Тише-тише, двое под крышей...

Иккинг прижался к седлу, и Беззубик прибавил скорости. Уже почти час как они пытались нагнать Громгильду, но дракон, управляемый сыном Астрид, петлял между облаков, не давая Ночной Фурии сосредоточиться. - Эй! Погоди! – крикнул Иккинг вслед мальчику, и тот громко рассмеялся. – Серьезно! Для сына Гриммеля ты слишком хорошо держишься в драконьем седле! Это не честно! Грид развернул Громгильду, вместе с драконом завис над Беззубиком и заулыбался: - Меня мама научиа! Правда, потрясающе? - Хвастун. – скривился Иккинг обиженно и, хитро блеснув глазами, добавил: - Велика заслуга, Змеевика оседлать. На Беззубике ты бы и пяти минут не продержался. - Это вызов, дядя ИКкинг? - Да! – чувствуя себя снова ребенком, полным энтузиазма доказать свою правоту, вождь протянул мальчику руку и помог ему перепрыгнуть с седла Громгильды на Беззубика. Ночная Фурия вздрогнула и испуганно покосилась на мальчика. Пускай Грид и стал меньше донимать своими: «Я пойма Ночную Фурию!» - но меньше опасаться этого детеныша охотника дракон не стал. Он обиженно взвыл, на что Иккинг хлопнул братца по мощной шее. - Все в порядке, Беззубик. Грид не будет тебе чешую выдирать, верно? - Ага. Покажем зазнайке, кто тут учший, Ночная Фурия? – спросил Грид, пока Иккинг перепрыгивал на Громгильду. Змеевик издал звук, чем-то похожий на смех. Вся эта гонка изначально не имела смысла, так как Громгильда не могла тягаться в скорости с Беззубиком и избегала поимки только благодаря уклонению и непредсказуемым приказам Грида. Иккинг же об этом не подумал. Он лишь хотел доказать, что не так-то просто управляться со своенравным драконом, который, к слову, может и обидеться. Грид был намного легче Иккинга. Беззубик почти не чувствовал его веса на своей шее и несколько раз оборачивался, чтобы удостовериться – мальчик не вывалился из седла. Сын Гриммеля каждый раз улыбался, а его темные глаза сверкали настоящим охотничьим азартом. - Давай! Давай! – мальчик принял удобную позу, и Беззубик, поняв, что старт дан, рванул вперед. Иккинг только и успел моргнуть, а дракон уже исчез за верхними облаками с новым наездником. Вспыхнуло небо от плазменного залпа, и у вождя мурашки по спине пробежали. Вот на это он точно не рассчитывал. Пустив Громгильду в погоню, Иккинг щурился и высматривал в округе мальчика. Если с ним что-то случиться, даже не Гриммель – Астрид спустит с вождя Олуха семь шкур, а потом наизнанку напялит обратно. Ноздри Громгильды дернулись, и она развернулась. Стала выслеживать цель, а Иккинг напряженным пальцами вцепился в седло. Пока Гриммель восстанавливался и залечивал ребра после стычки с предводителями, у Иккинга было достаточно времени, чтобы ближе познакомиться с малышом Гридом и понять, что от этого юного викинга можно ожидать чего угодно. Он был в меру добрым и в меру жестоким. Любил отца, мать и младшего брата. В отличие от Гриммеля не был столь категоричен к драконам, и как мать проявлял к крылатым тварям толику заботы. При любой возможности малыш проводил время с гибридами и по ночам втихую от родителей убегал спать к Смертохватам. Пристраивался у одного из них под боком, а другие бережно укрывали его своими крыльями и грели до самого утра. Грид был любопытным. За короткий срок своей жизни ему уже довелось в путешествиях с родителями видеть некоторых драконов, но на Олухе разновидностей оказалось куда больше, и мальчик, таясь по углам – явно нахватался манеры шпионить у отца, - наблюдал за интересующими его особями. Как Иккинг заметил, предпочитал Грид особо опасных тварей. Фанатичным взглядом он оглядывал шипы, зубы и когти. Не мог спокойно пройти мимо