Помечтай со мной

Логан повернулся в сторону говорившего. Увидел своего зама и так, словно это было само собой разумеющееся действо, приветливо помахал ему рукой. – Привет, Джастис, – произнес нежно. – Я тоже рад тебя видеть. Насчёт фотографий... Хорошая идея, да. У тебя фотик с собой или дать свой телефон, чтобы ты нас заснял? Обещаю потом не только в газете это разместить, но и поставить на заставку телефона и всех школьных компьютеров. Ещё можно распечатать и сделать футболку с этим фото, а потом надеть её поверх формы и ходить по школе, чтобы все видели: это не монтаж, а реальное изображение. Пожалуй, я хочу себе такое фото и такую футболку. Давай, Пьер, фотографируй! Не дожидаясь ответа, он протянул Джастису свой телефон, прильнул к Шелдону и прижался лбом к его виску. Со стороны было похоже на интимный момент, но вместе с тем ничего провокационного не просматривалось. И эмоций вызывало не больше, чем какая-нибудь фотосессия с элементами эротики, когда двое снимаются вместе, ничего друг к другу не испытывая. – Снимай, – хмыкнул Эверетт. – И смотри, чтобы я хорошо получился. Не хочу потом фотошоп применять. И держи телефон ровнее, а то у тебя так руки трясутся, что я боюсь за судьбу своей вещицы. – Телефон стоит меньше машины, – заметил Джастис, тупо глядя на протянутый ему телефон, так и не прикасаясь к нему. – В отличие от нее, телефон не застрахован, – резонно ответил Логан. – Ты снимать будешь или нет? – Нет. – Стоило ли тогда заикаться? Шантажист недоделанный. Эверетт быстро влез в меню телефона, нашел камеру и сделал снимок. Посмотрел на него внимательно, показал Шелдону. – Отлично смотримся, да, Блэр? Ладно, так и быть, пойду. Что-то засиделся в гостях. Всем счастливо оставаться. – Подожди, – наконец, ожил Шелдон. Логан обернулся и посмотрел на него непонимающе. – Что такое? – Мы с тобой не договорили. – Пожалуй, мы проговорили больше, чем следовало, – со своей неизменной ухмылкой на губах произнес Эверетт, приложив палец к губам. – Торжественно обещаю, что этот случай я не обнародую, и ты можешь спать спокойно. Если, конечно, этот молодой человек не решится рассказать всем и каждому, – Логан посмотрел в сторону Пьера. – В общем, знай, Блэр, эта тайна умрёт вместе со мной. С днём рождения. А я удаляюсь. – Он завтра и имя своё с трудом будет помнить, – фыркнул Шелдон, глядя на Джастиса. Тот стоял в дверном проёме, старательно пытаясь вникнуть в суть ситуации, но слабо справляясь с поставленной задачей. – Тебе же лучше, – заметил Эверетт, протискиваясь мимо пьяного одноклассника. Пьер и Шелдон остались наедине. Джастис удивленно посмотрел на друга и задал интересующий его вопрос: – Меня не приглючило? – Честно? Не знаю, – усмехнулся Блэр. – Ты, действительно, целовал Логана? – Действительно. – И он не сопротивлялся? – Как видишь, нет. – Получается, он гей? – Получается, он би. Скорее всего. Впрочем, какая разница? – Никакой, – хихикнул Джастис и принялся гнусаво напевать несколько переиначенную песню, что лет пять назад была хитом и постоянно мелькала на MTV. Вместо «I kissed a girl» манерным тоном провыл «I kissed a boy» и снова заржал. Музыкальный слух у него был так себе, потому и песня звучала не ахти как. Лучше бы Пьер вообще не брался импровизировать. Выглядел бы гораздо умнее, чем сейчас. Шелдон вообще на друга никакого внимания не обращал. Он думал о том, что произошло в ванной до того, как идиллию нарушил Пьер. Что могло быть, не появись этот придурок на пороге ванной комнаты? Тут же честно сам себе и отвечал, что ничего не было, и быть не могло, потому