специи и пряности

— Почему я вообще должен идти с тобой? — непонимающе спрашивает Мингю, выразительно вскидывая бровь.       Прошло несколько дней. Ким, как человек, который не хотел лишний раз напоминать о кофейне, молчал в тряпочку и старательно избегал разговоров, в отличие от Сынчоля, у которого крышу снесло из-за номера телефона какого-то симпатичного паренька. Он ни на секунду не умолкал, постоянно советуясь, как лучше поступить, куда сходить, что сделать. Для Мингю это было странно: они оба красавцы, не обделенные вниманием, которые не раз уходили с вечеринок с партнёрами. А тут Чхве разнервничался и даже готовиться стал, на свидание решил сходить. — Потому что ты мой лучший друг, чёрт возьми. И это двойное свидание, двой-но-е, это значит… — Я знаю, что это значит, дебил, — прерывает Сынчоля юноша, наблюдая за тем, как друг крутится перед зеркалом, примеряя его бабочки. — Но почему я? — Потому что с тобой нескучно, ты всегда болтаешь и не будет неловких моментов, — Чоль выбирает темно-синюю бабочку, поворачивается к Мингю, чтобы тот ее ему завязал, но на кровати валяется лишь бездыханное тело.       Прикрыв глаза, Ким надеется, что сойдёт за мёртвого опоссума, лишь бы никуда не идти. Он даже не соглашался на эту затею, Чоль просто поставил его перед фактом. Самое ужасное — это то, что даже сам Чхве не знает, кто будет парой Мингю. А вдруг у этого Джонхана есть страшненькая сестра-эмо? К такому Ким явно не готов. — Х-О-Р-О-Ш-О. — громко и чётко, по буквам произносит друг. — Я все же пойду без бабочки. А ты?       Мингю хватает подушку и испускает в нее страдальческий стон. Этот парень точно невыносим. — Ты готов? — спрашивает Чхве, силой отрывая подушку от лица парня, который вновь крайне правдоподобно косит под мертвого. — Значит готов.

***

      Мингю вдыхает полной грудью прохладный вечерний воздух. А ведь у холода тоже есть запах. Когда только начинает холодать, вечерами пахнет ненавязчиво, сыростью и дымком, ближе к зиме, когда кончик носа колит от мороза, оттенок меняется, становится острым и отдаёт загазованностью мегаполиса. — Я читал, что этот фильм взял несколько наград и сам актёрский состав ничего такой. А вообще, я хотел взять билеты на ужастик, чтобы Джонхан прижимался ко мне во время страшных моментов, но ты же верещать будешь как девчонка.       По дороге Сынчоль болтает без остановки и нервно сжимает билетики в руках. Ким знает, что он просто волнуется и что, на самом деле, это Юну пришлось бы успокаивать испугавшегося Чоля, а не наоборот. Впереди остается ещё пару домов, а следом покажется и сам кинотеатр.       Но вот еще один поворот — и парни выходят к освещённой улице. Мингю мгновенно врастает в землю. Там, под ночным фонарём, стоит Джонхан, а рядом — Оно. В расстегнутом коричнево-каштановом пальто, из-под которого виднеется белая водолазка и чёрные подтяжки, на самом кончике носа в ярком свете отблескивает золотистая оправа круглых очков. Парни о чём-то болтают, оба улыбаются, и Оно выглядит прекрасно, но у Кима на кончике языка горький привкус. — Я не пойду, — говорит Мингю, вдыхая и выдыхая через приоткрытые губы. Сынчоль, идущий впереди, сначала даже не понял, что отошёл на несколько шагов вперед и не заметил, как его лучший друг позади полностью прирос к асфальту. — Что значит не пойдёшь? — брови парня непонимающе взлетают вверх, почти скрываясь под уложенной чёлкой чёрных волос. — Просто не пойду, — настойчиво повторяет Ким. — Чего-о-о? Мы уже пришли. Что я теперь должен сказать? Извините, ребятки, у нас тройничок, потому что мой лучший друг нанюхался и решил нас кинуть? — Чоль непонимающе разводит руками, а Мингю хочет замахнуться и со всей силы вдарить по челюсти парню напротив.       Он бы так, наверное, и сделал, если бы не Джонхан, который издалека заметил их. Ким с трудом волочит ногами, подходя всё ближе и ближе. Изо рта идёт пар, и юноша совсем не дышит носом. — Привет! Долго вы что-то. Это Чон Вону, мой лучший друг, — представляет Юн рядом стоящего парня, лучезарно улыбаясь. Сынчоль пожимает руку только что представленному парню в жесте приветствия, а Киму кажется, что он начинает задыхаться. — А это мой лучший друг — Ким Мингю.       Вону протягивает ладонь с длинными, изящными пальцами и массивным серебряным кольцом на большом и улыбается, растягивая тонкие бледно-малиновые губы, немного приподнимая уголки. Мингю ассоциативно чувствует запах корицы, такой сладкой, немного терпкой, напоминающий дом и домашнюю выпечку.        И, забываясь, пожимает протянутую руку, делая вдох носом. По рецепторам мгновенно ударяет мятная жвачка, точнее килограмм жвачки, еще терпкий одеколон, точнее литр одеколона, и совсем, почти неуловимый дымок сигарет. От такого напора смеси резких запахов Ким закашливается, прикрываясь ладонью, и встречает обеспокоенный взгляд карих глаз напротив. — Всё в порядке? — спрашивает Вону своим низким голосом, выпуская ладонь младшего и невольно делая шаг ближе. — Да, — отвечает Мингю, откашливаясь и стукая себя кулаком по груди. Сзади по старой дружбе прилетает несколько болезненных ударов по спине от Сынчоля. Кашель как по волшебству проходит, и Ким шуточно замахивается, чтобы ударить спасителя, ни одному же ему страдать. Парни смеются, и Гю чувствует себя дома, пока всё ещё дышит ртом.

