Предлагаю проявить чутКость

***

Знакомиться с таким странным скелетом не хотелось. Я даже с людьми не часто знакомлюсь, что уж говорить о других существах, отдаленно напоминающих человека. Чересчур резкая перемена настроения, знание о неведомой хрени, странная одежда, лагучий голос, явно недружелюбный настрой, связанный скорее с выгодой — все это с огромной силой отталкивало от него. На него даже смотреть было тяжело, ибо глаза как бы видят живого скелета, но мозг протестует, понимая, что скелеты живыми быть не должны, что вызывает недоумение и желание спрятаться от чего-то подозрительно опасного. Его "лицо", конечно, озарила улыбка, но она была настолько фальшивая, что от нее хотелось лишь повеситься. — А если я не хочу? — возразила я. Фальшивая улыбка пропала куда-то в небытие. — Будешь гнить здесь оставшуюся вечность, — совершенно спокойным тоном сказал Эррор. — Выхода из Анти-Пустоты нет, как из нее уйти знаю только я, так что советую принять мое предложение, пока я добрый, — от него так и веяло добром. Не принять его предложение было бы ошибкой (ха, вот это я юморной), как, впрочем, и принять его. Он может запросто убить меня, но не сделал этого лишь потому, что у меня есть какая-то антиматерия, если бы не она, я бы давно лежала здесь мертвой. К тому же, у него наверняка не все в порядке с головой и если я ему надоем, он меня убьет. — У меня нет выбора, так? — в ответ я получила лишь удовлетворительный кивок. — Ну, расскажешь зачем я тебе нужна? — Антиматерия — название говорит само за себя. Это материя, состоящая из античастиц. Она имеет огромную разрушительную мощь. Мне, как разрушителю Вселенных, она может очень помочь. Смекаешь? — он незатейливо почесал нос. Мои познания в анатомии умерли и лежат рядом с адекватностью на каком-то из кладбищ. — Каких еще вселенных? — недоумевала я. — Так ты не из этих? — удивился он. — Тогда я совсем не понимаю, как ты сюда попала. — А были предположения? — спросила я. — Да нет, — ответил он, пожав плечами. — Так что, согласна на сотрудничество? Кажется, выбор давно сделан за меня и я просто не смогу этому противиться. — Ладно, я...

***

Открыв глаза, я увидела потолок своей комнаты. В голове было пусто из-за непонимания. По спине пробежал холодок от жутко холодного пола и не закрытого окна. Кровать стояла рядом, одеяло свисало с нее. Все то, что происходило ранее, просто не укладывалось в голове. Этот до ужаса странный сон заставил задуматься о том, что с моей психикой явно не все в порядке. Мысль сходить к врачу отложилась на полку поближе. Я встала. За окном ещё темно, часы показывали три ночи. Усталость тут же свалилась на мои плечи, заставляя упасть мешком на кровать. Мысли целым роем рухнули на мою бедную спросонья голову. Теперь голова болела не только из-за недосыпа, желания спать, но и из-за огромного количества мыслей. Прикрыв глаза, я попыталась отогнать все мысли и заснуть, что у меня всё-таки удалось. Утром меня разбудил будильник. Я взвыла. Нужда вставать из теплой и мягкой постели вовсе не радовала. А желание переть в эту бетонную коробку, которую ошибочно называют школой, вовсе отсутствовало. Кое-как дотянувшись до телефона, я выключила будильник. Тут же зазвонил телефон. — Алло, — сонно ответила я. — Проснулась? — весело прозвучал голос Лёши в трубке. — Ага, — тяжело вздохнув, ответила я. — Да ты же моя умничка, — похвалил он меня. — А теперь бегом в школу, — я страдальчески простонала. — Давай-давай-давай, бегом, — поторопил он и сбросил трубку. Кое-как почистив зубы и нарядив что-то похожее на школьную форму, я, замкнув квартиру, ушла в школу. По дороге в ад я все думала. Думала о том, что мне придется как-то жить, пока Леши не будет дома, о том, что пора бы задуматься о будущем, о