Предлагаю проявить чутКость

***

Поправляю лямку сумки на плече и стучусь в кабинет директора. Слышится привычное: "Войдите" и я, поздоровавшись скорее из вежливости, присаживаюсь уже на родной стул. Директриса, только заметив меня в дверях, разочарованно вздохнула. Мне и самой надоели походы в ваш кабинет, Ольга Владимировна, но если учителя у нас в школе слишком ранимые, непонимающие, я что сделаю? Пока она морально готовилась к уже пятому разговору со мной за последнюю неделю, я, достав из бокового кармана сумки жвачку, закинула ее в рот. Вкус "Бабл-Гам" приятно опалил язык. — Что на этот раз, Журавлева? — поинтересовалась директриса. — "Огрызалась" на учителя истории, — пожав плечами, спокойно отвечала я. — Почему? — Я, зная этот материал еще с пятого класса, не слушала ее, а она возьми и наори на меня, за что и получила дозу оскорблений в свою сторону, — вкрадчиво объясняла я. Со стороны Ольги Владимировны снова послышался вздох. — Ты же знаешь, что нужно уважать того, кто старше тебя, — сдерживая крик, она смотрела мне в глаза, видимо, пытаясь найти хоть что-то, напоминающее совесть. — Ну динозавров вы же не уважаете, правильно? — возразила я. — Еще слово и я... — негромко ответила она. — Что? Позовете своих друзей динозавров? — Есения! — не выдержав, прикрикнула директриса. — Я уже семнадцать лет Есения, — недовольно фыркнула я. — Мне снова придется тебя наказать, — строго произнесла она, достав какую-то папку с документами. — Уборка территории школы еще на неделю, — достав один из листов и сделав пометку, она убрала бумаги обратно. — Подумаешь, — легкомысленно произнесла я. — Могу идти? — Иди, Журавлева, — с непонятной досадой ответила Ольга Владимировна. Только я вышла из кабинета директрисы и направилась в сторону кабинета математики, предвкушая будущий скандал с математичкой, как меня кто-то окликнул. Обернувшись, я заметила толпу из пяти парней с моей параллели. Все как на подбор: в темных спортивках, с короткой стрижкой, кроме одного, который, аки царь горы, нарядился в светлые спортивки, рубашку, а поверх толстовку. То, насколько он нелепо выглядел, даже не обсуждается. — Чего? — я скептично повела бровью. Драться сейчас не хотелось, ибо я уже настроилась на скандал с криками, а не дракой. — Сиги есть? — спросил один из толпы. — Есть, — ответила я, пожав плечами. Парни зашептались. Видимо, настолько далеко их план еще не заходил. — А что? — невинно спросила я. — Послушай, красавица, — начал "главарь". — ты же понимаешь, что нам не совсем сиги нужны? — мда, какие тонкие у тебя, однако, намеки. — А что тогда? — я еле слышно усмехнулась. Вся эта ситуация казалась довольно абсурдной. — Ну, подумай, — а чего мы стесняемся произнести это вслух? Мамка заругает? — Стоять, — прикрикнула я, заметив, что он стал подходить ко мне. — Не то ударю, — заявила я. Он усмехнулся. Парни подхватили его усмешку. "Главарь" протянул ко мне руку, в попытке прижать к стене. Схватив его за протянутую руку, я перекинула его через плечо. Черт, тяжелый. Теперь плечо будет ныть. Ну, зато парни, наспех подняв кряхтевшего от боли "главаря", скрылись где-то на лестнице. — То же мне, шпана из подворотни, — брезгливо бросила я напоследок. На улице было довольно тепло, что, впрочем, не удивительно, весна ведь. Правда ветер, так и норовящий поднять юбку выше дозволенного, немного напрягал. Идти домой не особо хотелось, заняться все равно было нечем. Правда желудок все же урчал, напоминая о своем существовании, так что пришлось купить себе пару булочек, хотя жутко хотелось шоколада, но бюджет, который свободно помещался в карман юбки, отказал мне. Набив на сухую желудок булочками, я решила сходить туда, где мне всегда будут рады — "Домой". Чтобы вы понимали, моя квартира, в которую меня выселили родители — это "дом", а местечко под деревом с костром и пацанами со двора — это "Дом". Чувствуете разницу? Первое лишь крыша над головой, а второе и хорошая компания, и шоколад, и песни под гитару, и разговоры на философскую тему, и даже выпивка. Правда последнее мне достается крайне редко, ибо не доросла еще, но я так люблю это место. Оно хоть немного помогает забыть про скуку, которая облепила меня со всех сторон, куда не посмотри. Оно греет душу не только костром, но и воспоминаниями о нем. Сколько себя помню, мы постоянно ходили с Лехой туда, какая бы не была погода, время суток или настроение — всегда только туда. "Дом" находился за нашей многоэтажкой под ивой. Туда никто не ходил, ибо эта ива росла прямо среди стен разрушенного и давно забытого гаража без крыши. Костер там никогда не тух как раз из-за кирпичных стен, которые его окружали. В этом гараже всегда кипела жизнь, там всегда кто-нибудь, но находился: кого родители с дома выперли, кто сбежал сам, кому нужна была подготовка к