как Эверетт ясно дал понять, что большого восторга от действий одноклассника не испытывает, а его действия принимает только потому, что они не порождают рвотный рефлекс. Хотя, кто сказал, что не порождают? Возможно, порождали, но Логан об этом не говорил. Даже тогда, на отдыхе, он вел себя намного активнее, и его действия говорили больше слов. В Риме Эверетт целовался с энтузиазмом, сейчас не целовался совсем, просто сидел и как будто со стороны наблюдал, как методично ему слюнявят лицо. Наверное, не появись Джастис в ванной, Логан так бы и сказал: «Прекрати слюнявить мой подбородок». Он редко подбирал иносказания, предпочитая доносить свою точку зрения открытым текстом. – Тебе же понравилось, да? – решил уточнить Джастис. – А сам как думаешь? – Лицо какое-то грустное. Понять не могу из-за чего. То ли из-за того, что я вас прервал, то ли из-за того, что ты у него восторгов не вызывал. – Ты-то откуда знаешь? – У него было такое лицо, словно он не целуется, а по дурости лизнул железку на морозе и прилип к ней. Вот и вся история. Понимаешь? Когда от поцелуя получают удовольствие, выглядят иначе. Эверетт выглядел так, словно ты заставляешь его подниматься на эшафот, а удовольствие – вещь неизведанная. – То, что он не выстанывал... – Да ладно, – отмахнулся Джастис. – Это не интересно. Он сел рядом с Шелдоном, потянулся к бутылке и сделал несколько глотков. Больше тему отношений между другом и Эвереттом не затрагивал, предпочитая в одиночку предаваться грустным мыслям, связанным с Грейс, свалившей с праздника. Судя по всему, она обиделась и теперь не захочет продолжать общение. В какой-то момент Джастис даже начал горевать, но потом сам же от этих мыслей и отделался, приказав себе не думать о том, что прошло. Если прошло, значит, уже невозможно отмотать время назад и всё исправить. А ему и исправлять что-либо не хотелось. Пьер прекрасно понимал, что с Грейс у них возможен только печальный финал отношений. Рано или поздно они разошлись бы, и не факт, что криков и обвинений было бы меньше, чем сейчас. В любом случае, остаться друзьями им не светило. Внизу снова кто-то завизжал, и Блэр с Джастисом переглянулись. – Что там? – удивился Шелдон. – Сюрприз..., – разочарованно произнес Пьер, поняв, что всё пошло наперекосяк. Блэр выяснять, какой именно сюрприз его ждал, не стал, а бросился из ванной комнаты в коридор. Оказавшись на лестнице, он посмотрел вниз и замер на месте. Эверетт стоял на первом этаже, в луже грязной воды, смешанной с какой-то краской, скорее всего, пищевыми красителями. С волос его капала вода. Логан ещё от этого сюрприза не оправился, потому стоял, закрыв глаза и открыв от неожиданности рот. На втором этаже, перевесившись через перила, находились Грегори и Вайолетт, которые поливали Эверетта алкоголем из бутылки и орали что-то о пользе дезинфекции. Тут только Шелдон обратил внимание на картофельные очистки, яблочные огрызки и прочий мусор, валявшийся на испорченном ковре. Друзья Блэра, не придумав ничего лучше, бросили в воду мусор, и этой смесью полили Логана. Собственно, в этом и заключалась их маленькая месть. Эверетт поливал их грязью в переносном смысле, они полили его – в самом прямом. Логан тряхнул головой, и грязные капли полетели в разные стороны. Широко распахнул глаза и уставился как раз туда, где стоял Блэр. Шелдону показалось, что время остановилось, замерло, и сейчас случится что-то из того, что принято называть вселенский пиздец, потому что на мирное разрешение конфликта он не рассчитывал. Это, как в фильмах. Наступает решающий момент, напряжение