Ren & Со

«Седьмое пекло, как же она прекрасна! Нужно что-то сказать. Сделать комплимент… О её глазах! Банально. О её руках? Что-то там про художников, рисующих углем… Нет, нет. О губах? Это нормально сразу говорить о губах? О чем еще делают комплименты? О коже? Нужно быть искренним и сказать, что на уме. Но не при всех же! Девушка может смутиться. Думай, думай…» *** Итак, Рен выбыл из игры. Рей или как там ее, это летнее помешательство напарника, присаживается между ним и Кайло — официанты спешно организовывают дополнительный стул и новые приборы — и когда все друг другу представлены, Хакс осознает, что застрял на следующие несколько часов меж двух огней. По одну сторону от него медвежий потрошитель и Фазма, стремительно развоплотившаяся из начальницы-тирана в томную стодевяностосантиметровую барышню с сияющим взглядом и трепещущими ресницами. По другую же — стремительно перегревающийся Рен, которого никак нельзя остудить, не отделив от причины перегрева — этого плутония ядерной реакции его чувств, от летней девушки. Зачем, кстати, она явилась? Неужто всё, что вытворял Рен в последнее время, сработало? Не копает ли она под них? — Итак, Рей, чем ты занимаешься? Ты где-то учишься? Работаешь? Хакс и не пытается казаться менее подозрительным; его тон предельно холоден. Рей вскидывает взгляд, до этого блуждавший по соседним столикам, будто она смущается пылкого Кайло по соседству. Она растеряна — это хорошо. — Я работаю у Часовых дел мастера. Подмастерьем. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Значит, разница в возрасте тебя не смущает?.. Ай!.. Размером этак сорок пятым Рен метко попадает ему по коленной чашечке и смотрит свирепо. Конечно, тут летний перепихон срывается. Какие могут быть вопросы? — Позвольте посоветовать вам в качестве закуски телячьи мозги на поджаренной с чесноком брускетте и кровяную колбасу, — проникновенно произносит Тормунд, обращаясь к одной лишь Фазме. Та смотрит на него самым своим голодным взглядом. — Всегда мечтала попробовать эту вашу колбасу. Кровяную. Братец, не сводя с неё глаз, сглатывает и, помедлив, кивает. — Нам нужно будет вино. — Много вина. — Красного. — Закажите что-нибудь. Уверена, вы разбираетесь в винах. — Я человек искушенный. — Это сразу видно. Надеюсь, вы и меня искусите. Тормунд крякает. — Официант! — зычно рыкает он, заставляя проходящего мимо юношу вздрогнуть. — Нам нужно мясо и вино!.. Братец заказывает на всех. Хакс продолжает буравить Рей взглядом. Девчонка вынюхивает, что да как у них в киллерском деле наверняка ради своих правозащитнических дел. Накопает информации погрязнее, а с таким «профессионалом», как Рен, за этим дело не станет, и побежит вещать на каждом углу. — Ты так… хороша, — выдавливает из себя Рен; щеки Рей начинают алеть. — Это не свидание, — предупреждает она. — Я просто хотела посмотреть на твоих друзей. Хотела понять… Хотела втереться в доверие, да понятно уже. — Просто, что ты за человек. Я не собираюсь с тобой спать, — добавляет она упрямо. — Конечно, конечно! — горячо соглашается Кайло, отмахиваясь от официанта и разливая по бокалам только что откупоренное вино. — Просто дружеская встреча. Но ведь дружба может стать началом чего-то большего. — Например, секса на одну ночь? Ты это имел в виду? — Или на две. Второй раз с кем попало не спят. Рей хмыкает. — Я не буду с тобой спать. Рен кивает. — Я знаю, я кажусь тебе чудовищем. Но, может, просто у меня никогда не было того, ради кого я захотел бы стать лучше, — Кайло пододвигает к ней стул и добавляет чуть тише: — Ты могла бы стать моим маяком во мраке. Спасти такого монстра, как я. Ох, ты ж!.. Хакс давится вином. Кажется, давление у Рена в члене передалось всему организму и вытеснило мозг в сторону спинного. Только так можно объяснить происходящее. — Чего?! — скорчившись, словно надкусив лимон, вопрошает Рей во весь голос. — Седьмое пекло, Фазма, твой план не работает! — во всеуслышание бросает Кайло через стол. Но Фазма в этот самый момент смеется над бородатой во всех отношениях шуткой Тормунда. Годы идут, но ничего не меняется, и анекдот заканчивается тем, что кого-то отдолбили в зад. — Можно хотя бы не за столом! — Хакс одергивает брата. — Всегда говорил, — продолжает балагурить тот, — что зануднее этого парня не сыскать. Фазма хохочет во все тридцать два зуба: одновременно и мило, и ужасно. Тормунд хлопает его по спине, вышибая дух. — Тебе просто нужно найти себе женщину! — Вот так просто? Это вовсе не панацея от всех бед, которых у меня, кстати, нет. У меня все прекрасно. — Как же! Вижу. Ты все время ворчишь, ходишь бледный какой-то, сутулый, недовольный. По тебе за версту видно, что бабы у тебя давно не было! Ага, два года уже. Но не сильно-то и хотелось, тем более что все они для него бесполезны… Подколы Тормунда совершенно не ранят: в его картине мира не всё сводится к количеству секса. Но тем не менее ужин отвратителен. Хакс молча разделывает только что принесенное мясо, скребя ножом и вилкой по тарелке и дивясь тому, что Кайло не только знает назначение всех приборов на столе, но умудряется ещё и Рей