специи и пряности

      Сынчоль сидит напротив Мингю, который беззаботно трескает фисташковое мороженое, пытается запугать, испепелить взглядом, щуря темно-карие глаза, а Ким профессионально игнорирует своего друга, рассматривая качающиеся ветви дуба. Погода располагает бродить по дорожкам парка, вдыхать древесный запах и пинать опавшие цветастые листья. Но вместо этого парни сидят на скамейке возле универа в ожидании последней пары. И, честно говоря, мысленно они несколько раз приняли решение прогулять, ведь уже вечер, вот только преподаватель будет не в восторге и поставит неуд за прогулы перед экзаменом. — А ты мне не сказал, что гулял с Вону-хёном. Я узнал это не от тебя. А от Джонхана. — Наконец-то высказывается Чоль, недовольно поджимая вишнёвые губы. — Конечно, ты узнаешь от хёна, ты же только с ним время теперь проводишь. — Тем же тоном отвечает Мингю, бросая острый взгляд из-под своих каштановых волос.       Чхве молчит, пока грудь тяжело вздымается, Ким абсолютно прав, он проводит всё своё свободное время в компании Юна, часто зависая в кофейне или оставаясь в гостях. — Засчитано. — Выдыхает друг, присаживаясь к Мингю. — Хоть расскажи, как так получилось. Все твое существо говорило о том, как тяжело тебе было первое время с Вону-хёном, а теперь что?       Ким пожимает плечами, облизывая зелёные капли мороженого на собственных пальцах. Он сам не знает, что заставляет каждый раз дышать ртом рядом с Вону, прогуливаясь по парку, и каждый день писать ему сообщения, желая удачного дня или спокойной ночи. В глубине души он так хочет, чтобы Чон подошёл сзади, обнял его со спины, утыкаясь лбом меж лопаток, а Мингю бы гладил его тонкие пальцы у себя на талии. Но после таких мыслей внутри что-то скручивается в непринятии и болезненно сжимается под рёбрами, выкручивая желудок. — Не знаю. Смотрю на него и не могу отвести взгляд. Приходится, ну знаешь, носом не дышать. — Да уж. — Чоль подпирает подбородок ладонью, рассматривая проезжающие машины. — Тяжело. — Точно. — Вздыхает Ким, одновременно с другом. Они ещё некоторое время сидят в тишине, мороженое тает в руках Мингю, капая на темный асфальт, оставляя после себя цветную лужу, а после вафельный стаканчик летит в мусорное ведро вместе с остатками сладости. — Ладно. Пошли, сейчас пара начнётся.       Парни неторопливо шагают по направлению к аудитории, каждый молча думает о чём-то своём. Они поднимаются по лестнице на второй этаж и встречают своего однокурсника. — Пары не будет. — Сообщает им парень с мешками под глазами, махнув на прощание. — Чегооо? Нахрена мы здесь сидели, лучше бы прогуляли. — Жалуется Чоль, разворачиваясь и шагая обратно к выходу. Мингю считает также, сейчас бы включил фильм, писал конспект на завтра и отправлял бессмысленные сообщения Вону. — Вону… — Удивлённо выдыхает Ким, смотря, затаив дыхание, как темноволосая макушка скрывается под аркой вместе с каким-то преподавателем. — Ооо. Ну я пошёл. Давай. — Салютуя, кидает на прощание Сынчоль и скрывается за дверьми на улицу.       Мингю недолго провожает друга взглядом, думая про себя, что ни один он кидок, и тут же срывается с места, быстрым шагом за Вону, чтобы не потерять того из вида. Преподаватель о чём-то говорит старшему, на что юноша понимающе кивает, поправляя оправу очков на кончике носа. Ким стоит неподалеку, за поворотом, исподтишка наблюдая. На парне серый вязанный свитер с высоким воротом, достающим до подбородка, и длинными рукавами, которые скрывают кончики длинных пальцев, чёлка чёрных волос падает на глаза, залезает на оправу тонких очков, сухие губы сжаты в тонкую полосочку. Преподаватель передаёт исписанные листы в руки парню, и Вону, вежливо поклонившись, прощается, идя в сторону Мингю. Ким судорожно решает, что делать: отойти дальше или встретиться лицом к лицу. — Мингю? — Окликает старший, удивленно вскидывая брови, когда Гю уже решает незаметно ускользнуть, он ведь подглядывал. — Ох, хён, я тебя не заметил. — Неловко потирая заднюю часть шеи, не правдоподобно врёт младший, выдыхая сквозь распахнутые губы. — Правда? — Всё прекрасно понимая, улыбается Вону, прижимая к груди листы бумаги. — Что ты здесь делаешь? — Переводит разговор Ким, он ведь не обязан признаваться в том, что делал. — Учусь. — Обыденно отвечает Чон, приподнимая плечи. — Ты не говорил… — Растерянно начинает Мингю. — Ты тоже. — Улыбается уголками губ старший. — Ох… — Выдыхает младший, бросая взгляд куда-то в сторону и взъерошивая волосы на затылке. И правда, как-то забылось.       Парни стоят некоторое время в полной тишине. Ким шумно дышит сквозь распахнутые губы, почему-то смотря в пол, а Вону стоит напротив, пристально наблюдает сквозь линзы очков, словно чего-то ждёт. — Извини, мне нужно заниматься. Рад был тебя встретить. — Прерывает тишину Чон, делая шаг в сторону выхода. — Вону, — останавливает парня Ким, желает зацепиться за край свитера, приподнимает для этого руку, но ловит воздух, пряча пальцы к себе в карман. — Если я присоединюсь, ты не против? — Не против. Идём в библиотеку.       