нарастает, а потом всё резко смолкает, и... – Сука, – прошептал Эверетт одними губами, а после гордо вскинул подбородок, развернулся и направился к двери. Стараясь держаться с достоинством, несмотря на то, что в душе сейчас царил раздрай, а смех окружающих, оценивших эту не очень-то смешную шутку, звучал в ушах. Но Эверетт не сбегал, не заливался слезами и не задавал тупых вопросов: за что с ним так поступили? Он дураком не был, потому прекрасно понимал, что его пригласили не просто так, а с какой-то целью. С какой именно, до недавнего момента оставалось загадкой, а сейчас... Сейчас всё встало на свои места. Хотели поставить его в глупое положение, как утром поступил он, выставив на посмешище Шелдона. Блэр некоторое время стоял на лестнице, глядя вослед Эверетту, а потом, не раздумывая, бросился за ним. Сам не знал, что будет говорить и как объяснять, но считал своим долгом хоть как-то прокомментировать произошедшее, не оставив всё, как есть. Он догнал Логана уже на улице, когда тот собирался распахнуть ворота. – Логан, подожди! – заорал, выскочив на ступеньки. Эверетт замер и обернулся. Фонари, горевшие в саду, позволили рассмотреть его лицо и прочитать на нём многогранность чувств, одолевающих школьного журналиста в данный момент. А их, действительно, было немало. Злость, отторжение, ненависть, достигшая наивысшей концентрации, вместе с каким-то чисто-человеческим разочарованием в человеке, которого считал лучше, чем он есть, но фатально ошибся. Логану одного поцелуя за глаза хватило. Он ещё тогда, в утреннем разговоре понял, что дело это безнадежное, и Шелдон Блэр – однозначно, не тот человек, который ему нужен. У них не может быть никаких отношений. Ни дружбы, ни приятельства, ни любви. Последнего – особенно, потому что единственное, чем в своей жизни дорожит Шелдон, – это престиж, слава в обществе. Без неё он будет чувствовать себя так, словно его побрили налысо и отправили в таком виде на улицу, где все над ним будут смеяться и тыкать пальцем. Второй поцелуй был, пожалуй, лишним, но вместе с тем, он лишь укрепил Логана во мнении, что Блэр – человека, которого стоит обходить десятой дорогой. Нет, его нисколько не задел сам факт того, что его облили грязной водой. Признаться, какого-то цивилизованного решения вопроса Эверетт не ждал, он был на сто процентов уверен, что четверка друзей приготовила ему «подарок» ко дню рождения своего лидера. Знал, что этот подарок он получит именно здесь, в доме Шелдона, но... совсем не думал, что перед этим его за каким-то хреном снова полезут целовать. Наверное, в этом вся соль мести и заключалась. Сначала сделать вид, что без ума от его персоны, а потом спустить с небес на землю, заставив вспомнить, что враги не бывают бывшими. Они либо изначально притворяются, а, на деле, хотят быть друзьями, либо навсегда остаются в положении врагов. Блэр когда-то хотел быть его другом и не скрывал этого. Отказ в ответ на предложение дружбы заложил фундамент их отношениям, и сейчас его уже вряд ли кто-то взялся бы перестраивать, к тому же, у Шелдона были близкие люди, он не испытывал острой потребности в ещё одном прихлебателе. Их и так было достаточно. Его поцелуи... Эверетт, если честно, не понимал, зачем они вообще нужны. Для усиления унижения? Сейчас да. А в первый раз – зачем? Ведь тогда он не оскорблял Шелдона, их общих знакомых рядом не было, и всё равно Блэр зачем-то тянул к нему руки. Пока Эверетт размышлял о мотивации чужого поведения, Шелдон дошел до ворот и остановился напротив. Нужные слова его снова покинули, он находился в не