Маски.

Я бы хотела показать Вам больше, чем я покажу в этой главе, но к сожалению, у нас нет столько времени на историю Луи и на то, что делал Виктор, когда был частью его семьи. Я искренне надеюсь, что Вы не теряете интерес к этой истории. Люблю вас! <3 __________________________________________________________________________ Стараться блокировать разум от воспоминаний - ровно тоже самое, что пытаться поджечь океан. Особенно глупо пытаться - когда ты сидишь в кресле самолета и считаешь минуты до посадки, встревоженный и как никогда одинокий и уязвимый. Луи страшно. Впервые за долгое время страшно за себя и своих близких. Страх ловко забрался под кожу и смешавшись с кровью, разнесся по всему телу молодого человека, заставляя снова и снова погружаться в страшные картинки его детства, проживать все самые ужасные моменты заново, окунаться в их события и испытывать душащую боль от собственного бессилия. Вы никогда не задумывались, насколько Ваш разум уникален? Насколько четко и ярко мы помним то, что было раньше, насколько сильно в нашу память впечатываются некоторые события, насколько они захватывают нас, несмотря на количество времени, которое прошло с тех пор. Луи помнит. Помнит все, будто это было еще вчера. Помнит Виктора и все, что с ним связано. Молодой человек закрывает глаза, резко впиваясь ладонями в подлокотники своего кресла, губы его смыкаются в тонкую линию и на лице появляется гримаса страданий. Картинки снова крутятся в сознании, заполняя его так быстро, как проносящиеся друг другу навстречу поезда. Сейчас Луи взрослый и анализируя поступки своей мамы, он может понять её. Она осталась совершенно одна с маленькими дочками на руках после ухода их отца и им, заносчивым пятнадцатилетним мальчишкой, которого особо не волновали ни оценки в школе, ни то, что о нем подумают окружающие, с мальчишкой, который делал все, что заблагорассудится, не обращая внимания на запреты и просьбы остановиться. Не осуждайте его. Он нуждался в отце в те годы, в его советах, мужской поддержке, он хотел, как и его друзья играть с папой в футбол по выходным, хотел, чтобы отец дал ему совет, как понравиться девушке, но его не было рядом. Он ушел, не задумываясь и не позаботившись о своей семье. Луи остался совсем один, с бандой пешек за спиной и свою боль он прятал за бесконечными выходками и маской безразличия ко всему миру. Он был лишь потерявшимся ребенком. Мама Луи была в отчаянии. Она не знала, что делать и все сбережения с огромной скоростью заканчивались. И тогда появился он. Принц на белом коне, человек, умевший ухаживать, дарить любовь, вселять надежду. Он просто свалился, как снег на голову и уже после двух месяцев их знакомства с Джоанной, он предложил переехать в Нью-Йорк. Вот так просто. В этом и был весь Виктор. Он был идеальным. Сначала. Его сущность открывалась медленно и даже сам Луи не сразу увидел, в какую трясину их затягивает этот человек. Виктор заменял Луи отца...первые три месяца, затуманил ему голову, а потом просто дал кучу денег и Нью-Йорк. Все начало открываться только через год, когда начались настоящие проблемы. Flashback 1. Луи шестнадцать. Он возвращается из кино, выпив немного пива во дворе с друзьями. Его рассудок вполне на месте и он трезво соображает, в теле легкая расслабленность и это не мешает ему ни секунды. Парень спокойно проходит в квартиру, размышляя о завтрашней встрече с Элисон, он даже не замечает, как в полутемном помещении на него пристально смотрит мужчина с бокалом вина в руке. Он сидит в кресле и спокойно считает секунды, которые перетекают в минуты, которые в свою очередь, превращаются в часы. - Твою мать, - Луи отшатывается назад, заметив Виктора, который похож на зомби в такой игре блеклого света ночника. - Ты меня напугал, - усмехается парень, но встречаясь с туманным и злым взглядом отчима, нервно сглатывает, чувствуя, что что-то не так. - Привет. - Привет, - склонив голову набок, говорит Виктор, слегка прокашлявшись. Луи уверяет себя, что ему нечего бояться, но ему все равно не по себе. - Где ты был? - Гулял. Ходил в кино с друзьями. Что-то не устраивает? - его характер дает о себе знать и последнее само срывается с губ, Луи мысленно ударяет себя, понимая, что возможно, за него волновались. - Да, ты пришел поздно и ты пьян. Меня это не устраивает. Виктор говорит сухо и безучастно. Луи быстро понимает, что о нем не волновались, его отчиму нужно выпустить пар. - И это мне говорит пьющий в гордом одиночестве мужик за тридцать. Фантастика, - фыркает Томлинсон, пронзив Виктора презрительным взглядом. - Не знаю, как ты, но я спать, - махнув рукой, Луи делает шаг в сторону лестницы, но ему не удается спокойно пойти в свою комнату. Виктор буквально бросает свою выпивку на пол, вино, словно кровь, разливается по паркету, смешиваясь с мелкими осколками. Мужчина подскакивает к Луи и со всей силы хватает его за горло, слегка приподнимая от пола. Парень, не ожидав такого выпада, пытается вырваться, но ничего не выходит, поток кислорода прекращается