Маски.

На этот раз мне есть, что сказать. Это такой авторский крик души. Я хочу попросить прощения за все ужасы, которые Вы читаете и сказать, что и мне это все дается очень тяжело, словно это происходит на самом деле. Страшно, порой, представлять все это и описывать. Я очень благодарна за Ваши отзывы. Они заставляют меня улыбаться, я люблю отвечать на Ваши вопросы и разговаривать с Вами, правда. Я чувствую себя живой, когда Вы поддерживаете меня и переживаете за героев. Когда вы иногда кричите, пишите, что всех порвете, рассуждаете о героях, когда я вижу в сообщениях отрывочные "Сооооооооооооня!!!" или "Проооооооду мне быстро!!!". Все это мне важно. Спасибо Вам огромное. Так же хочу заняться рекламой. Меня не просили делать этого, но это мой чистый порыв. http://vk.com/perfectionfanfiction Отличный паблик! Всем советую подписаться, очень много мудрых мыслей выделяет из фанфиков работающая над этой страницей команда. ВАЖНАЯ НОВОСТЬ. ВАЖНАЯ!!! ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ!!! Я более, чем уверена, что очень большинство из вас знают Софи Сальватор по работе Don't let me go. Так вот, завтра, 5 февраля фанфику исполняется год. И я бы хотела поделиться этим с Вами, потому что для меня это невероятно важная дата. Многие его читали и я знаю, какие эмоции он в большинстве случаев вызывает и думаю, не мне одной он дорог. У меня есть несколько слов для одного человека. Спасибо тебе за то, что ты чувствуешь это. Каждую строчку и каждое слово. Это, порой, бывает так сложно для тебя, но ты все равно рядом. Я тебе очень за это благодарна. Я знаю, что ты меня никогда не оставишь. Ты меня очень вдохновляешь, твои мысли и чувства делают все мои работы важными и полными. По-настоящему стоящими я вижу их только в том случае, если ты реагируешь на них...в своем бубилевском стиле. И как бы мне тяжело мне не давалось писать, ты всегда рядом и ты всегда расставишь все по полочкам и откроешь мне мои слипшиеся глазки. Вот так. Спасибо. ______________________________________________________________________________________ Я молчу. Легкие сжимаются и полностью отторгают кислород. Перед глазами образ Гарри, я вижу его так ясно, что кажется, могу дотянуться рукой, прикоснуться к нему, взять за руку и никогда не отпускать. Я скучаю по нему, я бы хотела попрощаться с ним по-хорошему. Я не знаю, сколько еще Виктор вот так без движения может стоять и сжимать мой подбородок своими пальцами, он дышит почти неслышно, будто умирает, это пугает меня, я задыхаюсь от своих страхов. Миа Грэй, возьми себя в руки. Я закрываю глаза на несколько секунд, отгоняя образ Гарри от себя и он действительно рассеивается в воздухе, словно сигаретный дым. Резко распахнув веки я ощущаю странный прилив сил. - Откуда ты знаешь Гарри? - спрашиваю я тихо, чтобы не спугнуть Виктора. За то время, что я за ним наблюдаю, я уже не раз замечала, что он отключается от реальности на время, уходит в себя и что-то бормочет. Его голос неразборчивый, он проглатывает окончания слов и говорит слишком быстро, я не могу разобрать. Но тем не менее, я подумала, что это, возможно, нечто вроде транса и чисто теоретически я смогу вытянуть из него информацию, как это делают психологи во время погружения пациента в гипнотический сон. - Луи говорил о нем, - спокойно отвечает Виктор, по-прежнему не открывая глаз. Мое сердце екает, увеличивая ритм своего биения. У меня получается! Значит, они очень давно знакомы. Виктор еще был членом семьи Луи, когда они стали друзьями. Ну или примерно так. Уже что-то. - Что говорил? - так же осторожно спрашиваю я. - О их встрече. Луи сам так его назвал. - Что за бред? - вырывается у меня и в следующую секунду он резко распахивает глаза, отпуская меня и отшагивая назад. Его взгляд мечется из стороны в сторону, будто он в панике. У меня сжимается желудок. Мне страшно. - Ты... - теперь он смотрит на меня в упор, будто вовсе не узнает. - Сука. По телу проходит дрожь. Я сглатываю, стараясь не закричать, его взгляд вызывает настоящую панику. - Ты расспрашивала меня. Как ты...