Другой

Сакура сидела на качеле, натянув воротник водолазки до самого подбородка. Она уже целых два часа сидела на одном и том же месте. И весь последний час она почти неотрывно смотрела на часы. Стоит Сакуре вернуться домой, придётся объяснять Сараде, откуда взялся яркий румянец на щеках и блеск в глазах. А самое главное, где же она всё-таки была всю ночь, если не в больнице. Поэтому решено было дождаться, когда Сарада уйдёт на задание. Сарада не простит ей. Сакура сама все эти годы взращивала в ней культ отца. Саске то, Саске это. И даже сейчас не хотела разрушать идиллию семьи, хотя понимала, что эта самая идиллия разрушена с самого основания этой самой семьи, если её вообще можно так назвать. А разрушена она тем самым и-д-е-а-л-ь-н-ы-м-н-е-п-о-в-т-о-р-и-м-ы-м. Если бы она знала, какова взрослая жизнь на вкус, пожелала бы остаться маленькой. А ведь как она думала: вырастем и станем счастливыми. НЕТ. Ни Саске, ни она, ни Наруто. Никто из них. Её мечта сбылась. Здорово, круто, Сакура была счастлива ровно месяц. Потом он не пришёл. И опять не пришёл. И снова не пришёл. Осталась она и Сарада. Она терпела. Год. Два. Три. Терпела. Одиночество брало своё. Становилось невмоготу. Какаши сенсей был просто рядом. Помогал, когда у Наруто сталослишкоммаловременипотомучтоонхокаге. Сенсей чинил ей краны, вешал полочки, оставался с Сарадой, когда нужно было на работу, покупал продукты. Сидел с ней, когда Сарада болела. В то время, когда от мужа она получала лишь грязные, помятые обрывки бумажки с максимум двумя словами. И Сакура сломалась. Сломалась и сделала то, что порицала в своей жизни больше всего. Отдалась мужчине, который рядом, пока муж был непонятно где, уже чёрт пойми какой год подряд. В первый раз она два часа оттиралась в ванной: ей казалось, что она грязная. Грязная везде. Но выяснилось, что после такого тщательного мытья кожа потом красная, а душу всё равно не отмоешь. И это лежит на тебе грязным комом. Ещё через некоторое время выяснилось, что от этого появляется зависимость. Яркие вспышки оргазма, сводящие приятной судорогой мышцы. Этого хотелось снова и снова. И она снова и снова приходила к тому, кто был просторядом. Кто был поддержкойвсёэтовремя. Ох, если бы знала Цунаде-шишо, как Сакура использует техники, которым она её научила, то наверняка бы высказала бы ей всё, что она о ней думает. Заживлять засосы, укусы и прочие следы, которые появяются после каждой бурной ночи. Оставленные не мужем. В один день Сарада ей сказала, что она звала Какаши-сенсея во сне. В тот момент Сакуре стало страшно. Очень. Но Сарада ничего больше не сказала, просто взяла яблоко и ушла. А Сакура раз за разом просто молчала. Сакура поднялась с качели и направилась домой, Сарада уже как десять минут должна была выдвинуться на задание. Женщина вошла домой, закрыла за собой дверь и так и застыла в дверях, увидев ожидающую её дочь. — Привет, мам, кушать будешь? — радостно поприветствовала она мать. — Ты знаешь, задание отменили, заказчик забрал его всего за пять минут до нашего выхода, — Сарада поправила очки. — Ну что ж, придётся тренироваться. Кстати, там письмо от папы пришло, — она махнула в сторону гостиной. — Ладно, я пошла, — дочь чмокнула Сакуру в щёчку и закрыла за собой дверь. Сакура успела лишь кивнуть. Разувшись и пройдя внутрь, она заметила маленький обрывок бумажки и взяла его в руки. На котором было нацарапано лишь два коротких слова: "Скоро буду"