Зомби на полставки

      Грибной сезон начинается неожиданно быстро. Даже несмотря на теплую погоду, небо затягивает тучами, а землю поливает дождь. Тэхену такая погода не нравится, потому что проводить на огороде привычное количество времени не выходит, а в теплице недостаточно работы для его трудолюбивой души. Он грустно вздыхает изо дня в день, пока не видит огромный заголовок в газете, которую откуда-то притаскивает в тот день Чонгук.              Грибной сезон начался.              На заголовок Тэхен смотрит долго, статью читает вдумчиво, а потом и вовсе идет искать информацию о влиянии радиации на грибы. Вдохновляется. Да и как тут не вдохновиться? Конечно, возиться на огороде с «живыми» овощами было невероятно, нянчиться с чонгуковыми зомбиподобными животными — тоже, но грибы… С грибами, изменившимися до неузнаваемости, Тэхен еще дел не имел, но теперь хочет. Очень.              — К-куда т-ты с-собир-раешься, х-хен?              Чонгук, естественно, тщательные сборы своего хозяина-тире-возлюбленного замечает. Подходит, хлопает своими симпатичными глазами и просит взять его с собой. Тэхен сперва отказывает. Да и потом тоже отказывает. И снова. Даже прячется на кухне некоторое время, лишь бы не слышать уговоров, но в конце концов все равно соглашается. Не может не согласиться, когда Чонгук так обиженно смотрит.              — Постарайся не кричать, ладно? — просит Тэхен со вздохом, когда они, вооруженные ножами, веревками, сетками и, конечно же, ведрами, выдвигаются в лес.              Идти недалеко, вот только скорость передвижения зомби оставляет желать лучшего, так что выходить приходится на рассвете. Тэхену зябко, но он мужественно стискивает зубы и переставляет ноги по мокрой росе. Перед лесом — поле, после которого, вообще-то, есть еще другое, засеянное гречихой, но Тэхен воспринимает их как одно целое.              Чонгук и одна из его зомби-собак семенят следом. Молча (и то хорошо!).              Первый гриб они находят только два часа спустя. Он прячется в густой траве на границе поля и леса, и Тэхен не сдерживает довольной улыбки. Нашел!              — Чонгук-а, — предупреждает он заранее, — постой пока в сторонке, хорошо?              Чонгук, который гриб заметить еще не успел, кивает и делает несколько шагов назад. Он, вообще, послушный мальчик, если подумать. Сделает все, что Тэхен попросит, да. Потом, правда, может вернуть все, как было, стоит отвернуться, но это уже так… Мелочи.              Гриб оказывается сыроежкой. Тэхен это определяет по матовой, кирпичного цвета шляпке, утолщенной у основания ножке и едва заметному зубастому рту. Все вещи, кроме прочной сетки и куска мяса, спрятанного до этого в одном из ведер, оказываются отложены. Тэхен еще раз проверяет, где стоит Чонгук, а потом прицеливается: швыряет мясо в сторону притаившегося гриба. Мясо, конечно же, сырое. Другое для ловли сыроежек бывалые лесники использовать не рекомендовали. СЫРОежки все-таки.              — Х-хен, — напряженно зовет Чонгук Тэхена, когда видит, как гриб, учуявший наживку, начинает раскрывать свою пасть. — Эт-то ч-что, х-хен?              Тэхен с трудом сдерживает вздох, разворачивается и делает страшные глаза.              — Х-хен! — не успокаивается Чонгук, которого жуткие растения (хотя грибы и не совсем они) всегда пугали, в отличие от тех же зомби-животных.              — Тихо, Чонгук-а, — шикает на него Тэхен и снова возвращается к наблюдению. Сетка в его пальцах готова к броску.              Гриб тем временем каким-то чудесным образом сдвигается и начинает наклоняться ближе к куску мяса. Двигается медленно, зубастый рот раскрывает тоже не быстро, но Тэхен знает (прочитал в той самой газете), что стоит совершить пару резких движений, как сыроежка бросится уже на него.              — Т-тэ-х-хен!              — Чонгук! — не оборачиваясь, снова ругается Тэхен. — Не мешай!              — Н-но, х-хен, т-тут ещ-ще…              Чего «еще» Тэхен понимает не сразу. Сначала он все-таки кидает на сыроежку сеть (и даже попадает), а потом оборачивается.              Оборачивается и понимает, почему все-таки стоило сказать Чонгуку огромное такое «спасибо» за зомби-собаку. Оборачивается и понимает, что если бы его со спины не прикрывали два зомби, на него бы напала целая стая оголодавших грибов.              Сыроежки нападают рывками. Странно, медленно и агрессивно. Если бы не мицелий утопающий в земле и сдерживающий их передвижения, они бы уже давно впились в мясо — живое и как раз-таки сырое. Если бы не мицелий и зомби-собака, отважно вгрызающаяся в каждую кровожадную сыроежку.              — Чонгук! — вскрикивает Тэхен испуганно, хотя прекрасно помнит, что его любимый зомби уже вообще-то мертв и ничего ему не будет.              Вскрикивает, а потом бежит к оставленным в стороне ведрам. Там он находит портативную горелку, ну и… Это жутко нехорошо, небезопасно, но, как писали авторы статьи в той самой газете, единственное возможное решение.              Грибы сгорели. В придачу сгорели еще и нервные клетки Тэхена, потому что, пока начинающийся пожар тушили, Чонгук умудрился обжечь себе ногу. Обжег и даже не почувствовал!              — Чонгук-а, — говорит Тэхен, в итоге, — больше никогда.              Они идут обратно домой, уставшие и без единого гриба, а ведь времени с рассвета прошло совсем немного. Тэхен уже понимает, что придет и оккупирует постель до полудня. Не потому, что хочет спать, а потому, что со страху все еще потрясывает.              Сходили по грибы называется!              — Н-ник-когда ч-что? — с надеждой уточняет Чонгук. — Н-ни-когда н-не пойдем з-за гри-бами б-б-больше?              — Никогда за грибами? А, нет-нет! За грибами пойдем, — с лихорадочным блеском в глазах отвечает Тэхен. — Но конкретно за сыроежками — никогда! Там еще много грибов всяких есть… Я читал… Я читал, Чонгук-а.              Чонгук замирает и сглатывает.              Ненавистные раньше овощи и фрукты теперь выглядят привлекательно.              Очень.