Урок третий. Сказок не существует
6 июня 2019 г., 11:00
Осень в Таллахасси была совершенно особенной, здесь, в тёплом климате Флориды, никто не начинал кутаться в пальто и шарфы. Конечно, и тут с приходом осени становилось заметно прохладнее, мужчины из шорт с майками переодевались в брюки и рубашки. Если летом одежды на девушках было мало до неприличия, то сейчас вероятность увидеть топ, похожий на бюстгалтер, или шортики, из которых вываливались ягодицы, была на много меньше. По крайней мере сейчас Лейси Френч, одетая в строгий костюм как того требовала её работа, не выглядела на улице белой вороной. Второй год как она жила в этом городе и второй год как она работала социальным работником — может быть и не самая престижная профессия, но именно этой службе она была многим обязана и считала себя практически обязанной работать именно там. Нет, конечно, ни на чём подобном они не настаивали, просто когда её собственный социальный работник предложила ей эту должность, Лейси моментально ответила согласием.
Её появление здесь было по меньшей мере странным: девушку с рассечённым лбом и без сознания нашли в своей собственной машине на одной из улиц города. Не смотря на то, что травма вовсе даже не была ни смертельной, ни даже достаточно тяжелой, она была без сознания. Помятая машина и сработавшие подушки безопасности говорили сами за себя: эта машина попадала в ДТП. Но когда конкретно и где? Дорожная полиция так и не смогла обнаружить место аварии, равно как и второго пассажира, который судя по всему должен был быть в этой машине. И это уже не говоря о том, что рана на лбу была обработана и аккуратно заклеена. После того, как девушка очнулась, выяснилось, что она не помнит о себе ровным счётом ничего.
По номеру машины, зарегистрированной в Нью-Гемпшире удалось установить кое-какие подробности из её жизни, по крайней мере то, что два предыдущих года она жила там, после того как потеряла память, пострадав в крупном ДТП, работала частным детективом и пропала, когда отправилось в какое-то местечко в штате Мэн по работе. Куда именно она отправилась, так никто и не смог вспомнить, как вместо штата Мэн она оказалась во Флориде, тем более никто не знал, но факт оставался фактом: второе ДТП вызвало повторение истории и полную потерю памяти. Вот тогда-то к ней и приставили социального работника, которая позаботилась о том, чтобы после двух дней в больнице, Лейси не попала на улицу, а заехала в одну из комнат социального приюта для женщин, находившихся в критической ситуации. Обычно тут жили те, кто только что вышел из тюрьмы и кому просто не куда было идти, молодые девушки, имевшие проблемы с семьёй и по ряду причин не проживавшие с ними, иногда попадались наркоманки, пытавшиеся завязать с дурной привычкой и найти своё место в жизни, и прочие. По крайней мере с проблемами с памятью она там оказалась одна.
Буквально через неделю приехали вещи из её квартиры в Нью-Гемпшире, заботливо собранные и отправленные кем-то из её бывших коллег, и вновь, уже по крайней мере во второй раз в жизни, Лейси пришлось начинать жизнь с самого начала. Конечно, о предыдущем разе она сама не помнила, только то, что удалось выяснить полиции, но это было тяжело. Она рассматривала свои вещи и не узнавала их, разглядывала немногочисленные фотографии и понимала, что лица, которые она на них видит для неё совершенно чужие. Вся её жизнь просто выпала из памяти.
Надо сказать быть социальным работником на деле оказалось очень и очень сложно, уже через полгода она знала буквально на пересчёт все трущобы своего района и буквально по памяти могла сказать в какой из них живут её подопечные. Вот и сегодня ей предстояло проверить многодетную семью, обитавшую в столь малюсенькой комнатёнке, что было удивительно, как она вообще там умещалась, и проехать в местную тюрьму, где её визита ждал один из заключённых. Он, вероятно, решившил заранее позаботиться о приюте, а не искать, где бы ему переночевать и принять душ уже после того, как выйдет на свободу. Ну что ж, это было по крайней мере разумно.
Мать троих детей открыла дверь сразу же. Маленького ростика, бледная и измождённая женщина была одета в джинсы, прорехи на которых были не данью моде, а самыми натуральными — от длительного ношения.
— Зачем искусственно старят джинсы, если они и так отлично могут состариться сами, правда, Мелани? — поприветствовала её Лейси.
