специи и пряности

      Утро начинается не с кофе. А с попыток выбить у Сынчоля номер Джонхана. — Зачем? Зачем тебе его номер? — Не унимается лучший друг, отворачиваясь и прижимая к груди свой телефон, к которому тянутся бесконечные руки Мингю, — Признайся. Только честно. Ты хочешь у меня отбить Юна? — Да сдался мне твой ангелочек, — Раздраженно бросает Ким, обвивая друга со спины с обеих сторон за плечи в попытке отодрать чужие пальцы от мобильного устройства.       Это действо происходит в коридоре университета, за 10 минут до начала первой пары под заинтересованные, но всё ещё сонные взгляды однокурсников. Чоль испытывает некоторое смятение и удивление, — откуда столько энергии и энтузиазма в столь ранее время, — и вместе с тем раздражение из-за покушения на его личные вещи и пространство особенно такой громилы, как Ким. Но Сынчоль тоже из упрямых и жаждущих выйти победителем. В удачный момент он выворачивается из медвежьих объятий друга, который по стечению обстоятельств стягивает свитер Чхве, оставляя того в рубашке, но телефон всё ещё остаётся в чужих пальцах. На вишнёвых губах лучшего друга расцветает победная дразнящая улыбка. — Лузер, — Торжествующе объявляет Сынчоль, подбрасывая собственный телефон в руке. — Чтоб он у тебя упал, — Рассерженно шипит Ким, сжимая чужой свитер в руках.       Усмехнувшись и вместе с тем умерив свой пыл, Чхве подходит ближе к другу, протягивая обе руки, одну — с раскрытой ладонью, для того чтобы забрать вещь, а другую — с телефоном. Происходит короткий обмен, и пока Чоль натягивает свитер обратно, Мингю ищет «ангелочек» в контактах. — Ну и зачем? — Звучит голос где-то под тканью. — Хочу знать, когда смены у Вону, — Произносит Ким, вбивая номер в свой телефон. — Ааа, какой же ты упрямый, — Всё прекрасно понимая, констатирует друг, улыбаясь уголком губ и забирая собственный протянутый телефон.       Звонок на пару звучит одновременно с пришедшим ответным сообщением от Джонхана. 8:30 От: Юн Джонхан Вону попросил меня ничего тебе не писать. Но что-то мне подсказывает, что будет лучше, если я отвечу. Он работает 2/2, сегодня его смена перед выходными. Включи свои мозги, пожалуйста, и не тупи. — И не тупи, — Фыркает Ким, закрывая окно диалога. — Он сам-то знает, что встречается с тупицей? — Бубнит себе под нос младший.       День обещает быть трудным. Мингю понятия не имеет, что собирается делать, хотя обычно хвалится тем, что выстраивает сначала целый план, а после действует. Вону оказался непредсказуемым и тем, кто вот так просто отшил младшего. Кима гнетёт обида и недопонимание и, помимо того, желание добиться своего проснулось. Теперь вместо того, чтобы выбрать правильную тактику, парень хочет влететь в кофейню, схватить старшего и запереться за служебной дверью, а там будь, что будет, но лишь бы хороший исход. Жаль, что так бывает лишь в дорамах.       В голове крутится множество вариантов событий, тупики и развилки. Мингю чувствует себя шахматным игроком, перед которым чёрное-белое поле с бесконечным множеством ходов, а напротив — Вону, отчего-то возвышающийся над младшим и пугающий. В чужих глазах вместо понимания знание о каждом шаге и действии Кима. Что делать, Мингю не представляет.       Но даже несмотря на это, младший стоит перед входом в кофейню, упрямо желающий сделать всё так, как хочет он. Парень медлит какое-то время, и только после делает шаг внутрь. — Добрый день, — Звучит приветливый голос, и Мингю встречается с глазами Вону. Рабочая улыбка медленно сползает с лица баристы, превращая малиновые губы в тонкую полоску.       Это заставляет Кима остановиться в дверях на некоторое время. Они стоят в одном помещении, но парень чувствует целую ледяную преграду между ними. Вону уже не смотрит на вошедшего, занимаясь своими делами. В кофейне всего пару студентов, всё также пахнет кофе и каким-то резким одеколоном. Мингю делает неторопливые шаги, так, словно его может вышвырнуть за дверь взгляд карих глаз, и присаживается за барную стойку. — Что будешь? — Подаёт голос Чон, стоя спиной к младшему. — Капучино. Здесь, — Незамедлительно отвечает Мингю, не ожидавший, что Вону вообще будет с ним разговаривать. Вариант с игнорированием отпадает.       