Чернокнижник Карл: господин судного дня. Часть 1. Rex tremendae

В особняке Винтерхальтеров кипела жизнь. Семейка наряжалась на свадьбу. Карл нацепил на себя ядовито-синюю мантию украшенную множеством витиеватых узоров из золотых нитей и плащом, выглядевшим как кусок ночного неба. На голову старик напялил колпак волшебника, сделанный из странной ткани. В данный момент Карл стоял перед зеркалом и причесывал бороду, свисавшую ему до живота. После всей манипуляций он завязал всю шевелюру на голове в косы, что сделало его похожим на викинга-конунга. Остальные члены семьи вырядились не менее аляповато. Юля была одета в до неприличия открытое ядрено-лиловое платье и в такой же, как у Карла ночной плащ. На голову она додумалась напялить серебряную диадему с топазами в 50 карат! Надо сказать вся семейка обвешалась донельзя дорогими цацками, но самой «дорогой» была все таки Юля. Альберт и Аида были точно матрешки. В алых мантиях, плащах из золотых нитей и остроконечных колпаках. Тут в комнату влетела невеста. Маша, увидев, во что оделись Винтерхальтеры, едва не упала в обморок. Она дико заголосила: — Вы что на себя напялили?! Мы идем на свадьбу, а не на заседание Сената Колдовского Порядка!!! Сейчас же переоденьтесь, снимите с себя побрякушки, а Карл пусть расплетет косы! Карл усмехнулся: — Ладно, может все эти цацки действительно лишние и волосы лучше распустить, но мантии мы не снимем! Мы все таки чернокнижники, а не какие-то там... В любом случае хочу задать ответный вопрос: во что ТЫ вырядилась?! — А что не так? Хорошенькое платье, правда, слишком громоздкое. — Громоздкое?! Да палаэдранская монахиня одевается в более открытую одежду! Это не платье! Это какой-то скафандр! Позволь мне подправить. С этими словами Карл несколько раз взмахнул из ниоткуда появившимся посохом над Машей. Платье тут же сжалось, на нем появилось декольте, а спина обнажилась вовсе. Оно стало заметно короче, а сама Маша могла в нем более свободно двигаться. Карл оглядел свою работу и хмыкнул: — Вот теперь ты похожа на колдунью! А до этого ты больше напоминала замерзшего чародея, закутанного в мантию. Теперь мы квиты. Теперь все дружно направились в ЗАГС, а после на саму свадьбу. Поскольку на Земле родственников у Маши нет, то пришли лишь Винтерхальтеры и несколько подруг колдуний. Все они, как и следовало ожидать, шокировали остальную публику своими нарядами. Когда все изрядно подвыпили и пошли веселиться, Карла позвала к себе одна из подруг невесты. Старик и колдунья отошли в курилку, где им никто не мог помешать. Карл начал: — Что случилось, Беатрис? Колдунья, оглянувшись, ответила: — Понимаете, господин, недавно какие-то сволочи выпилили всю заповедную грабовую рощу, и теперь, нам негде проводить собрания и ритуалы, сделайте что-нибудь! — Милая, я все понимаю, но где я возьму столько граба?! Даже если я самым страшным образом прокляну этих лесорубов, новый лес не вырастет. — Это как раз не беда. У нашего главы есть куча семян. Завтра Вам их доставят. — Тогда это лучше согласовать с Константином. Меня завтра не будет. А Юля будет занята с Машей. После этого повисла пауза. Беатрис сидела неподвижно и закатив глаза. Через некоторое время она пришла в себя. — Отлично! Господин Гэлбрейт примет семена. Надеюсь, что это его не сильно затруднит. — Славно! Через некоторое время ждите новую рощу. Я от проклятия Лес Старцев избавил, а уж высадить рощу мне труда не составит. Да сокроет тебя Тьма! Да будет Свет на твоем пути! Удачи! С этими словами они разошлись. На следующий день Карл покинул городок, а Маша и Юля устроили девичник. Особняк Винтерхальтеров остался на попечение дворецкого. И в этот день новобрачному Алексею взбрело в голову прийти в гости к Винтерхальтерам. Он с удивлением обнаружил, что дверь в дом открыта, а хозяев нет. Алексей некоторое время пошастал по комнатам, добрался до спальни, и когда постучал в запертую дверь, с ужасом понял, что там говорящие животные. Изрядно напуганный, он побежал вниз по лестнице. Когда Алексей достиг прихожей, его напугала взвинченная дама с живой картины. Уже в полном ужасе, Алексей стал пятиться к выходу, как вдруг провалился под пол. Внизу картина обстояла не лучше. Посреди погреба пылал огонь из отверстия, закрытого бронзовой пентаграммой. Повсюду стояли столы со склянками и различного рода инструментами. Везде стояли полки уставленные книгами и сосудами с различным содержимым. Среди многочисленных полок был даже анатомический музей. Алексей от ужаса сглотнул. Он встал и начал изучать лабораторию. Когда ему захотелось взять с полки бутыль с надписью «Fortuna Absoluta»[1] его окликнул зычный низкий голос: — Карл не предупреждал меня, что будут гости. Думаю, он не сильно обрадуется тому, что кто-то кроме меня будет рыться по его шкафам. Алексей испуганно окликнул: — Кто здесь? Последовал ответ: — Я, может и не очень высокий, но стою на видном месте. Вы явно невнимательны. Алексей повернулся в ту сторону, откуда исходил голос. Возле одного из столов стоял невысокий, коренастый человечек. В нем было около метра шестидесяти сантиметров. Он был довольно