— Заходите, мисс Френч. Вы не подумайте, я на улице в таком виде не хожу, только дома.
Она суетливо прошла в единственную комнату, где, сидя на полу, двое детей смотрели мультфильм по телевизору, а третий копошился в детской кроватке, развлекаясь тем, что ловил свои ноги. В целом тут было хотя бы чисто, да и кормить детей Мелани не забывала, по сравнению с другими её подопечными это был не самый худший вариант.
— Джексон пошел в школу, уже второй месяц учится. Конечно, тяжеловато приходится, но школьную форму нам отдала соседка, у неё сын в этой же школе, но на три года старше. Не новая, конечно, но я постирала, кое-где зашила — пока есть в чём ходить.
— Мелани, это всё хорошо и я знаю, что для своих детей ты стараешься, но скажи, пожалуйста, что это такое? — Лейси указала на заметно округлившийся животик женщины.
— Заметно уже, да?
— Мелани, у тебя их и так трое, ты еле сводишь концы с концами, как ты собираешься поднимать ещё и четвёртого? Через год тебе собирать в школу ещё и Марию, а там и Майкла в детский сад пристраивать, а это тоже не бесплатно. На что ты собираешься жить дальше?
— Я с сестрой разговаривала, по началу поможет она, у неё тоже скоро ребёнок родится, она согласилась по вечерам сидеть и с моим тоже, а я смогу и дальше работать в магазине. Потом как-нибудь выкрутимся, с тремя же выкрутилась.
— Если бы ты работала в магазине хотя бы продавцом… Ты же уборщица, за мытьё полов не особенно много платят. Почему ты не предохранялась-то, а? Ну ведь прекрасно знаешь, откуда берутся дети, и снова наступаешь на те же грабли.
Женщина насупилась. Собственно, возразить ей было нечего, не рассказывать же соцработнику о том, как она, тридцатипятилетняя женщина, в очередной раз поверила в сказку о любви с первого взгляда. Ведь как красиво соловьём он ей заливался, какие слова говорил и даже однажды подарил цветы, а ведь ни отец двух старших, ни отец младшего никогда ничего ей не дарили. Да, она поверила, ведь не скрывала же от него, что у неё дети, и он даже обещал, что они будут жить все вместе. А как узнал, что она опять беременна — сбежал. Наверное, на месте мисс Френч она после такого рассказа назвала бы собеседницу дурой и была бы права, она и сама себя называла дурой и клялась, что больше не поверит ни одному мужику, но точно так же она клялась, когда третьего рожала. В общем сказать было нечего.
— Ладно, я бы на твоём месте хорошенько подумала о том, что, может, будет лучше отдать ребёнка на усыновление? Я зайду к вам через месяц, а в следующее воскресенье тут у вас в церковном приходе будут раздавать продуктовые наборы от благотворителей. Конечно, в церковь ты не ходишь, но, может, ради этого заглянешь.
— Конечно, заглянем! Спасибо, что сказали! Я честно больше не попадусь на эту удочку, понимаю ведь, что глупо, но всё равно так хотелось думать, что меня любят, а не просто используют.
— И тебя любят, но ты не там любовь ищешь. Вон, на них посмотри, — Лейси обвела взглядом комнату, в которой было трое детей.
— Да, конечно, они у меня замечательные! Спасибо вам!
