Sleep-flying

Кара улетела домой и с радостью обнаружила, что никаких следов присутствия Мон-Эла не было. Она впервые за несколько недель почувствовала себя отдохнувшей. На самом деле, она чуть ли не взрывалась от энергии, что бурлила внутри неё. Она быстро прибралась дома, приняла душ, заскочила к Алекс и Мэгги, принеся им пончики и кофе, после она слетала в DEO, чтобы проверить нет ли каких-нибудь чрезвычайных происшествий… она даже нашла время, чтобы слетать до Элайзы и обнять её крепко-крепко, чего ей так сильно не хватало. Лена попросила, чтобы они встретились в полшестого. Кара на всякий случай прилетела на пять минут раньше и только тогда осознала, что музей закрылся в пять вечера. На какой-то момент она подумала, что неправильно услышала время их встречи, и на самом деле опоздала на несколько часов… Лена должно быть подумала, что Кара кинула её! Она, сбитая с толку мыслями, осмотрелась вокруг. Никто не заходил в музей, никто не выходил. Музей Искусств Нэшнл Сити расположился между двух зданий и парковкой… которая была не так уж и далеко от основной дороги, но достаточно далеко, чтобы быть абсолютно пустынной, когда музей закрывается. Кара снова проверила телефон, на всякий случай убеждаясь, что не было никакого другого музея рядом, или чего-нибудь похожего, где она должна была бы быть. Но всё было правильным: время, дата и адрес. Чёрная машина плавно подъехала, и теперь всё встало на свои места, когда Лена вышагнула из машины в своём красном пальто поверх тёмного платья. — Кара! Я надеюсь, что ты недолго ждала, — поприветствовала её СЕО, смотря на часы. — Не совсем, я пришла сюда пару минут назад! — улыбнулась Кара, облегчённо вздыхая, что не облажалась, как последняя идиотка. — Пойдём? — пригласила её Лена, и Кара озадаченно на неё посмотрела. — Конечно, но… разве он уже не закрылся? — упомянула она, пытаясь не слишком быть озабоченной. Лена ухмыльнулась, наклонив голову и прощая Кару за недостаток веры в неё. — Именно. Билеты на выставку были распроданы все до единого, и она была доверху забита днём и вечером. Если бы я хотела потереться о других людей, то пришла бы на открытие. Кара открыла рот, когда поняла, что сейчас Лена говорила уже с охранником, а после он уже открыл перед ними дверь. Они будут одни в музее, они смогут провести на этой выставке так много времени, сколько захотят! Когда Лена махнула Каре, чтобы та следовала за ней, блондинка почти полетела, но быстро перешла на лёгкий бег. В музее было темно и тихо, их шаги эхом раздавались в тишине. Коридоры казались шире, чем Кара помнила, пустые магазинные лавки выглядели призрачными в приглушённом, холодном свете неоновых ламп. Кара чувствовала себя не в своей тарелке, так что поспешила догнать Лену. СЕО в свою очередь выглядела весьма однозначно — ей было комфортно. Она шла так, словно владела этим местом… что почти было правдой, как уже знала Кара. L-Corp была не единственным партнёром, но так же и самым крупным. Они на лифте доехали до второго этажа и, наконец, дошли до комнаты, которую искали. Лена уверенно толкнула двойные двери и зажгла свет, отчего стало видно чёрно-белые и цветные фото. Лена взяла бутылку шампанского, которая ждала их в ведёрке и ловко открыла. Она наполнила два фужера и после протянула один Каре. — Позволь мне рассказать тебе концепт, который стоит за этой выставкой, — начала Лена, — конечно, ты можешь прочитать это в листовках, если хочешь, но я читала все предложения, так что я могу тебе все рассказать, пока мы смотрим фотографии. Кара кивнула, посмотрела на брюнетку и снова кивнула, её губы были слегка раскрыты, бокал полный. Лена чокнулась своим бокалом с её и пошла к первой фотографии. — Эта выставка уже побывала в Лондоне. Менеджер поставил в выставку фотографии Аведона и картины Уорхола, сравнивая их схожесть и различия в их