Помечтай со мной

Эверетту было не до шуток. Единственное, чего ему хотелось в данный момент – рвать и метать, а ещё скандалить и разгромить к чёртовой матери машину одноклассника. Каково это – умереть накануне, а утром снова проснуться в своей постели и понять, что не являешься призраком, а, по-прежнему, жив и здоров? А главное, – на календаре всё тот же злополучный день, когда ты умер. И на дисплее телефона цифры те же, что и днём раньше, и по телевизору новости те же. Родители задают вопросы, ты автоматически на них отвечаешь, и ловишь себя на мысли, что вчера всё было точно так же, как и сегодня. Завтра не наступит никогда... Правда, Логан ещё не был уверен в правдивости этих слов, но закралось в душу гадкое подозрение, что завтра для него теперь из разряда мифического. Вроде он понимает, что это такое, но больше никогда не увидит. Эверетт точно помнил, что умер вчера. Так глупо и бесславно, что даже говорить об этом не хотелось. Шел по дороге, размышляя о том, как добираться домой. Одежда была мокрой и противно пахла после того, как добрые одноклассники вывернули на него ведро с помоями. Сесть в такси в подобном виде Эверетт не решился бы. Первое время он слушал музыку в наушниках, потом плеер разрядился. Телефон разрядился ещё раньше, и возможность позвонить родителям испарилась в неизвестном направлении. Не очень-то ориентируясь в темноте, он просто шел наугад, подбадривая себя повторением реплик Чарли из «Чарли и шоколадная фабрика», которую когда-то ставили в школьном театре. Вообще-то главная роль, что совсем неудивительно, досталась Лорэнсу Вайолетту, а Эверетта выбрали дублером. Это была единственная роль, которую Логан, на самом деле, мечтал сыграть, но так ни разу на сцену и не вышел, потому что противный Вайолетт слишком ревностно относился к своему хобби и выходил на сцену в любом состоянии. Даже больной, предварительно накачавшись лекарствами. Только бы покрасоваться перед публикой. Логан готов был ради этой роли на многое. Хотя бы один раз сыграть, единственный, но ничего не вышло. Он так и проходил на позиции дублера. Тогда и решил, что в других постановках ничего играть не будет. Всё равно Вайолетт и там его обставит. Шагая по дороге, Эверетт старался не думать о том, что бродить по темноте, в общем-то, небезопасно. Он пытался убедить себя в том, что всё прекрасно, и с ним ничего плохого не случится. После того, как музыка в наушниках стихла, а плеер приказал долго жить, решимости поуменьшилось. Появилось стойкое желание отмотать время назад и уехать вместе с девушкой в голубом платье, не задерживаясь на празднике. Но, увы, подобными навыками Логан не обладал. Единственное, что ему оставалось – это продолжать идти вперёд и надеяться, что к утру он из леса выберется, и не останется здесь навсегда. Не по своей воле, конечно. Вдруг здесь водятся маньяки? Кто их знает-то этих маньяков, когда им вздумается на охоту выйти. И где. Настроение было хуже среднего. По правде сказать, Эверетт чувствовал себя идиотом. Это состояние не оставляло его с того момента, когда Шелдон решился на очередной поцелуй. Логан старался проанализировать поведение одноклассника, ничего не понял и решил, что это не его заботы. Однако мысли о поцелуе так просто не ушли. Они оказались слишком настойчивыми. Эверетт провалами в памяти не страдал. Он и отдых двухлетней давности помнил. Но это не отменяло факта, что и тогда он ничего не понял. Да, к нему лезли с поцелуями... Но какой от этого был профит? Никакого. Тогда зачем? Логан сам своим мыслям усмехнулся и притормозил на месте. Ему послышался шум машины и ещё какой-то шорох, словно кто-то перебегает дорогу. Маленький совсем. Не человек, однозначно, а зверёк вроде зайца, белки или же лисицы. Он вытащил наушник из одного уха, обернулся и... И даже ничего не успел сделать, поняв, что на него летит машина. В глаза ударил яркий свет. На мгновение Эверетт зажмурился. Распахнув глаза, увидел Шелдона. А после почувствовал удар и полетел куда-то. Куда, он и сам понять не мог. Единственное, что помнил, – лицо одноклассника и свою последнюю мысль: «Это случайность, или он планировал меня