Тише-тише, двое под крышей...

Иккинг сидел в засаде, скрытый от глаз часовых темнотой ночи и высокими скалами. Гризельда и Хан со своей новой армадой временно обосновались в полудне полета на драконе к востоку от Нового Олуха. Как и говорили Астрид с Гриммелем, преследователи направлялись точно к острову наездников. Еще только пробираясь к удобной позиции, Иккинг слышал разговоры противников. Они смеялись, едва ли не брызгали слюной от предвкушения награды за голову Гриммеля. Какие-то ублюдки в открытую заявляли, что не против будут сперва поразвлечься с Астрид, прежде чем убить и преподнести нанимателям. Ребенка – про маленького Зигварда еще никто не знал и подразумевался Грид – предлагали просто утопить, как какого-то паршивого щенка. Иккинг едва не скрипел зубами от злости и единственное, что не давало ему напасть преждевременно – присутствие рядом лично Гриммеля. Охотник старался не обращать внимания на болтовню убийц, хотя изредка, когда приходилось красться особо близко к людям, мужчина все же нервно дергался, а в глазах его вспыхивала такая ярость, что в пору было прятаться у Хеллы под боком – там явно было безопасней. Но если терпит сам Гриммель, то и вождю следует держать себя в руках. Подбираться к форту было проблематично по нескольким причинам. Первая заключалась в огромном количестве часовых – Гризельда и Хан знали, с кем имеют дело, и пытались обезопасить себя со всех сторон. Вторая – в весе, что тянули на себе скрытые темнотой вождь и охотник. План был сложен и прост до безобразия. Добраться до предводителей и взорвать их на месте при помощи новой разработки Гриммеля – бомбы на основе кислоты Смертохватов, шипов Змеевика и пороха. Собирать эту увесистую и сложную во всех смыслах конструкцию было делом кропотливым и требующим полного сосредоточения. Иккинг искусал себе все губы – так старался не допустить и малейшей ошибки в выковке и сборке деталей, пока Гриммель шаманил – а иначе это было нельзя назвать – над внутренностями бомбы. Астрид просвещала добровольцев в особенности плана и дрессировала гибридов. Еще совсем маленькие самцы помеси Смертохвата и Змеевика оказались одной из частей плана. Да, над ними требовался постоянный контроль и присутствие рядом хотя бы Громгильды, но их невосприимчивость к ядам, и собственные ядовитые шипы и зубы, а также непревзойденные маневренность и скорость, с которой в пору тягаться с Ночной и Дневной Фуриями могли послужить хорошим отвлекающим маневром. Задачей Астрид, части олуховчан и драконов было занять охотников любыми доступными способами. Все Смертохваты остались под командованием Хофферсон, а Гриммель с Иккингом отправились в самый центр осиного гнезда на единственных способных к маскировке драконах – Фуриях. Дневная Фурия не была в восторге от идеи помогать убийце. Беззубик был настроен еще агрессивней. Обоих пришлось очень долго уговаривать обещаниями, что никто из драконов, в особенности они, не пострадает, никого не будут убивать, и что Гриммель после всей это истории снова исчезнет в неизвестном направлении. Беззубик скалился. Дневная Фурия так и не захотела подпускать к себе того, кто ее раньше мучил вместе с охотниками армады. Пришлось перенести разговор на другой день, а оставшимся вечером и ночью заняться бомбой. Беззубик вился поблизости и наблюдал за охотником. Братец не хотел оставлять Иккинга один на один с убийцей, и угрожающе рычал каждый раз, когда мужчина оказывался недалеко от вождя с каким-нибудь колюще-режущим предметом в руках. Гриммеля это утомляло и отвлекало от работы. Пытаться заставить Фурию убраться было бесполезно. Беззубик не слушался в этой ситуации даже Иккинга и продолжал караулить у входа в кузню. Дракон настолько был поглощен слежкой, что не почувствовал приближения к себе одной шумной маленькой занозы под именем Грид