Живые.

      Его глаза расширены, парень удивлён, даже не пытается скрыть свои эмоции, пока у тебя дрожат руки, губы, всё тело, глядя на него. Такой красивый, чистый, живой, ты не смогла ничего с собой сделать.       Возможно, ты сошла с ума, уже разучилась говорить, но сейчас стоит прочистить горло и оправдаться, потому что вы стоите друг напротив друга уже около минуты и, если бы вам грозила опасность, то оба уже были бы мертвы. — П-прости, я уже год не встречала живых людей. Я была так рада... Наверное, всё же не стоило тебя целовать, — ты чешешь затылок, чтобы выглядеть дружелюбнее, показать, что тебе тоже неловко, а парень облизывает губы и начинает шевелиться.       Слава богу, ты уже подумала, что это мираж. — Я просто мог тебя застрелить, знаешь, — он наклоняет голову вбок и показывает на пистолет в своей руке. — Тебя спасло лишь то, что я не хотел шуметь, — его голос поучающий, тебе даже становится стыдно за своё поведение. Он будто всё это время жил в том обществе, которое вовсе не разрушилось давным давно, выглядит так чисто, словно совсем не знает, что такое опасность и отсутствие удобств. Красивый, не от этого мира точно, упрекает тебя в том, что ведёшь себя как дикарка, а ты не можешь сказать ничего в свою защиту.       Потому что сначала ты пыталась выжить, первые трое суток после заражения ты просто бежала без остановки, потому что зомби, те самые зомби из фильмов, стали реальностью. Это не просто реальность, а ужас наяву, который породил страх и паранойю первые пару месяцев. Люди, чтобы обезопасить себя, убивали всех без разбора, живых и мёртвых, не спрашивали помощи. Общество распалось, перестало существовать, поэтому ты сломалась вместе с ним. Ты не помогала нуждающимся, закрывала уши на хруст чужих костей и крик, что снится иногда в кошмарах, напоминая о себе. Ты просто убегала, уходила, подальше от смерти, от людей. Все становятся дикарями, когда общество перестаёт существовать, когда мораль, совесть и поддержка стоят ниже жажды выжить.       После этого наступило одиночество, скребущее на душе и поражающее всё тело. Тебе хотелось говорить, рассказывать всё, что видишь, ты даже запоминала некоторые забавные моменты, чтобы потом рассказать, но некому. Еда, душ, жизнь – всё стало пресным и второстепенным по сравнению с жаждой общества. Сначала ты убегала от людей, теперь ты их упорно ищешь. — Ты же не собираешься уйти? — ты смотришь, как парень поправляет рюкзак и уже идёт к выходу, хрустя осколками бывшего магазина под ногами. Он разворачивается на пятках и приподнимает одну бровь. — Предлагаешь здесь заночевать?       Это было грубо. Ты, хрупкая девушка, чудом до сих пор выжившая, так отчаянно нуждаешься в людях, а он хочет оставить тебя. — Я хочу пойти с тобой, — ты даже не знаешь. Конечно, держаться кучей опасно, глупо, но уже нет сил убегать, бояться, а этот парень чистый, а значит знает больше тебя.       Черноволосый цокает, на секунду ты слышишь, как он подавляет вздох и действительно задумывается. — Они будут против, — шепчет он, потирая двумя пальцами переносицу. — Ты же на них не собираешься кидаться, как на меня? — он оглядывает скептически твоё тело, а ты мотаешь головой, убеждая мозги встать на место, и пытаешься не улыбаться слишком широко. — Я как-то же выжила до этого момента. — Что и удивительно, — бурчит парень, но дёргает плечом, чтобы ты шла следом за ним. Ты поправляешь свой провиант и идёшь за ним почти вприприжку, пока не видишь, как он оборачивается, бросая резкий взгляд и приходится идти приземистее, оглядываясь по сторонам.