посмела воспользоваться? - В том состоянии ты мне нравился больше, не выглядишь сумасшедшим, - срывается с моих губ прежде, чем я успеваю проконтролировать то, что говорю. Его взгляд меняется. Он становится более темным, я бы даже сказала колючим. Ярость вырывается из своего укромного уголка и в ту же секунду я ощущаю на своей коже оглушающую пощечину. Кожу сильно жжет и я почти уверена, что будет синяк. С такой силой он меня еще не бил. В ушах начинает звенеть и я едва не отключаюсь от заполняющей меня боли. - Я не сумасшедший, - его голос доносится до меня откуда-то издалека, перед глазами все плывет. Он кричит, я понимаю это. Он берет меня за горло и его пальцы судорожно сжимаются на моей шее, изо рта у меня вырывается полу-хрип, полу-крик. - Ты поняла меня, я не сумасшедший! - кричит он мне в лицо, я закрываю глаза, ощущаю на своей коже брызги его слюны и запах из его рта, меня едва не выворачивает наизнанку. - Поняла, - выдавливаю из себя я, в надежде, что он отпустит меня, но нет, этого не происходит. Он резко опускает мою голову вниз, так, что мой затылок лежит на спинке стула. Шею от резкой смены положения ломит. Из глаз брызгают слезы, но я до сих пор стараюсь держаться. - Черт с тобой, пора заканчивать это! - он отпускает меня и я резко вдыхаю воздух. Легкие обжигает, горло тоже. Я едва держу себя в сознании. - Что это? - уже в истерике спрашиваю я, ощущая мокрые дорожки от слез на своих щеках. Он довольно улыбается. - Ты же умная, Миатрисса. Или эти лекарства притупили твой мозг? - усмехается он, отвязывая меня от стула. - Ромео и Джульетта. Ну, же, давай, думай. Я не могу думать. Не хочу догадываться о том, что он черт возьми собирается со мной делать. Мне бесконечно страшно и я с ужасом понимаю, что мне осталась недолго. Я слишком слаба, чтобы отбиваться или бежать, мне никто не поможет. Мне некому помогать. Я умру. - Не знаешь? Мои конечности свободны. Это больно. Воздух, будто, ударяет по моим ранам и я едва не кричу от того, как все это щиплет. Надеюсь, я не начала гнить заживо. Мне вдруг становится смешно. Я не знаю, это истерическое, но я хохочу, что есть мочи, теряя весь воздух в легких. А дальше...дальше он просто берет и сталкивает меня со стула. Я, словно никому ненужный мешок из костей и крови, не сумев наладить координацию, падаю на грязный, полный пыли и какого-то мелкого мусора пол. Больно. Я тут же замолкаю, переставая смеяться. - Ненавижу тебя, Миа Грэй, - говорит он, явно наслаждаясь этими секундами. Я молча лежу на полу, не в силах пошевелиться. Within Temptation – What Have You Done Я думаю о маме и папе. Если я умру, мама будет плакать? А папа? Сочинит ли он грустную мелодию в память обо мне? Я вдруг ясно понимаю, что они никогда искренне не заботились обо мне. С Клэр они исправились и я рада, что моя сестра растет в настоящей заботе, а не в такой, в какой росла я. Я появилась у них рано, но не смотря на это папа уже был уважаемым человеком в городе. Мама и аборт не сделала только потому, что ей запретила бабушка, она не хотела дурной репутации для своей единственной дочери. И так прошла вся моя жизнь. "Не опозорь семью". Мама опекала меня, как курица-наседка только чтобы я не очернила репутацию нашей огромной почитаемой в обществе семьи своим поведением. Я стала для неё обузой в свое время и собственно, сейчас ничего не изменилось. С папой немного лучше. Я его первая дочь и он несколько старше мамы, поэтому морально был готов к отцовству. Его любовь я чувствую, но он по натуре человек без лишней нежности, да и что закрытая любовь отца, когда нет ни капли любви матери? Моя жизнь полный отстой и я уже ничего не исправлю. У меня нет времени. Я вымученно улыбаюсь. Странная реакция на подобные умозаключения, но это так. В дверь стучат. Это странно. - Чего тебе? - Надо поговорить, - я узнаю голос того парня, который зачем-то помогал Виктору схватить меня. - Это срочно. Я не вижу, но слышу, как Виктор уходит. - Слушай, мне надоело, - я слышу голоса за дверью предельно ясно. - Ты мучаешь её, мучай дальше. Я помог тебе выследить и поймать, мой долг исчерпан, я