убить? И, если планировал, то за что?». Они с Блэром не были закадычными друзьями, но и настолько не враждовали, чтобы желать друг другу смерти. Впрочем, может, это Эверетт наивно полагал, что их отношения – это обычное явление для старшей школы, а Блэра его поведение задевало до глубины души? Приземления после удара Логан не почувствовал. Ему казалось, что он продолжает лететь в бездонную пропасть. И земли никогда не будет, а потом почувствовал что-то мягкое, открыл глаза и понял, что лежит в своей собственной кровати. Он жив, родители его видят, спокойно с ним разговаривают, а на календаре то же число, что и прежде. День рождения Шелдона Блэра, день смерти Эверетта Логана. Утро Эверетта ничем не отличалось от предыдущего утра с той лишь разницей, что сегодня он проснулся позже обычного, и пришлось завтракать на ходу, попутно причесываясь и пытаясь собрать учебные принадлежности, ничего не позабыв. Из дома Логан выскочил на реактивной скорости, понимая, что сегодня угроза опоздать – велика, как никогда прежде. А ему по статусу нельзя было опаздывать. Директору нравилась тётка Эверетта, к её племяннику он относился, как к любому другому ученику, то есть равнодушно, но с налётом предвзятости. Пока Логан ничего предосудительного не делал, его никто не трогал, но на какую-нибудь выходку вроде разбитого окна глаза закрывать не стали бы. Из-за опоздания его могли снять с должности, передав обязанность читать приветствие в другие руки. Кому-нибудь более ответственному. Этого Эверетт не мог допустить. Естественно, мест на стоянке не оказалось, и Логан отправился на верхнюю, предназначенную не для сливок общества, а для учеников, что называется, попроще. Ему было наплевать на то, где стоит машина. Лишь бы успеть в срок. Но по закону подлости, который, кажется, стал верным спутником Эверетта, с другой стороны появился автомобиль Блэра. Их машины снова столкнулись. На сей раз кабриолет отделался меньшими потерями, чем в первый день. Но факт оставался фактом. Они снова застряли на площадке из-за того, что Шелдона вдруг потянуло на верхнюю парковку. Он никогда прежде здесь не парковался. Все знали, насколько для Блэра важен факт парковки на самых лучших местах, а потому всегда оставляли ему место. Сегодня что-то пошло не так. Все места оказались заняты, и им обоим пришлось изменить своим привычкам. Привело это к очередной катастрофе. Блэру в этот момент было немногим лучше, чем однокласснику. Его повторное столкновение тоже выбило из колеи. И неслабо так выбило. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Шелдон шумно выдохнул, отстегнул ремень безопасности и всё-таки вышел из машины. Ничего нового он там не увидел, конечно. Его машина пострадала, в точности, как и в первой вариации безумного дня. Что стало с машиной Логана, Блэра, если честно, не интересовало. Он вообще пообещал себе, что будет держать себя в руках и ничего плохого Эверетту не скажет. Хватит... Вчера уже наговорил и поплатился за свои слова словесной пощечиной. Шелдон оперся локтем на крышу автомобиля, улыбнулся безмятежно, глядя в разъяренное лицо Эверетта, и произнес: – А где пожелание доброго утра, Логан? – Возможно, оно было таким до того, как я встретил тебя, – прошипел Эверетт. – Но сейчас оно утратило своё очарование, став таким же отвратительным, как и все остальные. Понимаешь? – Не очень. Шелдон продолжал улыбаться так, словно, действительно, достиг дзена, и теперь ему наплевать на всё и на всех. Только безмятежность и радость, никакой агрессии и злости. – У тебя, я вижу, настроение хорошее, – протянул Логан. Его голос стал удивительно нежным, в какой-то степени, даже приторным. Он всегда становился таким, когда Эверетт собирался сказать одну из своих гадостей, припасенных на любой случай жизни. Создавалось впечатление, что его вообще ничем нельзя удивить и поставить в тупик. Пьер, наконец, разделавшись с молнией на своей школьной сумке, выбрался из салона, чтобы посмотреть на сцену, разыгрывавшуюся на парковке. Джастису достаточно было одного взгляда, чтобы просечь настроения начальства, и, надо заметить, от радужных они были очень далеко. – Не