меньшей растерянности, чем Логан, но, если у того была наготове пламенная речь, в основном, непечатного содержания, то Блэр снова растерялся. – Что ещё? – недовольно спросил Эверетт. – Это... – Я понимаю, – нежно произнес Логан. – Всё прекрасно понимаю. Сейчас возьму на себя ответственность и открою твой самый главный секрет. Ты меня, на самом деле, любишь, а потому пригласил на свой день рождения, чтобы признаться в этом. Правильно? А вот это обливание помоями было чем-то вроде подтверждения любви. Это же очевидно. Символизм. Точно, именно символизм. Из твоих поступков я должен понять, что до меня хотят донести без слов. Он замолчал, но в глазах, по-прежнему, были смешинки. Некоторое время провёл в тишине, а потом добавил: – А теперь посмотрим правде в глаза. Пригласил, чтобы отомстить за утро. Я полил грязью тебя, твои дружки – меня. Отлично, теперь мы – квиты. Это был равноценный обмен. Вот только не понимаю, для чего тебе нужно было разыгрывать великую любовь? Честно, не понимаю. – Я не разыгрывал, – решился всё-таки заговорить с одноклассником Блэр. – Правда, не разыгрывал. Пожалуй, за весь вечер это – единственное, что я сделал так, как хотел. – Ха, ты меня, реально, любишь? – усмехнулся Логан. – Какая блажь. Большего бреда в жизни не слышал. – Эверетт, я... Шелдон замолчал, ощутив чужое прикосновение. На сей раз Логан прикоснулся к его щеке, погладил тыльной стороной ладони и улыбнулся, добавив томной поволоки во взгляд. Для полноты картины под названием «счастливые влюблённые» не хватало только купидончиков, порхающих поблизости и готовых в любой момент пустить стрелу в беззащитные сердца, что вот-вот распахнутся для любви. Но не зря же Эверетт считался хорошим актёром. Вся его влюбленность во взгляде была лишь игрой, а мягкость в голосе чем-то вроде последствия размышлений о дальнейших действиях. О горячем душе и мягкой кровати. Когда мерзкий запах будет смыт, и Эверетт ляжет спать. Возможно, о чае, выпитом перед сном. Никакой любви, никакого обнажения истинных чувств. Только игра, только притворство. В ответ на унижение ответить ещё большим унижением. Ведь, наверняка, сейчас Блэр побежал за ним не просто так, не для того, чтобы извиниться. Он преследовал лишь одну цель. Убедиться, что гость, действительно, в плохом настроении. Попытаться приободрить его лживым признанием в любви, а потом сказать, что это была ещё одна шутка и посмеяться в голос, как недавно ржали все его гости, в том числе Айрис и Трейси. – Блэр, – протянул он. – Шелдон. Не опускайся ты до примитивных объяснений. Я же и так всё прекрасно понимаю. Это любовь. Сказочная, необыкновенная. Такая, о которой всю жизнь мечтают. Он не удержался и хихикнул, а потом резко сжал ладонь в кулак и всё же въехал Блэру по челюсти так молниеносно, что тот и охнуть не успел. – Жаль, что без взаимности. Прости, но ненависть с любовью не мешаю. Невкусный коктейль, – отчеканил Эверетт и всё же скрылся за воротами, оставив Блэра в одиночестве. Только тогда Шелдон облизнул губу и приложил ладонь к лицу. На ладони осталась красная полоса, а на языке солоноватый привкус крови, стирающий вкус недавнего поцелуя и горькое послевкусие невысказанных слов, которые неизменно теряли свою значимость, когда рядом находился Логан. Разговаривая с ним, сложно было подобрать нужные слова, чтобы не поставить себя в глупое положение. Шелдон много раз прикидывал, как заговорит с Эвереттом, но всегда, неизменно, говорил чушь, и они ссорились вновь. Никакие признания, никакие действия не способны были изменить отношение Эверетта к