том, что мне снилось сегодня ночью. И меня, как бы странно это не было, волновало больше всего последнее. Первой и самой правдоподобной версией было то, что это лишь сон. Впрочем, этим можно оправдать все, что угодно. Да и моя бедная детская психика не пережила бы, если бы это реально произошло. Окей, если это сон, то почему мне снился именно скелет? Странно все это. К тому же, я до сих пор полностью не осознала, что мне снилось, а я все еще надеюсь, что снилось. Жизнь надо мной будто потешается: что, хотела разбавить скуку? Вот тебе отъезд Леши в другой город. Что, все еще скучно? А, ну держи непонятным сном по хлебалу. Вот и думай теперь, что это нахрен такое было. Пришла я почти вовремя. Пройдя мимо зеркал в фое и немного охренев от мешков под глазами, я посмотрела в расписание. Математика. Самый, сука, любимый предмет. Рвано выдохнув, я направилась в кабинет математики. За дверью кабинета, судя по всему, самый разгар урока. Я постучалась. — Здравствуйте, можно? — стараясь быть максимально мирной, поздоровалась я. — О, Есения, вы соизволили явиться ко мне на урок? Вот это праздник, — тупое быдло из класса поржало. Слащаво и наигранно улыбнувшись, я направилась на последнюю парту первого ряда, поближе к окну, как меня остановил голос любимой математички: — Не-не, садись на первую, — она указала на второй ряд, первая парта которого по непонятной мне причине всегда оставалась пустой. Я правда не знаю почему, но все одноклассники обходили эту парту стороной. — Не хочу, — ответила я, усаживаясь за последнюю парту. — Журавлева, ты как с учителем разговариваешь? — строго произнесла она. — Как со второй мамой, — приторно улыбнувшись, выдавила из себя я. Видимо, не найдя отговорок, математичка гордо промолчала, стараясь обращать как можно меньше на меня внимания, впрочем, как и я на нее. В то, что она пытается объяснять, я даже не пыталась вникнуть, так что я молча уставилась в окно. За ним была слишком хорошая погода, чтобы просто тухнуть здесь, на скучном уроке. И если бы не Леша, я бы с удовольствием прогулялась по парку и поела шоколада. Но что поделать, обещала же ходить в школу последнюю четверть, вот и приходится выполнять. Я тяжело вздохнула. — Журавлева, ты вообще меня слушаешь? — из моих раздумий меня вывел очередной зов математички. — Нет, всей душой я на улице, — спокойно ответила я. — Возвращайся к нам, уж будь так добра, — произнесла она и снова повернулась к доске. Достав для вида тетрадь, в которой были все предметы вместе с моими кривыми каракулями, я снова уставилась в окно, ибо даже летающие друг за другом голуби были интереснее того, что объясняла математичка. К тому же, было слишком много всего, что нужно обдумать. Но мне так лень. К тому же, от монотонного голоса математички захотелось снова спать. И единственное о чем сейчас думалось, так это о Доме. Мысль о том, что после, считай, семи часов Ада я приду туда, грела душу. Уж очень я люблю это место, в которое постоянно хочется возвращаться. Уже предвкушаю, как буду поглощать плитку шоколада под прекрасный песни под гитару. — Есения, — снова послышался глас математички. — Иди, реши нам вот это уравнение, — да что ты так ко мне прицепилась! Нехотя выйдя к доске и решив элементарное уравнение, я попросилась выйти, ибо руки были полностью в меле. — Только вернись, — кинула напоследок она. В туалете, на удивление, не воняло как обычно, видимо потому, что еще раннее утро. Вымыв руки, я зашла в ближайшую кабинку и села на крышку унитаза. Спать хотелось жутко, а вот возвращаться на урок — нет. Облокотившись о стену, я прикрыла глаза. Плитка приятно охлаждала кожу, от чего спать захотелось еще сильнее. Будучи не в силах противостоять желанию уснуть, я довольно быстро погрузилась в сон.