Бариста звенит кружками, включает гудящую кофемашину под пристальным взглядом Кима. Аккуратные пальцы Чона всё-такие же бледные, но на фоне цвета кофе отличаются холодным оттенком. — Надеюсь, ты не будешь плевать мне в кружку, несмотря на то, что я тебе не нравлюсь? — Спрашивает Ким, замечая тень усмешки на губах баристы.       На барной стойке появляется кружка с кофе, и вместо привычного сердечка на молочной пенке — смайлик корицей. Мингю сразу вспоминает ту безэмоциональную рожицу с улыбкой, непонятно, то ли она желает скорейшей смерти, то ли хорошего дня. — Что это значит? — Непонимающе моргает младший, смотря на плавающие глаза с улыбкой. — Мой ответ на твой вопрос, — Произносит Вону, усмехаясь уголком губ, и оставляет Мингю в замешательстве. Стоит ли это вообще пить?       Несколько минут Ким присматривается к напитку, сомневается, но, решившись, всё-таки припадает губами к кружке. Он обожает запах кофе, вкупе с корицей — безумно. С молоком терпкий аромат становится неожиданно мягким и нежным. Из рук Вону кофе особенно вкусный.       Кружка приятно греет кончики пальцев, пока Мингю наблюдает за старшим. В голове целый ноль мыслей. Все придуманные планы осыпались мелкой пылью, оставив после себя пустоту и запах кофе. Всё, что он хотел сказать, так просто забылось.       Время идёт своим чередом. Лица в кофейне сменяются другими, принося с собой осень с улицы и унося шлейф кофейного аромата. Стрелки часов незаметно приближаются к семи. Мингю не помнит, что он делал всё это время. Он много смотрел, наблюдал, слушал, чувствовал и совсем забыл о запахе табака.       Вону провожает последнего посетителя, вежливо прощаясь, и переворачивает табличку на «закрыто». За окном вечер, горящий фонари и дымка тумана, неоновая красная вывеска кофейни гаснет по велению баристы. Он оборачивается, а за барной стойкой в тишине после закрытия одинокий Ким, уложивший голову на сложенные руки и выводящий узоры на блестящей столешнице. С губ старшего срывается вздох, и парень возвращается на своё рабочее место, заваривая себе кофе. Фартук летит на спинку стула, и Чон присаживается рядом с младшим. — Ты не сбежишь? — Глухо спрашивает Мингю, удивлённо вскидывая брови.       Вону качает головой, упираясь коленом в столешницу, и стягивает очки с кончика носа, аккуратно укладывая их на стойку. — Пожалуй, я бы хотел. Но по тебе видно, что ты не оставишь меня в покое, — На губах Чона появляется усмешка, пока длинные пальцы обвивают белую кружку.       Мингю прижимается щекой к собственным рукам, наблюдая из-под чёлки за парнем рядом с собой. Он впервые видит того без очков, и они нисколько не искажают цвет глубоких карих глаз. — Будешь дальше молчать? — Негромко спрашивает Вону, искоса смотря на младшего. — Не знаю, что хочу сказать, — Также тихо признаётся Мингю. — Начни с того, что ты говнюк, — Губы старшего приподнимаются в весёлую улыбку, заставляя Кима громко фыркнуть, опираясь подбородком на кулак. — Я говнюк. — Отличное начало, можешь продолжать, — Довольный собой произносит старший, отпивая из своей кружки кофе, тем самым скрывая улыбку. — Мне не стоило тебя игнорировать, — Тягуче растягивает слова Ким, нехотя признаваясь. — И что дальше? — Забавляясь, спрашивает бариста, уголки губ которого поднимаются всё выше и выше. — И ты, пожалуй, хотел бы сломать мне нос, но, помимо того, что он чертовски прекрасен, чтобы к нему притрагиваться, я страдал всё это время, — Оживляется Ким, выпрямляясь на стуле. — Я так счастлив, что ты страдал, — Весело заявляет Вону, широко улыбаясь. — Ох, — вздыхает младший, отворачиваясь от Чона, и недовольно бурчит куда-то в сгиб локтя. — Ему даже не жаль меня.       