Помечтай со мной

– Я рассчитываю на тебя, Шелдон. Брайан Стивенс, тренер по плаванью, хлопнул Блэра по плечу, отчего тот ойкнул. Он никак не мог привыкнуть к тому, что их преподаватель физкультуры всегда вкладывал в свои действия слишком много силы. Казалось, что он таким образом не поддержку только что выразил, а собирался рубить дрова. Все ведь знают: чтобы расколоть полено нужно приложить немало усилий, размахнуться, а затем ударить. Вот так же и Стивенс ударял, хотя, ему казалось, что его подбадривающие хлопки по плечу легкие и практически незаметные. Все, кто ходил на плаванье, готовы были подписаться под обратным утверждением. Первое время Шелдону вообще казалось, что его без руки хотят оставить, но потом стало понятно, что это не более чем способ поддержать и подбодрить. – Да, сэр, – бодро отозвался Блэр, хотя особо радостным не выглядел. Пока ему говорили напутственную речь, он стоял, прислонившись спиной к стене, и рассматривал без особого интереса отросшую прядь. Старался на соревнованиях не зацикливаться, думая о чем-нибудь другом, например, о своей прическе. Выиграть сегодня было делом принципа. Логан здесь играл не последнюю, а, если говорить откровенно, то самую главную роль. Хотелось выиграть вовсе не для того, чтобы пафосно посвятить ему свою победу, а, чтобы доказать: не стоит списывать Шелдона Блэра со счетов раньше времени. Он способен триумфально вырвать победу из рук противника, а, значит, и Логану, несмотря ни на что, придётся писать хвалебную статью, как бы его эта обязанность не напрягала. Эверетт ведь сам сказал, что пишет исключительно правду, и, если будет за что похвалить, он это обязательно сделает. Шелдон представил, с каким лицом Логан будет работать над статьёй, и усмехнулся. Когда-то Блэр и предположить не мог, что добьётся в этом виде спорта каких-то успехов. Ему казалось, что, попав в бассейн, он, непременно, пойдёт на дно, и все будут над ним смеяться. Он упирался и говорил, что не хочет позориться, но родители решили, что Шелдон обязан попробовать себя в спорте. Они не собирались навязывать его свои нереализованные мечты, не заставляли идти в профессиональный спорт. Если не получится, может сам подыскать себе другое хобби, но сейчас хотя бы попытать силы – должен. И Блэр решился. А потом его неожиданно затянуло и даже понравилось. Нет, мечта податься в профессиональное плавание его так и не посетила, но страх перед водой исчез. Она даже, в какой-то степени успокаивала и помогала избавиться от проблем. Для Блэра вода была живым существом. Шелдон иногда разговаривал с ней, а, когда прыгал в бассейн, чувствовал, что ему на духовном уровне становится легче. Он любил воду, она отвечала взаимностью. Тренер Веддингтона оказался по стечению обстоятельств знакомым родителей Шелдона. Точнее, его отца. Когда-то они учились вместе в школе, и мечтали стать олимпийскими чемпионами. Мечты не сбылись. Отец Шелдона окончательно ушёл из мира спорта, Брайан Стивенс прикоснулся к мечте лишь поверхностно, став школьным тренером и обучая школьников азам. Блэр ловил себя на мысли, что это никакое не стечение обстоятельств. Всё изначально было решено. В общем-то, не ошибся. Отец потом сказал, что начал уговаривать его посещать плаванье, а не баскетбол или волейбол потому, что знал о должности друга. И знал, что Шелдон терпеть не может театр, шахматы и игру на музыкальных инструментах. Правда, в Веддингтоне выбор не особенно велик был в этом плане. Нет, конечно, хор свой у Веддингтона тоже имелся, но там был устоявшийся состав. Пробиться в лидеры новичку казалось нереальным. Хористы вообще новичков не жаловали и из всех учеников были самыми большими выскочками. Они искренне считали, что в хор и оркестр попадают только избранные, а потому вели себя соответствующе, словно не от мира сего. Возвышенные и неприступные. Над ними многие смеялись, но те, кто состоял в оркестре и в хоре, предпочитали думать, что это просто проявление зависти, не более. Шелдону не хотелось, чтобы на него смотрели, как на придурка, а