обладателей яда. Порой даже раззадоривал того или иного дракона, чтобы тот кинулся на него. Маленький и верткий Грид всегда уходил с линии атаки, а после прыгал на шею к дракону и радостно верещал, что поймал очередную добычу. Еще одним любимым развлечением мальчика стали попытки вывести Иккинга из себя. Грид при каждом упоминании имени вождя намеренно икал, а потом улыбался и делал вид, что все само собой разумеющееся. Первое время Иккинга это раздражало и даже немного злило, но потом он решил, что ничего плохого в выходках мальчика нет и лично начал коверкать свое имя, в результате чего заработал «дополнительные очки доверия». Грид постепенно привязывался к дяде ИКкингу, и с удовольствием летал с ним по окрестностям, несмотря на ворчание отца. - Попася! – Беззубик с Гридом появились из неоткуда прямо позади Громгильды, и мальчик спрыгнул на спину к вождю. Иккинг заорал от неожиданности и вцепился пальцами в руки мальчика. Одновременно боялся, что дернется и скинет ребенка, или Гриду придет в голову на радостях дядю задушить. – А я учше! Я учше! Я хорошо етаю на Ночной Фурии! - Все-все! Убедил! Больше не буду сомневаться в твоих способностях! А теперь давай вернемся на остров, пока у меня сердце не остановилось от этих игр. Добирались в деревню они на Громгильде. Беззубик лениво парил рядом. Оказавшись на земле, Иккинг спрыгнул с дракона первым, а Грида посадил к себе на шею и, припрыгивая, понес ребенка к родителям. Нужно было отчитаться перед заботливым папашей с мамашей, что их старшее чадо не пострадало. По пути встретились близнецы и Сморкала. Последний по-прежнему был не в восторге от союза и подобия дружбы с врагом, а близнецы жаловались вождю, что Валка и Рыбьеног не подпускают их к детенышам-гибридам, а ведь болтливым викингам так хотелось проверить, на что еще способны новые драконы. Эрета заметить среди толпы было не трудно, однако бывший соратник Драго предпочел тихонько отсиживаться в стороне. Он честно признавался Иккингу, когда зашел разговор один на один, что боится вмешиваться в чужие взаимоотношения и уж тем более не знает, как себя вести с ребенком Гриммеля. Эрет переживал, что невольно начнет навязывать мальчику свое мировоззрение или ляпнет что-нибудь дурное о прошлом его отца. Иккинг тогда задумался, а не говорит ли он что-то не то, но быстро плюнул на идею контролировать себя. Иккинг оставался Иккингом в любых ситуациях. Он любил драконов, заботился о друзьях и был твердо убежден в том, что мир между драконами и людьми все-таки возможен. Он был бы не против, стань Грид наездником Олуха, и он также ничего не имел против его желания продолжать путешествовать с родителями в погоне за опасными драконами, которых, увы, приручить или усмирить было невозможно, а людей как-то защищать надо. Пускай и жестокими методами. Иккинг говорил Гриду только правду, а как поступать, должен решать сам мальчик, и уж тем более – не в таком юном возрасте. С годами все может измениться. Вождь высказал свою точку зрения Эрету, и тот обещал прислушаться к его словам, но все равно не мог подступиться к мальчику. Да и Гриду, собственно, это было ни к чему. Ему хватало игр с дядей Иккингом. - А вот и мы! – объявил Иккинг, а Грид взмахнул ручками: - Мама, папа! Я катася на Ночной Фурии! Я учше дяди ИКкинга етаю! - Да-да! – засмеялся вождь, снимая мальчика с плеч. – Вы это, родители, подумайте на досуге, не оставить ли его мне в ученики. Отличный наездник из него выйдет. Дракона подберем. Седло вместе смастерим. Будет летать лучше всех олуховчан вместе взя… - фраза оборвалась, когда в голову Иккинга прилетело увесистое яблоко. – Ай! Да ладно! Я же