***

Снова это до чёртиков странное и даже слегка пугающее место. И, кто бы сомневался, тот самый Эррор, который расслабленно лежал в гамаке. Лениво приоткрыв один глаз, он осмотрел меня и снова его закрыл. — Вернулась, — пробормотал он. — Ты мне так и не ответила, — возмутился он. — Как я снова здесь оказалась? — настойчиво проигнорировав его возмущения, спросила я. — Я знаю как, — спокойно ответил он. — Могу рассказать, если согласишься сотрудничать, — вот же хитрый гов... Ладно, у меня тоже есть аргументы. — Так ты разрушитель вселенных? — вспоминая ночной сон, уточнила я. — Да, — спокойной ответил он. — И зачем же ты их разрушаешь? — Реально не из этих, а я думал, придуриваешься, — фыркнул он. — Потому что их слишком много, и большинство из них просто не нужны этому миру. Есть ведь канон, нет, надо напридумывать уйму ненужных и бесполезных вселенных... — ворчал тот. Подождав, пока он закончит ворчать, я спросила: — Это хорошо? — на что получила просто нечитаемый взгляд, но в котором явно была неприязнь. — Да, — все же ответил он. — Я избавляю мир от плохого и ненужного, разве это плохо? — будто пытаясь убедить самого себя в правдивости своих слов, вкрадчиво пояснил он, слегка повышая тон голоса, от чего вместе с лагами он звучал просто невыносимо. Этот вопрос явно его разозлил. Интересно, почему? Хотелось расспросить его об этом, но, боюсь, только сильнее разозлю его и в итоге получу лишь люлей. Я помню как сама реагировала, да и сейчас так часто реагирую, на подобные неудобные или неуместные вопросы. Раньше знакомые часто спрашивали: вы с Лешей встречаетесь? Меня это неимоверно злило. И сейчас злит. Почему если парень с девушкой общаются, то они непременно встречаются? Что за стереотипы? И пока я, краснея, злилась, он спокойно отвечал, что не может встречаться с родной сестрой. С одной стороны, мне приятно, но с другой — слегка обидно, ибо он отношения между нами даже не рассматривает. Не то чтобы я претендовала, нет, но все-таки женская гордость была слегка задета. — И чем я могу быть полезна? — переводя тему, спросила я, невольно согласившись на сотрудничество. На его "лице" появилась самодовольная улыбка. — Есть тут одно дельце, но, боюсь, до него еще далеко, — загадочно ответил он. — Почему? — недоумевала я. — Не доросла еще, — спокойно ответил он. Я невольно закатила глаза. Еще один... Другую отмазу придумывать лень? — Тогда что? — стараясь сохранять спокойствие, поинтересовалась я. — Будем учить, обучать и заучивать, — слезая с гамака, сказал он. — Ты же не знаешь как ей пользоваться, так что только обучаться. — И как долго? — невольно поинтересовалась я, замечая, что Эррор довольно низкого роста. Странно, я думала, он выше, а он примерно ростом с меня. — Это уже от тебя зависит, — пояснил он. — Ясно, а что насчет моего появления здесь? — окинув взглядом непонятное место, спросила я. — Ну, у меня есть только догадки, а там сама разбирайся, Есения, — это были пиздежь и провокация, я поняла. Вот же...