В кофейне повисает тишина. На губах Вону тень улыбки, парень наблюдает за кофейной гладью в кружке, иногда припадая к краю губами, ждёт, пока Мингю соберётся с мыслями. Проходит несколько минут, прежде чем Ким поворачивается обратно, всё ещё с недовольным взглядом. — Я не хотел, чтобы всё так произошло, — Аккуратно начинает младший. — Моя вина состоит в том, что я ничего сразу не сказал. Но я и не думал, что мы с тобой ещё будем встречаться. А потом как-то и неудобно было. Сложно.       Заканчивает свою речь Мингю, прижимаясь лбом к прохладной столешнице. Вону всё это время не смотрит на парня, прислушивается к мягкому тембру, кидая взгляд лишь под конец, замечая лишь тёмную макушку. Рука поднимается сама, старший касается жестких от геля прядей. — Сынчоль сказал, что ты придурок, он был прав, знаешь.       Ким фыркает, тем самым вновь вызывая улыбку на чужих малиновых губах, а после усмехается уголком губ. Мингю чувствует, что совсем не хочет отстраняться, наоборот, желает податься назад, позволяя длинным пальцам сильнее закрыться в тёмные волосы. И запаха тлеющей бумаги совсем уже как-то и не ощущается. Парни сидят в тишине, Вону наблюдает за тем, как чужие пряди переливаются в тусклом свете ламп кофейни, мягко перебирает волосы, пока младший лежит на барной стойке, уперевшись подбородком в столешницу. — Ты не дышишь, — Почти неслышно проговаривает старший, замирая и отнимая пальцы от парня.       Рука Кима вздымается вверх, обвивая пальцами запястье баристы, не давая возможности убрать его ещё дальше, и Вону сталкивается с весёлым взглядом карих глаз. — Я лишь пытаюсь запомнить момент, — улыбается младший, впервые прочитав чужие мысли, Чон испугался, что Мингю вновь плохо из-за него.       Старший щурит глаза и сжимает кулак поднятой руки не то горит желанием зарядить Киму по лицу, не то по затылку, но за тонкой полоской губ скрывается улыбка, Мингю чувствует это и улыбается сам. Младший рассматривает карие глаза под челкой, прежде чем подаётся ближе. — Я могу…? — Не заканчивая вопрос, спрашивает Ким, поджимая нижнюю губу. — Можешь, если не свалишься в обморок, — Усмехается старший, боясь пошевелиться.       Смешок Мингю тонет в соприкосновении губ, очень лёгком и невинном, именно таком, которое он так часто представлял. В тусклом свете кофейни после закрытия, когда холод за стеклом, а внутри — тепло. Ким неторопливо целует, чувствуя горечь на языке, и различает знакомую пряность — корицу, терпкую, жгучую и вместе с тем отдающую сладостью. Младший ловит губами неприятный запах сигарет, задерживает дыхание, невольно отстраняясь, и встречается с испуганными карими глазами. Неприятно, но всё же терпимо. — Так плохо? — Слабым голосом спрашивает старший.       Повисает тишина, где еле слышно дыхание Вону. По глазам Кима тяжело что-либо прочитать, зато во взгляде напротив страх сменяется растерянностью, а после наполняется грустью. Неожиданно с губ Мингю срываются смешки, которые он пытается скрыть за своей ладонью. — Я пошутил, — Выдавливает из себя младший, замечая, как чужие пальцы сжимаются в кулаки, и на всякий случай отклоняется назад, чтобы точно не получить по лицу. — Ну ты и придурок, — Выдыхает Вону, отворачиваясь от рядом сидящего.       Рука Мингю накрывает ладонь баристы, осторожно касаясь бледной кожи, заставляя обратить на себя внимание. — Начнём сначала? — Тихо шепчет младший, заглядывая в глаза Чону. — Меня зовут Мингю. От тебя пахнет корицей, и я хотел бы пить с тобой кофе каждый день.       Вону неопределенно хмыкает, некоторое время молчит, наблюдая за тем, как пальцы Кима гладят собственные. — Обещаешь не падать в обморок каждый раз, когда я попытаюсь тебя поцеловать? — Обещаю. Только тебе придётся всегда держать при себе жвачку. — Идёт.       Вону утвердительно кивает, доверительно сжимая ладонь Мингю, не догадываясь о том, что младший уже строит планы, как избавить старшего от этой вредной привычки.       В кофейне по прежнему пахнет кофе вперемешку с корицей. И ещё чем-то тёплым и родным.