Свирепый-Хофферсон. Мальчонка, улизнув от матери, занятой дрессурой гибридов, решил помочь папе в кузне. Увидев Ночную Фурию и не задумываясь о последствиях, Грид кинулся дракону на шею. - Ночная Фурия! – звонкий крик ребенка пронесся по ночи, перепугал Беззубика, Иккинга, заставил Гриммеля выронить колбу с ядом, а Плеваку влететь в кузню с оружием наперевес. Дракон, еще даже не осознав толком, кто или что на него обрушилось, взревел, встал на задние лапы, резко опустился, крутанулся вокруг своей оси и сбросил ребенка с шеи. За испуганным вскриком последовали грохот и тихое нытье Грида. - Я не хоте! Я не хоте никого пугать! – шмыгнул носом мальчик, прижимаясь к отцу. Гриммель, как только Беззубик в первый раз взревел, тут же бросил все дела и кинулся к дракону. Успел поймать сына до того, как тот рухнул на ящики с металлическими стержнями, и сам налетел на древесину спиной. Обошлось без травм. Грид отделался испугом. Гриммель парой царапин, а Беззубик выговором. Правда, Ночная Фурия почти не слушала, что там ворчит Иккинг. Дракон смотрел на убийцу, что крепко и бережно обнимал и успокаивал перепуганного сына, и понимал, что этот человек сделает все, что угодно, лишь бы защитить своего детеныша, а значит…один раз ему можно поверить. К армаде Иккинг летел под маскировкой Дневной Фурии. Гриммеля к себе в седло пустил Беззубик. Ни один из последних в восторге все равно не был… Убийца чувствовал себя на шее Фурии не то чтобы неуютно – беззащитным. На твари не было ошейника с ядом, седло казалось до ужаса хлипким, особенно после того, как в части конструкции отпала надобность из-за нового хвоста Беззубика, а постоянный косой взгляд дракона заставлял Гриммеля сжимать пальцы сильнее – не приведи Один, эта скотина передумает и сбросит его. Тут уже даже Смертохваты не помогут – слишком они далеко. Чувствовать на себе разряды молнии – тоже мало приятного. Желудок подскакивает вверх, все тело словно парализует, а когда дракон оказывается полностью невидимым, и тебя заодно покрывает этой завесой маскировки, складывается впечатление, что ты больше никогда в жизни не пошевелишься и даже не моргнешь. Иккингу было проще. Дневная Фурия пользовалась этой особенностью своего пламени куда дольше Беззубика, и маскировка для вождя прошла с наименьшим дискомфортом. Приземлиться, оставить Фурий позади – чтобы снова использовать пламя, им пришлось бы переполошить всю армаду, - и медленно двигаться мимо врагов прямиком к предводителям – это была первая и самая главная часть плана. - Не сможем добраться до них – вообще все не будет иметь смысла. – говорил Гриммель шепотом, а Иккинг не спорил. Опустив забрало своих черных доспехов, вождь Олуха двинулся к цели. Иккинга посетило чувство де-жавю. Точно также осторожно он пробирался с друзьями в другой старый форт, чтобы взять в плен Гриммеля. Внутри нарастало чувство, что все снова пойдет не так, и вождь боялся очередного провала. Пускай и не показывал своего беспокойства. Охотник двигался абсолютно бесшумно и, когда обгонял Иккинга, исчезая за каким из поворотом, парень думал, что Гриммель и вовсе перестал существовать, настолько тихо становилось. Не удивительно, что он смог убить так много драконов, превосходящих людей по всем органам чувств. Иккинг усмехался самому себе, понимая, что стоит поучиться такой скрытной работе. Не то что они в прошлом, когда опустошали клетки армады – будили, наверное, своими действиями даже мертвых. У всех входов в форт толпились часовые. Все вооруженные. Каждый смотрел в свою сторону, и высунуться из укрытия мог только Иккинг – его шлем растворялся в темноте. - Сколько? – как только вождь вернулся с обхода, спросил Гриммель. - Здесь семеро. У другого входа еще пятеро. Маленькая дверь. Окна заколочены, да и не смогли бы мы туда залезть бесшумно, еще и с