потому хор отпал сам собой. Волейбол и баскетбол ему не подходили по той причине, что казались скучными. Пожалуй, единственная игра с мячом, которая Блэра привлекала – это крикет. Но в Веддингтоне не было кружка по крикету. Так что плаванье в этом плане было самым оптимальным. Ах да! Клуб журналистики тоже отпадал. И не только потому, что там Логан постоянно отирался, а Блэр и Логан на одной территории – это ужас, страх и лучше не видеть никогда сего зрелища. Скорее потому, что журналистская деятельность ввергала Шелдона в уныние. Он весьма неплохо справлялся со школьными заданиями по литературе, писал сочинения исправно, но делал это как-то без огонька, что называется. Писательство не было его страстью, в отличие от тех же Эверетта и Пьера, которые могли писать часами, не обращая внимания на воду, капающую с потолка, пропущенный завтрак, обед, ужин и ещё множество бытовых мелочей. Джастис, однозначно, был таким. Правда, он мог бросить писательство, только-только заметив женскую ногу, обтянутую чулком. Логана, наверное, можно было отвлечь заявлением о том, что он плохо выглядит, и он, позабыв о писательстве, тут же бросился бы приводить себя в порядок. Шелдон не успел додумать свою мысль, как раздался стук, и в кабинете тренера появился Логан. Он, как всегда, в присутствии учителей, вежливо улыбался, всем видом показывая, что преклоняется и благоговеет перед старшим поколением. На самом деле, это было сплошное притворство. Эверетт просто старался поддерживать имидж идеального ученика, навязанный ему тёткой. – Мистер Стивенс, сэр, моё почтение, – произнес Логан. – Я смотрю, вы уже напутственные речи своим подопечным толкаете. – О, мистер Язва пришёл, – заметил тренер, поднимаясь из-за стола и приближаясь к Эверетту. Они обменялись рукопожатиями, чем мгновенно поставили Шелдона в ступор. Он знал, что Брайан Стивенс не особенно жалует тех, кто к спорту относится, как к телевизионным передачам. Не занимается часами, а просто лежит на диване и лениво щелкает кнопками пульта, не поднимаясь с места. Вот у Эверетта отношение к спорту было примерно таким. Он, как Шелдон в литературе, работал без огонька и фанатизма. Просто сдавал нормативы, а погружаться в спорт с головой не горел желанием. Признаться, спортивная рубрика у него всегда получалась самой ядовитой, если можно так выразиться. Кажется, Логан старательно пестовал стереотип о том, что спортсмены тупы, как пробки, потому постоянно издевался над ними в своих заметках. Но опять же выходил сухим из воды, с ним никто не спорил и не пытался отстаивать правоту. Вновь вспоминали логическую цепочку. Эверетт – его тётка – директор. Зацепить Логана – нанести удар по самолюбию тетки, превратив её в фурию, – попасть в немилость директора. – Репортаж о соревнованиях снова ты пишешь? – поинтересовался мистер Стивенс. – Разумеется, – кивнул Эверетт. – Больше некому. – Верно, – усмехнулся тренер. – Когда вижу твоего зама, у меня сердце кровью обливается. Такой хиляк, что, кажется, ему даже камеру тяжело в руках держать, и она его к земле тянет. Логан усмехнулся, а Шелдон нахмурился. Вообще-то Пьер хиляком не был, просто тоже особого рвения к спорту не показывал. Весь его спортивный интерес начинался и заканчивался в постели с какой-нибудь привлекательной девушкой, но не на корте, баскетбольной площадке или в том же бассейне. Джастис, правда, от природы был достаточно худым и высоким, но не сказать, что совсем уж жалко выглядел. Не хотелось при первой же возможности ухватить его за руку, привести домой и накормить сытным обедом. – Собственно, из-за репортажа я и пришел, – поделился Эверетт. – Хотел обсудить с вами некоторые нюансы. Задать пару вопросов. В общем, уже сейчас начинать готовить материал. Надеюсь, вы уделите мне пару минут вашего драгоценного времени? – Я могу идти? – спросил Шелдон. – Можешь, – кивнул мистер Стивенс. – Спасибо, сэр, – отрапортовал Блэр и покинул кабинет. Шелдон собирался провести это время с пользой, отправившись в школьный бассейн и хотя бы немного