Среди стеллажей пахнет пылью, книгами и древесиной, младший не совсем в этом уверен, но явно догадывается. Библиотечный стул скрипит, отодвигаясь от стола в самой глубине читательского зала, и Мингю беззаботно плюхается на сидушку и только потом задумывается о том, что мог бы оказаться на полу среди сломанных конечностей стула. Где-то далеко за невысоким столом сидит библиотекарь, женщина пожилых лет с седыми волосами, и Ким уверен, что она не читает, а спит. Вону в библиотеке, как у себя дома. Младший вновь наблюдает со стороны, делая вид, что уткнулся в тетрадь, записывая конспект. Старший, не задумываясь, следует к необходимым полкам, скользя кончиками пальцев по облупленному лаку на дереве и внимательным взглядом по книжным корешкам. На какое-то мгновение Вону скрывается среди рядов стеллажей, а возвращается уже со стопкой необходимых ему книг. Парень располагается напротив Кима, аккуратно устраивая работы чужих авторов напротив себя, чтобы были видны названия, и устраивается на стуле, уперевшись согнутой коленкой в столешницу. В ладони, спрятанной в рукаве свитера, оказывается ручка, кончик которой принимается быстро выводить рукописные буквы на листах. Мингю завороженно смотрит на старшего в приглушенном свете библиотеке, за тем как меж его бровей появляется еле заметная складочка, а оправа очков иногда сползает на кончик носа и тут же оказывается на месте, сдвинутая костяшкой указательного пальца. Вону выглядит сосредоточенно и вместе с тем умиротворённо. Ким водит взглядом по лицу парня, поднимаясь к карим глазам, и понимает, что они смотрят прямо на него. — Ты опять не дышишь. — Вону широко улыбается, кажется, это стало такой игрой, которая его забавляет. — Тебе показалось. — Негромко произносит Мингю, опуская взгляд на пустой лист своей тетради. Его опять поймали, это смущает и раздражает одновременно.       Среди строчек появляется неровные буквы, складывающие в несколько матов, и Ким захлопывает тетрадку, он просто не может сосредоточиться. — О чём ты вообще пишешь? — Спрашивает младший, спустя некоторое время. — О Гомере. — Произносит Вону, не отрываясь от своей работы. — Об авторе «Илиады»? — Мингю склоняется вперёд, заглядывая в работу старшего, отчего чёлка нависает над исписанными листами, загораживая часть текста. — О, я много о чём знаю. — Правда? — Уголки малиновых губ Вону приподнимаются в недоулыбке, и кончики пальцев касаются чужих волос, убирая со страниц, в попытке дописать предложение. — И что же, например? — У Ахиллеса и Патрокла была любовная связь. — Уверенно заявляет Ким, упираясь локтями и грудью о столешницу, и приподнимает голову, встречаясь со взглядом старшего. Тот отнимает ладонь от чужих волос, а Мингю чувствует, что любое прикосновение отдаётся горьким привкусом на языке и сжатием желудка. Он хотел бы избавиться от этого, сам касаться Вону, а вместо этого чувствует и почти видит, как шлейф сожженных сигарет покрывает его кожу при соприкосновении. Дышать ртом рядом вошло уже в привычку. — Ага. И Геракл с Иолаем были любовниками. — Чон широко улыбается, почти смеётся, и прячет губы за высоким воротом своего свитера. — Ты мне не веришь… — Обиженно тянет младший, выпячивая нижнюю губу. — Конечно, верю. — Вону пытается быть серьезным, скрываясь за кофтой, но смеющиеся карие глаза под чёрной челкой выдают с головой. — Не веришь. — Досадно вздохнув, Мингю растягивается на столе, прижимаясь к прохладной столешнице щекой, и раскидывает руки в разные стороны. — Ты милый. — Совсем тихо, почти неслышно звучит сквозь ворот свитера. — Ты так считаешь? — Тут же оживляется Ким, приподнимаясь и подпирая голову рукой, растягивает пухлые губы в обаятельной улыбке, блистая своими клыками.       Вону сидит напротив, лицо которого наполовину скрыто кофтой. В глазах что-то нечитаемое. В полной тишине, прерываемой громким дыханием Мингю, тот уже думает, что сморозил какую-то глупость. А после видит лицо старшего совсем близко, кончик носа задевает чужой, и дыхание прямо на собственных губах. Юноша медлит несколько секунд и прижимается к губам Кима своими. По позвоночнику — волна мурашек. Мингю чувствует себя неживой античной статуей, пока губы Чона целуют нижнюю губу, и в нос ударяет сильный запах гари. Желудок делает сальто, а к горлу подступает кислый вкус, заставляя младшего резко отпрянуть, оказываясь отодвинутым от стола. Глаза Вону широко распахнуты не то в удивление, не то в испуге, а Ким касается своей губы, где горит место поцелуя. Он тонет в облаке жженой бумаги, тлеющего табака, делает рваные вдохи через нос и чувствует, как задыхается. Парень тут же вскакивает с места, хватая свою сумку и сжимает рубашку на груди, где лёгкие стягивает тугая верёвка. — Мне пора. — Сдавленно шепчет младший, даже не смотрит на Вону и стремительно шагает к выходу.       Голова кругом. Выбежав наконец на улицу, Мингю останавливается возле дуба, опираясь об него рукой, дышит тяжело и сбито, пока внутри всё переворачивается, пребывает в горчичном облаке сигарет и чувствует сильный запах гвоздики, жгучий, почти перечный, режущий по глазам.