***

— Есения, — послышался мягкий женский голос. — Есения, — второй позывной тоже был мягок, но уже более настойчив. — Журавлева! — все-таки вскрикнула она. От неожиданно резкого звука я вздрогнула, открыв глаза. Передо мной виднелся силуэт директрисы. — Я думала, ей плохо, а она спать во время уроков вздумала! — возмутилась та. — Мне было плохо, — недовольно простонала я. — Интересно, от чего же? — иронично спросила та, слегка повышая голос. — От недосыпа, — пытаясь проснуться, ответила я. — Чтобы такого не случалось, надо ложиться спать вовремя! — возразила она. Пока она мыла в раковине тряпку и набирала в небольшое ведро воду, я просто наблюдала за ней. Вставать с уже нагретого унитаза никак не хотелось, что уж говорить о походе на уроки. — Давай, Есения, вставай, иди на уроки, — сейчас она звучала как Леша. — Какой урок? — все-таки поднявшись, спросила я. — Четвертый будет, — ответила она. Неужели я столько проспала? — На уроках чтоб была, приду, проверю, ясно? — заявила она, удалившись из туалета. Насилу встав с унитаза, я отправилась в кабинет математики за сумкой. Была перемена, да и математичка куда-то удалилась (наверняка, чай пить с физичкой), так что забрать мою сумку не составило никакого труда. Пройдя через фойе и глянув в расписание, я направилась на историю. По дороге в кабинет я встретила тех самых мудаков, которые пытались вчера стрельнуть у меня сигарету. Но они прошли мимо, будто не заметив меня, хотя некий ужас в их глазах я заметила. Уроки тянулись чертовски медленно, каждая минута длилась, казалось, вечность. Учителя даже не замечали меня, что, возможно, к лучшему. Директриса так и не появилась, хотя обещала. Голова, даже после недолгого сна, болела дьявольски, таблетки медсестры не помогали, отчего спать хотелось еще сильнее. До дома я еле дошла, ибо будучи сонной пару раз врезалась то в людей, то в столбы. Даже дверь не с первого раза поддалась моему напору, из-за чего пришлось приложить несколько усилий для ее открытия. Скинув с плеча сумку, я поплелась в комнату с намереньем проспать пару часов минимум. Проходя мимо кухни, мне показалось, что там кто-то сидит, но, скинув это на галлюны от недосыпа, я просто прошла мимо. — Есения, — донеслось с кухни недовольным знакомым голосом. — Да? — тяжело вздохнув, спросила я, откинув желание поспать на полку подальше, ибо когда ко мне домой приезжает мама, поспать не удается. — Почему в квартире так грязно? — спросила мама, окинув кухню недовольным взглядом. — Потому что я не успеваю убираться из-за учебы, — спокойно ответила я, повторяя уже заученную фразу. — Зачем ты приехала? — Как раз потому, что ты, как мне рассказали, продолжаешь шляться с какими-то пацанами непонятно где и прогуливать уроки, — строго начала мама. Я закатила глаза. Этот разговор в который раз закончится нашей ссорой. — Мам, не начинай, — ответила я, неудачно пытаясь свести нашу ссору на нет. — Почему ты упорно продолжаешь делать то, что я тебе запрещаю? — спросила она, одарив недовольным взглядом. — Что это на тебе? Где школьная форма? — В стрике, — пробурчала я, инстинктивно поправляя рубашку, наполовину заправленную в джинсы. Это было единственное, что осталось не мятым и чистым, и хоть немного напоминало школьную форму. — Ты вообще порядок наводишь? — тяжело вздохнув, спросила мама. — А холодильник? Он же пустой! Ты хоть что-нибудь ешь, а, Есения? — кивая головой в сторону холодильника, она вопрошающе посмотрела на меня. — Худая, как палка, так и до анорексии не далеко, дочь! — мне ничего не оставалось, кроме как промолчать, "виновато" смотря в пол. — Так сложно хоть немного на еду потратиться, а не на твои гулянки с непонятными парнями со двора? — Я не на них деньги трачу, — протестующе пробормотала я. — А на что?! — прикрикнула она. — Еды в холодильнике — нет, новой одежды — нет, хоть чего-нибудь, что можно было бы поставить в квартире — тоже! — перечисляла она, загибая пальцы. — На что, я спрашиваю, Есь?! — Ни на что, я на универ откладываю, — ну не говорить же ей, что я одними сухпайками питаюсь. — Зачем?! — воскликнула она. — Мы с отцом и так можем оплатить твою учебу, мы что, зря работаем с самого утра и до ночи? — возмущалась она. Можно подумать, что я хочу этого. Я промолчала. Отвечать на эти риторические вопросы просто бесполезно. Тяжело вздохнув, видимо, попытавшись успокоиться, мама залезла в сумку и достала кошелек. — На, горе луковое, — достав пару купюр, она протянула их мне. — Знаю я, что ты одной лапшой питаешься, да с Лешей гуляешь — соседки доложили, — как же я люблю своих бабушек-соседок, кто б знал. — Предложил бы уже хоть для приличия встречаться... — Мам, — резко оборвала ее я. — Мы друзья, — уверенно произнесла я. — Конечно, — незначительно ответила она. — Когда выпускной? — поинтересовалась мама, пока я убирала деньги. — Не знаю, — честно ответила я. — Я в любом случае не собираюсь проводить его с одноклассниками. — Ну конечно, пойдешь к своему Лешке, к этой проклятой иве, — пробурчала она. — Мам! — возмутилась я. Было обидно, что мать считает, будто там плохо, даже не задумываясь, что родные для меня люди остались только там. Да, я люблю своих родителей. Но это скорее данность, ибо я никогда матери не расскажу, что конкретно там происходит — хорошим это никак не кончится. Да и опять же, мама этого не поймет, как, например, моя бабушка. Кто-кто, а бабушка всегда понимала меня, хотя люлей я получала знатных в то время. От воспоминаний о бабушке на лице появилась мимолетная улыбка. — Ладно, — выдохнула она, взглянув на часы. — Я пошла, у меня дела. Постарайся не вляпаться в неприятности, — строго произнесла она. — Обязательно, — ответила я. Поцеловав меня в щеку, мама ушла. И так каждую нашу встречу: мама поругалась, я помолчала, мама дала денег и ушла. Весело. Вообще, очень хотелось отоспаться, усталость после разговора с мамой навалилась на меня с новой силой, поэтому я, стянув одежду и переодевшись в домашнюю майку, улеглась спать.