Шелдону. Что-то было заложено ещё в детстве. Чем-то он Логану не понравился. Иначе ему не стали бы отказывать в дружбе. Открывшаяся входная дверь явила миру всех его троих друзей, уже дошедших до кондиции, но вопреки всякой логике, продолжавших накачиваться алкогольными напитками. Во всяком случае, у Вайолетта в руке была бутылка с водкой, только-только начатая. А, может, вовсе не открытая. Шелдон тяжело вздохнул и отлип от ворот, стараясь избавиться от наваждения и старательно изгоняя из памяти недавний разговор. Логан, смотрящий на него с нежностью во взгляде, а, спустя пару мгновений холодный, как лёд, взгляд и удар со всей силы. Лопнувшая губа, боль лишь через несколько секунд, когда эффект неожиданности на пару с шоком отпустят, и разочарование. Огромное, необъятное разочарование в... самом себе. За то, что вновь промолчал, не смог сказать то, что хотел. Не смог ничего изменить, а по привычке опустил руки и сдался. Но, признаться честно, кому стало бы лучше от его слов? Кому? Эверетту? Ну, он ведь предположил нечто подобное и тут же посмеялся. Его перспектива влюбленности Блэра веселила, она его забавляла, но не вызывала в душе счастья и фейерверков в голове. Шелдон пытался поставить себя на место школьного репортёра, посмотреть на себя же его глазами. И то, что он видел, если честно, не радовало. Глазами Эверетта он видел лишь глупого молодого человека, отчаянно хватавшегося за свою школьную популярность, боявшегося огласки и осуждения, боявшегося признания в чувствах. Что говорить о признании кому-то, если он себе не мог признаться? Эвелина вытащила из него признание с большим трудом, да и то оно вышло перекореженным. Вместо рассказа о чувствах получился рассказ о физиологической потребности и желании, об эротических фантазиях без второго дна, которое, на самом деле, имело место быть. – Золушка сбежала? – поинтересовался Грегори. – И даже туфельку не забыла? – подхватил Лорэнс. – Наверное, вот эта хрень с неё упала, – произнес Пьер, наклоняясь и поднимая со ступенек картофельную кожуру. – По ней и будем искать. Правда, Блэр? Шелдон промолчал. Он просто выхватил из рук Вайолетта бутылку и сделал несколько глотков, стараясь игнорировать неприятные ощущения. Горло обжигало и драло, словно он его наждачкой изнутри тёр. Обычно Блэр не задумывался о том, какой вкус у напитка. Ему казалось, что этот вкус ему нравится. А сегодня, услышав сравнение Эверетта, невольно задумался о том, какова на вкус огненная вода. Пришёл к выводу, что Логан, несомненно, прав. Именно смесь бензина и опилок. Обжигает, дерёт горло, но становится как-то тепло, и появляется иллюзия, будто все проблемы решатся по щелчку пальцев. Он мог пальцы в кровь стереть, щелкая, но его проблемы не решались таким примитивным способом. Осмотревшись по сторонам, но не найдя ничего подходящего для приземления, Шелдон сел прямо на траву. Согнул ноги в коленях и обнял их одной рукой. Второй продолжал сжимать бутылку, думая, то ли ещё выпить, то ли грохнуть о стенку, выпустив на волю все свои неприятные эмоции, коих сейчас сотни и тысячи вокруг летало, и избавиться от них никак не получалось. Во всяком случае, аутотренинги не помогали. – Ты выглядишь, как унылое дерьмо, – доверительно произнес Лорэнс, присаживаясь рядом. Редмонд с Джастисом переглянулись и тоже перебрались на лужайку, которую гости ещё не успели завалить всяким хламом. Оттого она выглядела более или менее благородно, не то, что гостиная, достойная звания свинарника года. – Хотите, открою вам секрет? – поинтересовался Шелдон. – Какой секрет? – озадачился