Маски.

Мои веки медленно открываются. В глаза бьет резкий свет, я хочу зажмуриться и закрыть лицо руками, но не могу пошевелиться, руки привязаны к стулу на котором я сижу так крепко, что когда я шевелюсь, веревки сильно впиваются в кожу и я издаю максимально тихий, измученный вздох. Прямо передо мной, на полу, стоит настольная лампа, она включена и ее свет направлен прямо мне в лицо. Плотные шторы сзади закрыты, думаю, еще ночь. В помещение, в котором я нахожусь тихо, я тут, кажется, одна, хотя я не могу избавиться от ощущения, что за мной смотрят. Я пытаюсь пошевелить ногами - бесполезно. Я намертво привязана к стулу, у меня все затекло, во рту дико пересохло, а голова, кажется, весит целую тонну. Мне приходится преодолеть боль в голове и сильно тряхнуть ей, чтобы хоть немного ограничить доступ света к глазам. Резкое движение отдается сумасшедшей болью и меня едва не выворачивает наизнанку. Мне так сильно хочется плакать, я не понимаю, зачем я тут и кто меня похитил, ясно одно, все эти записки и звонки были не просто так. Мое предчувствие меня не обманывало, а сейчас я в опасности и непонятно, удастся ли мне выбраться отсюда живой. Так, нужно взять себя в руки, если я сейчас разревусь, потеряю остаток разума, а это чревато последствиями. Успокойся, Миа, ты сейчас на все сто отвечаешь за свою жизнь, тебе нужно просто осмотреться, ты обязательно найдешь способ выбраться, всегда находила, этот раз - не исключение. Я медленно поворачиваю голову вправо, фокусирую взгляд, что дается с огромным трудом, я снова ощущаю тошноту. Прямо рядом со стулом, обычный письменный стол, на нем дикий бардак, куча бумаг и каких-то невообразимых рисунков. Я пытаюсь найти что-то острое, чтобы перерезать веревки, но ничего, кроме тонкой ручки на другом конце стола, я не вижу. Не вариант, ладно, посмотрим, что тут еще есть. Я поднимаю взгляд выше, на стену и у меня открывается рот, потому что на стене висят десятки моих фотографий. И не то, чтобы меня сфотографировали в один день, нет, тут фотографии с абсолютно разных периодов, самая первая очень старая, я там можно сказать, маленькая, мне лет семнадцать, дальше уже старше. Меня выслеживали месяца два... - Боже мой, - шепчу я, пересохшими губами. Мне страшно, мне просто безумно страшно, у меня ощущение, что уже сейчас кто-то схватился мне за горло и душит. Я не могу успокоиться. Два месяца, это же ненормально, кому я нужна, для чего? А если меня убьют? Я так многого не сделала, я же натворила кучу ошибок...я же...Боже. Паника все же овладевает мной, я судорожно оглядываю комнату, уже не обращая внимания на тошноту, а затем, решаю посмотреть за лампой, что не прекращает светить, я группируюсь и прыгаю вместе со стулом еще и еще, к этому злосчастному свету, чтобы постараться или уронить ее или выключить, а в идеале, использовать в своих целях. - Забавно смотреть, как ты бьешься, словно попугайчик в клетке за последние минуты своей жизни, Миа, - я слышу голос, я узнаю его, это второй мужчина, что держал меня сзади. Он знает мое имя. Конечно, он следил два месяца. У меня замирает сердце. Я останавливаюсь, буквально не дышу, я не вижу человека, который находится за лампой, это нервирует меня еще больше, но я нахожу в себе силы надеть абсолютно спокойную маску на свое лицо. Если он говорит, что мне осталось жить всего ничего, я умру красиво, но я буду бороться до самого конца, я сама себе клянусь. - Кто ты? - спрашиваю я, находя в себе силы быть жесткой с человеком, который держит меня привязанной к стулу. - Ты не узнала меня, сладкая? - комнату пронзает, отражающаяся чудовищным эхом усмешка. Мы знакомы? Я ничего не понимаю, я стараюсь разглядеть хоть силуэт мужчины, но я не в состоянии, я ничего не вижу. Это мучает и пугает меня до чертиков. - Я люблю быть главным, - тихо говорит он, а затем, я слышу скрип какой-то старой мебели, дивана или кресла. Свет выключается, я закрываю глаза, а затем, резко распахиваю снова, темнота густая и после света я так сразу не могу привыкнуть. Затем, свет включается снова, глаза обжигает болью, я сильно жмурюсь, ойкнув и прикусив нижнюю губу так сильно, что она начинает кровоточить. Он повторяет это еще три раза. Включает и выключает свет, мучая мои глаза, я терплю и не издаю ни звука. Я стараюсь не смотреть, но потом все равно что-то щелкает внутри и я, надеясь, что пыток больше не будет, открываю глаза. Мыслей в голове ноль. Мне просто больно. Руки и ноги, позвоночник, глаза, голова, все тело ломит... Лампа выключена, я открываю глаза, щелкает выключатель и загорается люстра на потолке. Я достаточно быстро привыкаю к свету и, наконец, могу спокойно посмотреть на человека, который держит меня тут. Когда наши взгляды встречаются, я перестаю дышать. Я забыла его, словно страшный сон, не вспоминала все это время. Он изменился, такое ощущение, что постарел лет на десять-пятнадцать, хотя я не видела его около года, его голос изменился, даже взгляд стал другим, он стал...безразличным. Сейчас он...