потренироваться. На самом деле, его желание можно было назвать глупым. Все прекрасно знают, что тренировка, непосредственно, перед игрой или заплывом – это напрасная трата сил и времени. А силы терять не рекомендуется. Можно выдохнуться ещё на старте и снова облажаться. Времени до соревнований было ещё предостаточно. Всех участников заплывов сняли с занятий, позволив им немного отдохнуть перед событием. Странно было увидеть Логана среди получивших послабление, но Шелдон в последнее время уже ничему не удивлялся. Тем более, вопрос о том, почему Эверетт не на занятиях сидит, а таскается по школе, уже получил ответ. Готовит материал для газеты, снова развивает бурную деятельность, показывая, насколько он ответственный и достойный уважения профессионал своего дела. Поймав себя на последней мысли, Шелдон усмехнулся. Пожалуй, профессионализм всё же был в наличии. На одном родстве Логан на месте главы клуба долго не смог бы продержаться... Вода, как всегда, успокаивала и, странное дело, не утомляла, а наоборот придавала бодрости. Шелдон выплыл на поверхность, оперся на бортик бассейна и посмотрел в сторону зрительских трибун. Сказать, что он удивился, – ничего не сказать. На одной из скамеек, закинув руки за голову, лежал Логан. Пиджак он с себя снял и использовал в качестве пледа. Эверетт лежал с закрытыми глазами и слушал плеск воды, мысленно делая ставки, когда именно Блэру наскучит плескаться в воде, и он обратит внимание на зрителя. Шелдон продержался достаточно долго. Минут двадцать, наверное, Эверетт оставался незамеченным. За это время он успел посчитать овечек, как делают, когда пытаются уснуть, подумать о своих вчерашних приключениях, о разговоре с мистером Стивенсом, который старательно расхваливал своего подопечного и выражал надежду на победу Блэра в заплыве. Было немного странно слушать эти слова. То есть, конечно, ничего необычного не было в том, что Шелдона хвалит тренер. От того, какие места займут подопечные, зависит и его репутация. Это само собой. Логана больше удивлял тот факт, что мистер Стивенс хвалит Блэра от чистого сердца, а не из-за престижа. Кажется, Шелдон, действительно, вызывал у тренера приятные эмоции и не вызывал отторжения. В процессе общения Эверетт уяснил для себя ещё кое-что. Понял, что профессия учителя, однозначно, не для него. Он не смог бы относиться к ученикам непредвзято. В его жизни не было места понятию индифферентно. Он или хорошо относился к человеку, или плохо. Промежуточные состояния были для Логана чем-то из области фантастики. Если бы Шелдон был его учеником... В общем-то, об этом думать не хотелось. Потому что бедным был бы тот ученик, к которому Эверетт воспылал ненавистью. Его ненависть складывалась по крупицам, хотя это было, в какой-то мере, глупо – обращать внимание на такие мелочи. Наверное, случись это сейчас, Логан даже малейшего значения происшествиям прошлых лет не придал. Ну и что, что Блэр увёл у него место рядом с самой, может, не красивой, но интересной девочкой? Причем, плевать он хотел на то, что Логан уже собирался поставить свои вещи на стол и присесть за парту. Он, Шелдон, оказался быстрее и проворнее, а потом показал нерасторопному однокласснику язык. Ну и что, что сломал его точилку вкупе с карандашом? Карандаш, кстати, украл, а не попросил. В конце концов, в школьные годы – обычное дело. Редко школьники уделяют много внимания порядку и относятся к своим и чужим принадлежностям бережно. Ну и что, что потом начал встречаться с этой самой интересной девушкой, которая в младших классах нравилась Эверетту? Со временем, правда, вся симпатия к Тёрнер испарилась в неизвестном направлении, но сам факт, что Блэру досталось что-то, чего хотел Логан для себя... Это бесило и раздражало неимоверно. Ну и что, что Шелдону в спорте везёт, а он, Эверетт, терпеть спорт не может, а потому никогда не придёт к финишу первым, если они возьмутся бежать наперегонки? Никогда не коснётся бортика первым, а пойдёт на дно, если они возьмутся плыть. Никогда не побьёт рекорд в