бомбами. Можно попытаться отвлечь кого-то. Или вырубить. Дротики не растерял? - Не поможет. Иккинг нахмурился и снова высунул голову. Действительно. Выстрелят в одного, второго… Да даже если бы у них было два быстро перезаряжаемых арбалета, не удалось бы вырубить абсолютно всех до того, как кто-нибудь поднял тревогу. Вождь присел рядом с охотником, и оба какое-то время молча размышляли. В один момент они додумались до этой безумной идеи, или же кто-то на пару секунд опоздал, но встали и вышли из укрытия они одновременно. Часовые тут же засуетились, заорали о вторжении, окружили вождя с охотником и приставили к их глоткам острые лезвия. - Если подохнем – виноваты оба. – Иккинг грозно глянул на одного из противников, что стаскивал с него шлем, забирал огненный меч и отстегивал самодельную бомбу. – Аккуратней! Или все рванем! Испугал. Низкорослый викинг отдернул руки, получил выговор от товарища, и они уже вместе стащили со спин пленников странные бомбы. - Шагай! – один из часовых толкнул Гриммеля ко входу. Иккинг заскрипел зубами. В последний раз он играл в пленника еще в год борьбы с Драго. Как же давно это было. С тех пор охотники явно растеряли часть своего воспитания. Воины Драго не были настолько грубыми и неуклюжими. Пока их вели к предводителям, те самые часовые, что несли бомбы, оступились и едва не столкнули орудия друг с другом. - Осторожней, кретины! – рявкнул Гриммель, весь сжавшись. Иккинг отступил подальше, прекрасно понимая, что пара шагов все равно не спасут его от разрыва на части, если это изобретение убийцы сработает. По расчетам и одна бомба могла поднять на воздух весь форт, а если две столкнутся – пострадает еще и дно морское. - Да оставьте вы это дерьмо! Только руки занимаете! – недовольно глянул на товарищей часовой, что толкал Гриммеля, и двое подчинились. Аккуратно, бережно, словно хрупкие скульптуры, они поставили бомбы в углу и поспешили за остальными вверх по кривой лестнице. - Слушайте, - перебирая ногами по ступеням, протянул Иккинг, - обязательно нам туда подниматься? Высоко же. Не проще ли было предводителям к нам спуститься? - Заткнись и шагай, мальчишка! - Ой, напугал! Давай вы нас освободите, выкинем все оружие и посмотрим, кто тут мальчишка! – Иккинг попробовал представить, как бы повели на его месте себя близнецы или же Сморкала. Как любили говаривать в деревне – дуракам везет. Может, и в этот раз удастся скосить под дурачка? Гриммель энтузиазма вождя не разделял и молча двигался в указанном направлении вплоть до распахнутой двери. Изнутри лился свет. Вся комната была обставлена лампами. У стен высилось еще с пол десятка часовых. Широкоплечих, высоких и злобных на вид. Предводители – Хан и Гризельда – копались с картой. - Пленники! – объявил часовой, что все это время толкал Гриммеля под ребра тупым концом копья, и пара викингов покрепче обступила охотника и наездника. Тяжелые руки опустились на плечи вторгнувшихся и поставили их на колени. - Ай! Легче! - Заткнись! Иккинг заскрипел зубами и вздрогнул от отвращения, когда его схватили за подбородок кривые пальцы Гризельды. Женщина склонилась над вождем Олуха и вертела его голову в разные стороны, рассматривая так, будто хотела убедиться, что перед ней не замаскированный человек, а действительно сам сын Стоика. У Гризельды воняло изо рта, и у Иккинга задергался глаз, но как оказалось, ему еще слабо досталось. Хан твердым быстрым шагом приблизился к Гриммелю и со всей силы засадил тому сапогом по лицу. Голова охотника дернулась в сторону как у тряпичной куклы. На каменный пол в паре шагов от него вместе с кровью упал один из задних коренных зубов. Гриммель шумно вздохнул и выплюнул еще алой жидкости. - Предатель… - процедил Хан, схватил убийцу за капюшон, потянул на себя и вдавил колено пленнику в грудь. У Гриммеля перехватило