Грег. Блэр подарил своим друзьям снисходительную улыбку и снова прикоснулся к поврежденной губе, которая саднила немилосердно, особенно после того, как в рану попал спирт. – Большой секрет для маленькой компании. – О, ты хочешь нам поведать..., – затянул Пьер. – Заткнись, – мрачно оборвал его Шелдон. – Не о том. – Ясно, – хихикнул Джастис. – Не о том. Он протянул руку и выхватил бутылку из рук друга, чтобы уже в следующий момент присосаться к горлышку так, словно погибал от жажды, а это был единственный источник живительной влаги, который только можно найти. – О чем тогда? – спросил, вытирая рот рукавом. – Я хотел сказать..., – Блэр намеренно выдержал паузу, словно и, правда, собирался донести до сведения друзей информацию достойную той, что так тщательно охраняет агент, состоящий на службе Её величества. – Ну же, – поторопил Редмонд. – Хотел сказать, что вы все – уёбки, – преувеличенно радостно выдал Шелдон и захохотал, не обратив внимания на тот факт, что его друзья притихли и переглянулись между собой. Пытались понять: то ли это шутка такая, то ли Блэр говорит серьёзные вещи. – Ты тоже, – первым отмер Вайолетт. Он сидел как раз напротив Шелдона, закутавшись в какую-то темную накидку с капюшоном, похожую на плащ из легкой ткани. Капюшон он накинул на голову, потому сейчас выглядел как-то... странно. Словно только что вырвался с вечеринки, посвященной дню всех святых, но никак не со дня рождения. Парикмахерскую он давно обходил своим вниманием, потому, когда волосы отросли, он сам их подравнивал, и в итоге получилось нечто, что невозможно было назвать идеальной стрижкой. Волосы с одной стороны были чуть длиннее, чем с другой, и вообще создавалось впечатление, что подстригала парня косорукая обезьяна. – Почему? – удивился Шелдон. – Потому что. Скажи мне, кто твой друг..., – начал Лорэнс. – И я скажу, кто ты, – закончил за него Грегори. – И, правда, – хмыкнул Блэр. – Видимо, я тоже. – Не вижу радости на твоем лице, Шелдон, – обратился к нему Вайолетт. – Разве ты не рад происшествию с Логаном? – Не рад. – Почему? – нахмурился Редмонд, только сейчас заметивший ссадину на губе Блэра. – Кто это тебя так? Шелдон прикоснулся к разбитой губе и зашипел. Шипение его было сходни тому, что раздаётся, когда на раскаленную сковороду попадает капля воды. – Логан, наверное, – усмехнулся Пьер. – Логан, – согласился Блэр. – Запоздалая реакция. – Реакция на что? – заинтересовался Грег. – На по..., – начал Джастис, но получил тычок в бок и заткнулся. – На что? – повторил чужой вопрос Вайолетт. – На поцелуй, – ответил Блэр. – Да, на поцелуй. И нечего так таращить глаза, будто я сказал что-то странное. – Но ты, действительно, сказал что-то странное, – произнес Лорэнс, прижимая пальцы к вискам. Голова гудела, вместо приятной лёгкости в ней шумел такой ураган, что, казалось, несчастную голову разнесёт только так. – Давай без театральщины, – поморщился Пьер. – Пошел на, – отозвался Вайолетт. – Постой, ты целовал Эверетта Логана? Или Эверетт Логан целовал тебя? Или кто кого целовал? – попытался проследить логическую цепочку Редмонд. – Он целовал Эверетта, – захихикал Джастис. – Я им помешал. – То есть, ты затем и пригласил Логана на праздник? Чтобы поцеловать? В этом заключалась твоя месть? – обратился Грег к Шелдону. – Странный способ. – Его стошнило? – с надеждой спросил Вайолетт. – Нет, – честно признался Шелдон. – Тогда месть не удалась. – Тогда не удалась, – кивнул Блэр, думая о том, что его друзья конченые придурки, которые и в обычной жизни не видят дальше собственного носа, а, когда