подходе. Вот, Мерлин, конечно. Лена не тратила время попусту, почти тут же пройдя до своей самой любимой фотографии. Портрет, на которой Мерлин Монро была запечатлена по талию, смотрящая вдаль. Её плечи были обнажены, пайетки на груди блестели, выделяя шею и вырез. Её талия едва была видна на картине. Идеально светлые волосы, родинка, со вкусом подведённые глаза: это — Мерлин, со всеми ей присутствующими чертами, но не совсем. — Она выглядит печальной, — выдохнула Кара. И, правда, на фотографии всё кричало о том, что девушку поймали в момент, когда на неё нахлынула сильная грусть. — Да, — подтвердила Лена. — Кажется, словно он успел поймать, что бы там ни скрывалось под её маской, — она сделала глоток шампанского и на два шага прошла вправо. Теперь Лютор стояла перед работой Уорхола, которая почти была одинакова с предыдущей. Она, едва понимая, что делает, переплела пальцы с Карой, притягивая её к себе, чтобы полюбоваться теперь этой фотографией. — Я уверена, что ты уже знакома с ней, — улыбнулась Лена и, посмотрев на Кару, увидела, как подруга кивнула. — Какая тебе больше нравится? Кара слегка опешила. Как она вообще могла выбрать из этих двух произведений искусств? — Если я бы выбирала, что повесить на стенку в своей квартире, то, вероятнее всего, выбрала бы Уорхола, — пожала плечами Супергёрл. — Фотография красочная и яркая, и все узнают её. Это — классика. — Но? — любопытно давила Лена. — Но Уорхол заинтересован в маске Мерлин или даже в том, что она популярна. Нет ничего реального в ней на этой фотографии, и она всего лишь форма для него, которую он использовал. В то время как, у Аведона она так… — она пыталась найти нужное слово, — так… — … похожа на человека? — предложила Лена. — Думаю, да, — согласилась Кара, хотя было видно, что она не сильно была удовлетворена подбором слов. Лена с любопытством смотрела на неё, позволяя взгляду спуститься с носа на челюсть. — «Человечность» — продолжила Кара, коротко и горько рассмеявшись, — вот, как вы называете рациональных, разумных людей, которых стоит любить. Даже настоящих. Люди являются противоположностью животным, или роботам, или… или… — Пришельцам, — закончила за неё брюнетка. — Да, — выдохнула репортёр, а потом до дна выпила шампанское. Лена взяла её пустой бокал и поставила их на пол перед ними. — Мне жаль, Кара. Я выбрала неправильное слово, я… — Но нет, — заспорила Кара, прерывая её. — Это то самое слово, которое описывает весь опыт бытия в качестве человека. Это то самое, на что должны равняться абсолютно все. — Кара, — Лена терпеливо смотря в холодное выражение лица девушки, которое сделалось жёстким. Она видела весь гнев, который исходил из того, что Кара всегда будет не такой как все. — Извини, — помотала головой Кара, натянуто улыбаясь. — Пойдём со мной, — произнесла Лена, снова схватив её за руку и потащив в другой конец комнаты. Блондинка удивлённо следовала за ней. Они остановились перед фотографией, где у человека весь торс был в рубцах, одна рука прижималась к животу, другая оттягивала пояс боксёров, показывая несколько швов. Кожа была мягкой, бледной и контрастировала с чёрным, кожаным жакетом, который прикрывал руки. — Это Энди Уорхол. Его сфотографировал Ричард Аведон, — объяснила Лена, и Кара продолжила внимательно смотреть. Картина висела на середине белой стены, полностью изолирована от других. — Уорхола почти убили, но он выжил в перестрелке. Ты не видишь лица, но то, как рубцы создают свой паттерн, который уникален, и никто не может повторить такого. И вот, что делает эту фотографию, прекрасной для меня. Кара нахмурилась и посмотрела на Лену, которая также смотрела на неё. — Человечество, может быть, у нас есть много общего, но красота — вот, что уникально во всех нас, — продолжила Лена, делая шаг ближе к подруге, понимающе ухмыляясь. — И ты, Кара Дэнверс, похожа на искусство.

