Туманности в областях звездообразования

      Все залито летним светло-оранжевым и вязким, как мед, предзакатным солнцем, играющим тенями.              Брай наигрывает что-то на синтезаторе, сгорбившись на кровати. Родж заглядывает в комнату и замирает с макушкой в дверном проеме, завораживаясь своим парнем, что продолжает линию неуловимых трогательных нот. Но только светловолосый позволяет себе немного забыться и утонуть в волшебном звучании счастья, его встречает ореховый спокойный взгляд напротив. В глубине глаз, загадочно обрамленных тысячами кудрей, тут же скользит какой-то игривый шелк, намекающий, что его бесстыдные подглядки были уличены еще раньше, чем тебе показалось. Но это не было осуждением, это даже не было снисхождением. Только ласковое позволение, совсем немного смущенно приподнятый уголок губ. Музыкальные пальцы заканчивают музыкальную фразу решительно, но все равно плавно.              Выжидающая тишина попросила Роджера объяснить свой дальнейший замысел, и Родж, привыкший действовать, а не говорить, распахивает дверь и запрыгивает на офисный стул напротив, улыбаясь и искрясь светом на всю округу.              - Брай! Ты у меня такой хороший, умный, красивый, заботливый, - свет встревоженно замерцал, - что мне аж страшно, что с тобой может что-то случиться…              Слова смялись, глазки забегали по ковру, и выражение лица Роджа стало слишком искренне напуганным и растерянным.              Брай обеспокоенно поджал губы и уже дернулся, чтобы призывно протянуть Роджеру руку, как…              - Неужели бывает так хорошо?              ...был пронизан враз направленным внутрь него взглядом цвета предгрозового моря с картин лучших маринистов, что сразу весь воздух выбило из легких.              Чуткий Родж заметил непривычно оборванный жест Брайана, всегда действующего методично. Трудно было даже различить суть и направление краткого порыва, но Роджеру хватило - он тут же вскочил самолетиком, выбирая в качестве посадочной полосы худые колени любимого, а силу инерции облекая в просящие объятия. И спустя мгновение горячие руки ответили, даря успокоение. Крупные, хрустальные, но при этом так отчаянно любящие ладони нежно прошлись по сгорбленным плечам и острым лопаткам, укутывая мягким теплом, словно говоря: “Да, и мы будем до конца стараться ради яркого свечения твоей души”.              Родж прикрыл глаза где-то в солнечном сплетении Брая. Брай же аккуратно облокотился рукой, а потом уложил их на кровать, моментально обратно зарываясь в соломенные патлы, пропуская их между пальцами. Его безумно умиляли такие моменты абсолютно детского поведения Роджера, что был до безобразия настоящим в этих своих вспышках. Наверное поэтому Брай так безрассудно и до абсурдности глубоко влюблен. До последней капельки крови в сердце и незанятого участка памяти в мозгу.              Кудрявый приподнялся, чтобы ткнуться поцелуем в солнечную макушку. Родж завел бессмысленную приятную беседу.              ***              - Знаешь, Брай! Мы с тобой похожи на лампочку. Я свет, ты тепло. Меня можно увидеть, тебя почувствовать.              - Дурашка моя, лучшая светодиодная лампочка служит от силы три года.              - Ты прав, нужно брать больше. Например, какую-нибудь звезду. Поогромнее и поярче. Сколько живет Солнце?              - Около десяти миллиардов лет.              - Думаю, для начала хватит!              ∞