Carpe diem

07.01.

Поцелуй вышел смазанным, непонятным и слишком приторным. Возможно, на это повлиял ее ужасный липкий блеск со вкусом персиков. Губы были слишком большими, ему казалось, что он целует самого себя. Когда она улыбалась, обнажая белоснежные зубы, парень внутри содрогался, потому что рот казался непропорционально широким. Он не знал, что забыл здесь. С самой первой минуты их встречи его раздражало в ней всё: начиная от шифоновой блузки и заканчивая стертым каблуком у ботфорт. Неважно, в каком Маар состоянии, чувство стиля в нем будет жить вечно. Ее выбеленные волосы, тяжелый мейк и этот гребаный рот. Её имя Броннер не помнил, зато точно знал, что на ней нет трусиков. Блять, на дворе январь, ходить в клуб без белья – отстой. Духи девушки отдавали дешевизной, крашеный блонд – непрофессионализмом, а светлая мини-юбка – простуженными придатками. Колготки телесного цвета заставляли его глаз дергаться от подобного модного решения, куча позолоченных колец путалась в кудрях парня и драла их все сильнее и сильнее с каждым разом. Маар опрокинул в себя стопку виски и поморщился, ощущая, как вяжет язык. Мда, и алкоголь тут дерьмо редкостное, не только люди. Эта девушка щебетала ему на ухо всякие пошлости, от которых член должен был стоять колом, но он лежал. Маар тоже хотел лечь куда-нибудь и забыть обо всем, что произошло и происходило всё это время. Интересно, когда ученые придумают таблетку, которая стирает к чертям память? Может, он станет совсем другим человеком? Не дизайнером, а архитектором или физиком-ядерщиком. И будет у него в свои почти что двадцать пять стабильные работа и заработок, его жизнь будет идти строго по расписанию, без всяких американских горок. Он упустил тот момент, когда эта-девушка перешла от уговоров на ушко к конкретным действиям, намекающим, что стоит ему сказать хоть слово, и она его. Маар опустил замыленный взгляд на ладонь, лежащую поверх его члена, и вздохнул. Сука, как же мерзко. Возможность одноразового перепиха никогда особо его не привлекала. Маар всегда был за долгие отношения, за одного партнера, а заниматься сексом с первой попавшейся девушкой в клубе не по его части. Но сейчас в жизни Броннера все пошло по одному известному месту, поэтому парень совсем не понимал, что его, а что нет. Может, стоит поддаться импульсу, отпустить ситуацию и наслаждаться происходящим? Да, это единственно верное решение. Блондин схватил бокал с новой порцией виски и залпом выпил, прикрывая глаза и хмуря брови. Эта-девушка усилила напор на его член и лукаво улыбнулась, встретив пьяный взгляд красавчика. Её сразу же привлекла шапка светлых кудрей, зеленые раскосые глазища и пухлые губы, которые были по-настоящему чувственными и мягкими. Целовался он охуенно, его язык грубо исследовал рот блондинки, зубами Маар прикусывал нижнюю губу, дразня ее и снова приникая ртом. Девушка плавилась под его руками, которые мягко гладили спину и плечи. Она застонала, когда Броннер намотал ее волосы на кулак и оттянул их вниз, открывая взору бледную шею. А у Захарры есть родинка на пульсирующей венке… Блять! Маар отодвинул от себя девушку, с радостью подмечая, что она убрала руку с его паха и теперь сидела довольная. Так мало им нужно. Всего лишь показать, что ты будто бы заинтересован в них. Образ Захарры возникал внезапно, сносил всё на своем пути, осаждал и показывал его место. Темные волосы, карие глаза и губы бантиком выжжены у Маара на сетчатке и похоже никогда не покинут парня. Вокруг всё было не так, он был не там, не с той, не в том состоянии. Следующая стопка виски показалась сладкой и такой необходимой, а поглаживания этой девушки настойчивыми и довольно сносными. Его