шучу! Грид захохотал. Гриммель недовольно фыркнул и понес ящики с провиантом дальше, к дирижаблю. Там помогала мужу грузить вещи Астрид. Последние несколько дней эти двое только и занимались, что подготовкой к отлету. Малыша Зигварда доверили на время Валке. Женщина, уже даже не помня, каково это держать на руках малыша, улюлюкать с ним и укачивать, была только рада принять на себя заботы сиделки. - Вспомню, каково это. Потренируюсь, - поправляя перевязь, говорила Валка. – Жаль конечно, что не Иккинга сын, но думаю, и он рано или поздно внуками обрадует. А пока я позабочусь о тебе, малыш. Ты ведь не будешь доставлять неудобства и чудить, как твой папа? Охотник этих сюсюканий не слышал, копался снаружи, а Хофферсон с умилением наблюдала за женщиной какое-то время, прежде чем отправиться помогать. Маленький Грид забрался на одного из Смертохватов и, пока тварь под ним урчала и щелкала клыками, чесал дракона между гребнями. Иккинг пнул камешек и заметил у хижины еще пару ящиков. - Эти тоже нести? - Угу-м… - ответил Гриммель и добавил. – Еще раз будешь навязывать моему сыну идею наездничества… - Да брось, мальчишка умный. Сам сообразит, чем ему по жизни заниматься. – Иккинг поднял ящик с теплыми вещами. – Я просто говорю, что в случае чего, с радостью приму его в деревню. Хотелось бы думать, что если…мой ребенок когда-нибудь решит быть охотником, ты сделал бы ответное одолжение и взял его в ученики. В конце концов, если и отпускать в это опасное дело, то только под надзор профессионала. - Ребенок? Уже есть наметки? Как-то быстро ты забыл про Астрид. – ухмыльнулся Гриммель, внимательно наблюдая за реакцией вождя. - Не забыл. – по лицу Иккинга пролетела тень, но он сбросил ее, тряхнув головой и улыбнувшись. – Я просто не хочу окапываться в прошлом, которое не вернуть. Да и Астрид не хочу жизнь портить. Сколько можно повторять? К тому же… Как любил говорить отец: «Где любовь – там и разлука. Такова жизнь. По началу больно, но в конце понимаешь – оно того стоило. Нет большего счастья, чем любовь». И я правда счастлив, что был любим, любил и сейчас люблю Астрид, пускай и чувства утихают от осознания, что она уже не моя. Но я вижу, что у вас все на удивление хорошо. Понимаю, что ты с ней не играешь, а тоже любишь. Вот только рожу не криви! По глазам все вижу. Ты в мокрое пятно от умиления готов превратиться, когда на Астрид и сыновей своих смотришь! - Стоик был великим охотником и мудрым вождем, но, Один великий! Прекрати тут мелодраму разворачивать, а то поди расплачешься, а Грид вряд ли согласится снова с тобой игрушками делиться. Гриммель с Иккингом донесли ящики, и Астрид, принимая груз один за одним, спросила: - О чем разговор? - О мужском, исключительно о мужском. – кинул Иккинг и двинулся за следующим мешком. Гриммель закатил глаза, и Астрид покачала головой. - Я рада, что хотя бы под конец вы нашли общий язык. - Главное, чтобы вождь нашел в мое отсутствие общий язык с другими деревнями. Я едва ли не на крови поклялся, что мальчишка больше не создаст соседям проблем. - Я все слышал! – рявкнул Иккинг. – И не волнуйся, заботливый ты наш! Как только вас выправим, тотчас нагряну к соседям и еще раз все с ними обсужу! Вдруг ты там какую-нибудь ерунду накалякал в договоре, а я не в курсе. Или, если так беспокоишься, может, задержитесь еще на год-другой? Проконтролируешь. - Я скорее с обрыва сброшусь. – обреченно произнес Гриммель и отряхнул руки. Это был последний ящик. До отлета осталось выправить драконов на охоту, дать им отоспаться, выспаться самим, и покинуть наконец этот шумный остров. Охотник планировал вернуться с семьей на родину, на какое-то