прыжках. Он, конечно, прыгнет и свою заслуженную оценку получит, но всё равно восторгаться будут Блэром, потому что он всегда будет в этом грёбанном спорте первым. Ну и что, что у него глаза голубые, а не грязновато-непонятного оттенка, где намешано два цвета и это смахивает на частичную гетерохромию? В конце концов, никто же не виноват в том, что каждому из них достался разный набор генов. С природой не поспоришь. Она захотела, чтобы у Логана были каре-зеленые глаза, так и вышло. Он может носить линзы, если что-то не устраивает. Будут тогда глаза и зелеными, и синими, и фиолетовыми и даже красными, если потянет на вампирскую тематику. Что странного в дохлой лягушке, подброшенной ему в шкафчик во время учёбы в средней школе? В начальной тоже была лягушка, только живая. Логан, боявшийся этих дряней больше, чем чумы, тогда завалился в обморок, и над ним долго смеялись. Ему было не до смеха. Придя в чувство, он слушал чужой хохот, а потом оказалось, что это даже не какая-то случайная лягушка, а едва ли не питомец Блэра. Шелдон её периодически вылавливал из пруда, а потом снова отпускал. И после того, как Эверетт стоял, отряхиваясь и пытаясь унять дрожь после встречи с жутким, пучеглазым созданием, Шелдон подошел к нему с предложением дружбы. Это выглядело так лицемерно и отталкивающе, что Логан не отказал себе в удовольствии проигнорировать поданную руку и послать Блэра вместе с его предложением дружбы в далёкие дали, почувствовав при этом нереальное моральное удовлетворение. – И долго ты будешь на меня пялиться? – спросил Эверетт мрачно, чуть повернув голову и посмотрев на Шелдона. – Что ты здесь забыл? – спросил Блэр, стараясь быть грубым. – Как насчёт интервью, звезда моя? Логан решил не оригинальничать и повторил свой вчерашний вопрос. К тому же, он видел, как перекашивало Шелдона каждый раз, когда в его адрес звучало это обращение. Что совсем неудивительно. Эверетт давал понять, что это не более чем очередной сарказм. В отличие от многих, он Блэра звездой не считал, не считает, не будет считать. Слишком много чести. Логан поднялся со своего импровизированного ложа, перекинул пиджак через плечо и направился к бассейну. Присел на корточки, посмотрел на Шелдона и произнес: – Так что? – Прямо сейчас? – Нет, – усмехнулся Эверетт. – Конечно, нет. Я буду задавать тебе вопросы в момент соревнований. Как только прыгнешь в воду, я тут же начну интервью. Это же самое оптимальное решение, не так ли? – Не передёргивай. – Ну, что ты, – Логан снова улыбнулся. – Никто не передёргивает. Действительно, так сделаю. Кстати, сейчас будет не вопрос, а, скорее попытка удовлетворить банальный интерес. Зачем ты полез в воду до соревнований? – Какая разница? Шелдон выбрался из воды, снял очки для плаванья и взялся за полотенце. Эверетт вытянулся в полный рост, поскольку сидеть на краю бассейна, когда собеседник оттуда удалился – немного глупо. Одной рукой Логан продолжал держать пиджак, небрежно переброшенный через плечо, вторую засунул в карман брюк. И принялся рассматривать помещение, которое, на самом деле, никаких эмоций и чувств, кроме скуки не вызывало. Эверетт плавать так и не научился, потому водоемы вызывали у него не панический страх, конечно, но опасения. Логан не любил бассейны, не любил реки и озера, в которые с таким восторгом лезли другие люди. – Банальное любопытство, – пожал плечами Эверетт. На самом деле, сохранять спокойствие у него получалось с большим трудом. Логан, конечно, старался сделать вид, что ему на всё наплевать, его вообще ничто не волнует, тем не менее, в голове настойчиво крутилась одна мысль: «Он меня убил», и от этого хотелось Шелдону заехать в челюсть. Возможно, сильнее, чем прошлым вечером. Вечером, которого не было? Или был? Логан точно помнил, что был, но факты говорили против него. На машине до того, как он снова не столкнулся с Шелдоном, не было ни царапинки, снимок из телефона исчез, рубашка, которую он надевал на вечеринку, была в целости и сохранности, а ещё пахла кондиционером для белья, а не той