* * *

— Первый этаж? — ты смотришь, как парень стучится в квартиру и оглядываешься. Тот лишь вздыхает и смотрит на тебя с безнадёгой в глазах. — Первый ближе к выходу и не нужно остерегаться, когда спускаешься вниз. Самое безопасное место, как ты выжила вообще? — под конец фразы дверь открывается, щёлкает, а парень распахивает ту, встречаясь носом с дулом пистолета. — Каждый грёбанный раз тычешь в меня своей елдой. Сколько раз повторять, что чёртовы зомби не стучатся тихо и вежливо и не ждут по пять минут, когда им откроют? — парень не в настроении, ты видишь, как он цедит сквозь зубы на своего друга, а тот лишь любопытно пялится на тебя. — А это кто? — Девушка, она побудет с нами немного, — Джин отмахивается, а тебе странно, он злой всегда или только сегодня день не выдался? — «Немного» – это как Намджун? — друг твоего спутника намного ниже, а черты лица хрупкие, благодаря такому узкому и маленькому подбородку, у него лицо буквой V кажется совсем кукольным, но взгяд твёрдый. Он смотрит, а сам показывает, что внутри стена, только попробуй залезть внутрь и сломаешь нос о непробиваемый бетон. — Она до сих пор жива, а значит, может быть полезной, — пожимает плечами парень. Ты всё ещё без понятия, как их зовут, но это не проблема, пока ты просто хочешь умыться и быть в безопасности ещё одну ночь. — Ладно, не выгонять же её как щенка на улицу, — вас пропускают в обычную квартиру. Она немного пахнет старостью, но в целом уютная, небольшая. После коридора идёт одна комната, где бывшая кухня, диван, уже разложенный, и телевизор. Конечно же, ничего не работает, темно ужасно и никакие свечи на помогают нормально осветить помещение, где забиты наглухо все окна. — Хён, ты привёл девушку? Какой редкий экземпляр, — к тебе подходит высокий парень, он своими длинными пальцами приподнимает твоё лицо и улыбается. — Ты Намджун? — судя по тому, что больше никого здесь нет, ты решаешь показаться осведомлённой. — Нет, я Хосок, — улыбается так широко парень и наклоняет голову. — Какие большие у тебя зубы, — вырывается нечаянно, с тех пор, как ты говорила с людьми, прошло много времени, поэтому ты не привыкла, что некоторые фразу могут вызывать неловкость и быть не в тему. — Зубы? — откровенно удивляется Хосок. — Прости, из-за особенностей зомби невольно начинаешь обращать внимание на строение этой части головы, — на удивление Хосок смеётся и клацает зубами. — Я был бы отличным зомби, да? Класс. Хён, ты слышал? — он играет бровями, смотря на высокого парня, с которым ты пришла, который закатывает глаза и продолжает распаковывать рюкзаки. — Юнги, ты не мог бы спать подальше от свечей, я тебя умоляю, по городу итак всё время пожары, не хватало, чтобы и мы сгорели заживо, — рявкает твой знакомый на бледного парня, который лишь отодвигается немного от свечи на полу, натыкаясь спиной на другую. — Я не виноват, что они просто повсюду, а мне нужно где-то спать, — Юнги уходит в туалет, отмахиваясь от всех. — И так каждый день, — Хосок пожимает плечами. Он всё ещё стоит слишком близко, держит тебя за плечи и не собирается отпускать. — Ой, прости, я давно девушек не видел, не то что бы я хотел на тебя наброситься, просто трогать нравится, пока ты живая, — Хосок чешет затылок, а ты выдаёшь лёгкий смешок. — Ты такой же идиот, как и она, значит, — бурчит твой спутник, усаживаясь на диван, а Хосок переводит взгяд на тебя, ждёт пояснения. — Я поцеловала.. этого человека, — ты тыкаешь пальцем в спутника, оглядываешься, а он даже не обращает внимания на тебя. Ты до сих пор не знаешь его имени. Тебе очень хочется его узнать, на самом деле. Такой загадочный, высокий, красивый, сильный и, самое главное, чистый парень. Он выглядит загадочно со своими острыми фразами и чёрным взглядом, тебя к нему тянет. — Его зовут Джин, он самый старший среди нас, — Хосок по-доброму поясняет, садится на диван и смотрит на тебя снизу. — Сядешь ко мне на колени? Пожалуйста, — щенячий взгляд даже не даёт тебе подавиться возмущением, Хосок заламывает брови и выпячивает губу. Ты почти готова сдаться, сама хочешь побывать в сильных руках, чувствовать простое человеческое тепло, нюхать не трупный гной, а запах простого человека, но ты садишься между парнями, позволяя расслабиться после долгой вылазки. — Где Намджун? — Джин откидывается на разобранный диван, раскидывая руки. — Скоро вернётся с водой, — Хосок облизывает губы и мечтательно улыбается. — Примем вместе душ? — он заигрывает, а ты округляешь глаза. У тебя так давно не было нормального шанса помыться, что тебе плевать, с кем его принимать, если честно.