время. Может, еще Рагнара поищут, новость сообщить о Хане и Гризельде, чтоб бедняга перестал дергаться, и хотя бы изредка выбирался в люди. Одичал там небось в компании гризли и драконов, любящих долгие зимы. Заодно этих самых гризли малышу Гриду покажут. Старшего сына Гриммель забрал от Смертохватов и понес в хижину укладывать спать. Грид покричал для приличия, что не устал и хочет еще поиграть с дядей ИКкингом, но быстро утихомирился и широко зевнул. Иккинг усмехнулся, подумав, что Гриммель и у детей своих вырабатывает рефлексы посредством дрессировки. Возможно, вождь был не так далек от истины. Астрид спрыгнула с дирижабля, тоже отряхнула руки и отдала Смертохватам приказ лететь за добычей. Драконы взревели, взмахнули крыльями и исчезли за обрывом. Нацелились на водных драконов в десятке миль к северу, у ряда острых скал. - Посидим? На дорожку, так сказать. – Иккинг знал, что это последнее их совместное времяпрепровождение, и они могут не увидеться с грядущего рассвета долгие годы, если вовсе им суждено когда-нибудь пересечься вновь. Он выбрал местечко с самой мягкой травой, развалился на земле и вскинул глаза на темнеющее небо. Астрид пристроилась рядом. Где-то на другой стороне деревни Беззубик уже ютился под крылом Дневной Фурии. Альфа и его подруга не спешили покидать Олух, хотя самка уж очень явственно показывала, как устала от людей. Постоянно огрызалась, сверкала глазами и норовила побольнее оцарапать дружелюбного Иккинга, когда тот приближался с гостинцем. Беззубик же хотел удостовериться, что пока убийца не ушел, с Иккингом и его друзьями все будет в порядке. А там посмотрит, как поступать дальше. Вдруг Дневная Фурия все же проникнется человеческим обществом и не придется разлучаться с другом? - Честно? – Иккинг прикрыл глаза. – Уже и не помню, когда мы так с тобой вот сидели и сидели ли вообще. Кажется, будто это все так давно было, не здесь и не в такое время. Но было. Эти воспоминания навсегда останутся со мной, Астрид. Где бы ты ни была. Но не подумай, что буду зациклен только на них. Я уже решил, что не ухвачусь мертвым грузом за все это, постараюсь найти кого-нибудь. Надеюсь, смогу полюбить снова также сильно, как и тебя когда-то в детстве. - Найдешь и полюбишь еще сильнее. – Астрид была твердо уверена в своих словах. – Детская любовь светлая, наивная и самая честная, но не каждому суждено пронести ее до конца отведенного века. Тебе стоит только научиться оставлять в сердце побольше места людям, и девушка, которую выберешь, станет самой счастливой на свете. - Эй, ты что, уже ревнуешь? - Нисколечко! Я счастлива со своим мужем, а у каждого счастье, как и жизненный путь, свое, особенное. - Тянет что-то нас философствовать в столь чудный вечер. Мне кажется это даже немного лишним. - Тогда давай просто помолчим, идет? - Идет. И они молчали… Долго, вместе. Смотрели на проявившиеся звезды, туман. Слушали полусонный рев драконов и гомон викингов, спешивших в свои дома встречать сны. Провожали взглядами Смертохватов, что тащили туши мертвых драконов и устраивали пиршество недалеко от дирижабля. Не обратили внимания на Валку, покинувшую хижину. Она оставила Зигварда отцу, хотела поговорить с Иккингом, но, увидев его с Астрид, сидящих на земле и просто смотрящих в небо, решила, что разговор можно перенести и на потом. Тихонько ушла к себе, а эти двое просидели рядом до самого рассвета, чувствуя, что любовь как таковая между ними действительно ушла, уступив место той самой крепкой дружбе, что будет связывать их на любых расстояниях, на любом краю света, В Вальхалле или в Хельхельме. А на Новом Олухе вдруг стало непривычно тихо…

Конец.