дрянью, что на него вылили во время вечеринки. На лице у Блэра никаких следов драки не осталось, хотя Эверетт точно помнил, что разбил однокласснику губу. Машина Шелдона тоже была разбита только сегодня. – Я не нанимался удовлетворять твоё банальное любопытство, – бросил Блэр, запуская пальцы в волосы и отбрасывая мокрую чёлку назад. Логан многозначительно хмыкнул. – А я не нанимался удовлетворять... Хм, просто удовлетворять озабоченных идиотов, бросающихся на людей каждый раз, когда им сперма в голову ударит. Но кто меня слушал? Кого интересовало моё мнение? Шелдон с подозрением покосился в сторону Эверетта. Тот, кажется, не шутил, а говорил на полном серьёзе. Мысли Блэра моментально унеслись в сторону пространных размышлений, о чем говорит одноклассник. О том, что у него уже с кем-то это было, но ему не понравилось? Насилие? Изнасилование? Что именно? Может, именно поэтому он совсем не сопротивлялся, когда он, Блэр, лез целоваться? Может, просто привык сдаваться без боя, абстрагируясь от ситуации, пытаясь не думать, что происходит, чтобы не испытывать отвращения? Шелдон размышлял именно в этом направлении. На самом деле, всё было гораздо проще. Ничего из того, что Блэр успел нарисовать в своём сознании, с Эвереттом не происходило. А, случись, подобный прецедент, вряд ли стал бы лежать и плакать о своей жестокой судьбе, он бы навернул насильнику по роже. Возможно, неоднократно. В любом случае, он не был беззащитным существом, нуждавшимся в заботе и опеке. Он был, на редкость, ядовитым созданием, которое иногда даже близкие люди с трудом понимали. Несмотря на то, что небрежно брошенная Эвереттом фраза Шелдона заинтересовала, он решил идти до конца и, как говорят в суде «хранить молчание». Потому как понимал, любое слово, действительно, может быть использовано против него самого. Особенно в руках такого человека, как Логан. Тот, в принципе, не упускал возможности потешить самолюбие при каждом удобном и неудобном случае, не стоило давать ему карты в руки. – Твоя история, конечно, очень грустная, – бросил Блэр небрежным тоном. – Но мне её не особо интересно слушать. – Занятно, – отозвался Эверетт. – Почему же? – Ну, потому что я в который раз получаю подтверждение выражению, гласящему о человеке, что не видит в своём глазу бревна. Не знаю, о чем ты успел подумать, ведь мои слова, правда, несколько двусмысленно прозвучали. Но под озабоченными идиотами я подразумевал тебя, звезда моя. Логан посмотрел на Шелдона и хохотнул. Слишком растерянным в этот момент выглядел Блэр. Он моргнул удивленно один раз, второй, третий. Логан воздел глаза к небу, но больше ничего объяснять не пытался. У него были другие заботы и более важные дела, нежели попытки объяснить однокласснику, что его поведение нереально странное. Сначала кричать о своей великой ненависти, затем лезть с поцелуями, кричать уже о великой любви, а после взять и раскатать по асфальту объект своей страсти. Мальчик мальчика любил, мальчик мальчика убил. Чтобы быть нормальным, наверное. Иных причин просто не было. Не выдержав, Эверетт всё-таки расхохотался. – Всё ясно, – резюмировал, отсмеявшись. – Ты подумал, что я хожу по рукам, и, разглядев в тебе родственную душу, которая способна утешить и пожалеть, решил рассказать грустную историю своей жизни. Нет, Блэр, всё не так, как ты успел напридумывать. Я не сосусь с мужиками за деньги, как, впрочем, и бесплатно тоже. И ни под кого не ложусь, если на то пошло. Я просто намекаю на то, что я не Кэндэс Бушнелл, и, придя взять интервью, я именно этим и буду заниматься, а не паду в твои объятия. Тем более что у вас с Трейси и так намечается какое-то мероприятие... Во всяком случае, выглядели вы так, словно готовы вот прямо сейчас, в кабинете, на глазах у всех... Шелдон вытащил из своего рюкзака сигареты с зажигалкой и закурил прямо в зале. Вообще-то, согласно уставу, это было запрещено, но Блэра сейчас мало что волновало. – Ты не похож на Кэндэс Бушнелл. – Ну, да, – хмыкнул Логан. – Я привлекательнее. – Ты себе льстишь. – Считаешь, что