жалуюсь, – ответил Шелдон. – А я вот жалуюсь, – ледяным тоном ответил Эверетт. Он уже немного справился со своими эмоциями, постарался немного их приглушить, чтобы не выглядеть истеричкой, плотно сидящей на таблетках, а сегодня, по иронии судьбы забывшей их принять. Вспомнил своё основное правило, гласившее, что он, Эверетт Логан, обязан в любой ситуации сохранять лицо, а не радовать противника яркими вспышками гнева. В конце концов, пересилил себя и тоже улыбнулся своей акульей улыбкой. Перекинул рюкзак через плечо и, наплевав на то, что машина так и осталась неприпаркованной, направился к школе. Шелдон растерялся. Он был уверен, что Логан и сегодня устроит концерт, начнёт носиться по парковке, как белка-истеричка, и, в конечном итоге, доведёт его своими выходками до бешенства. Пьер удивился не меньше. Он проводил Логана взглядом и обратился к приятелю: – Это точно был Эверетт? – Точно, – кивнул Шелдон. – Что-то слабо верится. – Знаешь, ты не один такой подозрительный. Джастис хмыкнул, и в тот же момент тишину парковки нарушил звон разбившегося стекла. Шелдон и Пьер одновременно повернулись и увидели ухмылявшегося Эверетта, стряхивающего пыль с рук. Разумеется, он не мог уйти просто так, не оставив напоминания о своём недавнем пребывании здесь. Лишь сделал вид, что уходит без скандала, а после поднял с земли камень и, вложив всю свою злость, коей было предостаточно, бросил его в заднее стекло машины. – С днём рождения! – прокричал Логан. – Счёт, так и быть, присылай. Я обязательно оплачу. – На время он замолчал, а потом вновь растянул губы в премерзкой улыбке и произнес ласково. – Я не мог в этот день не порадовать себя. Удивительное дело, но угрызения совести даже на время на горизонте не замаячили. Эверетт на возможные последствия плевал, ему хотелось делать то, что в голову взбредёт, не заморачиваясь на какие-то условности. Вероятно, это было последствие шока, пережитого с утра, когда из зеркала на него посмотрел не изуродованный зомби, а обыкновенный человек, не очень бодрый и радостный, но, однозначно, живой. Однажды он уже умер, а потому какой-то страх перед смертью исчез. Логан не собирался копаться в событиях своей жизни, пытаясь обнаружить то слабое звено, которое стало его главной ошибкой, и, которое он должен был исправить. Совсем нет. Он не собирался ничего менять. Он решил делать то, что ему хочется, потому что, вполне возможно, вечером он снова умрёт. Возможно, не так репетиционно, как вчера, а, на самом деле. И какой тогда смысл быть хорошим мальчиком? Да пошло оно всё! Логан посмеялся над своими мыслями и поспешил к школе. Второй раз за это утро шокировал народ, когда подошел к кофейному автомату и безо всяких нареканий взял себе стаканчик с растворимым кофе, не пытаясь строить из себя представителя аристократии, который пьет чай исключительно из фарфоровых чашек, а пластиковые стаканчики считает прерогативой плебеев. Напевая себе под нос, Эверетт шел по коридору, привлекая большее количество взглядов, нежели прежде. После того, как он бросил камень в стекло чужого автомобиля, отвел душу, жить стало как-то радостнее. Пусть тот поступок не вписывался в категорию благородный, но он офигенно действовал на самочувствие, и Логан должен был признать: ему полегчало. И Блэру отомстил, и орудие убийства подпортил. Эверетт хихикнул. От чудесного воскрешения впору было сойти с ума, но он держался. В какой-то мере, даже находил это забавным. Шелдон посмотрел в последний раз на разбитую машину, пожертвовавшую не только фарой, но и стеклом, вздохнул и направился к школе. Перешагнув порог школы, снова замер, поняв, что Логан с минуты на минуту будет толкать речь. Блэру до жути интересно было узнать, что школьный журналист придумает на этот раз. Заявление о неудачнике было неактуально, значит, Эверетт придумает что-то другое. И не факт, что вообще заговорит в своём приветствии о Шелдоне. – Ты чего на месте застрял? – удивился Пьер. – Приветствие жду, – честно признался Блэр. Джастис сложил ладони вместе, прижался к ним щекой, нацепил на лицо придурочную улыбку и произнес на французском: – О, любовь-любовь. Шелдон