***

      По всем законам жанра, места для просмотра были взяты на самый последний ряд. Конечно, Сынчоль сидит рядом с Джонханом, а Мингю с Вону. В руках у Кима огромное ведро сладко пахнущего попкорна, к которому даже принюхиваться не надо, этот запах юноша знает наизусть. Еще в фойе он поспорил с Чолем, что, не моргнув, слопает всё. По правую руку сидят Юн с Чхве, о чём-то мило переговариваясь, и бросают друг на друга игривые взгляды, а слева — Чон с единственным стаканчиком колы. Пока ещё горит свет, Ким поглядывает на соседа из-под каштановой чёлки: у того очки сползли на самый кончик носа и волосы растрепало от сильного осеннего ветра. Парень все ещё напоминает корицу, пока Мингю старательно не дышит носом. — Со мной что-то не так? — негромко спрашивает Вону, искоса поглядывая сквозь свои очки. — Нет, — гнусаво отвечает Гю, тут же отводя взгляд. — Ты не дышишь.       Мингю опять закашливается, на этот раз глухо и в самый кулак, потому что залип на гору попкорна в ведре, пока старательно отгонял мысли о табаке. Вону выглядит замечательно, и почему-то от его проницательного взгляда Кима бросает в дрожь, но мозг настойчиво напоминает о шлейфе из сгоревших сигарет, и это всё очень портит впечатление. — С тобой точно всё в порядке? Ты не болен? — парень почему-то резко оказывается прямо перед Мингю, отчего юноша резко распахивает веки и теряется где-то в карих глазах напротив.  — Нормально… — с трудом отвечает парень, собственное адамово яблоко дёргается от напряжения.       В ответ звучит неопределенное хмыкание, и Чон удобнее усаживается обратно на своё место. Свет гаснет, малую кучку людей в зале освещает лишь свечение огромного экрана. Мингю чертовски рад, что может отвлечься хотя бы на фильм, какой бы он ни был, и на поедание попкорна.       Спустя уже некоторое время от начала сеанса, когда ведро лишь на половину полное, Ким откидывает голову на сидение и тяжело вздыхает. Его желудок говорит: «нет», мозг приговаривает голосом Сынчоля: «слабак». Сбоку этот самый Сынчоль и Джонхан старательно скрывают сцепленные руки, а Мингю, конечно, делает вид, что ничего не видит. — Кажется, ты проиграл сотню, — голос звучит слева, после него сразу же слышится шваркание колы в трубочке. Мингю устало вздыхает и протягивает ведро соседу. — Будешь? — Я думал, ты не предложишь, — усмехается Вону, забираясь ладонью в ведро.       Ладонь парня в свете экрана становится ещё бледнее, словно клавиши фортепиано: может, Чон когда-то играл. А сами пальцы ледяные, словно не человеческие, а греческой статуи, и Мингю узнаёт об этом совершенно случайно, одновременно с ним цепляя попкорн. — Извини, — одновременно произносят парни, на мгновение отворачиваясь друг от друга. Следующие попытки взять лакомство — сначала дождаться, когда кто-то один возьмёт, и только после — другой.       Остаток фильма проходит в тишине. Точнее Мингю слышит, как несколько раз с одной стороны слышится звук поцелуя, но предпочитает об этом не думать. Тем более у него хорошо это получается, ведь по другую руку сидит парень, от которого одновременно внутри всё дрожит и хочется все же встретиться со своим белым другом.       Лучшего сочетания не придумать.       Ведро к титрам всё же полностью пустеет, поэтому, когда Сынчоль пытается отвоевать свою сотню у Мингю, тот в свою очередь бегает за ним с пустым ведёрком, стараясь надеть на голову. Всё весело и замечательно, пока парни не выходят на улицу.       Вону становится под фонарём, доставая утонченным пальцами пачку, и подцепляет зубами сигарету. Всё происходит, будто в замедленной съёмке — Мингю загипнотизированно наблюдает за тем, как зажигалка поджигает кончик, который медленно охватывает в свои объятья огонь, и тошнота незамедлительно подступает к горлу, несмотря на то, что всё время, находясь рядом со старшим, Ким дышал лишь ртом. Парень стремительно бледнеет, наблюдая за тем, как через губы Чона струится серый дым, и чувствует, как его полностью охватывает горький жженый запах. — Извините. Мне пора, — сдавленно произносит Мингю и стремительно шагает от парней под непонимающими взглядами.       Вечер оставляет после себя в воспоминаниях отпечаток кардамона, сладковато-острого пряного вкуса, такого же противоречивого, как и сам Вону...