нажрутся, вообще забывают о том, что такое соображение. – Да вы чего? – захохотал Джастис. – Так ничего и не поняли? – А что? – Лорэнс попытался собрать глаза в кучку, но они усиленно посылали друг друга в непечатном направлении. – А ничего, – передразнил приятеля Пьер. – Блэр хочет милашку Эви..., – он понизил, а потом повысил голос едва ли не до максимума и проорал: – Трахнуть. «Я же говорил, уёбки», – подумал Шелдон, закатив глаза. – Это правда? – поинтересовался Грегори. – Нет, – тут же отозвался Блэр, не желавший обсуждать свои желания и возможности с посторонними людьми. – Да, детка, – пропел Джастис, приобнимая друга одной рукой. – Не переживай. Твоя маленькая тайна не такая уж страшная. – Отвали от меня, – произнес Шелдон, сбрасывая чужую руку со своего плеча и поднимаясь на ноги. Блэр отряхнул брюки, достал из кармана сигареты, вытащил одну зубами и направился к дому, чтобы разжиться зажигалкой и ключами от машины. Ему совершенно не хотелось находиться дома, а волна безразличия ко всему накрывала с головой. Он лишь сильнее убедился в том, что ему наплевать на то, что произойдёт с домом. Шелдон чувствовал дикую потребность вырваться за пределы этого дома, чтобы проветриться и избавиться от неприятных мыслей. Скрыться, убежать подальше от музыки, от визгов девушек и воплей парней, от алкоголя, текущего рекой, сигаретного дыма, плотной завесой стоявшего в гостиной. От испорченного ковра и не менее пострадавшей подушки. От привкуса водки и клюквенного сока на его губах, оставшихся, как напоминание о поцелуе с Эвереттом. Шелдон пробрался к окну, и распахнул его, надеясь, что за время отсутствия в доме хотя бы немного проветрится. Нашарил ключи от машины на столике и решительно направился к выходу из дома. – Куда это ты собрался? – всполошился Вайолетт. Он первым заметил, что одноклассник направляется к машине, а, значит, покидает дом. И никак не мог понять, зачем Шелдон уезжает из собственного дома. В принципе, он мог всех выгнать, но он удалялся сам. – Мне нужно проветриться, – бросил Шелдон. – Тебе нельзя за руль. Ты пьяный. – Не пьянее вас, – отмахнулся он. – Но... – Я всё равно уеду, – произнес Блэр тоном, не терпящим возражений. – Хорошо, хорошо, – тут же выставил вперёд ладони Лорэнс. – Я просто спросил. Не надо заводиться. – Одного мы тебя не отпустим, – авторитетно заявил Грег. – Но... – Точно, не отпустим, – поддакнул Джастис, поднимаясь на ноги. Шелдон вздохнул. Его перспектива ехать с одноклассниками, не радовала хотя бы потому, что они и в трезвом состоянии постоянно переругивались, а, будучи пьяными, вообще могли грандиозный скандал закатить. Он бежал как раз от этого. От постоянных криков, споров, алкогольного запаха и просто ощущения мерзости. Ему нужны были дорога, скорость и одиночество. Однако друзья всерьёз вознамерились ехать вместе с ним. И он не стал возражать. Пьер снова запрыгнул на переднее сидение, Грегори и Вайолетт устроились сзади. Шелдон сел за руль. Блэр в последний раз посмотрел на дом и выехал за ворота. В отличие от Логана, который свою машину вынужден был на время оставить, Шелдон свою домой всё-таки пригнал и не особо переживал по поводу разбитой фары. Отец сказал, что всё решит в кратчайшие сроки, кроме того, они с матерью извинились за утренний скандал. Вспомнили, куда делись средства с карточки и убедились в том, что Шелдон совершенно никакого отношения к этим тратам не имеет. Вроде бы жизнь налаживалась. Но Шелдона не оставляло чувство, будто он что-то делает не так, как должен делать, и это напрягало. – Твои планы относительно