дыхание, громко хрустнуло от тяжелого удара как минимум одно ребро, охотник выблевал вместе с желудочным соком еще с пол кружки крови и, не способный удержать от слабости равновесие, рухнул на пол. Глотку тут же придавил сапог Хана. - Эй! Хорош! – Иккинг попытался прикрыть Гриммеля, но Гризельда вспомнила, что и она может бить. Выхватила из-за пояса ножны, и вождь свалился на спину от удара в челюсть. Оба предводителя довольно оскалились, наблюдая за тем, как два их главных врага корчатся под ногами. Гриммель пытался восстановить дыхание, но боль в груди, подбитая челюсть, кровь во рту и сапог на горле мало способствовали этому делу. В голове стоял легкий туман, и охотник чувствовал, что медленно начинает выпадать из реальности от нехватки кислорода. Иккинг старался встать хотя бы на колени, но его раз за разом укладывали на лопатки то ударом, то просто толкнув. Все-таки идея поиграть в пленников оказалась самой плохой из всех, что когда-либо приходили в голову вождю. Ох, не такими добрыми оказались Хан с Гризельдой. Драго со своими садистскими наклонностями просто аплодировал бы стоя и завидовал напору своих учеников. - Посмотрите только… - Хан засмеялся. – Великий убийца Ночных Фурий и сам как оказалось, от них далеко не ушел! Фурии влюбляются раз и навсегда. И ты, гребаный предатель, завидев ту сучку, как верный песик за ней убежал! Продолжаешь охотится на драконов? Смех да и только! Раньше ты ни одной твари не упустил бы! Скольких драконов ты ловил для других, скольких продал! А сейчас? Сейчас этой твари с Олуха стоит только сказать, что кого-то нельзя убивать, и ты уже запрячешь оружие! И это еще что! Как низко ты пал, пойдя на союз с этим мальчишкой! Что задыхаешься? Сказать нечего?! Лежать! Гриммель скосил взгляд на Хана. - Все такой же гордый, даже когда тебя в грязь втаптывают… Что же ты за ублюдок, Гриммель? Впрочем, это не имеет никакого значения. Мы не будем поступать так, как ты и этот мальчишка. Мы не будем давать вам шанс исправить положение. Мы просто убьем вас. Прямо сейчас. Потом займемся Олухом и твоей ненаглядной семейкой. Гризельда с большим удовольствием вскроет брюхо твоей шлюхе-жене, а я позабочусь о том, чтобы твой ублюдочный сынок подыхал долго и мучительно. Эхо крика Хана пронеслось по всему форту. Иккинг надеялся, что вот-вот появится возможность разрушить планы предводителей, отвлечь их хотя бы немножко – часовой с огненным мечом вождя стоял совсем близко, а руки Иккинга не были связаны. Наездник поглядывал на Гриммеля, ожидая, когда тот дернется, вцепится зубами в глотку Хана, но тот лежал смирно, молча, а потом…задрожал. Иккинг подумал бы, что все, свихнулся охотник, испугался, но не было времени на эту мысль. Следом за эхом слов Хана прозвучал громкий безумный смех убийцы Ночных Фурий. Он сплюнул кровь, широко улыбнулся, перевернулся на спину – сапог соскользнул с его шеи, - и засмеялся еще громче. - Какие же вы жалкие! А я-то идиот, считал, что вы не настолько пали! Какое смешное зрелище! Окружили себя со всех сторон наемниками! Орудиями! Вы просто трусы, не способные справиться с проблемой самостоятельно! Забились в угол, надеясь, что никто до вас не доберется! И смелые только зная, что рядом есть те, кто вас прикроют! Что же на дуэль не вызвали-то? А? Я бы не отказался. Было бы забавным хоть раз увидеть, как вы не прячетесь за чужие спины и спины друг друга! Ах да… Вы же трусы! О чем я вообще! - Заткнись! Замолчи! – Хан затопал ногой, хотел попасть Гриммелю по грудине, ключице, шее или лицу, но охотник так нервно смеялся, что не мог лежать ровно, постоянно катаясь по полу из стороны в сторону. Иккинг не сдержал собственного веселья. Ему болела челюсть и голова, по подбородку текла струйка крови, но он не мог не засмеяться от вида этой картины. Впрочем, не только он. Кроме Гризельды