что за партия здесь разворачивается? Кто в ней игроки на самом деле? Кланы, преследующие свои корыстные интересы?.. Люди и иные с их страстями и пороками?.. Одно появление Искры говорит о том, что смотреть следует выше. Так кто же?»       «Соберись, — с неслышным вздохом обратился он к самому себе. — Соберись же, Юи Амэ… Юи Ями-но-Шин. Прямо сейчас ты стоишь на пороге, перед тобой едва-едва приоткрывшаяся дверь, и тебе нужно все мужество, чтобы в роковые мгновения не сделать шага назад. Хотя тебе сейчас страшно, и холод сдавливает грудь, и даже пальцы непослушно немеют… Больше не опускай взгляда. Не посмей опустить взгляд!». — Вы знаете, кем были те женщины с черным туманом? — вдруг тихо спросила Юки, ежась. — К сожалению, я не имею ни малейшего понятия, — честно признал Амэ, отвлекаясь от размышлений. Ему стало немного стыдно, что он задумался, не разговаривая с ней, и он поспешил добавить: — Но собираюсь выяснить. Я думаю, если все мы наконец-то соберемся и подумаем, то многое проясним. Тебе не стоит об этом волноваться, — он окончательно сосредоточил внимание на девочке и постарался улыбнуться более-менее успокаивающе, прекрасно зная, как выглядят его нелепые улыбки.       Юки неловко улыбнулась в ответ, хотя губы её дрогнули, а пальцы принялись неловко ковырять оборку рукава куклы. Хотя Юки была, как и многие демонологи, имеющие прямую связь с потусторонним, на удивление смышленым и понятливым ребенком, но она все же не была свободна от страхов. Как и всякий человек. — Господин Юи, м-мой… — ещё тише забормотала она, как-то разом съежившись, будто в попытке спрятаться или занимать меньше места. — То есть, этот господин Сейдзи… — и она совсем затихала, будто не в силах закончить мысль. — Нет, — мягко прервал Юи. Он догадывался, что служит причиной её смятения и страха. Нужно было видеть эти нервные движения, когда ребенок заговорил о родном отце! Это ужасно. Неважно, много или мало у самого Юи сил, но просто никак нельзя допустить, чтобы чудовище по имени Сейдзи Амэ приближалось к детям.       Юки моргнула и наконец подняла голову. В её необыкновенных глазах плескался беспомощный испуг, хотя ещё совсем недавно она сумела вмешаться в настоящий бой. Она, без сомнений, была не только смышленой, но и храброй, однако стоило над ней нависнуть тени Сейдзи, как она вся цепенела. Понять это было легко, особенно кому-то, вроде него, но менее горько от этого не становилось. Юи осторожно погладил воспитанницу по голове, заново ощутив во рту стылую горечь, — она не должна была переживать эти ужасы.       Если честно, никто не должен. Неизвестно, по какой причине боги допускают это, ведь у детей перед ними не может быть никакой вины. — П-простите?.. — заикнувшись, переспросила Юки. Юи оказалось больно услышать, как слегка надломился её тихий голос. — Тебе не за что извиняться, милая. Но я вижу, что ты хочешь сказать, Юки, — он заставил себя перестать теребить кольцо. Он же взрослый и спокойный: у него ведь все под контролем. Он же должен внушать уверенность, насколько это возможно. — Нет. Никогда, — какое же страшное бремя для шестилетней девочки — знать так много о настоящем и будущем! — Мы не вернем тебя твоему отцу. — Но он… — она осеклась, и снова перешла к бормотанию, скрыв в рукавах новой одежды белые пальцы. — Я думаю… теперь-то, когда… леди Маюки объяснила про… инициацию, — очень любезно с её стороны. Юи честно полагал, что это непростое объяснение ему придется взять на себя. — И я не хочу доставлять неприятности… еще больше, — и она замолкла, опять-таки уставившись на куклу, видимо, чтобы просто сосредоточиться на чем-нибудь. — Ты не доставишь, — он даже опять заставил себя улыбнуться. — Юки, я… я хорошо понимаю, почему ты так переживаешь. Ты наверняка думаешь, что он просто невероятно сильный. Так всегда бывает: когда кто-то причиняет сильную боль… этот кто-то всегда невольно возвышается в глазах, становится жутким монстром, и так мы сами наделяем его всесилием. Но на самом деле в нем нет ничего особенного, — он, продолжая гладить её по голове, посмотрел вперед, куда-то в пространство, и ощутил в глубине собственный слабый отголосок злости. — От его рук больше никто не пострадает. Ни ты, ни леди Маюки… ни я. Все будет в порядке. Теперь все будет в порядке.       Юки, кажется, чуть расслабилась и вежливо склонила голову в выражении благодарности. Она ему поверила.       