Грейс провалились? – Вайолетт решил завести светскую беседу с Пьером. Джастис обернулся назад и посмотрел на одноклассника так, словно впервые в жизни увидел. – Кто такая Грейс? – произнес, стараясь добавить в голос значимости. – Знать такую не знаю. – Неужели? – притворно провыл Лорэнс. – Как же так? – Если хочешь, забирай. Мне не нужна. – Зубки сломал? – Просто подумал, что такая чумичка мне не пара. – Кого-то отшили, – засмеялся Вайолетт, запрокинув голову. Капюшон с головы упал, волосы он сам от лица убрал, чтобы в рот не лезли. И захохотал ещё сильнее, чем прежде. – Никто меня не отшивал, – злобно произнес Пьер. – Я сам её послал. – Отшили, – продолжал смеяться Лорэнс. – Отшили, отшили, отшили... – Дебил, – прошипел Джастис. – Мне скучно, – произнес Вайолетт, откинувшись на сиденье. – Какое-то странное ощущение пустоты. Никто никогда ничего подобного не испытывал? – Тебя потянуло на философию? – хмыкнул Пьер. – Меня бесит тот факт, что мы сейчас едем по темной улице и рассмотреть что-то можно с большим трудом, – влез в разговор Грегори. – Может, стоило остаться дома? – Я никого не заставлял со мной ехать, – произнес Шелдон, выбрасывая в окно незажженную сигарету, всё ещё торчавшую изо рта и доставая новую. – Вы сами напросились. Теперь не жалуйтесь. – Я боюсь за ваш загородный дом. Боюсь, что, вернувшись, мы обнаружим на его месте лишь пепел. – Дом из камня. Мы обнаружим ещё и стены, – невозмутимо ответил Блэр. Празднование дня рождения, действительно, проходило в загородном доме. Шелдон давно решил, что праздновать будет там, и от решения не отступился, потому, как только речь зашла о вечеринке, он сразу же заявил о своём желании. Как, впрочем, и о том, что родителей видеть там... Не то, чтобы не хочет. Но надеется, что они понимают, насколько важен факт их отсутствия. Шелдон полез в бардачок за зажигалкой, которая валялась здесь на всякий случай, если основная будет позабыта где-то в доме. Вот сейчас вещица пригодилась, как нельзя кстати. – Там кто-то есть, – произнес Пьер, ткнув пальцем в темноту. – Точно кто-то есть. – Чужой пришел за тобой! – фыркнул Вайолетт. – Нет же! – вспылил Джастис. – Там белочка. – А белочка исключительно у тебя в голове, – хихикнул Грегори. – На себя посмотри, пьянь, – прошипел Пьер. – Там, действительно, белка. – Плевать на белку, – меланхолично отозвался Лорэнс. – Это живое существо! – И что с того? – Ты – сволочь. – Может быть. – Эй, Шелдон! Ты слышал, что там белка? – спросил Джастис, обратившись, непосредственно к Блэру. – Слышал. И? Что я должен сказать? Неужели. Свет фар освещал дорогу. На её середине, действительно, сидела белка, прижимавшая к груди передние лапки. Вряд ли она могла избежать своей участи быть раскатанной по асфальту, но в тот самый момент, когда Шелдон принял решение ехать прямо, Пьер вцепился в руль, выкрутив его до упора. Машина вильнула влево... Последнее, что Шелдон запомнил – это яркий свет, выхвативший из темноты фигуру человека, глухой стук, вопли его одноклассников. И машина, сбив ограждения, полетела вниз. Крики, скрежет металла, звон битого стекла смешались в одну ужасную какофонию, которой можно без труда пытать того, кто по воле случая попал в немилость. А вместе с ней пришли боль, жар, грохот. Перед глазами же возникли расширившиеся от ужаса глаза Эверетта Логана, чью фигуру, собственно, и выхватил из темноты свет фар. Последнее, о чем подумал Шелдон: «Логан выживет или нет?». После наступила чернота и беспамятство. Белка, сидевшая на асфальте, разгрызла орешек и спокойно перебежала через дорогу.