Туманности в областях звездообразования

Они играют вчетвером в баскетбол. Родж ведёт мяч возле Брая, тот неожиданно раззадоривается, быстро покидая вялую апатию, и теперь они делят один кураж на двоих, напрочь забывая о сокомандниках. Брай, как настоящий азартный игрок, срывает куш в виде резиновой сферы, вырывая его из рук Роджа. Подбегая к кольцу, он собирается уже закинуть, однако ему не помогает даже рост, в повседневной жизни такой злополучный, но ужасно удобный сейчас. Рука конкретно съезжает с траектории; Брая раз пошатывает. Он ощущает резкое пекучее тепло на щеке. Где-то слишком далеко, сквозь гул в ушах слышится звонкий всплеск - мяч приземляется в лужу. Юный физик медленно хватается за лицо, дезориентированный и опешивший. - Господи, прости пожалуйста, я не хотел, - Роджер весь подбирается и молниеносно подлетает. Хотел выбить мяч, а задвинул по физиономии человеку, который тебе к тому же нравится, тем самым уничтожив шанс быть с ним хотя бы хорошими друзьями. Молодчина, Роджер. Косорукий придурок, быдлан! - Прости, прости, прости, - впечатали Брайану, но агрессивно покраснел почему-то Роджер. Он отнял чужую ладонь от щеки и сам постарался нежно растереть горящую кожу. Мать твою, как стыдно, как он посмел, как позволил своим кривым уродским культявкам причинить вред этому непорочному существу, еще и так унизительно! Он спешно и ласково гладил большим пальцем красную скулу, чувствуя, как в животе лопается какая-то скорлупа, и из нее выливается океан горечи и отчаянья, что просто расползается по всему телу, заполняя душу. - Болит? - нервно, с отдышкой. И ему, немного выйдя из оцепенения, даже уже открывают рот, чтобы ответить, но для него больше ничего уже не имеет значения, он ничего не замечает, не смотрит никуда, кроме как на малиновое пятно, он ничего не слышит. Не услышал бы, даже если бы Брайан успел сказать. Но он не успел, потому что Роджер, ведомый только инстинктами "сберечь, сохранить, утешить", в абсолютно невинном, неконтролированном и самом благом в своей жизни порыве прикоснулся губами к раненному месту. Поодаль замеревшие в охуевшей тишине Фредди и Дикки смогли наблюдать округлившиеся чуть ли не с характерным стеклянным хрустом глаза Брая. - Пиздец, - шепнул Дикий. - И не говори, - шмыгнул носом солист. Сказать, что Брай охренел - ничего не сказать. Все произошло настолько быстро, что вот только паникующий Родж подскочил к нему с мандатом Красного Креста, а вот он уже целует...постойте, что, целует?! Брай рефлекторно отстранил Роджа за плечи - без каких-то обдуманных мотивов, просто пребывая в аффекте. И увидел то, что отключило остатки сознания окончательно, как сгоревшие лампочки: если до этого у Роджера было нервозное выражение, то сейчас это был настоящий животный страх, с еще, видимо, моторными тиками, потому что у парня неестественно дернулся уголок губ. Родж всегда был предельно искренен, но сейчас он достиг апогея в этой своей черте: во взгляде плескалось настолько много, что Брай моментально был сметен волной и поглощен беспокойными глубинами. Мир болезненно сузился до круга диаметром в десять жалких сантиметров между их лицами. Кажется, он смог увидеть заблестевшие в уголках двух бездонных океанов капельки дождя, скрывающиеся в грозовой морской ряби. Он не мог позволить шторму их уничтожить. И, закрыв глаза, бесстрашно пустился напропалую, мягко накрывая вожделенные губы. Посылая последнюю мощную судорогу и враз отнимая всю дрожь, заставляя лихорадочно прижаться и импульсивно, с таким нестерпимым желанием ответить. Оставляя только возможность чуть ли не скуля, сминать лацканы совсем неспортивной рубашки. И все же залиться слезами - от облегчения, от эйфории, от любви. - Слушай, пошли лучше ко мне. - Дорогуша, читаешь мысли.