***

Поспать, к сожалению, удалось недолго: разбудил меня звонок в дверь. Я уже хотела просто выползти из постели и прямым текстом послать нахуй того человека, который так настойчиво звал меня, потому что мои попытки его игнорировать просто провалились. Еще пару звонков и я не выдержала: скинув одеяло, я быстрыми шагами направлялась к двери. Открыв ее, я уже открыла рот, чтобы начать материться, как опомнилась, заметив в дверях Лешу. Точно, он же обещал зайти. — Одевайся, у тебя пять минут, — сказал он, бесцеремонно заходя ко мне в квартиру. — Куда идем? — бороться с его манией не предупреждать перед выходом просто бесполезно, как бы я не пыталась. — Домой, — ответил он, пока я пыталась откапать одежду в шкафу. — Праздновать мой отъезд и передачу тебе моей "власти", — гордо заявил он. Я подавилась воздухом. — Я, конечно, все понимаю, но зачем все так торжественно? — натягивая джинсы, спросила я. — Ты даже отъезжаешь не надолго! — Как знать, может я соврал? — вредничал он. — Ага, конечно, — застегнув последнюю пуговицу на рубашке (да, пришлось надеть то же, что и в школу), я взяла телефон и ключи от квартиры. — Пошли, — выйдя в подъезд, я замкнула квартиру и мы направились Домой. Выйдя из подъезда, мы заметили нескольких бабушек, сидящих на лавочках и щелкавшись семечки. Они что-то, ну, или кого-то, бурно обсуждали, но, заметив нас в дверях, тут же замолчали, поспешно пытаясь найти новую тему для разговора. Мы с Лешей поздоровались, на что бабушки так же мило поздоровались. С Лешей. Ну конечно, Леша у нас всегда был хорошим мальчиком, в отличии от меня — наркоманки и проститутки, которая только и делает, что ничего не делает и портит Алексея. Я лишь недовольно фыркнула. Мало того, что одна из соседок все растрепала моей матери о моем образе жизни, так они еще даже не здороваются со мной и распространяют сплетни. Когда мы свернули за угол, Леша, видимо, заметив мое недовольство, приободряюще потрепал меня по голове. Настроение слегка улучшилось. Но лишь слегка. Ведь грусть от того, что он уезжает, никуда не исчезла. Да и перспектива следить за Домом меня не особо радовала, несмотря на все плюсы. Лидер из меня никакой, как ни крути. Я, даже при самом большом желании, вряд ли смогу организовать толпу людей хоть в чем-то, будь то бунт или лепка из пластилина. Я просто не смогу. А тут, мало того, что меня ставят в лидеры, так еще и Леша уезжает, пусть и на маленький, но все же срок. К тому же, когда мне надо поступать в институт. Еще эти глупые сны, или что это вообще, хотелось бы мне знать. Мама еще со своими "скандалами". От всей ситуации хотелось выть. — О чем задумалась? — неожиданно спросил Леша. — Да так, — отмахнулась я. Нагружать его своими подростковыми проблемами, тем более перед отъездом, не хотелось. — Если что-то не так, расскажи, — ответил он. — Ты знаешь, я выслушаю. — Знаю, — вздохнула я, так и оставив без ответа. Возле Дома было шумно. Обрывки разговоров доносились, казалось, отовсюду. Зайдя в Дом, мы обнаружили толпу народа, распределившуюся по кучкам и распивавшую алкоголь, запах которого резко ударил в нос, заставив поморщиться. Всегда недолюбливала этот кисло-горький запах, но пришлось привыкнуть. Пока мы с Лешей пытались дойти до дивана, все