эта тётка красивее меня? – Не задавай глупых вопросов. – Мне, правда, интересно. – Нет, не считаю. Я вообще не представляю, как вас можно сравнить. – Никак. Я не веду колонку о сексе, хотя, признаться, у меня тоже четыре подопытных кролика. Веселый факт, не более того. – Мы отошли от темы. – От какой? – удивился Эверетт, посмотрев в сторону Шелдона, подошедшего совсем близко и сейчас стоявшего буквально на расстоянии вытянутой руки. – У нас интервью, а, значит, я волен разговаривать обо всем, что мне в голову взбредёт. Ты ещё не заработал статус звезды мирового масштаба, чтобы указывать, на какие темы тебе можно вопросы задавать, а каких лучше избегать. Нет, конечно, тема подростковой гомосексуальности затрагиваться в статье не будет, потому о твоих порывах я благородно промолчу, но сам факт их существования отрицать не стану. Тебе хочется разнообразия. И почему-то в моём лице. Хотя, это странно. Особенно после выходок с «подарками». В параллельном классе, насколько я помню, есть открытый гей. Почему бы тебе с ним не попробовать? Или с кем-то из своих дружков? Что я сделал плохого в этой жизни, что твоё внимание обращено в мою сторону? Логан снова закатил глаза. – Почему о порывах? – спросил Шелдон. – Это было всего один раз. И то, очень давно. «Вообще-то два, – поправил сам себя. – И вовсе не так давно. Вчера... сегодня, то есть». – Даже, если это было всего один раз, – произнес Эверетт. – Оно всё равно было. Для того чтобы совершить какой-то поступок, нужна причина. Ты же дееспособный человек, следовательно, несёшь ответственность за каждое принятое тобой решение. Мы с тобой в плохих отношениях. Об этом знаем мы, об этом знают окружающие. Мы враждуем с первого класса. С тех самых пор, как ты подбросил мне жабу в портфель, а потом поржал вместе со всеми и, в конце концов... Смешно вспоминать, но с чего-то решил, что я проникнусь твоим предложением стать друзьями. Не думаю, что люди, между которыми существует множество разногласий, могут стать друзьями. Я точно не смогу протянуть тебе руку, потому что это будет унизительно. Во всяком случае, для меня. Не приемлю полумеры. Любить или ненавидеть нужно всем сердцем, а не сегодня – люблю, завтра – ненавижу или наоборот. Взяв курс на ненависть, нужно придерживаться его до конца, аналогично и с любовью. Возможно, во мне говорит юношеский максимализм, но я не хочу испытывать полудохлые чувства. Я хочу настоящей ненависти, настоящей любви. Настоящих чувств, ярких, искрящихся, живых. Никак иначе. Думаю, что ты придерживаешься того же мнения. И, если меня вдруг стукнет «гениальная» идея предложить тебе дружбу, ты... – Я соглашусь, – ответил Шелдон. – Что? Эверетт ушам своим не поверил. И теперь не то, что не закатил глаза. Наоборот, вытаращил их так, словно ещё немного, и они у него из глазниц повыпадают, как у трупа невесты. – Если ты предложишь дружбу, я соглашусь. – М-да, какое жестокое разочарование. – В каком смысле? – удивился Блэр, кутаясь в полотенце. – В прямом. Я думал, что передо мной человек, который достоин звания моего лучшего врага, а ты... Так, ничего особенного. – Я одного понять не могу... – Только одного? Странно, – хмыкнул Эверетт. – Я думал, что больше. – Почему ты меня возненавидел? Из-за лягушки? – Хороший вопрос, – протянул Логан. – Только немного странно, что сегодня ты меня обо всём расспрашиваешь, а я отвечаю. Как будто мы поменялись местами. Почему я возненавидел? Из-за лягушки, из-за второй лягушки, из-за сломанного карандаша и точилки, из-за «Эй, милашка! Ой, прости, Логан, я тебя с девчонкой спутал. А нечего патлы длинные отращивать», из-за розы, присланной мне в день Купидона от имени девчонки, которая мне тогда нравилась. Из-за того, что ты саму девчонку у меня отбил. И наплевать, что сейчас она меня бесит. Тогда Тёрнер мне нравилась, и ты это прекрасно знал, между прочим. И это лишь малая часть всего. – Десять причин твоей ненависти, – заметил Шелдон. – Я озвучил меньше. Но, знаешь, это всё ерунда по сравнению с одной причиной. – И что