Теперь эта хрупкая драгоценность — доверие пострадавшего однажды ребенка, — было у него в руках. Нужно было удержать его, во что бы ты ни стало. «Так и будет. Никто больше её не обидит».       Юи, убрав руку от волос девочки, незаметно поёжился и передернул плечами — ему казалось, что он чувствует какого-то другого человека под кожей, в своих венах, в своих костях. Его не пугал этот незнакомец, но ему искренне было любопытно, кто же он такой и откуда он взялся. И где же он был раньше всё это время?.. — Если ты и впрямь не спала ночью, то тебе, пожалуй, пора ложиться? — спохватился Амэ.       Юки кашлянула смущенно. Она сидела за простенькой однотонной ширмой, и её бледное личико почти всегда было перекрыто тенями, словно вуалью. — Да, наверное, — и даже несколько неожиданно для самого Амэ доверительно поделилась: — Не очень я люблю день. Слишком ярко. Но я могу не спать днем, если так нужно.       Хороший вопрос. — Я полагаю, что ты можешь спать, когда тебе удобно, — подумав мгновение, быстро ответил Юи. — Но на самом деле со временем с солнцем не будет так сложно, для этого тебе и нужно пить магические лекарства, — добавил он.       Он помог Юки разобраться с одеждой и обработать почти зажившие следы ударов, оставленные Сейдзи. Конечно, ему лучше было найти для Юки служанку женского пола, но пока возможности не было. Даже то, что она жила в отведенных для него покоях за ширмой, уже было неприлично, но не мог же он требовать иного в замке, где и сам был гостем.       Уложив Юки, Юи с очередным коротким незаметным вздохом откинул крышку сундука, где хранилась Хакири — магическая огненная плеть, самовольно вспыхнувшая в его руках в «бою». Это оружие выбрало его, иного объяснения внезапному пламени не было. Он никогда подобного не встречал, только читал в древних историях. «Действительно ли его или того незнакомца у него под кожей?»       Мгновение поколебавшись, Юи слабо провёл пальцами по тяжёлой, окованной зачарованным железом, рукояти, словно желая задать магическому оружию безмолвный вопрос. Очень странные чувства вызывало у него это магическое оружие… действительно очень странные, ведь именно этой плетью много раз рассекалась его собственная кожа. Сейчас Хакири, видимо, из мучителя обратилась в союзника, но пока союзника слишком грозного, внушающего робость и трепет своей суровой мощью. — Ты все ещё тяжела для моей руки, — пробормотал он, действительно попытавшись перехватить плеть, как это полагалось по учению Амэ. Он попросил Лили оградить Юки от звуков и возможных энергетических откликов, чтобы не помешать девочке и не напугать её случайно, и после этого вернулся к плети.       Юи нужно было торопиться — было очень много обстоятельств, требующих заняться ими немедленно, — но все же он сделал пару коротких взмахов, попытавшись прислушаться одновременно и к магическому фону, и к себе. Резко просвистел рассекаемый воздух — коротко мелькнула смазанная полоса. Не нужно было быть выдающимся, чтобы понять, что вышло неуклюже.       И все же дышащая потусторонним обжигающим жаром воля оружия тлела, будто искры, из рукояти проникающие в плоть, пробегающие по венам вместе с кровью. И, к огромному удивлению самого Юи, его воля на это отзывалась. Страх оказался куда меньше, чем он ожидалось.       Он никогда не мечтал быть великим воином — если ему и хотелось стать сильным, то только чтобы защищать близких. Его не воодушевляла мысль о том, как он будет кого-то бить, причиняя боль и нанося увечья, даже напротив.       Но все же в этом что-то было. Почти как когда он прижимал к себе скрипку, чтобы сыграть безмолвный крик, и смычок в его руке послушно двигался по струнам, увлекая в особенный, ускользающий, таинственный мир, так и во владении оружием ему внезапно увиделось нечто подобное. Наверное, это был ещё один облик красоты, особенный язык, — отличный от того, к которому он привык, более жесткий, но все же завораживающей. Это интриговало, но интриговало на удивление приятно.       Юи ударил снова, вспоминая, как совсем недавно этот удар сопровождался ревом магического пламени. Хакири пока не повиновалась ему, но он на удивление хорошо чувствовал её. Ему потребовалось сделать несколько раз, чтобы вдруг осознать истину, — для него это, видимо, может стать не только способом дать отпор обидчикам. Ему действительно хотелось соприкоснуться с этими тайнами, постичь другой облик красоты. Ему искренне захотелось научиться.

