специи и пряности

      Ким Мингю всегда был чуток до запахов. Это может показаться странным, но каждый человек — это свой, неповторимый, отличный аромат. Есть свой запах даже у каждого цвета, чувств и воспоминаний. Ему бы в сомелье, в кулинары, а он в продажи. Также природа одарила его привлекательной внешностью, высоким ростом, обаятельной улыбкой, чувством стиля и уверенностью в себе. «Самовлюблённостью», — кто-то скажет, но Мингю всё равно. Он любит себя, этого не отнять, поэтому легко добивается своих целей. А цели ставятся всегда выше, чтобы переступать через себя и придумывать такие выходы, о которых некоторые задуматься боятся, не то что действовать.       Ким учится на четвёртом курсе, на пиарщика, в престижном университете не потому, что сынок богатеньких родителей, а потому, что надрывал собственный зад в своё время. Теперь же он фаворит учителей и всеобщий любимчик, предмет воздыхания студенточек и даже студентов. Умный, талантливый — улыбнётся один раз, красуясь естественными клыками, и вокруг сердечки начнут летать. Чего скрывать, Мингю обожает это, любит быть в центре внимания и не стыдится пользоваться своими данными. — Хей, Ким. Может, в кофейню? — шепчет рядом сидящий черноволосый парень с аккуратной укладкой и блеском на бордовых губах. Сынчоль — однокурсник и по совместительству лучший друг, ещё один предмет всеобщего воздыхания.       «Классные держатся вместе», — без какого-либо стеснения заявил в первый день знакомства Чхве, а Мингю спорить не стал. Хотя, честно признаться, Ким подумал сначала, что станет частью свиты а-ля «смазливое личико — серого вещества ноль». Но, как ни странно, несмотря на красивую внешность, Сынчоль далеко не тупой. Может иногда ведёт себя как ребенок, но всё-таки остаётся взрослым, советы даёт отличные и всегда поможет, чем сможет. А ещё Чоль пахнет чем-то доверительным, резким мужским одеколоном и совсем немного кондиционером для одежды с лавандой. — В ту, где пахнет жженым кофе и безвкусными духами? — негромко интересуется Мингю, еле заметно морща нос; одновременно с этим учитель что-то пытается втереть в головы спящих студентов.       Это история стара как мир. Все друзья Мингю знают о том, как он чувствителен к запахам, поэтому пойти просто перекусить в простую забегаловку — нет, потому что там пахнет гарью, затхлостью и дешёвыми приправами. Университетская столовая — это отдельный повод подшутить над носом Кима. Тогда он только ступил за порог дверей, кажется, дважды моргнул, развернулся и ушёл. И после этого он там больше не появлялся. Удивительно, как он только переодевается в мужской раздевалке после физры. — Нет, через дорогу открылась новая. Говорят, что там официантки миленькие, — мечтательно подперев голову, шепчет друг. — И давно ты по девушкам? — весело улыбается Ким и получает локтем под ребро.       После окончания лекции парни шагают в нахваленную кофейню. На улице осень, всего месяц прошёл, лето только закончилось, а тепло осталось, и нет этого холодного, надоедливого запаха приближающейся зимы. Киму нравится чувствовать оттенки времён года, и даже каждый праздник для него пахнет по-особенному.        Маленькая кофеинка вырисовывается сразу за ближайшим домом. Неоновая вывеска «япокофе» на окне напоминает кофейню из сериала «Друзья», а Ким внутренне надеется, что и обстановка будет похожей.        Попадает в точку. Затёртые, недавно окрашенные столики, разноцветные бархатные диванчики, барная стойка и кирпичные стены — скромно и со вкусом. Всё ещё пахнет ремонтными работами, новой штукатуркой и не устоявшимся запахом кофе. Пока Кима всё устраивает. — Доброе утро, — как по команде озвучивает бариста с приветливой, но рабочей улыбкой. — Доброе, — в ответ приветствует Сынчоль, растягивая вишнёвые губы в улыбку из арсенала «нравиться всем», и преодолевает расстояние до барной стойки в два широких шага. Кофейня действительно маленькая и в помещении никого пока нет. — Самый лучший кофе для самых лучших парней.       