это за причина? Только не говори, что, несмотря на мои попытки унизить тебя в течение нескольких лет, ты всё равно в меня влюбился, и теперь... – Окстись, Блэр. Или снова в бассейн прыгни. Охладись. Хотя, может, тебе наоборот надо согреться, а то мозг заморозился и выдает бредовые идеи? Больше всего я ненавижу тебя за то, что ты меня убил! Последнюю фразу Эверетт выпалил уже на автомате и едва не прикрыл рот ладонью, скопировав типичный женский жест. Когда девушка обещала хранить в секрете, а потом, раз – и всё выложила, как на духу. Это была не то, чтобы вселенская тайна, но вместе с тем и не повод бросаться обвинениями в лицо. В конце концов, никто не давал гарантии, что Шелдон помнит прошлую вариацию нынешнего дня. Эверетт вообще не думал, что прошлый день кто-то, кроме него, помнит. Обвинение в убийстве было брошено в лицо Блэру, как перчатка, которой вызывают на дуэль, и вместе с тем оно же заставляло усомниться в психическом здоровье Логана. Однако Шелдон удивленным не выглядел. Он вообще внимания на растерянность Эверетта не обратил, потому что находился на взводе, а, кроме того, сам постоянно думал о происшествии с машиной и белкой, потому оговорку Эверетта за оговорку не принял. Эти слова показались ему вполне логическим продолжением его собственных мыслей. А ведь логике места в их разговоре уже и не было. Мертвецы не разговаривают. Если только во снах. Или же на спиритических сеансах с проводниками, но не стоя друг напротив друга, дымя сигаретой и тараща глаза. – Я не убивал. – Неужели? Тогда кто? – Это всё из-за белки. – Белки? – Эверетт посмотрел на собеседника недоуменно. – Что ещё за белка? Посланница из преисподней что ли? Каким образом она могла меня убить? Силой мысли повернула твою машину в мою сторону? – Нет. Руль выкрутил Пьер, ему жаль было белку. Тебя он, скорее всего, в темноте не заметил. И не нужно меня упрекать! Я и сам вчера умер. – Да неужели? – После взрыва машины можно выжить? Если находился внутри неё. – Вряд ли, – скривившись, ответил Логан. – Тогда какие вопросы? Мы оба вчера умерли, а сегодня снова живы. Так что не обвиняй меня в своей смерти. – Я не..., – начал Эверетт. И в этот момент до них, наконец, дошло, что они говорят об одном и том же событии, а вопросов и обвинений в психических расстройствах ни от одной из сторон не исходит. Они оба прекрасно понимают, какая машина, какая белка и как печально вчера закончилась вечеринка. Шелдон поперхнулся сигаретным дымом и закашлялся. Эверетт снова вытаращил глаза, хотя, казалось бы, сильнее их таращить просто нереально. У Логана получилось на «отлично». Он потянулся, чтобы похлопать Блэра по спине, ударил ладонью по ней, и почувствовал, что она тёплая, а не ледяная, как у мертвеца. Ответ напрашивался сам собой. То ли они оба умерли и стали призраками, то ли оба живы, но зависли в одном дне. Первый вариант тут же и отпадал, поскольку призраки, как бы сильно они того не хотели, не могут быть видимыми всеми. Раз Шелдона и Эверетта видели все окружающие, опять же напрашивались два варианта. Либо умерли не только эти двое, но и все ученики школы, преподавательский состав и директор, либо они опять же застряли в одном дне, а потому ещё не подошли к тому моменту, когда им суждено умереть. Вряд ли все учащиеся школы могли массово уйти из жизни в один момент. Потому Эверетт остановился на втором варианте. Логан достал из кармана телефон и посмотрел на дисплей. До вечеринки у Блэра была ещё тьма времени, число было то же, что и вчера. Шелдон тоже покосился в сторону телефона одноклассника, удостоверился, что не только в его телефоне сбились настройки времени. Вновь поднял глаза на Эверетта. Они одновременно посмотрели друг другу в глаза, одновременно с шумом сглотнули и одновременно же, в унисон выдохнули: – Да ладно?! – Ты тоже помнишь, что было вчера? – спросил Блэр, надеясь, что хотя бы часть воспоминаний в памяти Логана не сохранилась. – Ты хотел сказать, сегодня? – хмыкнул Эверетт. – Сам понимаешь, что сегодня – это не сегодня, а вчера. В то