***

      Он пробаловался с плетью дольше, чем он рассчитывал, но Юи все же надо было встретиться с матерью и рассказать ей о женщине с ребенком, в котором чувствовалась фамильная магия Ями-но-Шин. Спохватившись, он оставил Лили защищать Юки, как всегда, поспешно привел себя в порядок и с унылым смирением потащился к Изэнэми. О чем бы он с ней ни заговорил, встреча с матерью обещала быть тяжелой. Однако боги на сей раз проявили милость, и по пути он случайно пересекся с леди Маюки. — Юи-доно, — девушка тоже обрадовалась. Она выглядела чуть уставшей, и на ней впервые за последние дни был довольно сложный тяжелый лазурно-белый наряд с несколькими драгоценными заколками. — Наша встреча весьма кстати. Помните, я говорила, что хочу отдать вам кое-что? Что вы думаете насчет того, чтобы получить эту вещь сейчас?       Юи честно попытался скрыть радостное облегчение. Его невеста Маюки была чудесным человеком, он ею искренне восхищался, и провести с ней время он действительно предпочел бы ныне любому другому занятию. — Если вам это вполне удобно, — вежливо ответил он.       Они направились в её покои — гостям отвели несколько смежных комнат в восточном крыле, высказывая уважение к клану Сутон-но-Кэн. Опять же, зайти к ней было бы неприлично, учитывая, что они ещё не муж и жена, но, боги… — Вас утомили события последних дней? — осторожно спросил он, желая узнать, откуда в её выражении эта тень.       Маюки опустила взгляд и после небольшой паузы объяснилась так тихо, что никто, кроме него, не услышал бы: — Госпожа Сутон уверена, что мне следует появляться только с подобающей прической. Признаться, для меня именно это — утомительнее всего. Её слова и напоминания заставляют меня снова и снова пытаться выглядеть достаточно красиво.       Ох, так вот почему она сменила наряд. Тем не менее, ему показалось странно услышать подобное, — он даже неосознанно замедлился шаг, когда они проходили под объемным витражом с очередной огненной картиной, из-за которой солнечное сияние струилось багрово-алыми отсветами. — Уважаемой госпожи Сутон уже не слишком касается, как вы будете выглядеть, — наконец так же негромко ответил он. — И вам не нужно «пытаться», леди Маюки, вы и так достаточно хороши. Простите, что беру на себя дерзость давать вам рекомендации, но вам не нужно обращать много внимания на её слова. — Но не могу же я носить перед вами прическу слуг и рабов, — чуть виновато ответила она, постаравшись сохранить непринужденный тон. Как будто это было отчасти шутливо. — Я просто забылась, верно?       Что-что?.. Она имеет в виду свои появления в более неформальном виде? Юи снова почувствовал озадаченность. Можно подумать, будто такая чудесная девушка могла нравится ему хоть немного меньше в зависимости от её прически. — Поверьте, вы прекрасны с любой, — убедил Юи, нисколько не погрешив против истины. — Мне нравится, как вы выглядите, леди Маюки. С корской прической тоже. Она вам к лицу, а главное, чтобы для вас это было удобно. Пожалуйста, к чему эти извинения?       Леди Маюки глянула на него слегка смущенно, но после небольшой паузы ответила: — Спасибо. Думаю, ваша рекомендация о моей родственнице справедлива. В общем-то, разве мой будущий муж — не единственный человек, чья оценка должна быть для меня по-настоящему ценна?       Ему сделалось немного смешно. Это, что, «теплый весенний ветер со сладким ароматом персиков»?       