собирался в очередной раз отвесить приятелю подзатыльник, но в это время, словно по заказу в коридорах зазвучал голос Эверетта. – Знаете, мои дорогие... Хм, хотя кого я обманываю? Не дорогие. Просто ученики старшей школы Веддингтон. Не знаю, почему, но сегодня мне захотелось поговорить о честности. Да и не только говорить о ней, самому быть честным. В общем, считайте, что сегодня я за завтраком выпил сыворотку правды. На самом деле, это была не она, а дрянной кофе из нашего автомата. На вкус это пойло отвратительно, как, впрочем, и всё, что готовят в нашей замечательной столовой, – Логан хохотнул и продолжил. – Но дело вовсе не в том, что я прикоснулся к этому отвратительному напитку, которым впору не школьников поить, а тараканов изгонять из помещения. Дело в том, что у меня просто отвратительное настроение, а страдать в одиночку как-то не хочется. Из событий школьной жизни хотелось бы особо отметить соревнования по плаванью, которые состоятся после уроков. Все помнят, да? И о том, что сегодня соревнования. И о том, как позорно в прошлый раз слилась команда Веддингтона, однако, каким-то чудом её капитан остался на своём месте. Чудные дела, но да, впрочем, не мои заботы. Искренне хочу надеяться, что сегодня команда не повторит свой триумфальный провал и хотя бы постарается бороться за первые места, а не будет верить в собственную исключительность и непобедимость, что обычно приводит к краху. Особенно это касается тебя, Шелдон. Ну, да, разумеется. Раз уж у меня отвратное настроение и вместо радостного обращения я говорю то, что думаю, то не могу обойти стороной и этого человека. Блэр, прислушайся к моим словам. Когда настанет время соревнований, соревнуйся, а не пялься на зрительниц в мини-юбках. Может, тогда наша школа займёт достойное место, а не будет плестись в конце. Желаю тебе и твоей команде удачи, – Эверетт усмехнулся и, копируя визги восторженных школьниц, прокричал в микрофон. – Шелдон! Шелдон! Так, ладно. Это была шутка. На самом деле, я озвучил общее мнение. Все твои поклонницы и руководство школы, борющееся за престиж, хотят, чтобы ты выиграл. Я же в свою очередь желаю победы твоей команде, но не тебе лично. Честно говоря, хочу, чтобы ты снова провалил заплыв, и тебя убрали с поста главы спортивного общества. Думаю, ты этим утром тоже не желаешь мне чего-то хорошего. Буду пессимистом до конца. Жизнь – боль, всё сущее – тлен, люди – лицемеры. Знайте это, ученики школы Веддингтон. Любви, добра и счастья всем! Это снова была шутка. Так-то, дети мои. Эверетт замолчал, и Шелдон, наконец, отмер. Что ж... Сегодняшнее приветствие можно было назвать сносным и безобидным. Несмотря на то, что Логан, в очередной раз продемонстрировал своё отношение к нему, это было не так уж страшно. В любом случае, сложно было ожидать чего-то иного от Эверетта. Это он ещё нежничал, а мог бы приложить со всей силы, не довольствуясь полумерами. – Вот вы где! – раздался голос Грегори, когда Шелдон в компании Пьера подошли к шкафчикам. – Мы уже думали, что никогда вас не дождёмся. – Это точно, – проворчал Вайолетт, отгрызая кусок от батончика-мюсли. Сегодня на нём была как раз та самая тёмная накидка с капюшоном, которую Шелдон впервые увидел на своей вечеринке. Предназначения её так и не узнал, но почему-то это одеяние казалось ему глупым. – Что за прикид? – удивился Пьер. В отличие от Блэра, помнившего плащик, Джастис пребывал в твёрдой уверенности, что видит этот предмет гардероба впервые в жизни. – Репетиция роли, – честно признался Лорэнс. – Глава тайного ордена. Он должен носить подобное. Вот, я пытаюсь привыкнуть. – Выглядишь странно. На тебя вон люди косятся, как на сумасшедшего. – Да какая разница, – отмахнулся Вайолетт, засунув обертку от батончика в карман. – Ты выше этого, – хмыкнул Шелдон. – Выше чего? – Общественного мнения, – пояснил Редмонд. – Точно, – улыбнулся Блэр. – Вы слышали объявление Логана? – Ещё бы! – воскликнул Джастис. – Прониклись до глубины души. – Это было забавно, – заметил Грегори. – На самом деле, забавно. Впервые в жизни Эверетт сказал то, что думал, а не свои стандартно-сладкие приветственные речи. Это