и Луи неумолимо слабеет. - Еще одна такая выходка и я убью тебя, щенок, - шипит Виктор и резко отпускает Луи, парень падает на пол, хватаясь за горло. - Скажешь маме - тоже самое будет и с ней, - фыркает Виктор и переступив через пасынка, поднимается по лестнице, в спальню, где мирно спит Джоанна. Луи закрывает глаза и пытается дышать, но легкие все отторгают кислород и парень неумолимо кашляет. Еще бы несколько секунд и его просто напросто бы не стало. Луи понимал, что Виктор ненормальный, агрессивный и с этим надо что-то делать, но он не знал, что. Он понимал, что не может сказать маме, что ему самому нужно с этим бороться, но он был слишком мал для этого. Как физически, так и морально. Он мог противостоять сверстникам и тем, кто немного старше, его уважали, но это просто детские забавы по сравнению с тем, что из себя представлял Виктор. С этого все и началось. С каждым днем Луи видел все больше, с каждым днем он старался хоть как-то открыть глаза маме, но все было тщетно. Влюбленные женщины зачастую теряют рассудок. Flashback 2. Несколько лет спустя. Луи быстро залетает домой, бросив сумку прямо у входной двери. На голове парня творческий беспорядок, а грудь быстро и беспорядочно вздымается и опускается. Он бежал по меньшей мере последние двадцать минут и изрядно запыхался. - Хэй! - прокричал парень на всю квартиру, в надежде услышать отклик от сестер, мамы или на худой конец, Виктора. - Ваша надежда только что узнала результаты гонок. Я победил!!! - набрав в легкие воздух, на повышенном тоне продолжает Луи. - Но кажется, тортика не будет, - фыркает он, закатив глаза, а затем, почесав затылок, пожимает плечами, мысленно находя альтернативную замену семейному ужину. Томлинсон хмуро оглядывает просторную гостиную, в которой стоит уже около трех минут, но подозрительные изменения замечает только сейчас. Вдребезги разбита ваза из прозрачного стекла, занавески на окне сдернуты и лежат на паркете, а несколько горшков с цветами опрокинуты и на рояле куча земли. Луи хмурится, оглядываясь по сторонам, внутри у него что-то болезненно сжимается, он срывается с места и уже бежит по лестнице на второй этаж, снова и снова выкрикивая имена сестер и бесконечное "мама". Он находит их в своей бывшей спальне. Физзи и Лотти, обнимаясь, беззвучно плачут, опираясь спинами на кровать Луи, Дейзи и Фибби спят, а его мама тут же подлетает к нему, крепко обнимая за шею. Ошарашенный Луи обнимает её в ответ, тихо спрашивая, что случилось. - Он...ударил меня. Разозлился и ударил. А затем...он просто хлопнув дверью ушел. В клуб Арианны, наверное туда. У него там...предмет обожания, - она всхлипывает. В теле Луи тут же вспыхивает жар. Он сжимает кулаки, а челюсть у него сильно сводит, но мама так крепко обнимает его, пытаясь найти в нем поддержку, что он зарывается носом в ее волосы и прикрывает глаза. - Луи, что нам делать? - хрипло шепчет она. - Вы едете домой, - спокойно говорит Луи, Джоанна резко разрывает объятия, смотря на сына снизу вверх. - Мы? А ты? Что делать с Виктором? Луи... - она задыхается от накатившей истерики, Луи обнимает её так крепко, как только может. - Я остаюсь. Я разберусь с ним, мамочка. Вы будете в безопасности. - Луи, я тебе не позволю! - Мама, - Луи шепчет, чтобы успокоить её. - Доверься мне. Я уже не ребенок. Я смогу постоять за нашу семью. И в эту секунду, прижимая плачущую маму к себе, он понимает, что единственной опорой для нее всегда должен оставаться именно он. Он должен защищать её, обеспечивать и любить больше, чем кто-либо. С тех пор так и было. Так будет всегда. В тот вечер все поменялось. Луи встретил Виктора в переулке. Он бил его до потери сознания, до тех пор, пока не удостоверился в том, что переломал ему по меньшей мере несколько ребер. Он заставил его очнуться и наглядно объяснил ему, на каком расстоянии он теперь должен быть от него и его семьи. И Виктор впервые почувствовал себя беспомощным, слабым, жалким, а главное, абсолютно одиноким. Он поклялся даже не думать о них больше. На этом они разошлись. Условия договора соблюдаются и сейчас, но Луи, летя в самолете к маме и сестрам испытывает колющее, ломающее изнутри ощущение, что он вредит его близким. Это не отпускает, не дает нормально дышать и думать. Когда такси останавливается у дома, который Луи купил своей семье - к нему навстречу по выложенной мелким щебнем дорожке со всех ног бегут четыре сестры, а за ними, его мама. Томлинсон улыбается, обнимая своих маленьких сестренок сразу. Они радостно смеются, абсолютно искренне радуясь приезду брата, которого так долго не было. А затем, он подходит к маме. На ее щеках блестят слезы. Она притягивает единственного сына к себе. - Спасибо тебе, - шепчет она, закрывая глаза. - Я обещал, мам, - тихо говорит Луи, ощущая в горле ком. Он рад быть тут, рад чувствовать тепло своих любимых рядом, рад, что с ними все в порядке, но что-то все равно не так. Он на интуитивном уровне чувствует это. Он не может понять, что упустил, о ком не позаботился. Ты ищешь не там, Луи...

