Пять уроков для тёмного и один для колдуньи

      Может быть, это было глупо и смысла в этом не было, но они просто не могли проигнорировать слова шляпника, не проверив их. Пусть даже результат их проверки ничего бы не показал, но им хотя бы надо было убедиться, что это действительно бред и все странности, на которые указывала мисс Френч, могут иметь иное объяснение, не связанное с мистикой, проклятиями и иными вещами, находящимися за гранью разумного. Они доехали практически до границы города на «Додже», принадлежавшем Лейси, и остановились. — Вы хоть понимаете, мисс Френч, насколько это глупо? — Понимаю, — вздохнула она. —Но не попробуем — не узнаем. Кто за рулём? — Не вижу смысла меняться с вами местами. Раз уж вы там сидите, то вам и карты в руки, тем более, что это ваш автомобиль. Подумать только, чем я вообще занимаюсь? Проверяю, не наложено ли на этот город проклятие? Напомните мне, мисс Френч, после этой проверки заехать вместе с вами в больницу, не плохо было бы нам обоим показаться психиатрам, может, это ещё излечимо? — Так, мы слишком много говорим и слишком мало делаем, тут дел-то на две минуты.       С этими словами она повернула ключ зажигания, надавила на педаль газа, и автомобиль тронулся с места. До знака, обозначавшего границу города оставалось всё меньше и меньше, а сердце билось всё чаще и чаще. Конечно, мистер Голд прав и всё это ерунда, но вдруг есть что-то, что… отличает этот город от других?       Додумать свою мысль она не успела, прямо на выезде из города машина словно врезалась в невидимое препятствие. От удара Лейси ударилась лбом в лобовое стекло раньше, чем успела сработать подушка безопасности, и в глазах потемнело.       Это был, конечно, бред, но одновременно это было и правдой. Сколько бы не пытался Голд, еле вылезший из машины, перейти дальше указателя, что-то не давало ему сделать это, словно впереди была стена. Он шарил в воздухе руками, пытаясь найти её, но не находил, однако и сделать шаг дальше не мог. И всё же поверить в заклятие он тоже не мог, должны были быть какие-то разумные объяснения. Ведь должны же? Позади него застонала начавшая приходить в себя Лейси. — Чёрт! — выругался он, понимая, что совсем забыл про неё, а ей, вполне возможно, была нужна помощь.       Вернувшись к машине он открыл снаружи дверцу водителя и осторожно помог девушке выйти. Из рассечённой раны на лбу текла кровь, заливая ей глаза. — Подожди, у меня есть платок. На, держи. Вот так, молодец.       Он осторожно помогал ей прижать платок к ране, чтобы кровь хотя бы не стекала на лицо, обнимая покачивающуюся девушку. Голд достал из кармана телефон и уронил его на асфальт… С удивлением он посмотрел на девушку. Вот теперь всё стало ясно, вот теперь все частички паззла сложились: рядом с ним стояла, неосознанно прижимаясь к его плечу, Белль. Но ведь это уже было, память уже возвращалась к ним, он точно помнил свой разговор с Реджиной и её прямую угрозу, что это ещё не всё. Так она вот это имела в виду? — Всё хорошо, всё позади. Дай, я посмотрю рану. — Он отвёл в сторону её руку, прижимавшую ко лбу платок.       Рана выглядела так себе, довольно глубокая, да и крови много, а волшебства, чтобы вот так взять и залечить ей рану, у него совершенно не было. С того самого дня, когда он убил Зосо и стал Тёмным, когда он убил наёмников герцога Окраинных земель, он знал, что ему нужна эта сила, и ни за что бы не согласился расстаться с ней, и вот сейчас, когда, пусть временно, но он потерял её, он стоял посреди дороги с шелковым платком в руках и не знал, что ему делать. — Мистер Голд, может, нам вызвать полицию? — Полицию? Нет, лучше скорую, тебе надо в больницу, там зашьют твою рану.