контрольной, сессии или ОГЭ с ЕГЭ, а кому просто было нечего делать дома, как мне с Лехой. "Дома" всегда лежат чистые матрасы из-за постоянных ночевок, чехлы которых стираем по очереди, есть небольшое углубление в земле, что-то типо мини погреба, чтобы всегда было хоть что-то пожевать. Вообщем, не место, а Рай на Земле. Да и компания, которая практически полностью была с моей многоэтажки, просто замечательная, я бы даже сказала охуенная. Все пацаны были такими разносторонними личностями, что описать каждого просто невозможно: кто-то играл на гитаре, кто-то рисовал, кто-то технарь, кто-то гуманитарий, кто-то красивый, а кто-то просто человек хороший. Но для меня самым важным, конечно, является Леха, точнее Кузнецов Алексей Степанович, который ненавидит, когда его называют так официально, для друзей он Леха, либо Степаныч. Он у нас самый умный, красивый и вообще лучший парень на районе, так что пользуется глубоким уважением. Для меня же он словно брат. Он научил меня буквально всему, сам воспитал, чего не смогли сделать мои родители и бабушка. Воспитывал он меня, конечно, своеобразно, по законам двора и пацанов, но все же. Леша всегда был добр ко мне, он сделал из меня того, кем я сейчас являюсь. А еще он с пацанами часто говорит, мол, хороший ты парень, Еська, из-за чего я теперь иногда говорю о себе в мужском роде. Завернув за угол дома и пройдя пару метров, я услышала знакомые ноты гитары. Да, это определенно "Кукла Колдуна", и играет это точно Серега. Под деревом сидели практически все, кроме парочки людей, которые, наверняка, еще были в школе, но Леху я заметила сразу. Стараясь не привлекать на себя внимание, я присела рядом с ним. Засунув руку в карман, он достал из него шоколадку, которую тут же протянул мне. Знает же, что я люблю. Благодарно улыбнувшись, я откусила кусочек. Предлагать ему я даже не стала, Леха просто на дух не переносит шоколад. — Ты чего так рано? — шепотом спросил он. — С последнего отпустили, — нагло соврала я. Ну, не захотела я лишний раз с математичкой ругаться, что с того? — Эх, Еська, врать так и не научилась, — неряшливо растрепав мои волосы, вздохнул он. Я лишь неоднозначно пожала плечами. — В честь чего "Кукла Колдуна"? — у нас никогда не играют песни просто так, всегда бывает какой-либо повод. Ну, или просто с пьяну. — Степка помер от передоза, — выдохнув, ответил он. — Оу, — тихо бросила я, посмотрев на присутствующих. И правда, Степы нет... Только сейчас я заметила, что все сидели с пивом или водкой в руках, изредко напевая слова песни, но рассеяно смотря в пустоту. Это уже не первый случай, когда наши помирают от передоза. А ведь давно им говорили, что если и употребляешь, контролируй дозы, но кто бы слушал... Я раздосадовано закусила губу. "Кукла Колдуна" была его любимой песней, вот и вся честь. Как только гитара замолкла, все глотнули алкоголя, отдавая почести умершему. Самого Степу, видимо, давно забрали родители, поэтому нашему месту снова придется пережить нападение полицейских. Еще пару раз вздохнув и вытерев последние слезинки, все разошлись по своим делам, которые можно было делать "Дома". — Как дела в школе? — поинтересовался Леша. — Снова наказали, — на автомате ответила я, все еще думая над тем, что мы остались без друга. — За что? — не удивившись, он спокойно глотнул пива. — Огрызалась на историчку, — мысли, наверное, еще долго будут приходить в норму после такого, хотя поразмышлять на эту тему стоит. Да и в голове тут же всплывают воспоминания о покойной бабушке. — За дело хоть? Я, конечно, учил тебя всегда слушаться лишь себя и того, кого ты глубоко уважаешь, но все же, — глухо произнес он. — По-другому и быть не может... — все же возвращаясь в реальность, ответила я. Леша многозначительно кивнул, делая ещё глоток пива. Находится здесь я сейчас не смогу, так что, попрощавшись с Лехой, я направилась домой. В квартире было тихо. Неудивительно, я же одна живу. Скинув куртку, я зашла в спальню и упала на кровать. Желание сделать все, что только возможно, усилилось после смерти Степы. Хотелось все, но при этом так, чтобы это не надоело, как это обычно у меня бывает. Мне быстро все наскучивает, что невольно сама провожу параллели с Печориным*, который делает все, лишь бы не было так скучно. К сожалению, на путешествия денег у меня нет, а развлекаться чем-то надо, в чем компания "Дома" успешно справляется много лет. Но все равно чувствую, что это не совсем то. Хочется чего-то... Чего-то. В свои почти восемнадцать я не знаю, чем хочу заниматься. Сидеть на одной и той же работе сутки напролет я не хочу. Я такой человек, который этого не сможет. В школу я хожу периодически, набирая по три оценки по всем предметам и спокойно забивая болт на все это, потому что мне это не нужно. Огромный шматок знаний кинул в меня