***

Я открываю глаза, судорожно вдыхая воздух. Я снова привязана к стулу, а ощущение такие же, что и в прошлый раз после того, как он вколол мне эту дрянь. Голова кружится, но мне отчего-то не заботит то, что он со мной делает, что будет со мной дальше и останусь ли я жива. Я думаю о Луи. Пока я была без сознания, я видела его образ. Я тянула к нему руки, но он не замечал меня. Я вспоминаю как можно больше из запутанных рассказах Виктора о его пасынке. Я знаю, он бил его, шантажировал и ущемлял, он врал и лицемерил. И он делал это не потому, что Луи был плохим ребенком или мешал ему жить с его матерью, он пытался сломить его, видя в Луи...конкурента. Виктор любит быть единственным, как я уже говорила, а мама Томлинсона любила сына, это естественно. Очень глупо и так неправильно, что меня тошнит от этого человека, но это так. Что взять с сумасшедшего? Сейчас Виктор с пеной у рта говорит мне, что любит Луи и хочет спасти его от меня. Не знаю, он врет мне или самому себе. Это не так важно. Это не правда. Виктор просто хочет моей смерти. То, что я знакома с Луи - всего лишь одна из надуманных причин. - Твой телефон разрывается от звонков Гарри, - усмехается он, я только сейчас замечаю, что в комнате я не одна. Стараюсь его игнорировать. Чем меньше эмоций, тем лучше. - Мальчик волнуется за девочку, которая ему не принадлежит, как грустно, - издевается он, я сжимаю кулаки, чтобы не ответить ему чем-то особо колким. Он подходит ко мне и притягивает мое лицо к своему за подбородок. Как обычно. Я сохраняю бесстрастное выражение лица. Мне очень хочется есть и пить, но все, что Виктор предложил мне из еды...нечто протухшее и давно залежавшееся. С водой лучше, тут есть водопровод. Я не попрошу его. Он сам предлагает. Редко, но предлагает. - Я помню его, - хмурится Виктор, смотря куда-то вглубь меня. Сердце замирает и я невольно дергаюсь. Он знает Гарри? Виктор не замечает того, как изменилось мое лицо, мне кажется, он действительно меня не видит, он в глубине своего сознания, в такие секунды он пугает меня, потому что он не контролирует, что делает. - Потерянный паренек с крыши, - бурчит он и закрывает глаза. Мой подбородок по-прежнему зажат между его пальцев. Я часто дышу, унимая подкатившую истерику. Пульс бьет по вискам. "Потерянный паренек с крыши", - эти слова со звоном раздаются в моей голове снова и снова, мне, вдруг, становится больно и страшно. Воспоминания прорываются из глубин моего сознания и я понимаю, что все тогда было не просто так. - Я серьезно ожидала чего-то более грандиозного, чем свидание на задрипанной крыше. - Да хватит называть её, как попало, - психует Стайлс и резко поднимается со своего места, подходя к самому краю крыши. - Стайлс, да что с тобой? Ведешь себя, будто у тебя с этой крышей связаны какие-то мега откровенные события! Соври мне ещё, что приходишь сюда подумать в одиночестве, - взрываюсь я, пораженная холодом в его голосе. Слова сами срываются с губ, я даже толком не думаю. - Да, черт подери. Это моя крыша, и ты единственная, кого я сюда когда-либо приводил.