***
Да уж, есть люди, которых не исправить. Недолюбленные в детстве, они всю свою жизнь ищут любовь и готовы поверить буквально каждому проходимцу. Вот и Мелани, вроде ведь не слабоумная, просто необразованная, а уже давно могла бы получить звание «мастер спорта по наступанию на грабли». Но впереди была куда более непредсказуемая встреча: дальнейший путь вёл Лейси прямиком в тюрьму. — Нил Мартин Кэссиди, тридцать пять лет. Много раз попадался на мелких кражах и сбыте краденного. Сроков несколько, но все в пределах полугода, один раз посадили на год, через десять месяцев отпустили по досрочному. Ведёт себя прилично, не агрессивен, общаться с ним можно. Все бы наши такими были, так мы бы чемпионат по шахматам в тюрьме организовали, — отчитался ей дежурный. Это уже хорошо, конечно, судя по всему парень и не думал менять свой образ жизни, но хотя бы был не опасен. Как любила говорить её наставница, а совсем ещё недавно её социальный работник, Аманда Гламанн: «Таких как ты, Лейси, кто действительно нуждается в помощи и поддержке, а потом готов вставать на ноги и что-то делать сам, таких очень мало, большинство — это социальные иждивенцы, которые не хотят и не будут менять образ жизни, он им нравится, и их всё устраивает. А мы для них лишь способ сделать жизнь комфортнее за чужой счёт». Сколько уже раз Лейси убеждалась в её правоте, действительно, как не крутись, но такие, как Мелани, не перестанут рожать очередного отпрыска, а такие, как этот Нил, не перестанут воровать. Нил Кэссиди оказался довольно высоким молодым человеком среднего телосложения, взъерошенные волосы были с ранней проседью, в усах и бородке тоже виднелась лёгкая седина. Довольно хмурое выражение лица выдавало его полное нежелание доверять людям, хотя сам тот факт, что он обратился в социальную службу, вроде как намекал на то, что он хотел бы получить помощь. — Здравствуйте, меня зовут Лейси Френч, я социальный работник. Недавно вы написали прошение на то, чтобы к вам приехали, вероятно, вам требуется какая-то помощь, я правильно понимаю? — Что-то типа того. — Нил сел напротив неё за столиком в комнате свиданий, скрестив руки на груди, что тоже ну никак не свидетельствовало в пользу его открытости миру. — Уточните пожалуйста, помощь какого конкретно рода вам нужна? — В идеале мне бы квартиру с видом на городской парк, но можно и проще, я бы хотел найти отца. Это было довольно неожиданно, редко когда им приходилось разыскивать чьих-то родственников, чаще от них требовали жильё, одежду, еду и деньги. Ну или сразу — деньги, можно без всего прочего. — Как давно вы с ним не общаетесь и какие данные вашего отца у вас есть? — Долгая история. Не общались мы очень давно, сейчас я боюсь, что могу и не узнать его, под каким именем он живёт сейчас, я тоже не знаю и тем более не знаю, где он живёт. Но один хороший знакомый намекнул, что, вполне возможно, мой отец сейчас живёт в одном городке в штате Мэн. Городок небольшой, вот я и подумал, может быть, вы сможете найти там его. — Не имея на руках вообще никаких данных? Предлагаете мне обойти всех жителей, старше пятидесяти лет и спросить, не было ли у них сына по-имени Нил? — Лейси скептически нахмурила брови. — Нет, у меня есть вот это, — он протянул ей листок бумаги, сложенный в четыре раза. На листке простым карандашом был сделан набросок. — Э-э-э… Это он? Ты рисовал? — Да, это он. Такой, каким я его помню, но с тех пор прошло очень много лет. Рисовал я. — Ты хорошо рисуешь, но вот портрет… Такое впечатление, что ты… Ты боялся отца? Я не думаю, что он выглядел именно так. — Боялся? Да, было дело, он никогда не обижал меня и не позволял другим этого делать, но вот с посторонними он мог быть очень жесток. Так что? — Ты планируешь, после того как выйдешь из тюрьмы, отправиться к нему? — Не думаю, может быть, съездить разок, посмотреть на него, может, даже поговорить, так сказать, по душам. Жить — нет, благодарю, я как-нибудь сам. Странно, но этот Нил, ищущий отца, чем-то задел её. Может быть, потому что он не требовал денег, может, потому что чувствовалось, что это важно для него, но было во всей этой истории что-то, что цепляло её. — Знаешь, я попробую, но ты постарайся дать мне хоть какую-то информацию, я же не могу бегать по улице с твоим рисунком. Чем он занимался, может быть, чем он увлекался, как звали твою мать. Ну хоть какую-то зацепку. — Мать звали Мила, но вряд ли вам это поможет, она очень давно умерла, так давно, что я сам её не помню. Отец… в детстве я… считал, что он колдун. — Колдун?! — Ну или Тёмный маг. — Нил, сказок не существует, я бы даже сейчас засомневалась в том, что ты достаточно адекватен, но тюремный психиатр утверждает, что ты полностью в себе. — Смешно, да? В общем, я не знаю, чем он занимался и чем занимается сейчас. Всё, что у меня есть, это рисунок и название городка. Если верить моему источнику, а пока что причин не доверять ему у меня не было, отец, возможно, живёт в городе под названием Сторибрук в штате Мэн. Сейчас я вам объясню, как туда проехать.