— — —

Кара подняла брови в удивлении на слова Лены. Искусство всегда было тем, с чем она чувствовала связь, понимала схожесть и, в то же время, полное различие. Искусство — это то, как люди выражали то, что они сознательные биологические формы, которые притягивали друг друга, используя эмпатическую связь. Словарь — она привыкла использовать его, чтобы изучать другую культуру. Но сейчас она вроде закончила. Толстая, чёрная рамка на голой стене. Безголовый художник рассказал историю лишь своим телом, которое было помечено до конца его жизни. Человек за камерой, который решил обрезать фотографию так, чтобы не было видно заднего фона. Лишь фигура, которая заключена в рамки — тело, рамка, стена. Земля. — Кара Зор-Эл, — поправила она, и Лена нахмурилась, не совсем понимая, о чём говорит Кара. — Это — моё имя, — объяснилась девушка и сняла очки, чтобы тут же зацепить их за воротник платья. — Классика, — фыркнула СЕО, было видно, что ей весело. — Я просыпаюсь с красивой девушкой в моей постели, и даже не знаю её имени. Кара захихикала, обрадовавшись, что они могут пошутить об этом. И она была рада, что Лена так спокойно… отнеслась к этому. Они снова посмотрели друг на друга. Было уютно. Почти знакомо. Пока Кара не сощурилась слегка и не закусила нижнюю губу, сдерживая нахальную улыбку. Лена приподняла бровь, пытаясь понять, что же внезапно развеселило блондинку. — Ты сейчас назвала меня красивой? — аккуратно начала проверять Кара, не разрывая зрительного контакта. И Лена обнаружила, что Кара Зор-Эл не совсем одно и тоже, что и Кара Дэнверс. Репортёр была неуклюжей, застенчивой и немного замкнутой. А та девушка, что стояла сейчас перед ней, была спокойной и собранной… даже кокетливой. И в этот момент Лена подумала, что ей решать в какую сторону отправится их дружба. Часть неё хотела закатить глаза, фыркнуть и сказать что-то остроумное. Может быть, немного сарказма помогло бы сбросить двусмысленность фразы. Но вместо этого, она почти слышала сама, как её сердце ускоряет темп, она ощутила, как улыбка застыла на губах, пока она вспоминала свои слова. Потому что, Боже, Кара была красивой, завораживающей в своём голубом платье и с зачёсанными волосами, и оу, она приближалась к ней. И Лена дёрнулась, она почти отступила, но успела напомнить себе, что это, может быть, как раз та ситуация, в которой она хотела бы оказаться. — Д-да, — выдохнула она и пробежалась языком по губам, которые внезапно пересохли. — Полагаю, что да. Она не ожидала столь быстрого движения. Она не ожидала, что губы Кары окажутся на её губах. Да ещё так, словно это было самое понятное и очевидное, что Кара могла сделать. Словно, было понятно, куда всё идёт. Лютор тут же закрыла глаза, но задрожала от удивления. Её рука замерла в воздухе, так как она не могла решить — положить руку на лицо Кары или на бедро. Она немного раскрыла губы и в голове не осталось ни одной мысли. Кара отступила, и Лена медленно открыла глаза. Она нахмурилась от того, что всё закончилось. Она увидела, как пульсирует вена на шее блондинки, и тяжело сглотнула, и после увидела обеспокоенность во взгляде Кары. — Это… я совершенно неправильно тебя поняла? — спросила Дэнверс, внезапно снова став неуверенной. И Лена увидела проблеск Кары Дэнверс, и поняла, что эта часть девушки никогда не была поддельной. Было больше, куда больше о Каре Зор-Эл, чего бы она хотела обнаружить. — Н-нет, ты… — но она не могла, она не могла видеть Кару столь неуверенной и ранимой, ей бы пришлось уверить её, что всё в порядке, даже более чем. Она слишком долго этого ждала, ещё с тех пор, как Супергёрл стала появляться у неё в кровати посреди ночи. Она не хотела терять времени на слова, когда губы могли сказать больше. И Лютор поцеловала Кару. Блондинка улыбнулась в поцелуй на такое детское рвение. И вскоре пальцы вплелись в волосы, ладони на челюсти Кары, пока Лена держала её крепко. Она была такой открытой и откровенной в своём желании… Каре нравилось думать, что ещё никто не видел брюнетку такой. — Не смейся надо мной, Кара Зор-Эл, — пошутила Лена, широко улыбаясь и получила за это короткий поцелуй. — Я бы никогда не стала, — уверила её Кара, лёгкое поддразнивание было слышно в её словах, но оно было нежным и осторожным, как и всегда.