* * *

      Намджун похож на медведя. Того самого гризли, который может сожрать тебя не пережёвывая. Смотря на него, ты думаешь, что безумное счастье, что этот парень не стал зомби, потому что с такими плечами, ногами и руками планета потеряла бы не только прекрасные биологические данные, но и ещё пару тысяч людей, которые не смогли бы скрыться от его лап. — Т/и, — протягиваешь ему руку, надеясь, что все остальные тоже услышали твоё имя.       Намджун смотрит на тебя хмуро, разглядывает с ног до головы, но пожимает руку осторожно. Он весь напряжён, но, почувствовав твоё тепло, он улыбается аккуратно, медленно так прекращаясь в плюшевую игрушку с красивыми ямочками. Стеснительное огромное чудо, у которого краснеют щёки, когда он говорит простое «Ким Намджун». — Вода? — сзади тебя резко спрашивает Сокджин. Ты вздрагиваешь, а парень отдёргивает руку и кивает. — Всё нормально, пришлось повозиться с бойлером, но можешь проверить, у нас есть вода почти на неделю.       От такой новости ты чувствуешь безумную радость, но её перекрывает Сокджин, глядя на твоё радостное лицо, он словно хочет тебе запретить тратить их ресурсы.       Ты так хочешь помыться, сил нет. Конечно, ты наслышана о домах, где можно было восстановить питание, где ещё остались условия, но сама не могла запустить насос, который качает воду, как бы ни пыталась. — Джин добрый, просто огрубел после первой недели заражения, — Намджун аккуратно держит тебя за плечи и толкает к комнате, где находятся все остальные. — Почему никто не сказал, что у нас пополнение? — Потому что тебя не было, — закатывает глаза Юнги, а Хосок тихо смеётся, прикрывая ладонью широкую улыбку. — Что с водой?       Вместо ответа слышится шум воды из ванной. Трубы ревут, визжат, на что хочется закрыть уши, а потом затихает шум и слышен плеск из душа. — Только холодная, — слышится крик Джина. Все тихо вздыхают, ничего большего никто не ожидал, конечно, но всё равно обидно. Хочется расслабиться, стоять часами под тёплой водой и пусть она будет даже не горячей, но хотя бы не ледяной.

* * *

      Ты ждёшь своей очереди, которую вы определили на камень-ножницы-бумага, хотя Хосок всё ещё предлагает принять душ вместе, но ты вежливо отказываешься.       Немного напрягает вот так довериться четырём парням, которых ты встретила. В вашем мире, который теперь стал совсем другим, правила приличия уже давно не работают, как в старые времена появились разбойники, которые только рады насиловать оставшихся девушек и держать у себя, как забавные игрушки. Много людей, которые глотки готовы перерезать за кусок еды, за то, чтобы выжить.       Человечности не осталось, казалось бы, но в глазах Джина ты увидела не злобу, не страх, не оскал перед нападением, а простое удивление.       Наверное, поэтому ты его поцеловала. После лёгкого замешательства при встрече в разграбленном магазине, ты просто захотела прикоснуться к живому, прильнуть к простым человеческим чувствам, к искренности и красоте. Ты хотела ощутить жизнь на своих губах, потому что Джин выглядел именно так. Он похож на того, кто спрятал насильно свою искренность, чтобы выжить, но глаза остались теми же, словно и не было никакого апокалипсиса. — Такая заморашка, — фыркает Юнги и улыбается. Он самый крошечный в этой компании, сначала показался отстранённым и грубым, но на самом деле сейчас он улыбается, от него заражаются Хосок и Намджун, подхватывая улыбку.       Юнги тянется к тебе, пытается пальцем стереть грязь и смеётся тихо, зато широко улыбаясь, обнажая все свои зубы, что не могут скрыться за растянутыми губами. У него такая маленькая челюсть, такая широкая улыбка, что у тебя сердце щемит. Тебе так не хватало этих простых эмоций. — Чего ржёте? — ты смотришь на остальных, а Хосок вытирает невидимые слёзы, прежде чем ответить. Он ещё пару раз заходится смехом и держится за живот. — Он не вытер тебе лицо, а член нарисовал на щеке, — Намджун кивает, подтверждая чужие слова, а ты прыскаешь с абсурдности и бьёшь хохочущего Юнги со всей силы. — Вот же засранец, — Юнги валится на бок, держится за живот и прижимает к груди ноги, не в силах остановиться.       Ты тоже смеёшься, будто обкурилась, а потом что-то в груди ёкает больно, напоминает, что происходит вокруг вас и кидает картины долгого одиночества на протяжении целого года.       Ты потухаешь, отпускаешь голову и тихо кусаешь губу. Внутри тебя лопается всё, все сдерживаемые истерики и эмоции, которым ты не позволяла выйти, выливаются.       Ты плачешь тихо, но сильно. К груди тут же прижимает Намджун, а Хосок рядом гладит по голове. Перед тобой сидит Юнги и перебирает несмело твои руки. Ты думала, что больше не встретишь живых людей, так отчаялась, что была готова покончить собой в этом сплошном ужасе.       Грудь Намджуна тёплая, ровно как и руки Юнги и Хосока. Всё это будто не настоящее, так хорошо среди них, что чувствуется.. всё чувствуется, внутри камнем заросшие ощущения возрождаются по-новой.