выглядело честнее и как-то... приятнее. Нет, правда. – Минус один и плюс один, – засмеялся Лорэнс. – Что именно? – Минус один наш друг, плюс один почитатель Логана. – Ничего подобного. – Шутка, дети мои, – скопировав голос школьного журналиста, произнес Вайолетт. Все засмеялись. Шелдон хотел сказать что-то ещё, но в этот момент почувствовал, что глаза ему прикрыли ладонями. Где-то совсем близко замаячил аромат фруктового лосьона для тела, пахнувшего чрезвычайно приторно и сладко, но Трейси этот запах почему-то нравился. Её подруги активно экспериментировали с ароматами, Тёрнер оставалась верна одному-единственному запаху. Она вообще в плане выбора косметики была консервативна и новинки не очень-то жаловала. У девушки была чувствительная кожа, а потому не каждое средство можно было использовать без предварительного тестирования. Некоторые отдушки вызывали аллергию, некоторые компоненты – раздражение. – Доброе утро, – прошептала Трейси, прижимаясь к Шелдону сзади. Странное дело, но в её голосе не было злости и обиды. Она или же старательно делала вид, что ей наплевать на измену, или же ничего не знала. Блэр уже точно ни в чем уверен не был, потому утверждать что-то не брался. Возможно, события вечера того дня, что предшествовал его дню рождения, тоже немного изменились, а он об этом не знает? Шелдон запутался и уже не знал, к чему стоит готовиться. Прошлое, настоящее и будущее были сейчас настолько зыбкими, что Блэр не решился бы взять на себя ответственность и заявить, что вчера всё было именно так, и никак иначе. Он уже вообще ни в чем уверен не был, и бросаться словами остерегался. – Привет, – Шелдон повернулся и чмокнул девушку в щеку. Она обвила руки вокруг его талии и устроила подбородок на плече. – У вас снова минутка любви? – хмыкнул Пьер. – Быть может, даже больше, – улыбнулась Трейси. Сейчас она была другой. Совсем не такой, как на вечеринке. Никаких глупостей, никаких пошлостей. Вполне себе милая девушка. – Боюсь, учителя не оценят, – заметил Грегори. – Да кого волнует их мнение? – бросила Тёрнер. Одна рука её продолжала обвивать талию Блэра, вторую девушка запустила в волосы парню, наводя творческий беспорядок. Шелдон напряженно думал о том, под каким предлогом попросить её прекратить это делать. Он терпеть не мог, когда его шевелюра напоминала старый, допотопный веник, из которого во все стороны торчали щетинки, а после того, как Трейси над его прической колдовала, Блэр едва ли братом-близнецом этого веника не становился. – Блэр, – раздался окрик. Шелдон повернулся, чтобы посмотреть, кто к нему обратился. И несказанно удивился, увидев Эверетта. Тот, как и в предыдущий день, копался в распечатках, наверняка, выданных тёткой. Своих у Логана было не так уж много, чаще тётушка нагружала. – Чего тебе? – хмуро выдал Лорэнс, которого присутствие рядом Эверетта несказанно напрягало. Когда школьный журналист отирался где-то поблизости, у Вайолетта создавалось впечатление, что он чистым ботинком наступил в грязь. Она оказалась настолько приставучей, что мой – не мой, всё равно постоянно проявляется, как кровь на ключике, выданном Синей бородой молодой жене. – Ты не Блэр, – равнодушно ответил Эверетт. – Чего тебе? – на сей раз отозвался уже сам Шелдон. – Полегчало? – Намного, – кивнул Логан. – На самом деле, ничего важного. Просто хотел напомнить, что секс перед соревнованиями – не лучший способ собраться с силами. Ты опять проиграешь, и над тобой посмеются. – Кто? – Соперники. И я. Отвратного дня всем, детки, – заявил он, прижимая бумаги к груди и всё же отчаливая в известном направлении. Вскоре должны были начаться занятия, а Эверетт предпочитал не опаздывать, чтобы не позорить тётушку. Это она так выражалась. Логан, если честно, ничего позорного в опозданиях не видел, но просьбу тётки выполнял и старался быть примерным учеником, к поведению которого невозможно прикопаться. – Да чтоб ты провалился! – крикнула Трейси. – И я тебя люблю, детка! – отсалютовал ей Эверетт. – Бесит, – пожаловалась Тёрнер, а Шелдон посмотрел на свою девушку с подозрением. Ведь буквально вчера утром она висла на Логане в точности, как сейчас