время как вчера – это не вчера, а сегодня, – на одном дыхании выпалил Шелдон. – Понимаю, – кивнул Логан, придав лицу скучающее выражение. Словно для него застревать во времени было делом обыденным, как завтрак или чистка зубов по утрам и вечерам. – То есть, помнишь, как мы тебя сбили? – ошарашено выдал Блэр. – Да, – кивнул Эверетт. – И то, как тебя помоями облили? – Да. Школьный журналист скривился, словно хлебнул уксуса. Думая, что об этом происшествии Шелдон мог ему и не напоминать. – И то, что в ванной было? – Да. Терпение Эверетта начало потихоньку заканчиваться. Интересно, Блэр сейчас по всем событиям вчерашнего вечера пробежится или всё-таки не по всем? – И поцелуй? – Ну, для кого поцелуй, для кого тренировка выносливости, – отозвался Логан, изменив своему коронному «да». – Нет, ты не подумай ничего плохого, что мне там не понравилось или что-то в этом духе. Но вообще-то да, мне не понравилось. Просто мне интересно было понять, что ты себе навоображал и, действительно ли, у тебя хватит ума снова меня лапать, как тогда. В общем, неважно. Это не то, что следует обсуждать в нашей ситуации. Сейчас важнее другое. Понять, почему мы оказались снова в дне твоего рождения, и как из него выбраться. Желательно, живыми. – Фотография, – произнес Шелдон. – Что? – Эверетт осекся. Не ожидал, что его перебьют, потому и удивился. – У тебя в телефоне должна была остаться фотография. – Её нет, – спокойно ответил Логан. – И куда она делась? – Время её ещё не пришло. Я фотографировал ночью. Уже после полуночи. Наступил новый день, который сейчас ещё только в планах. А потом мы проснулись и очутились в прошлом дне. Такие дела. – Значит, фотографии нет... – Нет. Надеюсь, сегодня тебе не придёт в голову приглашать меня на вечеринку? – Не придёт. Сегодня не будет вечеринки. – Вот как, – протянул Эверетт. – Ясно. Понятно. – Может, в этом и ключ? – Может, – Логан пожал плечами. – Пока твоя логика идёт прямо и не хромает. – Просто смотри. Вчера одно зацепилось за другое, и пошла цепная реакция. Я пригласил тебя на вечеринку. Ты пришёл... Кстати, почему ты пришёл? – подозрительно прищурился Шелдон, перестав на время выстраивать логическую цепочку. – А почему нет? – вопросом на вопрос ответили ему. – Я редко от чего-либо отказываюсь. Нечто вроде практики «всегда говори «да»». – Так вот. Ты пришёл на день рождения, позволил Грейс уехать, сам остался. – Грейс? – Та девушка, что плакала в ванной. – Хорошая девочка, – улыбнулся Эверетт. – Красивая. – Хорошая, – согласился Блэр. – И красивая, но не о ней разговор. Ты остался, она уехала. Мы с тобой пили, потом целовались. Логан потряс пальцем в воздухе у самого лица Шелдона. – Нет-нет. – Да, я целовался, ты тренировал свою выносливость, – поправил себя Блэр. – Потом нас застал Пьер. Ты сделал фото, и удалился из ванной. Внизу на тебя вылили помои. Ты назвал меня «сукой» и ушел, я бросился тебя догонять. – Я всё это помню. – Потом ударил меня... – Самый кайф, – расплылся в мечтательной улыбке Эверетт, но тут же погасил улыбку, перехватив чужой хмурый взгляд. – Продолжай. – Мне было стыдно за ситуацию, в которой мы оказались. Извиниться не получилось, настроение испортилось, и я решил покататься, чтобы привести мысли в порядок. – Отличное решение! – с жаром произнес Логан. – Ты, действительно, так думаешь или издеваешься? – уточнил Блэр, получив в свой адрес ещё один укоряющий взгляд. – Конечно, издеваюсь. Кем надо быть, чтобы сесть за руль, предварительно накачавшись алкоголем? – Ладно, – Шелдон махнул рукой. – Не суть. Так вот. Если бы ты не пришёл, я бы не... – Всю цепочку действий перечислять не обязательно. Потому давай остановимся на том, что нам просто не нужно было пересекаться вечером этого дня, – подвел итог Эверетт. – Именно, – подтвердил Блэр. – Что ж, это отличное решение, на самом деле, – улыбнулся Логан. – То, что доктор прописал. Я не против. Пожалуй, моя ошибка была именно в том, что я пришёл на твой праздник. Но теперь мы знаем, что нас удерживает в этом дне, и ошибок не повторим.