ухожу. В голосе незнакомца слышится отчаяние. - Ладно, уходи, - спокойно говорит Виктор, а дальше он благодарит его и они несколько минут вспоминают свое общее прошлое. Мне это неинтересно. Я буду бороться до последнего! Мне стоит огромных усилий подняться сначала на колени. Все тело ломит, а голова так сильно кружится, что я не различаю предметы, все вокруг окутано некой дымкой. Вот, уже лучше! Я опираясь на стол, поднимаюсь на ноги. Боже, как же давно я не вставала. Колени подкашиваются, но я ухватываюсь за столешницу со всей силы и сдерживаю себя на ногах. Я ненадолго закрываю глаза, чтобы унять головокружение и тошноту. Кажется, получается. Снова открыв глаза я более или менее могу ориентироваться в пространстве. Я бросаюсь к окну, цепляясь пальцами за подоконник, меня очень шатает. Второй этаж, но тут не высоко. Это мой последний шанс. Я бросаюсь к стулу, на котором сидела связанная и с невообразимым усилием поднимаю его от пола. Руки совсем не слушаются и трясутся, будто мне за девяносто, я так слаба, что еле дотаскиваю его до окна. Дом заброшенный и стекла тут старые, я смогу разбить их стулом. Сердце бешено колотится, разгоняя кровь по телу. Странные ощущения, я так давно не шевелилась, что у меня появляется легкое, эйфорийное чувство. Я трачу последние силы на то, чтобы замахнуться и швырнуть стул в окно. Стекло разбивается и стул вылетает на улицу, осколки разлетаются по всей комнате, я прикрываю лицо руками, чтобы они не оцарапали меня. Ветер сильным порывом врывается в душное помещение и моя голова проясняется. У меня получилось! На искусанных, потрескавшихся губах появляется улыбка. Я забираюсь на подоконник как раз в ту секунду, когда дверь с диким грохотом распахивается, и в комнату влетает Виктор. Я уверена, что я успею. Я быстро собираюсь с духом и разбиваю последнее стекло, которое мешает мне в самом низу ногой. Я почти прыгаю, я почти чувствую свободу на своей коже, но в последнюю секунду его руки смыкаются на моей талии и он отшвыривает меня назад, словно собаку. Я с криком приземляюсь на пол, осколки, что остались на нем врезаются в мою кожу, царапая её, я чувствую, как от особо крупного у меня из руки начинает течь алая, густая и горячая кровь. Я едва не теряю сознание. Я лежу на животе, не в силах подняться или перевернуться. Волосы закрывают мое лицо и я могу дать волю слезам. Не получилось. У меня не получилось. Это был самый последний шанс. - Тварь, - его тяжелые сапоги шагают по полу и он останавливается недалеко от меня. - Тварь, - снова повторяет он, а в следующую секунду, замахнувшись, ударяет ногой мне по ребрам. Кислород вышибает из моих легких, боль пульсирует в районе удара, и я задыхаюсь, не в силах вдохнуть. Никогда еще у меня внутри все так не сковывало льдом, я чувствую, что задыхаюсь и в падаю в панику, открывая рот, словно рыба, стараясь дышать. Сердце замирает, когда я осознаю, что изо рта у меня бежит кровь. Я кричу. Громко и долго, я не знаю, как, но я кричу, а затем, мое сознание уплывает, и я падаю в темноту. Он пытается заставить меня очнуться. Но я не поддаюсь. Я слышу его голос и ощущаю покалывание от его прикосновений, но не просыпаюсь, оставаясь в темноте наедине с собой. Не хочу видеть его. Лучше быть без сознания. Не знаю, как это получается, но я по прежнему в коридорах своего подсознания. Я была глупа, потому что не думала о жизни, когда у меня была возможность жить. Никогда не повторяйте моих ошибок и живите, пока есть время. Что-то обжигает мне руки. Больно. Эта боль настолько сильна, что я резко подскакиваю, распахивая глаза и кричу. Взгляд падает на окровавленные запястья, из глубоких ран, которые мне обеспечила тугая веревка капает кровь. В воздухе стоит запах спирта и я понимаю, что он вылил мне на руки что-то алкогольное, чтобы сделать больно и привести в чувство. Щиплет. Как же щиплет. Я сжимаю руки в кулаки, не зная, куда еще их можно деть. Мне кажется, что мои ладони сейчас отпадут. Слезы вновь обжигают мне щеки. Все тело горит от боли. Я чувствую себя состоящей из ран. - Ты такая жалкая, - говорит