подсказывать. Однако Тормунд продолжает, оседлав свою любимую мужицкую тему. — А ты бы слушал младшего брата почаще — у меня есть вкус к жизни. Столько прекрасных моментов я пережил благодаря бабам… — В смысле? — вмиг побасевшим голосом прерывает его Фазма, не донеся до губ свой бокал. — Каким бабам и сколько их было? Брови Тормунда исполняют немыслимую импровизацию. — Никаким! — тут же находится он. — К слову просто пришлось. Придать силу убеждению. Я уже и не помню их имен. — Не помните имен? — еще более сурово уточняет капитан. — Я не это хотел сказать. «Язык твой — враг твой». Хакс наконец-то начинает чувствовать вкус вина. Жизнь налаживается. — Знаете, как-то внезапно пропал аппетит, — Фазма окидывает Тормунда тяжелым взглядом и поднимается из-за стола. Тормунд подскакивает за ней следом, борода его виновато топорщится. — Я провожу… — Не надо, — жестко останавливает его Фазма, окончательно становясь собой прежней. — Я вам не девочка на одну ночь. Даже если сама думала, что все это — всего лишь однодневный роман. Пригвоздив взглядом Тормунда к месту, она удаляется. — Не женщина, а пожар! — восхищенно шепчет тот ей вслед. К Хаксу, наоборот, аппетит возвращается; он принимается за мясо — здесь оно и впрямь дивное. — А ты знала, что я ради тебя бросил пить? — нарушает неловкую тишину Рен, прихлебывая из бокала. — Но… ты же пьешь… — растерянно отзывается Рей. — Это? Это же вино, — Кайло ухмыляется. — Нельзя считать настоящим алкоголем то, в чем меньше двадцати градусов. Раздосадованный Тормунд заказывает еще мяса. — Почему вы убиваете? — спрашивает Рей, словно набравшись храбрости задать вопрос в лоб. — Я не буду отвечать. Залог хороших отношений — не обсуждать религию, политику и вопросы морали и этики. — Мы с тобой не в отношениях. — Надежда умирает с последним днем лета, — говорит Рен и смотрит на свою летнюю девушку таким горячим долгим взглядом, будто надеется прожечь дыру в её ментальной защите. — А вы? Хакс снисходительно улыбается. — Это всего лишь моя работа. — Вы заставляете людей страдать. Неужели вас совсем не трогает чужая смерть? А страдания их близких? Вообще-то нет. Тут Хакс ощущает острую нехватку хоть сколько-нибудь человечного аргумента, который должен быть у каждого, кто занимается профессиональными убийствами, но нет. Пусто. А эта… Рей глядит на него, охваченная праведным гневом. С чего вдруг ему вообще оправдываться? Он позволяет паузе затянуться, пока заедает мясо овощами на гриле. Вечер до сих пор далек от идеального. Рей все смотрит и смотрит, строго, как учительница младших классов. Детка сама напросилась. — Знаешь ли ты, что мне тебя заказали? Вернее, нам. Официально заказ числится за «Рен и Ко». — Что? — Она переводит взгляд на Рена, тот на него. — Так я все-таки заказана? — Тебе не о чем беспокоиться, — отвечает Рен. — Как сказать… — Хакс пожимает плечами. — Аванс мы уже взяли. — И эта информация составляет служебную тайну. Я не мог о таком болтать. — Служебную тайну! — Рей ахает. — Ты несколько недель таскался за мной, но забыл сказать, что я заказана! Она вскакивает. — А ты забыла сказать, что все-таки водишь дружбу с киллерами! — выпаливает раздраженный Рен. Хакс знает: это раздражение обращено вовсе не к Рей, а к нему, но девушка ничего не замечает. Она задыхается от возмущения. — По и Финн — хорошие ребята! Да, им приходится заниматься убийствами, но они хотя бы не зверствуют и не получают от этого удовольствия, и все делают, чтобы уменьшить ущерб. — Хорошие ребята?! — кричит Рен, подорвавшись с места так, что его стул валится, а Рей вздрагивает. — Лицемерные ублюдки, называй вещи своими именами! Никто не станет убивать, если это не доставляет удовольствия. — Выходит, и тебе доставляет! — разъяренно восклицает Рей в ответ. Хакс жалеет, что на столе нет закусок, которыми он мог бы хрустеть, зажевывая это представление, и набивает рот кольцами лука. — Я этого вообще не скрываю! И не пытаюсь прикинуться добреньким. Я всегда был с тобой честен! — Так честен, что даже ни разу в своих сраных пошлых поэмах не упомянул, что я заказана? — Я душу в них вложил — но обойдусь без благодарностей. — Я знала, что ты просто чудовище. Хорошо, что не позволила себе обмануться! Выпалив это со слезами на глазах, летняя девушка подхватывается и бежит к выходу. Дернувшись было за ней, Кайло все-таки остается на месте, а потом и вовсе усаживается обратно за стол, хмурясь и что-то про себя решая. Приносят заказанный заранее десерт из сливок и свежих ягод. Обе стороны стола погружены в тягостное молчание, ни Тормунд, ни Рен не подают признаков былого воодушевления. Хакс поддевает десертной ложкой голубику и клубнику. Вот. Теперь идеально. *** Где-то в одном из писем Кайло Рей. «Я страсти раб, и чресла все в огне, Ласкать тебя надеюсь до рассвета. Но если не дождусь опять привета, То знай, что зря ты отказала мне. С тобой хочу образовать я то, Что назовут чудовищем двуспинным. Дать волю первобытным и глубинным Всем нашим похотям, врагам назло. Врагов у наших отношений, понятно дело, нет. Но согласись, вышло складно? Твой летний киллер».