захихикали все присутствующие в комнате викинги. Сама же женщина раскраснелась от гнева и двинулась на подмогу Хану. Иккинг уловил момент и выставил ногу. Гризельда споткнулась и встретилась лицом с полом. Соскочивший шлем, весело звеня, покатился к стене. Викинги заржали еще громче. Вождь Олуха развернулся, вытянул руку, схватил свой огненный меч из рук часового и, пока тот соображал, что только что произошло, Иккинг уже врезал ему под дых. Подорвался с пола и Гриммель. Засвистал во всю глотку – насколько позволяли сбитое дыхание и боль в ребрах, - пригнулся, отскочил с линии атаки противника, вернул себе законное оружие, и уже через пол минуты половина противников развалилась под ногами вырубленная ядом Смертохватов. Встали Хан с Гризельдой. От грохота снаружи и ряда взрывов затрясся весь форт. - Уоу! – замахал руками Иккинг, не скрывая улыбки. – Подмога подоспела! - Неужели думал, - Гриммель оступился, но успел отползти, прежде чем лезвие меча пронзила его. Выстрелил в очередного часового и, сменяя дротик, повторил: - Неужели думал, что только в драконах дело? Слышишь? - Извини, занят немного! Нет времени слушать звуки природы! Не пояснишь, что я тут пропускаю из-за кряхтения этих идиотов? Убийца и наездник оказались спина к спине против оставшихся врагов и предводителей. - Не только в тех бомбах дело! - Ты еще наделал? – уклон, присесть, выбить огненным мечом оружие противника, пригнуться, позволив дротику промчаться над головой, и снова атаковать. – Как много и когда? - Не я. Астрид. Я не знал, как хорошо ты сможешь претворяться, что есть запасной план, и не выдашь ли своей самоуверенной физиономией. Вот и решил, что лучше подстраховаться! - Вот с этим спорить не стану! Игрок в карты из меня никакой! Справа! Гриммель двинулся в указанном направлении, но только врезался в Хана. Иккинг едва не ударил себя по лбу. - С моего права! - Неправильное право тоже сработало! – Гриммель свистанул еще раз, и отчетливо послышалось скрежетание по камню. Крики охотников и наемников стали громче, окна вынесло от ударов мощных хвостов. Часовые, что избежали участи получить дротик, при виде злобных Смертохватов пустились наутек. Гриммель указал своим псам на Гризельду и Хана. Сам схватил Иккинга за шкирку и потащил прочь. - Валим отсюда! - Лестницы! Опять лестницы! – Иккинга заносило на поворотах, и он жалел, что в форте не было перил. Оступись он или заверни слишком сильно – полетел бы прямиком навстречу смерти с этого кривого нечто, называемого ступенями. – Ай! Надо было дверь запереть! Иккинг пригнулся, в стену влетел топор. Хан и Гризельда и не подумали оставаться наверху и сражаться со Смертохватами. Припустили следом за предателем, пока драконы пытались протиснуться через узкий проход. - Стоять, ублюдки! – будь у нее возможность, Гризельда заплевала бы всю округу ядом, настолько ярость поглотила все ее существо. Хан не отставал. Угрожал, ревел как тот же дракон, но последним оружием разбрасываться не спешил. Пытался нагнать хотя бы Иккинга, чтобы наверняка лишить вождя его головы. Гриммель перепрыгнул через оставленные часовыми бомбы. Иккинг вовремя заметил их и тоже, не замеляя хода, избежал столкновения с увесистыми конструкциями. Убийца и вождь были уже почти у выхода, когда Хан остановился рядом с бомбами, безумно улыбнулся и занес над головой булаву. Он слышал в криках врагов упоминание бомб, и понял, что лежит под ногами. - Вы не выберетесь! Вы не уйдете! Любой ценой! Гризельда, к удивлению Иккинга, оказалась солидарна с Ханом и настолько же безрассудна. Занесла свой меч над второй бомбой. Бежать дальше было бессмысленно. Иккинг закрылся руками и вжался в стену, желая в ней раствориться. Гриммель упал на пол и тоже закрыл голову. Хан с Гризельдой одновременно ударили по бомбам. Снаружи разворачивалась настоящая