страшный, не в том смысле, что некрасивый, он страшный, как чудовище, я не знаю, как описать его сейчас. Я боюсь его, я не верю, что он тут. Он убьет меня. Убьет. - Ты не должен быть тут, - шепчу я, смотря на него, словно на призрака. - Но я тут, и ты тут. Мы тут, Миа. Вдвоем, - он доволен собой, его голос звучит устрашающе и он, будто, везде, даже внутри моей головы. Я схожу с ума. Этого просто не может быть, я не желаю в это верить. Какое-то детское желание верить в то, что это просто сон живет внутри меня, но я понимаю, что это всего лишь обман, иллюзия, защитная реакция. Все это сейчас происходит со мной. Призрак из прошлого нагнал меня. И на этот раз просто так мне не отделаться. END POV. - Идет, Гарри идет! - одна за другой, эта новость передается шепотками по толпе, которая затаив дыхание ждет одного из самых популярных гонщиков и его главного соперника, сегодня обещает быть жарко... Мистер Стайлс идет недалеко от ограды, которую поставили специально, чтобы толпа девчонок не утащила кудрявого красавца раньше времени. Он не смотрит на своих болельщиков, руки его убраны в карманы, походка расслабленная и одновременно с этим очень уверенная. Толпа встречает его шквалом громких аплодисментов, на губах парня появляется улыбка. - Дэвид следом, - снова проносится по толпе. Второй молодой человек появляется сразу, пару раз он машет своим болельщикам, которые в ответ громко кричат и хлопают, парень, улыбнувшись, кивает им головой в знак благодарности и идет к своей машине и сопернику, которые ждут его у старта. Парни пожимают друг другу руки, нарочно с необыкновенной силой, при этом яростно взглянув друг на друга. Последняя. Решающая битва их долгой войны. Сегодня все для них решится. Парни спокойно садятся за руль своих любимых машин. Гарри, выдохнув, касается руля и проводит по нему. - Ну что, малышка, порвем его? Конечно, порвем. Стайлс аккуратно поворачивает ключ зажигания и машина заводится. Пауза раздражает Гарри, он не любит мучительные, драматические моменты, когда все замирает, это действует парню на нервы. Он поворачивает голову к сопернику, затем, в толпу кричащих зрителей, к тому времени, дается сигнал старта. Стайлс резко, не жалея машину, выжимает педаль газа и дергается с места, уходя вперед затем, резко крутанув руль влево, буквально сталкивается со своим противником. Движение автомобиля становится плавным, Гарри, не сбавляя скорости, осматривает обстановку. Машины снова на одном уровне, скорость сумасшедшая, такая, что закладывает уши, Гарри ловко, держа руль одной рукой, второй нажимает на магнитолу и включается громкая музыка. Дэвид смотрит на Гарри, лицо его сосредоточенное и хмурое, Гарри видит, как соперник выжимает педаль газа и его машина оказывается слегка впереди. - Зря ты так, - усмехается Стайлс и наоборот, сбрасывает скорость. Гарри спокойно считает до пяти, за это время Дэвид доезжает до крутого трассового поворота, на такой огромной скорости спокойно вписаться в него - просто нереально и молодой человек, не справившись с управлением, врезается правым боком в бетонную стену, машина все никак не останавливается, хотя скорость сбавляется, искры летят во все стороны, резина с противным звуком скользит по асфальту. Гарри, тем временем, сбавив скорость всего лишь до девяносто километров в час, спокойно проезжает опасное место, объехав искрящуюся машину, водитель которой впал в полнейшую панику и не может выровнять руль, второй автомобиль, буквально, мотает из стороны в сторону. Гарри снова выжимает педаль газа, преодолевает менее крутой поворот и спокойно подпевая Николь Шейзингер, выезжает на финишную прямую, его соперник затерялся где-то сзади и Стайлс решил немного его подождать, дабы посильнее накалить обстановку, он уже видит финишную прямую и готов пересечь красную ленту, чтобы раз и навсегда доказать свое первенство. Дэвид, увидев остановившегося Стайлса, наконец, выровняв управление машиной и стараясь не думать о том, какие деньги ему придется потратить на ремонт любимого автомобиля, снова старается нагнать противника и ему почти удается, надежда искрится у него в груди, но как только он доезжает до Гарри, Стайлс резко срывается с места и сделав ловкий маневр, подрезая отчаявшегося Дэвида, финиширует первым. Когда молодой человек с довольной улыбкой выходит из машины, до него доносится громкий голос комментатора из микрофона, который под ор толпы и громкие аплодисменты рассказывает историю конкуренции Дэвида и Гарри с самого начала. Гарри машет и подбадривает толпу, вызывая еще более громкий шум, вскоре, выходит и Дэвид, они вынуждены снова пожать друг другу руки. - Даже не поздравишь с победой, парень? - издевается Стайлс, улыбаясь, словно Чеширский кот. - Иди к черту, Стайлс, - сжимая зубы, говорит Дэвид, отходя подальше от своего соперника. - Поздравляю, Гарри, - судья подходит к кудрявому и пожимает ему руку. - Наш победитель, Гарри Стайлс, - кричит он в микрофон и снова дикий шум. Парень машет всем рукой, его сердце все же бешено колотится от ненормальной, затуманивающей разум скорости и адреналина. - Громче, громче!