взгляд метался от танцпола к ее шифоновой блузке, и Маар почувствовал себя не очень хорошо. Пора закругляться и сваливать, вот только стоит решить, с ней или без. Не хотелось тащить ее на ту кровать, где лежала только одна девушка. Да почему он вообще вспоминает о Драгоций? Сейчас Маара должно волновать только собственное удовольствие. Интересна, эта блонди может доставить ему удовольствие безвозмездно? Парень подавил смешок, вовремя успел сделать серьезное лицо, когда девушка отстранилась от него. Он успел разглядеть ее голубые глаза и темные корни волос и вздохнул. На него внезапно накатила необъятная грусть, такой лютый депресняк, что захотелось вскрыться. Что Маар здесь забыл? Что даст ему алкоголь? А эта девушка? — Какой твой натуральный цвет волос? — Броннер почувствовал, как у него заплетается язык, и он тянет гласные и глупо улыбается. — Темный, а что? — девушка сморщила носик и нахмурилась, снова отстраняясь от него. — По корням видно, — ее брови совсем уже сошлись на переносице, а Маару стало очень смешно от происходящего. И как он до такого докатился? Поступился принципами, бухает и позволяет какой-то дуре лапать себя. — Советую вернуть натуральный цвет и сменить мастера, потому что пройдет несколько окрашиваний, и ты станешь лысой, — Маар посмотрел на новую стопку виски и задумчиво потер подбородок. Пить или не пить, вот в чем вопрос. — Также могу дать номер знакомого гинеколога, потому что ходьба без трусов до добра не доведет. Маар придирчиво оглядел ее красное от возмущения лицо и поцокал языком. — Этот грязно-розовый цвет тебе не идет, с твоей бронзовой кожей нужен более теплый оттенок. Телесные колготки – уже моветон в модном мире, а по шифону видно, что блузку часто использовали. Кучу дешевой бижутерии лучше заменить на минималистичные украшения хорошего качества. И смоки-айс утяжеляют твой взгляд, кажется, что тебе больше сорока. — Ты че, педик? — Нет, я дизайнер, — Маар хохотнул, разглядывая ее с головы до ног. Что-то он упустил в своем анализе. — А, ну, если собираешься целоваться с незнакомым парнем, стоит стереть липкий блеск с губ, это отвратительно. — Конченный! Пощечина вышла звонкой, но потонула в шуме громкой музыки, и болючей, но вызвала лишь смех. Девушка вскочила на своих высоченных каблуках, покачивая на ходу бедрами и завлекая внимание сидящих поблизости мужиков. Броннер смотрел ей вслед и думал, когда же его жизнь свернула не туда. Виски вызвал тошноту и приступ ненависти к себе. В голову напихали ваты и залили ушат воды, желчь стояла в горле, и Броннер с трудом сглотнул, откашливаясь. Мир закружился роем вертолетов, перед глазами плясали цветные пятна. Интересно, если он подохнет прямо здесь, что напишут на его могильной плите? «Умер от виски», «Умер от разбитого сердца и виски», «Умер от разбитого сердца, виски и собственной никчемности»... Да, третий вариант определенно его. Из рефлексии Маара вырвал прокуренный голос какого-то дебила, который обращался к нему. — Такую телку упустил!.. По нему видно, что он заднеприводный, — Маар скосил взгляд и увидел мужика в замызганной полосатой рубахе и широких джинсах. — Я бы ей засадил по самые гланды!.. — Нахуй иди, уебок, — Броннер сжал кулаки и глядел прямо на этого недоноска. Внутри всё содрогалось от предвкушения хорошей драки. Да, ему необходимо выпустить свой пар, и если это кусок дерьма станет его грушей для битья, то Маар будет ему безумно благодарен. — Че ты там вякнул, пидорас? — мужик бульдозером направился на ухмыляющегося блондина и за грудки рывком поднял Маара с месте. — Повтори! — Я сказал: нахуй иди, у-е-б-о-к, — Броннера перестало шатать, и он твердо встал на ноги, отталкивая