Циркач

      Взрыв дымовой гранаты — и из одного в другой изгиб коридора промелькнула команда вооруженных до зубов солдат. Их тени исчезли с красного от мигания сирен пола так же незаметно, как появились. Камеры наблюдения бессильно заводили металлическими головами по пустому помещению, заполненному дымом. Уже семь минут технику водят за нос, а когда дело касается проникновения на вражескую базу, семь минут приравниваются к предпобедному порогу. Но путь продолжать некуда — впереди от пола до потолка непробиваемые белые, как и все вокруг, двойные автоматические двери. Группа вояк пару раз пальнула в них, но пули не оставили ни царапинки. Недоуменно переглядываясь, солдаты опустили автоматы.       По стене, у самого потолка, медленно ползла белоснежная фигура, напоминающая бесхвостый силуэт ящерки. Невиданное чудо поравнялось с людьми и замерло, полностью слилось со стеной. Оттолкнувшись от опоры, зверь обрушил мощное тело на двоих противников, чем сразу вывел их из последующего боя. С остальными врагами он расправился быстро и почти без отчаянных выстрелов с их стороны.       Мигающие красным лампочки вернули белое освещение лабиринтообразным коридорам. Фигура сняла с головы капюшон, присоединенный к облегающему тело белому тканевому костюму, и потрясла головой. Бледно-янтарные волосы встрепенулись и растопырились в своей обычной манере. Потирая одной рукой серые глаза с узенькими вертикальными зрачками, другой юноша повез молнию на груди вниз.       — У меня скоро зрение испортится от этих вечных «белый-красный-белый-красный-белый-красный»… Дурацкие лампочки… — проворчал он.       В коридоре включился динамик, шуршанием разгоняя тишину:       — Какую на этот раз компенсацию запросишь, Дин?       — Подумаю над этим, когда… — Он поморщился и потер длинную неровность на задней стороне правой ноги. — Это невозможно! — Дин расстегнул костюм до пояса, снял его с торса и запустил пальцы под оставшуюся часть костюма. На свободу правая рука вытянула серый хвост рептилии, что с облегчением заболтался из стороны в сторону. Дин застонал от удовольствия и выпрямился, осматривая выполненную работу — растянувшиеся вокруг тела. — Сколько на этот раз? — громко спросил он.       — Если не брать в учет твои маневры по стенам, то восемь секунд и девять миллисекунд. Это твой лучший результат: секунда с лишним на каждого противника.       Двери разъехались, и Дин прошел в штаб.       — Все равно слишком много, — сетовал он мужчине, сидящему у яркого, далеко не единственного здесь монитора.       — Ты требуешь от своего тела невозможного, — вздохнул с улыбкой тот, поправляя на остром носу очки.       — Нет ничего невозможного, — развел руками Дин, — есть мало желания добиться своего. И я бы, на твоем месте, заострял свое внимание не на моих действиях, а на проблеме защиты штаба. Если ты не заметил, сейчас они лежат у самой двери. Принеси они с собой таран, тебя бы, Гельф, тут «не сидело».       — Эти двери может снести разве что выстрел из лазерной пушки.       — И ты уверен, что у них ее не может быть?       Введя ученого в крайне задумчивое состояние, Дин поднялся по широкой металлической лестнице; каждый шаг его по ней глухо пел. После довольно продолжительного петляния по плавным, как тело змеи, коридорам, Дин скрылся за одной из дверей. В лицо ударило тепло, как если бы внезапно из полосы умеренного климата он выпал в самую суровую пустыню — что почти было правдой: просторная комната полностью была превращена в террариум. Под ногами шуршал горячий песок и гладкие мелкие камни, в дальнем углу простиралась двухместная кровать, прямо над которой была установленная прямоугольная световая пластина, согревающая одеяло и подушки.       Сняв костюм и закинув его в узкий деревянный платяной шкаф, Дин растянулся на постели и подставил спину да хвост искусственному солнцу. Нацепленный на запястье прибор, напоминающий внешне обыкновенные наручные часы, вместо времени высветил: «33,5˚C».       — Да что же такое… — со скукой вздохнул Дин, спуская руку с кровати на песок. По указательному пальцу пробежал тонкий язык черной королевской кобры. Дин бережно поднял любимицу и поднес к самому кончику носа. Так змея и ее хозяин буравили друг друга выразительными взглядами, пока Дин, усмехнувшись, ни погладил рептилию. Та прикрыла глаза, скользнула по руке, обвиваясь вокруг плеча и начиная за компанию греться в свете лампы. — Твое счастье, Дю, что ты не знаешь, где находишься. Для тебя это все — пустыня, но я-то вижу, что это — муляжи, достижение Великого Человечества… — пренебрежительно фыркнул Дин, кладя руки под подбородок. — Ничего настоящего не осталось. Там, снаружи, все состоит из точно таких же подделок. Ты вымирающий вид, Дю, одно из последних оставшихся творений Природы, единственное, что тут есть настоящее…       Но змее было абсолютно все равно. Ей было тепло, она недавно поела и сейчас лежала на своем обожаемом хозяине — больше для счастья Дю ничего и не требовалось. От топкого, засасывающего, словно трясина, спокойствия Дина потянуло в сон, и он не стал ему противиться.       …Только-только что-то начало мерещиться, как часы пискнули и замигали — «36,6˚C». Дин облегченно растянул губы в улыбке и снял с плеча Дю. Как только он встал с кровати, змея по-кошачьи заняла нагретое его телом место, наслаждаясь каждым лучиком света. Дин по-быстрому надел широкие джинсы и спрятал хвост в правую штанину. Натягивал свитер он уже по пути в конференц-зал. В коридоре его настиг Гельф, приветственно ударив папкой с документами по голове.       — Как самочувствие? — спросил он, туже затягивая резинку на жиденьком черном хвостике, свешивающемся через плечо белого халата и концом исчезающего в кармане на груди.       — Изо дня в день одинаково.       — Не в настроении с утра пораньше — как всегда, — ухмыльнулся Гельф и перекинул руку Дину через плечо. — Не забываешь хорошенько прогреваться?       — Не забываю, — угрюмо ответил Дин, ускорив шаг.       — Молодец. А то знаешь же, какой нестабильный у тебя организм…       Войдя в конференц-зал, Дин вынырнул из-под руки Гельфа и занял место с противоположной стороны овального стола. Еще минуту все собирались, но вот двери закрылись на автоматический замок. Из темноты вышел высокий белобрысый мужчина в темно-синей армейской форме и с недельной щетиной на щеках. Сурово, по-отцовски, смерив взглядом Дина, он заговорил громко и четко, будто читая присягу:       — Сегодня я вас долго задерживать не стану. Собрание посвящено двум вопросам. Первый я хотел бы обсудить со всеми вами, а второй более точно обговорить с некоторыми из вас после общего собрания. Итак, дело первое. Меня, думаю, как и всех вас, уже успели уморить эти частые посягательства на территорию нашей организации. Посему через два дня будут проводиться работы по сносу туннелей. Попрошу всех в это время присутствовать здесь, в штабе, иначе вы больше сюда не попадете. Новые входы и выходы уже готовы, но узнает о них кто-либо, помимо руководства, только после того, как исчезнут старые — так надежнее. И никаких опозданий с прибытием, иначе взорвем отставших вместе с туннелями, уж не серчайте. Теперь же дело второе. В наших рядах пополнение бывает крайне редко, но мне посчастливилось дожить до этого момента. Сынок, иди-ка сюда, — позвал командир.       На освещенное голубой лампой место вышел сверстник Дина. Темно-синий с иголочки деловой костюм и блестящие ботинки вызвали у Гельфа тихий присвист, не привыкшего видеть что-то, кроме военной формы и лабораторных халатов. Рыжие волосы новичка совсем немного не доставали до уровня неоновых, неестественно сияющих в темноте глаз. Даже в таком тусклом свете ясно были видны веснушки и нервный румянец.       — Это наш новый сотрудник. Его зовут Иван. Фамилии тут разглашать не принято, — сообщил он новичку, ничуть не сбавляя громкость голоса, — так что не раскидывайся личными сведениями. Не то, что мы тут все друг другу не доверяем: мы — одна большая и дружная семья, но даже у родственников — особенно у родственников — бывают секреты. Всем спасибо за то, что пришли, вы свободны, но попрошу остаться Гельфа и Дина.       Под шум расходящихся людей названные подошли к начальнику: Гельф — с улыбкой от уха до уха, Дин — кислый, как молоко, три дня простоявшее без холодильника.       — Доброе утречко, Корелл, — поздоровался Гельф, беззаботно переключаясь на новенького: — Приятно познакомиться, Иван! Я Гельфган, или просто Гельф, чистокровный немец. А ты откуда?       Новичок что-то замычал, пятясь в темноту, но Корелл цапнул его за шиворот и вернул на место.       — Он из России.       — Россия? — ужаснулся немец. — Бедняга, сочувствую тебе. Там же камня на камне не осталось от предков. Если верить историям, то какие леса были на тех территориях! — и он восхищенно замахал руками. — А реки! Озера! Болота!.. А теперь ничего не осталось, сплошная незаселенная пустошь…       — Что за мина? — тем временем мрачно спросил Корелл у Дина.       — Не знаю. Ты мне сейчас, чувствую, повод для нее дашь.       — Не хами, сынок, — рыкнул он, как собака, обгладывающая кость. — Я не просто так тебя задерживаю, чтобы свое эго босса потешить. Тут дело серьезное. Наши ребята гибнут охапками. За последние три года число членов организации сократилось в два раза. В половину! Это очень серьезно, так что натяни улыбку на свою физиономию, пока я тебе что-нибудь другое не натянул.       Угроза подействовала частично: веселее Дин выглядеть не стал, но слух его улучшился.       — О чем речь пойдет? — вернулся к делу Гельф.       — О том, что пора бы повзрослеть и перестать думать только о себе. — Корелл пронзительно зыркнул на Дина, и юного агента передернуло. — Ивану, как новичку, нужно пройти обучение в полной мере. С оружием и техниками ведения боя он давно знаком, его проблема в другом.       — В доверчивости, наверное, — предположил Гельф.       — В идиотстве по жизни, — сухо кашлянул Дин.       Кореллу не хотелось это произносить, он все же сделал то, что должен был:       — Да, — мягко согласился он. Иван снова что-то забормотал, пряча лицо. — Он еще слишком молод, чтобы заниматься тем же, чем занимаемся мы.       — А сколько ему? — поинтересовался ученый.       — Восемнадцать.       Дин хмыкнул:       — Мне тоже — и что?       — А кто тебе сказал, что ты достаточно взрослый для этой работы?       — Я же здесь!       — Он тоже, — напомнил Корелл. — Это не показатель. В общем, я решил, что глупость будем лечить глупостью: Дин станет наставником Ивана на неограниченный срок.       — Что?! — рассвирепел Дин, тотчас получая от Гельфа по затылку папкой и по лбу ладонью Корелла. — За что?!       — Что за что? — спокойно узнал Корелл.       — И то, и другое! Я не могу быть нянькой! У меня есть дела поважнее!       — На солнышке греться?       — Очень смешно! Я делаю это, потому что вынужден, и ты это знаешь! — орал на весь зал Дин. — Я сегодня за восемь секунд разобрался с группой вооруженных до зубов военных!       — За восемь и девять, — встрял Гельф, изучающе разглядывая Ивана.       — Все это, конечно, безумно интересно, и ты большой молодец, но это только второстепенная твоя обязанность, которую не так часто приходится исполнять…       — Ничего себе «не так часто»!       — …ты обязан заниматься и более приземленными делами. Пользы от тебя должно быть больше, — отрезал Корелл. — Ты будешь делать то, что я тебе говорю, на том стоит свет. Впитал?       Дин скривился еще больше. Не подчиниться было нельзя.       — Вот и ладненько. — Корелл подтолкнул Ивана, чтобы тот встал рядом с Дином. — Вы теперь должны быть неразлучны.       Следом за Кореллом пошел Гельф, сочувствующе пожимающий парочке плечами.