стар, но моложав. В темных коротких волосах блестела седина. Лицо было морщинистым и серьезным. Его украшали длинный нос и светящиеся в полумраке ярко-красным светом глаза. Выглядел он устрашающе. Коротышка спросил: -Кто вы? Назовитесь. Алексей ответил: — Я знакомый Карла, Алексей. — А я его дворецкий, Константин. После этих слов Алексей невольно хохотнул, ведь так звали дворецкого из одной комедии. Константин спросил: — Что Вы находите забавного в том, что я похож на кого-то? Может быть, прообразом этого персонажа, был я? Алексей осознал, что впредь нужно думать осторожнее, ведь дворецкий Винтерхальтеров прочитал его мысли. Тем временем дворецкий продолжал: — Мне кажется, что господин Винтерхальтер будет не в восторге от того, что кто-то посторонний отирался в его лаборатории. Давайте договоримся так: я ничего не говорю Карлу, а вы в свою очередь делаете ноги из этого дома. Договорились? Долго уговаривать Алексея не пришлось. Под вечер вернулась радостная, довольная и слегка подвыпившая Юля. Она прошла на кухню и плюхнулась в кресло со словами: — Я зверски хочу есть! Константин, у нас есть что-нибудь? Дворецкий ответил: — Я думал, Вы там поели, но на всякий случай приготовил курицу по таталийски. — Да Вы что, Константин! Я питалась там только духовной пищей и двумя рюмками вермута. Так что тащите свою курицу сюда, будем чревоугодничать! Через мгновение на столе появилась горячая курица, усыпанная травами, специями и ягодами. Юля и Константин незамедлительно начали орудовать вилками. За их трапезой зародился разговор: — Эх, Константин! Сколько мы уже живем в этой дыре? — Двадцать два года, Джули! Двадцать два. Карл никак не может найти недостающие детали. Но ничего, он обещал, что дольше двадцати трех лет не протянет здесь. — Хотелось бы так думать. Даже бедняжка Маша хочет смыться отсюда вместе со своим Алексеем. — Кстати, Джули, он сегодня заходил. Его напугала Жанночка и он грохнулся в лабораторию. Хорошо я раскладывал мешки с семенами. Ума не приложу, что бы он там мог натворить! — Ох, Константин, хоть кто-то обращается ко мне по имени! Меня это «Юля» уже так достало! Ну что за «Юля»! То ли дело мое настоящее имя «Джули». — Да, у вашей матушки есть вкус! Не то что у братца Карла. Хорошо хоть имена ваших с Карлом детей, у него самого и меня свойственны в здешнем языке. Представляю, если бы он увлекся, то были бы мы Юля и Вася Поползучкины, их дети Лупа и Пупа и старый хрен Перкосрак! Юля, пардон, Джули покатилась со смеху. Что не говори, а у брата Карла — Марка фантазия бурная и больная. Они разговаривали так до ночи, пока Константин не сказал: — Ох, Джули, какой же отвратительный у нас стал режим! Ночью спим, а днем работаем! Какого хрена в этом мире все до единого привыкли выполнять свою главную работу днем? — А, по-моему, все, как и у нас. Днем светлая половина населения — порядочные люди, шишки всякие и так по мелочи, а ночью выползают всякие отморозки и те, кто их сдерживает. — Да, но мы отморозки похлеще всех здешних вместе взятых и нас никто и не думает сдерживать. Надо признать, что в этом мире все ни как у людей! Нам приходится казаться душками, но по факту нам самое место идти дебоширить по ночам на улицах, прилюдно применят заклятья магии тьмы, хаоса и природы. — А потом порабощать жалкие умишки полицейских. Романтика! Надо бы вытащить Карла, он точно будет рад случаю лишний разок покошмарить местное население. — Тогда я уже сейчас пойду подготавливать самогонный аппарат! После этого они улеглись спать. И уже под утро вернулся уставший и недовольный Карл. Он, не переодеваясь, рухнул в постель и спал до вечера. Проснувшись, он плотно позавтракал (или все-таки поужинал?) и отправился в лабораторию. Из люка в полу начали медленно вылетать мешки семян. Вскоре вылетел и сам Карл (с плоскостопием ходить не всегда приятно, особенно по лестнице). Он полетел прямиком из дома к пустырю. За ним летели Константин, Джули и мешки. Через полчаса они прибыли на полностью пустое место, самое степное место в округе. Ничего кроме сухой травы и колдобин там не было. Через некоторое время троица достала из ниоткуда посохи, и направила их куда-то в пустоту. Глаза всех троих вспыхнули ярко-красным, жутким светом. И тут неожиданно полетели маленькие семечки. Сначала они взмыли в небо, а затем посыпались дождем на землю и тут же начали прорастать в деревья. Через несколько минут перед чернокнижниками стоял целый лес-грабняк. Причем не искусственно высаженный, а самый настоящий дремучий лес. Карл удовлетворенно прокряхтел: — Недурно. Конечно, только что мы потратили целых восемь минут своей вечной жизни, но эти несчастные друидишки копошились бы часов шесть и лес выгляди бы не так впечатляюще. Надеюсь, им понравится. И еще больше я надеюсь, что они не сядут мне на шею. А то начнется: «Господин Винтерхальтер, принеси! Господин Винтерхальтер, подай! Господин Винтерхальтер, иди на хрен! Господин Винтерхальтер, не мешай!». Знаю я их, нахлебников! Вскоре грабняк заселили друиды, а вместе с ними животные. А еще и кое-какой сброд, но об это позже... [1] Лат.— Абсолютная удача