от себя пьяного. — Могу повторить еще раз, если тебе непонятно. — Слышь ты, щенок! — удар пришелся точно в солнечное сплетение, и на какое-то мгновение Маару подумалось, что он прям тут кони двинет. Но на место боли пришла ярость вперемешку с удовлетворением. Да, теперь Маар может хорошенько ему ответить. Костяшки обожгло, корочка с ран содралась, и они снова закровоточили. Ему прописали в лицо, блондин сплюнул кровь и, не переставая улыбаться, дал ответ в живот. Да, сейчас он чувствует себя безумно живым! На него кинулся дружок этого мужика со спины, но Маар скинул его с себя и сел, вцепившись ладонями в горло. Он не помнил, что было дальше, зато удар между лопаток на пару секунд отрезвил его. Очнулся Маар в тот момент, когда охранник выкинул его в сугроб и пнул напоследок. Блондин лежал на снегу, смотря в темное небо, и думал лишь о боли в разодранной снова губе. Броннер засмеялся, вспомнив маты администратора, требовавшего с него компенсацию и оплату счета за виски, когда Маар швырнул ему пятитысячные купюры прямо в лицо. К нему подходили выпившие подростки, спрашивали живой ли он, а парень лежал и не двигался, думая о том, насколько жалко выглядит со стороны. Когда задницу совсем отморозило, Маар соизволил подняться, подобрал все раскинутые вещи, проверил наличие кошелька и ключей от ауди и вздохнул с облегчением. Яркий экран смартфона ослепил его, и Маар решил сначала проморгаться, а потом уже вызывать убер. Таксист посмотрел на него подозрительно, но Броннер всучил ему оранжевую купюру, и тот сразу же заулыбался. Квартира встретила его тишиной и холодом, но ему было плевать, сейчас главное – добраться до унитаза и избавиться от всего дерьма, что он наглотался. Маар прислонился головой к кафельному полу и зажмурился, ощущая второе накатывание. После этого к виски и на пушечный выстрел Броннер не подойдет, даже под угрозой смерти. Когда его немного отпустило, он продолжал лежать на полу, гоняя тяжелые мысли в голове туда-сюда. Маар решил посчитать количество выпитых стопок виски, но почувствовал, как внутри все снова поднимается в протесте, и решил больше не рисковать. Пока что боли после драки Броннер не испытывал, парень лишь надеялся, что это обычные синяки. Черная плитка на потолке его совсем не привлекала, потому что он видел в ней свое жалкое отражение. Снова затошнило. — Чего я добился в этой жизни? Чего я стою? Кто я? — собственный голос казался чужим, вопросы оставались без ответа. Интересно, сколько людей в этом мире задаются такими же вопросами? Каждый второй? Или вообще каждый? Неужели не он один не может найти место на этой огромной планете? Кстати, о планете. Когда все поймут, что не стоит засорять пластиком океаны, вырубать леса и строить гребаные заводы? Наверное, только тогда, когда станет совсем тесно и плохо жить здесь. Отправимся в космос, гадить дальше. Вся жизнь – вечное путешествие. Маар думал о том, как ужасно себя чувствуют живые существа в океане, какой страх испытывают беспомощные дикие звери при пожаре. Бежать некуда, это ловушка. Он ударился затылком о кафель, выкидывая из головы мысли про всех страдающих вокруг. Помочь всем нельзя, но нужно сделать все, что в собственных силах, чтобы спасти хотя бы кого-то, кроме себя. Броннер застонал, чувствуя себя загнанным в клетку подопытным кроликом. Эта жалость ко всему живому давила, заставляла задыхаться от собственного бессилия. Мы всего лишь песчинки, всего лишь части огромного механизма, который с каждым днем раскручивается все сильнее и сильнее. Выбраться не представляется возможным, так и будешь жить в системе. А внутри мечется и бьется о стенки истинное я, огромная душа, которой не хватает