Он не был хорош в таких вещах (мягко говоря), его это, разумеется, благополучно смутило и дало повод в очередной раз удивиться, что к нему вообще кто-нибудь, не говоря уже о леди Маюки, его восхищавшей, может проявить интерес. И тем не менее, он даже посчитал себя в праве поддержать настрой. — Я более чем уверен, что так считает не один только ваш будущий муж, — чуть насмешливо указал он. — Вы правда прекрасны, леди Маюки, в вас — достоинство и красота королевского нефрита. Вы полны гармонии и внушаете спокойствие, — и он даже не заикнулся на слове «полны». Это стоит считать достижением.       Она промолчала, склонив голову в выражении благодарности, — это явно был один из немногих ситуаций, когда Маюки не нашлась с ответом. Её выражение было вполне красноречиво, глаза метнулись к полу, — несложно было догадаться, что для неё тоже непривычен подобный тон в общении. Юи тоже замолк, хотя несколько раз и косился на спутницу, просто чтобы посмотреть на неё.       Они быстро прошли только в ту часть просторных роскошных покоев, которая и отводилась для приема визитеров, — здесь было близко. Юи не смотрел по сторонам — это было бы невежливо, — поэтому взгляд пришлось опустить на устланный полированными досками пол. Пахло сандаловыми благовониями.       Маюки, придерживая подол и длинные рукава, достала из одного из резных темный футляр. На секунду в её выражении проступила хитринка, сделавшая её даже очаровательнее. — Посмотрите-ка на вещь, которую мне удалось вернуть, — с воодушевлением провозгласила она, открыв футляр.       Действительно, это стоило внимания!.. Юи увидел свою скрипку, лежащую на темной подкладке. — Это?.. — тихо переспросил он, сделав беззвучный шаг к невесте. Это точно была именно его скрипка, он бы не перепутал её с другой! Но откуда же?.. — Да-да, это ваша вещь, — подтвердила Маюки. Уголки её губ поднялись, а взгляд озарился теплой доброжелательностью. Когда она поднималась, одна из заколок немного съехала, несмотря на то, что девушка двигалась плавно и осторожно. — Заберите то, что вам принадлежит.       …эту скрипку Юи продал, потому что ему были нужны деньги, чтобы содержать Юки. Но теперь его инструмент здесь! Незаметно закусив губу, он принял футляр, пару мгновений просто подержав его в руках, прежде чем закрыть. Он был привязан к скрипке совершенно особенным образом — облегчение от того, что он снова держал её, было сравнимо с тем, как, будучи связанным, вновь обретаешь свободу. — Спасибо, леди Маюки, — поблагодарил (может, даже чрезмерно восторженно, но он и впрямь был слишком поражен). — Поверьте, я никогда не забуду этого, как и всего другого, что вы для меня сделали.       С ее стороны было невероятно благородным и трогательным жестом поступить так. Несмотря на стремительные и важные события, у неё как-то нашлось время заняться подобной мелочью!.. И она действительно придала этому значение!.. Разве это не напоминает чудо? — Спасибо, — тихо повторил он. — Я надеялся выкупить ее позже, когда у меня появится достаточно денег, но… ох. Спасибо! Вы и впрямь сокровище, которого я не заслуживаю.       Она, кажется, снова несколько смутилась, но тем не менее улыбнулась в ответ. — Все же вы даете мне слишком лестную оценку, Юи-доно, — шутливо заметила она. — Может, ваш нефритовый лотос не столь сиятелен, а даже напротив, движим весьма эгоистичными целями. Вам не пришло в голову, что я сделала это только ради себя, потому что очень хочу снова послушать, как вы играете на скрипке?       Он припомнил их знакомство, и не мог не усмехнуться. Эта история до сих пор напоминала сюжет какого-нибудь трогательного романа. — Если это и впрямь так, то я в вашем распоряжении в любой момент, когда у вас возникнет желание послушать, — отозвался он. — Для меня будет честью для вас сыграть.       