***

      Румпельштильцхен сидел в коридоре и ждал, когда выйдет Белль. То есть теперь-то он знал, что это Белль, но для неё самой пока что она оставалась Лейси Френч, и он медленно начинал ненавидеть это имя, которое уже второй раз отбирало у него Белль. Даже то, как эти имена звучали, было просто не сравнить: мягкое и приятное даже при произношении имя Белль и грубое Лейси Френч, которое, казалось, каждым своим звуком хлестало по ушам. Но не может же он вот так подойти и сказать: «Милая, знаешь, тот чудак был прав, — нас всех заколдовали. А так-то я давно тебя люблю, но всё боялся признать это, потому и выгнал тебя из своего замка. Давай забудем наши недоразумения и будем жить вместе долго и счастливо». Есть вероятность, что она в самом лучшем случае просто его не поймёт.       Сколько лет прошло с тех пор, как они живут тут, в Сторибруке? По его подсчётам выходило что-то около двадцати или двадцати трёх лет. Это довольно много, но, если он всё правильно рассчитал, впереди даже в самом лучшем случае ещё лет пять, а то и с десяток. Но получается, что Реджине хватило ума и наглости изменить заклинание, включив туда пару слов лично для него и для Белль, и кто бы знал, как это отразится на общем результате. Взять хотя бы того же шляпника, ведь он помнит, чёрт его знает как, но помнит, и что-то подсказывало тёмному, что именно его стараниями несколько лет назад Белль была освобождена из больницы, где много лет провела пленницей. Да и он сам, несмотря на заклятие, уже второй раз смог вспомнить, кто он такой. Знать бы при всё этом, не отразится ли это как-нибудь на Спасительнице… Это ему самому казалось, что он продумал всё, но вот степень ненависти Реджины к нему он учесть не догадался. Хватит ли той капли зелья, сваренного из локонов Прекрасного и Белоснежки, чтобы их дочь смогла разрушить заклятие? Притянет ли судьба её так же, как притянула Белль?       Тяжелые раздумья прервались с появлением Белль. Она всё ещё была бледна, но уже выглядела куда лучше: рану зашили и заклеили лейкопластырной повязкой, так что сейчас девушка хоть и выглядела так, словно только что упала с лестницы, но хотя бы не размазывала кровь по лицу. — Ну что, милая, как дела? Должен заметить, что выглядишь ты куда лучше, — поприветствовал он девушку. — Пожалуй что немного лучше. Но что же это получается — из города действительно нет выхода? — Давай хоть на улицу выйдем, не стоит о таких вещах тут разговаривать. — Он протянул руку, предлагая девушке облокотиться о неё. — Не стоит беспокоится, я пока сама на ногах стою, — отрезала Белль.       На улице вовсю светило солнце, и в ветвях деревьев свистели на разные голоса мелкие птахи, Белль щурилась от яркого солнца и смешно морщила нос. Почему-то сразу вспомнилось, как однажды ещё в его замке она пыталась раздёрнуть тяжелые занавески и упала с лестницы, на которой стояла. Ладно, он успел поймать её, не подхвати он тогда её, кто знает, чем бы это могло кончится, ни одна магия не способна воскрешать из мёртвых. — Так мы можем продолжить наш разговор? — спросила Белль. — Можем. Пройдёмся до лавки? Я многое понял и попытаюсь кое-что объяснить и тебе. — Почему? Что в этом такого страшного, почему вообще я тут? Что происходит в этом городе? — она начала срываться на крик. — Тише-тише, не надо кричать. — Румпель обнял девушку, не обращая внимание на то, как она стучит своими маленьким кулачками в его грудь. Она пару раз дёрнулась и затихла. Может быть, конечно, ему и показалось, но не положила ли она голову ему на плечо? — Я зна-а-ю тебя… — протянула девушка полушепотом. — Конечно знаешь и знаешь куда лучше любого другого, только ты умеешь видеть меня за всем этим… — Румпель… Почему это опять произошло с нами? Почему я оказалась там, за пределами Сторибрука? — Реджина. Чувствуется её рука. Я не знаю, как именно действует это заклятие, но Сторибрук всё равно тянет тебя, только тут ты своя и тут твоё место, Белль.       Вроде бы всё вернулось на круги своя, но что-то не давало покоя Тёмному. Как противостоять заклинанию, которое изменила Реджина? И надо ли противостоять ему, если он ещё не достиг своей основной цели, ради которой и был в своё время разработан этот грандиозный план? В его жизни было всего два человека, которых он любил всем сердцем, и сейчас он стоял перед выбором: позволить страдать дальше ему самому и Белль или расстаться с мыслью, что он сможет когда-нибудь найти Бейлфаера.