места в теле. Осознание своей никчемности в масштабах целой планеты немного остудило его самобичевание. Смысл страдать, когда ты ничего не значишь? Ну вот, пошло обесценивание своих чувств и переживаний. Хаотичным роем мысли кружились в черепной коробке: экология, политика, рефлексия. Маар достал пачку сигарет из кармана и задумчиво покрутил ее в руках. Стоит ли травить себя этой дрянью? Стоит ли внушать себе, что это снимает стресс? Стоит ли опускаться в пучину отчаяния, прячась от самого себя? А, может, стоит внутреннему голосу заткнуться? Броннер закурил, не заботясь о пожарной сигнализации, установленной в половине комнат в квартире. Ему было плевать, как это выглядит, он просто лежал на гребаном кафеле с подогревом около толчка и давился никотином, расслабляясь. В одиночестве есть свои плюсы, тебе не стоит волноваться о мнении со стороны. Ты наедине с собой, больше никого. Сегодня Рождество, праздник, который обычно он встречал в кругу семьи. Неважно, с родителями или друзьями, это была его семья. Мать с отцом уехали на заслуженный отдых, звали его присоединиться, но Маар вежливо отказался, сославшись на вымышленные планы. Не говорить же предкам, что у него хуйня в жизни, еще к психологу поведут. Возможно, ему нужна была помощь специалиста. Возможно, стоило перестать быть таким гордым и непреклонным. Возможно, давно пришла пора разорвать эти отношения. Маар кинул бычок в туалет и застонал, сжимая веки. Хотелось выкинуть это всё из своей башки и растоптать ногами, разорвать руками, неважно! Просто избавиться от пустоты, перестать сжирать себя день ото дня. Но сил не было, как и желания так дальше жить. Броннер не помнил, в какой момент заснул. Пробуждение вышло не из приятных: ломило все тело, голова трещала по швам, желудок требовал освобождения от всего ночного дерьма, а во рту застыла пустыня. Ему казалось, что иссох он весь, кожа на лице натянулась и шелушилась, губы горели от нехватки воды. Маар с трудом смог сжать правую ладонь в кулак, ощущая, как мерзко натягиваются ранки на костяшках и трескаются. — Блядство, — собственный голос стал хриплым и слабым, а ненависть к себе и алкоголю все росла и росла. Маар не хотел шевелиться, но когда почувствовал, что накатывает желчь, резво подскочил к туалету, сглатывая слезы. Бычок перестал одиноко плавать, и Броннер вздохнул, посмеиваясь от осознания происходящего. Смыв и закрыв крышкой унитаз, парень сел на него и рассматривал свои руки. В прострации он просидел какое-то время, потом осмотрел ванную и наткнулся взглядом на разбитый телефон. И когда вот успел шандарахнуть? Медленно двигаясь и стараясь не вызвать новый приступ тошноты, Маар поднял айфон и поджал губы. Разбит не только экран, но и вся задняя панель в крошево. Опять влетел на бабки. Потом он вспомнил, как расшвыривался в клубе чистоганом, как щедро отблагодарил таксиста за то, что тот молчал и выполнял работу. Мда, хотя бы карточки оставил дома и не трогал их, но лучше было бы проверить счета. Ура, он не бедный, можно дальше радоваться жизни. Маар осторожно поднялся, ощущая, как его пошатывает, и подошел к огромному зеркалу. — Твою ж мать… И увиденнок там ему совсем не понравилось. Переносица и кожа вокруг глаз потемнели, наливаясь кровью, последствия того удара Драгоция, разбитая губа и след от кольца на скуле, который тоже станет со временем фиолетовым. Сальные непонятные волосы, запачканная рубашка и брюки, Маара передернуло. Ему нужно срочно смыть с себя это дерьмо и постараться забыть обо всем произошедшем. Горячий душ определенно помог настроиться на нужный лад, уснуть уже не удастся, поэтому проще сделать похмельный завтрак, хотя, судя по времени, ужин. Доширак