Краткий безмолвный миг был явно больше, чем возникшая в разговоре пауза. Напротив, разговор не прерывался — просто он стал беззвучен, его продолжила не речь, а взгляды, гораздо лучше подходящие для по-настоящему невыразим. В воздухе незримо повисло общее предчувствие — предчувствие чего-то ещё непознанного, но, без сомнений, невероятного. Они двое еще мало знали друг друга, но каждый шаг, сделанный навстречу, приближал к тайне, окутанной сизой предрассветной дымкой. Предвестие любви — словно теплый весенний ветерок, приносящий запах цветущих яблонь. — Больше не доводите до подобных крайностей, — наконец беззлобно пожурила его леди Маюки, разрывая общую завороженность. — Теперь любые затруднения, возникающие у вас или у меня, общие, и нам следует решать их вместе. Это естественно, верно? — а потом, поколебавшись, спросила: — Вам не составит труда уделить мне ещё немного времени до обеда? — Разумеется, — Юи был слегка озадачен, но не показал этого. — Желаете пройтись? — Да, пожалуй, — подтвердила леди Сутон. — Если ваше самочувствие вам вполне это позволяет. — Вполне, — Юи слабо улыбнулся, опустив взгляд. — Вы же видите, я в полном порядке, — если честно, он впервые за много лет был настолько в порядке в физическом плане.       Он вежливо предложил девушке локоть. Маюки редко надевала неудобную женскую обувь, ношение которой предполагала необходимость опираться либо на спутника, либо на служанок, и никакой прямой практической нужды в этом жесте не было, ему просто хотелось быть деликатным. И леди Сутон не стала спорить, с некоторым смущением положила — правда, совсем невесомо — прикрытую рукавом ладонь на его руку.       Вместе они пошли вперёд по коридору — шаги таяли в тяжелом безмолвии. Казалось, будто смыкающиеся стены упираются в заоблачную высь и стремятся раздавить двоих молодых людей. — Я все ещё слегка путаюсь здесь, — чуть неуклюже призналась Маюки. По её лицу, практически всегда сдержанному и спокойному, становилось довольно очевидно, что она волнуется. Как будто опасается сделать что-нибудь не так. Возможно, она просто не привыкла ходить подобным образом… Что ж, если подумать, в кругу аристократии вполне возможно, что никто не предложил бы ей локтя — она, во-первых, казалась слишком сильным воином для таких формальностей, а во-вторых, ее низкое происхождение. — Довольно неловко спрашивать дорогу. — Это неудивительно, — согласился Амэ. И, желая, чтобы она почувствовала себя более непринуждённо, добавил: — В конце концов, витражи ведь везде одинаковые.       Маюки моргнула, а после этого её губы дрогнули в тёплой и лукавой улыбке. — Да уж, пожелания Амэ в украшении их цитадели не отличаются особенной оригинальностью, — она осеклась и пробормотала, чуть понизив голос: — Надеюсь, нам не придётся слишком долго жить в этом замке. — Я смею рассчитывать, что мы уедем в мои земли, как только разрешится ситуация с похищенным дневником и удастся преодолеть возникший кризис, — подтвердил Юи. Ему тоже здесь никогда не нравилось. Почему-то он даже решился заверить: — В нашем замке подобных витражей точно не будет. — В самом деле? — чуть воодушевилась леди Маюки. — Никаких языков пламени и воинов в белоснежных плащах? — Могу вам это пообещать. — Просто прекрасно!       Они замолчали, потому что обоим сделалось неловко от столь уверенного обсуждения перспектив дальнейшей совместной жизни, и прошли несколько шагов по коридору.       Юи понимал, что есть нечто, что ей хочется обсудить. И он догадывался, что было предметом ее сомнений. — Тот человек с рисунка, — он решил начать сам, когда они удалились от более-менее оживленных коридоров и не рисковали кого-то встретить. — Вы и впрямь сильно побледнели, когда увидели его. Вы встречали Сина Канэ лично… вас что-то сильно тяготит?       