приятельски здоровались с нами, то обнимая, то пожимая руку. Мне доставались самые крепкие объятья, ибо все обладали какой-то манией обнимать меня, как какие-нибудь дальние родственники, хотя эти обнимашки, конечно, поприятнее будут, даже несмотря на запах алкоголя и курева. Сев на диван, мы разговаривали, как и всегда, особо ни о чем, хотя он активно пытался затронуть тему своего отъезда, но я так не хотела омрачать атмосферу Дома, что постоянно переводила тему. Я даже умудрилась затронуть тему вчерашней смерти Степы, заставив выпить лишний глоток пива всех сидящих рядом и слушавших наш разговор. И когда они успели присоединиться к нам? Впрочем, не столь важно. Важно то, что нам было весело вместе обсуждать наши интересы и предстоящую сдачу экзаменов. Мы даже смогли прорешать пару задач для Даньки, который вообще не понимает математику. И пока мы вели бурную дискуссию, прерывав ее лишь глупыми каламбурами и до одурения несмешными шутками, Леша, хоть и вставлял свое слово, по большей части сидел молча, давя немного грустную улыбку и по-тихоньку глотал спирт. Даже несмотря на улыбку, было понятно, что он печален. Понять почему не составило труда. Подсев к нему ближе, я заговорила: — Хей, Кузнецов Алексей Степанович, — начала я. — Ну не грусти, — состроив мордашку помилее, я попыталась его успокоить. — Да все в порядке, — отмахнулся он. — Не ври, — вкрадчиво произнесла я. — Может обнимашек? — я пригласительно раскинула руки. Не сильно медля, он, криво ухмыльнувшись, все-таки обнял меня, прижимаясь довольно близко. Его руки за моей спиной мелко дрожали. Волнуется. Сильно волнуется. Я успокаивающе погладила его по голове. — Что-то я сегодня раскис, аки молоко, — пошутил он, медленно отстраняясь. Я наигранно цокнула. — Ладно, — вздохнул он. — Уже скоро утро, а мы так и не поговорили насчет моего отъезда, — он резко встал. — Что же, думаю, сейчас самое время, — Леша на секунду замолк, видимо, пытаясь собраться с мыслями. — Ну, братцы, — все повернулись к нему в ожидании. — Сегодня я уеду. Примерно на год. Пока меня не будет, кто-то должен будет за вами присмотреть. И я думаю, что Еся с этим справится, — пауз между его словами было много. На удивление ребята довольно радостно приняли эту новость, даже послышались радостные возгласы. Но что-то мне подсказывает, что ситуация попахивает пиздецом. После этой небольшой речи и непродолжительных возгласов все кинулись с объятиями снова. Отовсюду слышались какие-то то ли поздравления, то ли наставления, но точно одно: приняли меня как заменителя Леши неплохо, а значит, мне придется стараться еще больше, чтобы не разочаровать и не подвести. Утром проводы продолжились уже у Леши в квартире, ибо ему нужно было помочь с вещами, да и ребятам хотелось проводить его прямо до машины. Ну, тем ребятам, что в итоге не уснули, и мне. Кто-то помогал с вещами, кто-то с едой в дорогу, а кто-то был в качестве моральной поддержки, что, впрочем, тоже неплохо. Он уехал примерно в семь, без каких-то пламенных речей или наставлений, лишь обнял всех, кто смог придти. Разошлись все довольно быстро, как и я, хотя хотелось растянуть прощание как можно дольше, но все сильно устали. Придя домой, я, упав лицом в подушку, моментально отрубилась.