и боржоми с аспирином – лучшее средство от всех бед. Маар включил глупый видос на ютубе и ел дошик, потирая глаза. Постепенно в голове начало проясняться, он вспомнил о своих невыполненных обязательствах перед одним человеком, о том, на что согласился в порыве гнева и желании изменить свою жизнь. Теперь остается только перестать хныкать и не убегать от надвигающихся перемен. Ленка ведь не просто так прилетела под конец прошлого года, не просто проведать своих предков, которые все равно с напряжением относились к ее ориентации. Томилина давно мечтала открыть свой бизнес, поэтому притягивала к себе как можно больше интересных и способных людей. Одним из них оказался Маар. Она пыталась заманить его в Америку, вселяла высокие и достижимые цели. Называла его Иудой, когда парень отказывался от ее идей. Да, он закончил бакалавриат Вышки по направлению «Мода», да, закончил магистратуру Вышки по направлению «Дизайн интерьера», да, ему бы хотелось иметь свой бренд и компанию. Ленка говорила те вещи, про которые Маар давно знал. Работать на незнакомого дядю и получать зарплату было не для него, Броннер всегда знал, что будет сам себе начальник, что у него будет производство и собственная марка одежды. И тот факт, что Томилина всячески пыталась подсобить ему в этом стремлении, настораживал и заставлял думать совсем о другом. Иногда приходили мысли о том, что он теряет время, просиживая штаны в России и бегая за Драгоций. Но Маар быстро отмахивался от всего этого дерьма, потому что просиживать штаны и бегать за кем-то можно и в Штатах. Перед Броннером Ленка поставила конкретную задачу: сделать наброски одежды, хотя бы пару позиций в коллекцию, чтобы инвесторам было за что зацепиться. Жирной приманкой для толстосумов была бы уникальность продукции, присваивание имени к каждой спонсированной модели. Ну, конечно, какой мужчина откажет любимой женщине в том, что одно платье в коллекции носило ее имя? Тут и до скандала недалеко. Клиентоориентированность на богатых, которые не отказывают себе в радостях жизни. Для них плевое дело прикупить шмотку за кучу бабок, а потом рекламировать дизайнерскую работу. Вся продукция будет лимитированной, может быть по десять позиций на каждую, нужно учитывать сумму за ткань, пошив и прочее. Маар взъерошил волосы и доел остатки дошика, отставляя в сторону тарелку. Вся идея была завязана на нем и на его вдохновении, которое покинуло его очень давно. Когда ты вынужден создавать то, что от тебя требуют, а не то, что хочешь ты, это утомляет. Желание творить и креативить пропадает напрочь. А с учетом жуткого похмелья и разбитого состояния (сердца) проще сдохнуть, чем придумать хоть одно платье. Спина затекла от неудобной позы, телефон сверкал трещинами на солнце, а во рту поселилась пустыня. Было безумно неудобно перед Томилиной, Маар чувствовал себя полным идиотом, который подводит хорошую подругу. Хотелось включить режим «полета», скрыться от всего мира и самого себя, бежать без оглядки. Но вместо этого он сидел на стуле и пялился на разбитый смартфон, пытаясь понять, когда свернул не туда. Наверное, когда остался в Москве на бакалавриат, а не поехал в Европу. Или когда встретил Драгоциев. Или когда по пьяни полез к Захарре, испытывая нечто большее, чем ненависть. Айфон ожил и завибрировал, на экране высветилась совместная фотка с Ленкой, и Маар тяжело вздохнул. Вот и настоял стремный разговор с подругой. — Хеей, с Рождеством, кудряшка! — яркие голубые глаза светились лучезарностью, внезапно серый цвет волос прекрасно гармонировал с ними. — Лен, пожалуйста, потише, — Маар потер глаз и выдавил улыбку, моля всех богов, чтобы она не начала спрашивать про