Туманности в областях звездообразования

Их домик в Аляске. С утра из постельки выползает сонный Родж, лишь натянув один длиннющий свитер. Опирается о белый косяк кухни, оголенные ножки скрестив, и, растрепанный, зевает, прикрывая рот рукой, полностью скрывшейся в бесконечных рукавах. Брай, готовящий завтрак, отвлекается на шум, поворачивается и... застывает, сокрушенный столпами энергии сладкой разнеженности в пространстве. У него все сжимается внутри и через секунду же расцветает, посылая ток по венам - его бьет мелкая дрожь. Роджер похож на лилию: какой-нибудь экзотический восточный гибрид, вроде Тайгер Вудс. Такой же аристократический и в то же время расхристанный, смертельно привлекательный. Все заставляло душу трепетать: невозможно утонченная красота лица-цветка, пряди волос-лепестки, воплощение изящности в оголенном стебле-ножках, которые хотелось целовать, упавши ниц. Композицию этой хрупкой миловидности тоникой завершала нежная и уютная домашность — распатланный Родж был по-детски дезориентирован от позднего пробуждения и шатался. Казалось, еще секунда и он накренится к полу, но кухонный косяк низменно поддерживал свою субтильную ношу. Несмотря на еще не до конца скинутые объятия Морфея, парень уже привычно искрился, излучая яркий свет и пленящее тепло на всю округу. Час дня, но солнце для Брайана впервые за сегодня встало. Такого Роджера нестерпимее обычного хотелось приласкать и вечно оберегать. Но еще им хотелось владеть. Прямо здесь, на столе, со всей страстью, и вкладывая всю свою любовь, чтобы это тело, это произведение искусства дребезжало по швам от наслаждения, и мир слепило бьющим из него светом, таким ярким, словно сгорает звезда, переживая вспышку сверхновой... - Брай, завтрак. - А? - Брайан с большим усилием смог вынырнуть или скорее был насильно выдернут из тумана мыслей хоть на чуток. - Говорю, завтрак горит. - Мм, ага. - Довольно маловато выдернут. - Кудрявый, блять, яичница горит!! Упомянутый кудрявый наконец спохватился и вырубил огонь, но уже бесполезно: еда неэстетично почернела, зато с корочкой. Это мало волновало безумно влюбленного, он лишь, наконец обретя себя в физической реальности, ласково улыбнулся: - Ты знаешь, что ты очарователен? И поднесся к своей любви, в странно безмысленном умиротворении опустив руку на мягкую щеку, целуя самые желанные губы.