После таких заявлений во всеуслышание Мингю не сомневается, почему он дружит с Сынчолем и почему все считают их самовлюбленными. Брюнет присаживается рядом за барную стойку и рассматривает рабочее место. Стандартный набор: кофемашина со стоящими на ней большими кружками, кофемолка, множество закрытых упаковок с разными сортами кофе. Мингю хочется понюхать каждый, уловить отличия, а потом попробовать их всех на вкус. Рядом Сынчоль уже мило беседует с высоким худощавым красавцем миловидной внешности и блондинистыми волосами, на бейджике которого значится рукописное «Юн «ангелочек» Джонхан». От парня пахнет чем-то сладковато-цветочным и ванилью.  — Мингю, а тебе? — спрашивает друг, отвлекая от просмотра надписей на упаковках. — Классику. Капучино. С собой.       Юн отворачивается к кофемашине, бренчит кружками, и в это время служебная дверь открывается, и за стойку заступает парень в тонкой оправе очков и подносом в руках. За ним тянется шлейф из горького запаха, который Мингю узнаёт сразу. Табак. Грязный въедливый кислый душок ударяет по ноздрям, и Ким невольно морщится, отворачиваясь. Тошнота уже подступает к горлу. Одна из причин, по которой юноша дико хочет встать и уйти: у него жуткая непереносимость этого «аромата». Рука уже дёргается к сумке, как его останавливают чужие пальцы, удерживающие край пальто. — Хоть за кофе заплати, — вкрадчиво говорит Сынчоль, и Мингю остаётся на месте, прикрывая нос рукавом и задерживая дыхание.       И как назло бариста затягивает с приготовлением, или Киму кажется, что каждая секунда длится час. Парень, от которого пахнет сигаретами, стоит полубоком. Мингю пытается не пялиться, потому что юноша с острыми скулами со стороны выглядит довольно хорошо, но не это заставляет глазеть на него, а вопрос, который мучает Кима: как можно пихать в себя гадость в виде табака, который поглощает каждый миллиметр кожи, тонкой коркой ложится на одежду, отравляя всё вокруг этим мерзким запахом? — Со мной что-то не так? — спрашивает низким глубоким тембром с различимой хрипотцой парень напротив, скосив свой взгляд из-под очков на сидящего Мингю. В других условиях Ким, может, даже захотел бы услышать этот голос ещё раз, но ни тогда, когда хочется сбежать в туалет и обняться с белым другом. Парню удаётся разглядеть лишь часть бейджика, где значится «ону». «Оно», — тут же мысленно окрещает его Ким и сдерживает внутренний крик, чтобы не озвучить мысль о том, как же воняет дымом. — С тобой всё прекрасно, — молниеносно реагирует Сынчоль, не давая возможности и вставить слово своему другу. — Он просто немножко странненький.       Следует неопределённое хмыканье, и «Оно» больше не смотрит в сторону Мингю. Ким мысленно молится всем богам, которые есть, о том, чтобы быстрее получить свой кофе и сбежать наконец на свежий воздух. Ему кажется, что он и сам уже покрывается запахом сигарет, хотя даже не притрагивался к ним. — Прошу.       На стойке оказывается два пластмассовых стаканчика, и Ким практически сразу хватает свой, укладывает деньги, произнеся негромкое «без сдачи», и даёт дёру. Сынчоль чуть медлит, о чём-то говорит с «ангелочком» и, взяв стаканчик с кофе, улыбается, после чего выходит следом. — Ещё увидимся, — бросает Чоль возле дверей. — Не увидимся, — говорит Мингю на улице, делая медленные глубокие вдохи, впитывая в себя свободный, чистый запах осени. — Увидимся, — широко улыбается довольный собой Сынчоль и разворачивает стаканчик, где каллиграфически выведены цифры телефона.       С губ Мингю срывается страдальческий стон. Он ненавидит этого парня, который до сих пор его лучший друг.

***

      Позднее, лёжа в кровати и раскладывая день по полочкам, Ким выделяет самое яркое воспоминание — встречу со вторым баристой, и ассоциация с кайенским перцем срабатывает сама. У пряности очень острый, жгучий, прямо-таки невыносимый аромат, и юноша почти физически ощущает всплывший в памяти запах табака. Ничего более претящего в своей жизни он ещё не встречал и — думается — не хочет встречать уже никогда.