виснет на нем; они даже целовались. Пусть невинно, в щёку, но всё-таки целовались. Нет, конечно, Трейси никогда не скрывала, что Эверетт ей не очень нравится, и она терпит его общество только из-за Айрис, ведь та влюблена по уши и готова ради Логана на всё. Но она старалась относиться к нему индифферентно, открыто неприязнь не показывая. Вот таких, открытых жалоб, как сейчас, раньше не поступало. – Не обращай на него внимания, – посоветовал Шелдон, всё же приноровившись и поцеловав девушку в уголок губ. – Стараюсь, но всё равно раздражает. – Трейси передёрнула плечами. – Вот сегодня, к примеру. Это его приветствие. Оно прозвучало грубо и по-хамски. Все знают, что у вас вражда, но соревнования – это не то место, где нужно сводить счёты. По идее, он должен был пожелать тебе удачи, как это делают все учащиеся Веддингтона. Личную неприязнь можно оставить до лучших времен и не показывать свой плебейский характер. А так... Кому он сделал лучше, пожелав тебе проиграть? Никому. Только настроил против себя большую часть людей, болеющих за сборную Веддингтона. – Сыворотка правды подействовала, – заметил Грегори. – Какая? – удивилась Тёрнер. – Логан в своём приветствии сказал: «Считайте, что я сегодня выпил сыворотку правды» или что-то в этом роде, – пояснил Шелдон. – По сути, он сразу предупредил, что ничего хорошего мы от него сегодня не дождёмся. Мы и не дождались. Кстати, кто мне может объяснить, почему соревнования проходят сегодня? Они ведь должны быть в начале следующей недели, если мне не изменяет память. – Она тебе не изменяет, – подтвердил Грегори. – Соревнования, действительно, должны были быть на следующей неделе, но их почему-то перенесли. Думаю, тебе лучше спросить у тренера. Он знает больше, чем я. – Пожалуй, на перемене так и сделаю, – кивнул Блэр. – Кстати, нам надо бы поторопиться, – произнес Вайолетт, протирая руки влажной салфеткой. – А то сейчас начнутся занятия, а мы даже в кабинет прийти не удосужились. – Скучные уроки в такой день, – протянула Трейси, наморщив нос. – В какой? – День рождения Шелдона, – произнесла девушка, наконец, освобождая его из своих объятий. – Хочу скорее стать взрослой, пойти на работу, а потом всегда брать отпуск на день своего рождения. Это такой праздник... домашний, как мне кажется. Трое друзей переглянулись. – По-моему, нам кое на что намекают, – первым отмер Пьер. – По-моему, нам говорят открытым текстом, – ответил Грегори. – Шелдон, – обратился Редмонд к другу. – Что насчёт вечеринки? Этот вопрос не то, чтобы поставил в тупик... Просто ответа на него не было. Блэр точно помнил, что вчера этот вопрос тоже звучал, правда, при иных обстоятельствах. Помнил вечеринку, и чем она закончилась, потому сегодня отвечать на вопрос положительно не очень-то хотелось. Перед глазами снова замелькали кадры прошедшего вечера, грохот, шум, запах алкоголя и дым сигарет. Крики не в тему, ванная комната, и Логан, реагировавший на чужие действия, как мумия. То есть, совсем никак. А потом фотография, которая должна была остаться у Эверетта на память, и, которую он тожественно обещал поставить на заставку телефона и школьных компьютеров. Шелдону странно было думать об этом, но он всё-таки мысленно сделал заметку о том, что, пожалуй, нужно попытаться поговорить с Логаном об этой фотографии. Положение всё равно не изменится. Эверетт и так считает его психом, так почему бы не подтвердить чужие подозрения? – Хе-хей, – помахал рукой у его лица Пьер. – Ты спишь что ли с открытыми глазами? – Нет, совсем нет, – быстро ответил Шелдон, отгоняя от себя воспоминания о прошлом вечере. – Что с вечеринкой? – повторил свой вопрос Грегори. – Что с ней? – Будет или нет? – Не знаю, – честно ответил Блэр. – Вроде планировалась, но, может быть, я её отменю. Сами же понимаете. Сегодня соревнования, и я, скорее всего, смертельно устану. Быть может, перенесу её на другой день, а сегодня буду отдыхать. – Со мной, – шепнула ему на ухо Трейси. «В одиночестве», – подумал Шелдон. – Ну, да, – понимающе кивнул Пьер. – Праздник-то семейный... То есть, я хотел сказать домашний. Он подмигнул Тёрнер, она засмеялась и стукнула его по