— — —

Они прошли обратно к началу выставки и начали заново. Лена коротко рассказывала о технике произведения, упоминая Сюзану Сонтаг, Фабрику, идею звездности и идолопоклонения, но потом она позволила работам говорить самим. Тишина, которая повисла между ними была легкой и уютной. Они даже снова сплели пальцы, когда шли рядом друг с другом, вдумчиво смотря картины, фотографии, — Лена бы ненавидела эту выставку, если бы знала, что Кара предпочла бы быстрее уйти, чтобы встретиться с кем-нибудь другим, но каждый раз, когда она поворачивалась к Каре, репортёр в восхищении разглядывала что было перед ней. Кара искренне наслаждалась тем, что была здесь, и счастье разливалось в груди Лены от этого. — О, боже! Это — моя самая любимая работа, — заявила Кара, отпустив руку Лены и махнула в сторону автопортрета Аведона. Это была довольно известная фотография. Он смотрел в камеру, руки в размытом жесте тянутся, чтобы поправить волосы, рукава чёрной рубашки закатаны, цветок в нагрудном кармане был достаточно заметен. Белые пуговицы были абстрактной дорожкой из белых пятен на чёрном. — Я видела её до этого, конечно, но сейчас, в таком контексте… я увидела, как он делает портреты других и себя… это очень интересно. — Это не объясняет, почему она самая любимая, — прокомментировала Лена. — Я не знаю, просто самая любимая. Она… что-то затрагивает во мне, я не могу объяснить, — заметила Кара. — Всё хорошо, — пожала плечами Лена. — Мы не всегда можем объяснить, почему мы любим что-то. Иногда оно просто… влетает в твоё окно, и ты всего лишь радуешься этому. — Воу, очень ловко, мисс Лютор, — рассмеялась Кара. — Кто сказал, что я говорю о тебе, — ухмыльнулась Лена, легонько целуя Кару в ушко. — Конечно, не обо мне.

— — —

Около двух часов они провели на выставке. Ни одна из них не говорила, когда их выпускал охранник. Уже стемнело. — Может быть, уже поздно для этого, но… ты бы хотела поужинать со мной? — озорно спросила Лена. — Я не знаю, разве мы не слишком быстро движемся? Мы всего лишь спали с тобой целую неделю вместе… — поддразнила её Кара. — Эта шутка очень быстро устареет.

— — —

Они поужинали в маленьком бистро, которое находилось в двух кварталах от музея. Они ещё немного обсудили фотографии, потом время студенчества Лены, но большую часть вечера они проговорили о Криптоне. Кара рассказывала о своей планете с неиссякаемым энтузиазмом, и Лена заворожённо слушала. Она никогда не испытывала такую же гордость и чувства принадлежности раньше. Она всегда ощущала себя не в своей тарелке в своей же семье. — Лена, думаю, они закрываются, — прошептала Кара в какой-то момент, оглядывая помещение. Никто не давил на них, чтобы они ушли, но ресторан был уже пуст, а на часах — полночь. — О, боже. Ты права. Они уже должны были закрыться… нам стоит пойти домой. Она быстро заплатила, и Кара обещала, что в следующий раз, они будут есть за её счёт. Как только они вышли и отправились к машине, Лена схватила Кару за руку и провела большим пальцем по костяшкам. Репортёр почувствовала, что брюнетка хочет что-то спросить. — Обычно я предпочитаю двигаться медленно, но, учитывая, что ты всё равно это сделаешь… ты не хочешь остаться у меня? Кара уставилась на асфальт, полуулыбка играла на губах. Но обеспокоенность можно было увидеть в её взгляде, когда она посмотрела на брюнетку, потому что сейчас всё стало реальным, и она не знала, была ли к этому готова. — Тебе не нужно… понимаешь, это может случиться в любую другую ночь, — уверила её Лена. — Я просто… мне нравится просыпаться, когда ты в моей постели, — добавила она, слегка покраснев. Улыбка Кары сияла слишком ярко, и она поправила очки, которые вовремя надела обратно. — С удовольствием.

— — —

Прошло много времени с тех пор, когда она ложилась в постель и сразу не отключалась. Но сегодня она наслаждалась мягкостью простыней Лены, теплом и запахом её тела без каких-либо забот. И, да! Ей до сих пор надо было встретиться с Мон-Элом, сказать ему, что они закончили их отношения. Ей всё равно надо выяснить всё о её отце: можно ли ему доверять. Ей всё равно надо было иметь дело со Снэппером в понедельник. Но прямо сейчас она могла положить голову на плечо Лены, наслаждаясь, как Лена бездумно выводить узоры на её спине. У неё было время, чтобы понять, что же на самом деле происходило на протяжении последних нескольких недель. Она могла дышать. — Ты уникальна, Лена Лютор, — прошептала она. — Ты — моё безопасное место, Кара Зор-Эл, — услышала Кара в ответ.