бойня. Армия драконов и наездников под командованием Астрид и Валки сбрасывала на корабли наемников бомбы, поджигала паруса, запугивала людей, и те, хватая лодки или просто прыгая в воду, сбегали с поля битвы. Пара детенышей-гибридов гоняла викингов по палубам. Малыши клацали острыми зубами, тряслись, разбрасывая вокруг себя ядовитые шипы, и пищали громко, надрывисто. - Я начинаю любить этих драконов! – орал Рыбьеног, вскинув руки. Сарделька согласно закряхтела. Астрид кивнула сама себе и вместе с Валкой направилась к дальним кораблям. Прогремел очередной взрыв. Он сотряс форт и землю под ним. Наемники и часовые предводителей, полагая, что от взрыва бомб разнесет все в округе, даже сперва не поняли, что еще живы, и продолжили инстинктивно бежать подальше от опасности. Бац-бац-бац… Обломки падали на землю и голову Иккинга. - Ай! Вот чего в Вальхалле мне и не хватало, так это камней! – вождь дернул плечами, отряхнулся и злобно глянул на опять смеющегося Гриммеля. – Чего ржешь? Доигрались! В Хельхельме видать по твоей милости оказались! Охотник на Ночных Фурий поднял руку и указал в сторону того, что буквально минуту назад было лестницей. Обломки и стены рядом вместе с предводителями были обклеены ярко фиолетово-желтой субстанцией. Хан с Гризельдой стонали от боли и не могли пошевелиться, пойманные в ловушку необычного янтаря. - Песнь Смерти… - протянул Иккинг, подползая к Гриммелю и толкая того в плечо. – Ты янтаря намешал в своих пробирках! Гребаный ты гений! - А кто сказал, что во всех бомбах и в частности этих должна быть только взрывчатка? - Гриммель! Ублюдок, освободи нас! – сорвал голос Хан, безуспешно дергаясь в своей ловушке. Гриммель сделал вид, что не услышал. Вместе с Иккингом они кинулись к выходу. За спинами уже цокали по камню когтями Смертохваты – для них появилось место. - В чем прелесть этого самодельного янтаря, вождь, - он абсолютно безвреден для желудков драконов! Приятного аппетита, песики! Как Смертохваты набросились на своих жертв, как рвали их на куски, жевали конечности и расплавляли кислотой, Иккинг уже не видел да и видеть не хотел. Он бежал туда, где должны были ждать Фурии. Бежал, тяжело дыша и радуясь, что жив, и что бой действительно подходит к концу. Драконы над головами уже не пикировали. Взрывы почти затихли, как и крики спасающихся наемников и охотников. Трещала в огне тварей древесина кораблей. Армада и предводители окончательно пали. Беззубик без возражений помог Гриммелю забраться на себя, и вместе с Дневной Фурией дракон поднялся в небо, к стае. Там их ждали друзья. Выше всех парил дирижабль. Астрид, высмотрев в темноте друга и мужа, засвистала. Смертохваты снизились. Беззубик, заурчав, когда Хофферсон погладила его под челюстью, вцепился лапами в перила и наклонил голову. Гриммель почти свалился в руки Астрид и фыркнул: - Еще сочтемся, рептилия. Дракон скривился и показал язык, как бы говоря, что ничего ему от этого человека и даром не надо. Позади догорали корабли. Стая драконов Олуха несла людей обратно в деревню. Иккинг перебрался с Дневной Фурии на Беззубика, похлопал братца по шее и улыбнулся Астрид. Они летели недалеко друг от друга, и Хофферсон улыбалась в ответ. Она была невероятно признательна вождю за помощь. Да и не только ему. Всему Олуху. Гриммель сидел на досках дирижабля и наконец мог позволить себе продышаться. По ушам резанул знакомый писк гибридов, и детеныши Смертохвата и Громгильды рухнули рядом с хозяевами. Желая получить награду за свои старания, они пищали и со всех сторон лезли к избитому охотнику. Слюнявили и ластились как малые щенята, а у Гриммеля просто не было сил их оттолкнуть. Астрид казалось, что нет необходимости гибридов отзывать. Даже Грозокрыл Валки разделял всеобщую радость и дурачился в полете, вызывая у матери Иккинга восторженные крики.