Леди Маюки воззрилась на него с некоторым удивлением. — Откуда вы?.. Впрочем, не так важно, — она вздохнула, и плечи у неё опустились, будто под грузом незримой тяжести. Её голос тоже изменился, сделавшись немного глухим, но она продолжила: — Да. Да, Юи-доно, меня связывает с этим человеком очень неприятная история. Он сражался на стороне Ями-но-Шин, когда его воины захватили крепость, где жили мы с матерью и младшей сестрой. Моя сестра погибла. Я до сих пор вижу в страшных снах тот день, Юи-доно.       Он ничего не знал об этой истории, и ему стало невероятно стыдно за это. Как же он мог оставаться в неведении о столь трагической странице жизни своей невесты? Ведь, если подумать, за её спокойной мудростью и впрямь стояла глубокая ровная скорбь.       Они остановились рядом с очередным каменным образом, изображающим Гаоса, — не с плетью, а со свечой. Магический огонь бледно мерцал, и сейчас он напомнил огоньки, зажигающиеся в память об умерших. Леди Маюки молчала, опустив взгляд, — она была серьезна и спокойна. — Мне жаль, — тихо сказал Юи. — Просто ужасно, что вам пришлось пережить подобное. Бич судьбы обрушивается на невинных, и эта трагедия каждый раз обескураживает. Я безмерно сочувствую вашей утрате.       На сей раз Маюки, сдержанно кивнув, молчала довольно долго. Они оказались в тени, в неприметном закутке, и Юи, видя, что девушка собирается, чтобы рассказать что-то ещё, не торопил её. Наконец леди Сутон выдохнула и нарисовала на стене знак, чтобы их точно никто не подслушал. — Поэтому, — наконец призналась она, совсем тихо: — Поэтому у меня есть в пропавшей книге «собственный интерес». Я… я полагаю, что будет справедливо, что я скажу вам это откровенно. Я верю, что вы легко поймите меня, хотя звучит это ужасно. Но я же… я старшая сестра, Юи-доно. Я не смогла её защитить! Я хочу исправить это. Говорят, что Каору Ями-но-Шин был великим некромантом, которому под силу было не только повелевать костями, но и полностью вернуть человека из Страны Теней, воскресить его. Я… Ох. Простите, это и впрямь звучало лучше, когда я рассуждала с собой.       Он молча коснулся её запястья через ткань рукава. Это осторожное касание было почти неуловимо, однако она на него подняла на него печальные глаза, полные тихой болью. — Леди Маюки, — осторожно. заговорил Юи. — Вы сами сказали, что любые затруднения, возникающие у одного из нас, теперь общие. Конечно, я вас понимаю. Я понимаю вас очень хорошо, у меня есть младшая сестра. Я догадываюсь, к чему вы ведете, но здесь и впрямь нет ничего ужасного. Мне видится, что вы до сих пор скучаете. — Так и есть, — беспомощно согласилась Сутон. — Я не хочу, чтобы вы думали, что я намерено добилась вашего расположения и собираюсь его использовать его ради личных целей. Клянусь вам, это не так. Если вы желаете, я могу даже принести клятву на изначальной силе.       Леди Изэнэми, конечно, сказала бы, что он отвратительно наивен и позволяет использовать себя любому, кто покажет к нему расположение. Однако это была не та ситуация, где с ней лучше согласиться. Юи был уверен, что он ничуть не ошибается в своих впечатлениях. Он верил в искренность Маюки - то, что она рассказала обо всем откровенно, только доказывала её. — Леди Маюки, этого не нужно. Я и так вижу, что вы были искренни. И я сделаю все возможное, — не колеблясь, пообещал Юи.       Небольшая сложность, однако, состояла в том, что Юи даже не некромант. Но неужели его нельзя обучить? В крайнем случае, он обратится к Изэнэми. Но вообще для начала нужно, разумеется, найти «Кассагар».

«И всё-таки причем здесь этот убийца Син Канэ? Как он связан с пропажей дневника древнего некроманта?»