плечу. Пожалуй, Пьер – единственный из клуба журналистов ей импонировал. С Эвереттом у них были давние разногласия. Они долго спорили, но к единому решению не пришли. Стоило только Логану стать главой клуба журналистики, Трейси его тут же покинула, решив показать, что под началом этого человека работать не станет. Их разногласия происходили исключительно на профессиональной почве, тот факт, что Тёрнер – девушка Шелдона никакой роли не играл. Этот факт Эверетт вообще предпочитал игнорировать. Трейси, впрочем, считала, что Логан выжил её из клуба на фоне личной неприязни к Блэру, потому и относилась с прохладцей. – Ты, правда, хочешь отменить вечеринку? – спросила Трейси, пока они шли по коридору. – Я подумываю об этом, – честно признался Блэр. – А что? – Просто... Ты же получил мою смс-ку? Знаю, получил, – девушка сама же на себе и ответила. – Сообщение было очень трогательным, хоть и не в твоём стиле. Но, думаю, Джастис, отправляя ответ, хотя бы прочитал тебе исходный текст. – С чего... – Да ладно, – махнула рукой Трейси. – Можно подумать, я не знаю, что ты мог написать в ответ. Ты обычно краток и так цветисто свои восторги не расписываешь. Признаться, я была поражена до глубины души, услышав от тебя слова признания. Но не в этом суть. – А в чём? – спросил Шелдон, понимая, что они сейчас снова находятся в шаге от скандала. Пусть и не по причине его неверности. – Я хотела предложить тебе провести праздник вместе. То есть, только вдвоём, без посторонних. Ты, я..., – она провела кончиками пальцев по его торсу. – Одна большая кровать... В общем, ты понимаешь. – В общем, понимаю. – И как тебе идея? – По-моему, отличная, – ответил Блэр, до сих пор не отошедший от вчерашнего завершения вечера. Идея Трейси, действительно, казалась ему решением всех проблем. Если не будет вечеринки, то он с друзьями никуда не поедет. Логан не придёт к нему домой, а потом не пойдет плутать по темноте. Ничего этого не будет. То есть, день закончится вполне мирно, под аккомпанемент скрипа кровати и воплей Трейси, которая никогда себя сдерживать не умела и визжала так, словно выиграла миллион. Впрочем, может, для нее секс и лотерея были чем-то схожим. В конце концов, есть что-то в этой идее. Секс, по сути, своей, тоже лотерея своего рода. Повезёт или не повезёт, получится сорвать главный приз или же всё провалится ещё на стадии первого раунда? Трейси искренне верила, что ей повезло. Не то, чтобы ей очень нравился секс, особенно, в самом начале, когда она только решилась попрощаться с невинностью. Да, тогда ей не понравилось, но со временем девушка даже вошла во вкус и решила, что, раз Шелдону это нравится, она будет стараться ему соответствовать. Решимость сделала своё дело, Трейси отбросила в сторону комплексы и стала такой любовницей, какая нужна была Блэру. Отношение к сексу слегка изменилось. Девушка поняла, что это просто приятно. А людям свойственно стремиться к тому, что вызывает положительные эмоции. – Тогда после соревнований поедем в ваш загородный дом? Вечеринка ведь там должна была быть? – Поедем, – произнес Шелдон, улыбаясь девушке. – Конечно, поедем. Только сначала я сделаю Логана с его пожеланиями. – Ты выиграешь, не сомневайся, – авторитетно заявила Тёрнер. – Я буду тебя поддерживать. – Спасибо, милая, – на автомате выдал Блэр, наклонился и поцеловал девушку в макушку. От волос привычно пахло весьма специфическим шампунем, в состав которого входило репейное масло. Трейси искренне верила, что от этого средства шевелюра у неё будет роскошная, волосы густыми и блестящими. Шелдон неожиданно (а, впрочем, вполне ожидаемо) подумал о том, что не отказался бы вновь почувствовать вкус водки и клюквенного сока на чужих губах. Правда, не на пухлых, подкрашенных блеском с ароматом клубники, а на тех, что вообще ничем не красили. И сами они были не такими мягкими и податливыми. Только в этот раз хотелось бы получить хоть минимальную отдачу, а не так, как в прошлый раз. Но Блэр понимал, что его мечты, по сути, несбыточны, потому не стал уделять им много внимания и попытался сосредоточить внимание на Трейси. Сейчас у него это неплохо получилось.