Леха, а большего мне и не надо. Я знаю то, что мне нужно, этого вполне достаточно. Из-за моих постоянных выходок меня хотели исключить, но вот не задача, я иду на золотую медаль, а терять такого ученика школа не намерена. Приходится играть из себя примерную ученицу. Актер из меня, правда, такой себе, так что выходит плохо. Нет, не так: хуево. Я даже не пытаюсь. Жить ради семьи? Какая там семья? Единственным родственником, которого я признавала, была бабушка, которая скончалась два года назад. Родители вообще отправили жить в ее квартиру, да и они звонят раз в год. Им не плевать, но и активно интересоваться моей жизнью они не собираются. А свою семью я не хочу. Отдать свои лучшие годы какому-то мудаку и ребенку, который не только не поблагодарит тебя за убитую молодость, но и будет портить твою старость? Нет, спасибо, обойдусь. Отдаться какому-то одному делу, значит забыть про остальные, чего я тоже не хочу. "Великая Нехочуха", как сказала бы бабушка. Я хочу посвятить себя всему и сразу, но до такого прогресса наука пока не дошла. Я могу заниматься одним делом год и приступить к другому, но даже этого времени не хватит для полного изучения дела, да и за год оно мне надоест. Что же я за человек-то такой?! Помереть мне, да и все. Мои недо-суицудальные мысли прервал стук в дверь. Вздохнув, я встала с кровати. За дверью стоял Леха, что, впрочем, неудивительно. Мы молча прошли на кухню. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила я, ставя чайник на плиту. — Разговор к тебе есть, — тяжело начал он. От такого тона ёкнуло сердце. — Ты же знаешь, что я учусь на переводчика и... — этот разговор давался ему тяжело. — Мне предложили работу. В другом городе. Примерно на год. — Это же замечательно! — радостно воскликнула я, разливая кипяток по чашкам. — Да, замечательно, но мне придется оставить всё то, что есть здесь, — досадливо заметил он. — Ты понимаешь, к чему я веду? — спросил он, забирая одну чашку из моих рук. — Нет, солнышко не понимать, — ответила я, садясь напротив него и отпивая глоток чая. — "Дом" останется на тебе, — неожиданно заявил он. От неожиданности я подавилась чаем. — На мне?! — наконец откашлявшись, спросила я, не поверив его словам. — Почему на мне? — Не задавай глупых вопросов. Ближе тебя у меня никого нет. — Я, конечно, тоже люблю тебя любовью братской, Лёш, но оставлять на мне "Дом"... Я же не смогу! — твердо заявила я. — Все ты сможешь, Есь. Я что, зря тебя все детство воспитывал? — вкрадчиво спросил он. Я помню наши посиделки в этой квартире. Когда я была совсем маленькой и родители отправляли меня к бабушке, во дворе я познакомилась с Лехой, мне было пять, ему девять. Бабушка работала охранником в детском саду, а оставаться дома одной мне было страшно, тогда Леха и пришел на помощь, оставшись у меня на ночь. Мы не спали всю ночь, он что-то рассказывал. Это было настолько увлекательно, что я даже не заметила, как за окном становилось светло. Примерно так я и познакомилась со своим пере-другом и недо-парнем. — Не зря, — уверенно отозвалась я. — Но я даже не знаю, что и как мне делать. — Импровизируй, — резко и уверенно ответил он. — Без этого никуда. В его слова верилось слабо, несмотря на то, что они звучали уверенно. Я без него просто не смогу. У меня же больше никого нет, да и "Дом" вряд ли будет доволен новым Лешей. Да, они меня любят и уважают, как и я их, но я для них словно младшая сестра, которую старшие братья никогда слушать не будут, какой бы мудрой и уверенной в себе она не была. Но спорить сейчас с ним бесполезно. Мои аргументы будут звучать как об стену горох. — Когда ты уезжаешь? — выдохнув, спросила я. — Завтра, — наступило мучительное молчание. В такой тишине даже дыхание звучит слишком громко. Поднять глаза и посмотреть на него я не решалась, так что самым интересным сейчас для меня стала кружка с чаем. Говорить что-то надо, оставлять его отъезд без обсуждения нельзя, но слова не находились. Застряли где-то в горле неприятным комом. Сделав последний глоток, Леша неожиданно встал и подошел ко мне. — Не шкодь сильно во время моего отъезда. Приеду — проверю, — потрепав меня по голове, сказал он. От этого на губах тут же появилась улыбка. — Ничего не обещаю, — уклончиво ответила я, все еще улыбаясь. Он же не навсегда уезжает, верно? Тогда чего раскисать? Уж год без него я смогу прожить. Надеюсь. — Ладно, завтра еще зайду. Жди, — ответил он, обувшись. — До завтра. — До завтра, — ответила я, наблюдая за тем, как за ним закрывалась дверь. От непоняток хотелось взвыть. Я, конечно, люблю, когда хоть что-то меняется в жизни, потому что становится не так скучно, но все, что связано с Лешей, менять категорически не хотелось. Это было единственным, что никогда не менялось. Надеюсь, этот год не будет скучнее из-за отсутствия Леши.