он, а затем, поднимает меня на ноги. Я не могу держать себя, это делает он. Он резко вдавливает меня в стену, а затем, заставляет меня смотреть в его глаза. - И тебе никуда не деться. Вспомни сюжет самой печальной повести на свете. Мои глаза закатываются и я почти что теряю сознание, но он резко ударяет меня по щеке, не давая мне отключиться. - Мы немного переделаем конец, дорогая, - шепчет он мне в губы. Так гадко, что меня едва не выворачивает. Меня бы стошнило, если бы в организме осталось хоть что-то. - Я тебя отравлю, ты умрешь в муках, а потом застрелю себя. Мы встретимся там, в аду. Я и ты. Снова. И на веки. Умрем в один день, тебе не кажется это романтичным? Ему доставляет удовольствие смотреть в мои глаза и видеть в них страх, который я не в состоянии больше скрывать. У меня болит все тело и я едва могу дышать. Мне кажется, он сломал мне что-то. - Можешь не волноваться, я найду тебя там, - говорит он, сжимая пальцы на моем горле в который раз, но на этот раз он не душит меня. - Но сначала закончим то, что не вышло в прошлый раз, - с этими словами он расстегивает свои брюки свободной рукой. Нет. Нет. Нет. Только не это. Нет. - Не надо, - я пытаюсь пошевелиться, оттолкнуть его от себя, но у меня нет на это сил. Мое тело просто бьется в конвульсиях. - Прошу тебя, нет. - Я знаю, ты боишься этого больше всего, - шепчет он мне в шею. Я закрываю глаза, мне гадко. - Но поверь, тебе понравится. - Виктор, умоляю, нет, - я чувствую, соль на губах и понимаю, что я снова плачу. Он меня даже не слушает. Он подхватывает меня, словно куклу, а я не могу сопротивляться. Это душит меня и я начинаю задыхаться в собственных слезах. Он садит меня на стол, обводит меня взглядом и со снисходящей улыбкой берет мое лицо в свои руки. Его губы пододвигаются к моим, но я сжимаю их со всей силы. Я не позволю ему целовать себя. Нет. Рукой он разжимает мои челюсти, я не успеваю отреагировать, он уже слюняво целует меня, проникая языком в мой рот. Я кричу, сквозь этот поцелуй и бесконечные слезы. Его рука разрывает мою блузку и я понимаю, что мне конец. Нет, я не смогу вынести это. Я заставляю свое сознание уплывать. Пусть сделает это, но я не буду ничего чувствовать. Виктор снова ударяет меня, на этот раз в область живота. Больно. Он приводит меня в сознание. Внутри что-то колет, будто, сжирает... - Я не дам тебе упасть в обморок, милая. Ты будешь чувствовать все. Он хочет моих мучений. Я ненавижу его. Всем сердцем, каждой клеточкой тела. Ненавижу его руки, то, как он целует меня, то, как прикасается. Ненавижу все это, не хочу всего этого. Я закрываю глаза. Нос щиплет, глаза тоже и я плачу. Я не чувствую на себе ничего, кроме нижнего белья. Мне плохо. Я унижена. Опущена ниже плинтуса. Я сама себе противна. Я никогда не верила, что людей можно ломать. Теперь я понимаю, что это возможно. Я почувствовала это на себе. Меня сломали. Я пытаюсь снова отключиться, но он заставляет меня открыть глаза. - Я же сказал, ты будешь чувствовать все, - он ударяет меня снова, и я неясным образом снова оказываюсь на полу. - Неужели в тебе совсем не осталось силы? - он нагибается ко мне, чтобы поднять, тон у него раздраженный. Я уже ощущаю его руки на своих. Не хочу. Если он поднимет меня, это точно случится. В следующую секунду тяжелый воздух разрезает звук выстрела, а после крик Виктора. Я открываю глаза, он корячится на полу, из его ноги струится алая кровь, он держится за рану и кричит, кричит, кричит. Я плохо понимаю, что происходит. Глаза застелила пелена слез. - Миа, - теплые сильные руки поднимают меня, как пушинку, за долю секунды я оказываюсь прижата к его телу. - Я нашел тебя, - его шепот приятно обжигает мою кожу. От него пахнет Гарри. Самый приятный на свете запах. Самый приятный на свете сон. Я трачу последние силы на то, чтобы повернуть голову и встретиться с его взглядом. Большие, зеленые глаза сейчас полны волнения, шока и некоторого...счастья. - Гарри, - я понимаю, что это он, это не мираж, не сон, он нашел меня и я...с ним. Глаза закрываются и я проваливаюсь в кромешную тьму. Снова.