***

- Поздравляю, друг, - Луи крепко обнимает Гарри, Стайлс в ответ, обнимает его тоже. - Я кричал громче всех, теперь хочу выпить и отметить, как следует конец ваших стычек с Дэвидом. - Спасибо, Томлинсон, - усмехается Стайлс, пожимая его руку. - Какой тебе пить, у тебя заезд завтра! - Думаешь, не выиграю? - Если будем пить по-нашему, ты тупо не встанешь. - Поспорим? - Луи протягивает ему руку и Гарри почти пожимает ее, но во время в голове у него что-то щелкает. - Что такое? - хмурится Томлинсон. У Гарри в мыслях огромным вихрем прокручивается сегодняшнее утро, то, как он набирал Мие, как остался полностью проигнорированным и сегодня она не пришла, хотя и обещала во время их прогулки. - Слушай, я так дико устал, у меня даже кости ломит, встретимся завтра, после твоей победы и отметим, - быстро говорит Стайлс и снова пожав руку своему другу, оставляя его в полном недоумении, бежит к своей машине, попутно набирая Мие снова. - Да что с тобой такое? - обреченно спрашивает Луи, по-прежнему хмурясь. - Влюбился, что ли... Без ответа. Звонок за звонком, длинные гудки и ни намека на ее голос. Гарри уже на полпути к ее дому. Нехорошее предчувствие одолевает его. Игры играми, а на гонки Миа пришла бы. Уже у двери в ее квартиру, Стайлс теряет терпение, он сильно колотит в дверь и неустанно нажимает на звонок, его кулак уже красный от бессмысленных попыток выломать железную дверь и пробиться внутрь. - Грэй, открывай, пожалуйста, - сквозь зубы говорит Гарри. - Чего ты долбишься? - голос сзади даже пугает его, парень оборачивается на старушку, соседку Мии напротив. - Дверь же сломаешь силищей своей, - бурчит женщина лет семидесяти, Гарри вспоминает, что Миа говорила о том что она любит вызывать полицию. - Нет ее дома. - Как нет? - Так нет, второй день уже. Уехала, наверное. - Нет, не могла уехать, - хмурится Гарри, перестав пинать дверь. - Она точно не появлялась дома? - Да точно, точно. Слежу я за нашей красавицей, не было ее. - Спасибо... - словно в тумане, парень быстро покидает площадку и перепрыгивая через несколько ступеней, спускается вниз. - Вот дурной, - бабушка качает головой и махнув рукой, заходит к себе. Гарри, тем временем, набирает номер мамы Мии. - Миссис Грэй, это Гарри, - говорит он, а затем, выслушивает ее приветственную и сладко довольную речь. - Миа не у вас? - Нет, она уже давно не звонила, а что, вы поссорились? - Да, немного повздорили, - врет Гарри, останавливаясь в подъезде, чтобы попытаться сложить все пазлы в единую картинку. - Возможно, она у Ханы, хотя нет, я видела ее маму недавно, Хана уехала во Францию и вернется только к концу недели. Гарри, где моя дочь? - Я вспомнил, - сочиняет парень на ходу, чтобы не волновать маму девушки. - Я знаю, где она, миссис Грэй. Уже еду туда с цветами, простите, что побеспокоил. Парень быстро сбрасывает вызов, а затем, резко ударяет кулаком в стену, не сдержав эмоции и бесконечную злость. - Где же ты? Вдруг, взгляд Гарри падает на пол, в углу, никем не тронутая, лежит цепочка, которую Гарри выиграл для Мии в день, когда они виделись в последний раз. Стайлс медленно, словно в тумане, поднимает украшение и сжав его в ладони, качает головой. Все складывается само. Угрозы, звонки, а затем, она пропадает безвести, а ее украшение лежит в подъезде, застежка его порвана. Гарри, вдруг понимает, что если бы проводил ее до квартиры, она была бы рядом с ним сейчас. В горле парня резко пересыхает, а сердце пропускает удар. Он достает телефон и набирает номер, который знает наизусть. - Что такое, Гарри? - интересуется мужской голос. - У меня проблемы. Поможешь? - его голос срывается, он старается не думать о том, что сейчас с ней, в каком она состоянии. Ему еще никогда не было так страшно. - Конечно. Приезжай.