***

Вечером, вплоть до самой ночи, заниматься особо было нечего, так что я досмотрела сериал. Нарыдалась, поела с горя и ушла спать, так как времени было двенадцать ночи, а в школу ходить мне все еще надо, последняя неделя четверти, все-таки. Выключив свет, я легла в кровать и накрылась одеялом. Закрыла глаза, готовая уже заснуть. Но через пять минут очнулась, ибо холодно было даже под одеялом. Закрыв окно, я снова легла. Снова закрыла глаза. Но сон не шел, ведь даже через полчаса теплее мне не стало. Еще и в глаза светил какой-то свет, видимо, я забыла и лампу выключить. Откинув одеяло, я снова встала. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь не в квартире. Вокруг белым бело. И пусто. Ни одного намека на существование жизни или чего бы то ни было вообще. Белый цвет резал глаза. Я сидела закутавшись в одеяло, ведь здесь почему-то было невероятно холодно. Судя по всему, я все еще сплю. Других вариантов того, как я сюда попала просто нет. Да и версия со сном наиболее вероятна. Я попыталась проснуться ущипнув себя за руку. Но ничего не произошло. Я как сидела на белом полу, если его так можно назвать, так и сижу до сих пор. Сижу довольно долго, хотя понятия не имею, сколько прошло времени. Но по ощущениям примерно вечность. По пустоте раздались шаги. Я развернулась на звук. Позади меня в нескольких метрах стоял какой-то ну очень нереалистичный скелет. Я уже молчу про то, что он явно живой. По-моему, тот чай был явно лишний, раз мне такие сны снятся. Несмотря на улыбку на своем черепе, он выглядел явно не очень дружелюбно. Чернокостный, ха, с любопытством разглядывал меня, как и я его. На самом деле, скелет выглядел очень странно, я уже молчу про его живость. Мало того, что он черный, а не белый, как это обычно бывает, так он еще в одежде. Даже есть подобие глаз. — Кто ты? — неприятный, даже лагучий голос больно резанул по ушам. Да, лагучий наиболее подходящее слово, ведь даже вокруг него есть те самые "лаги". — А ты? — вообще не испугавшись непонятного мне скелета, хотя стоило бы, ответила я. Он лишь ухмыльнулся. Щас бы костями ухмыляться. Чертовщина, ей-богу. — Отвечать вопросом на вопрос не прилично, знаешь? — улыбка неожиданно пропала с черепа, а взгляд стал невероятно угрожающим. — Особенно тому, кто может по щелчку пальца тебя убить, — доказывая достоверность своих слов, он, щелкнув фалангами пальцев, чертов волшебник, призвал кость, которая незамедлительно полетела в меня. Адреналин резко ударил в кровь, заставив инстинкт самосохранения не только выставить руки вперед, в попытке укрыться, и зажмуриться, но и забиться где-то в пятках рядом с сердцем. Послышался взрыв. Немного помедлив в замешательстве, я открыла глаза. От кости не осталось и следа. В замешательстве была не только я, но и чернокостный, который растерянно хлопал... глазами, а после бросил на меня удивленный взгляд. — Я сама не знаю, что это было, не смотри на меня так, — чересчур дерзко буркнула я. — Подвох в том, что я знаю, что это было, — заинтересованно пробормотал он, присаживаясь на корточки и подозрительно меня рассматривая. — Да? И что же? — поинтересовалась я. — Антиматерия, — растягивая каждый слог, с каким-то наслаждением произнес он. От такого тона становилось не по себе. — Как ты, говоришь, тебя зовут? — в его резком голосе прозвучали нотки пронзительности. — Еся, — неуверенно отозвалась я. — Эррор, — представился он в ответ. — Будем знакомы? — такая резкая перемена настроения заставляла насторожиться. Внимание, знатоки, нам всем пиздец, валим через черный выход.