работу. — Я смотрю, кто-то хорошенько провел ночь? Признавайся, маленький проказник, отжигал в клубе с девочками, да? Я ж тебя знаю, — Лена засмеялась, отворачиваясь от экрана и заказывая у баристы раф по карте. У нее день только начинался, его же давно закончился. — С тобой все в порядке? — Томилина прищурилась и выгнула вопросительно правую бровь, поджимая губы. — Опять подрался? Броннер, мне нужно твое красивое личико для презентации коллекции, а не эта побитая харя. Маар молчал, напряженно ожидая продолжение про их бизнес. Интересно, он станет еще большей мразью после отказа? — Я вижу, что тебя что-то гложет. Это из-за Драгоций? — Ленка считала, что и Маар, и Захарра виноваты в разладе. Оба тугодумы и упрямцы, с такими качествами по жизни далеко не уйдешь. — Маар? Какого хрена ты меня игноришь? — Лен, я, наверное, не смогу придумать шмотки, — Броннер сглотнул и отвел взгляд так, словно Томилина сидела перед ним, а не была в Штатах. — Прости, что подвел. Я зря внушил тебе, что смогу… — Так, стоп-стоп-стоп! Я сказала, стоп-машина! — Ленка заматерилась, сжимая челюсти от гнева. — Ты совсем там ебанулся в своей Москве? Ты понимаешь, что я влечу на бабки, которые тебе придется мне отдавать. Ты понимаешь, какое количество людей подводишь? — Ты думаешь, мне от этого классно? Нет! — Броннер, это не мои проблемы. Я не приму отказа, не сейчас, когда механизм запущен. Маар, которого я знала все эти годы, никогда не отступал от задуманного. — Это была твоя идея, не моя. — Да? А кто мне весь мозг выжрал, рассуждая про собственный бренд и магазин? Кто всю жизнь стремился творить? Кто отучился на дизайнера? Ты дал свое согласие, ты решил изменить свою жизнь, почему тогда ливаешь? Мы уже не подростки, за каждый свой поступок придется отвечать. — Я не чувствую себя способным, понимаешь? Вся эта ситуация с друзьями и Захаррой выбила меня из колеи, я не знаю, чего я хочу, не понимаю, для чего я живу. — Мне нужны эскизы до конца этой недели, Маар. Пришла пора взять себя в руки и идти дальше, ничего уже не вернуть. Отпусти ты ее, наконец, и живи дальше. Ты знаешь, где меня можно найти, мое предложение еще в силе. И не заставляй разочаровываться в тебе, — Лена бросила трубку, не давая блондину возможности объясниться. Он правда выглядел так убого, что даже подруге надоело слушать его сопли? Маара задело подобное отношение Ленки, но она никогда не отличалась мягкостью характера или способностью говорить собеседнику то, что тот хочет. И Броннер всегда ценил в ней эти качества, потому что только Томилина позволяла себе говорить правду в глаза, девушка ставила других на место с такой завидной скоростью, что оставалось только удивляться. Вот он ценил в ней все эти лидерские качества, без которых она бы не пробила себе путь наверх, но сейчас так искренне их же и ненавидел. Блондин с грустью провел ладонью по спутанным мокрым волосам и поплелся в комнату, замечая разбросанные повсюду листы с черновыми вариантами одежды. Сначала он просто комкал их и отшвыривал, а после давил на карандаш с такой силой, что некоторые проломились под напором. Маар вымещал всю злость и все чувства на бумаге, как будто это был единственный способ навести порядок в душе. Как там Захарра причитала постоянно? Порядок вокруг тебя, порядок в голове? Броннер чертыхнулся и начал подбирать листы, какие-то он раскрывал, замечал косые линии или убогие рисунки, матерился и разрывал их на части. С чугунной головой приниматься за уборку было глупым решением, но это помогало забыться от всех проблем, скрыться от собственных мыслей. Он ощущал, как жизнь крошилась в его руках, стоял и смотрел за ускользающими сквозь пальцы песчинки. Маар протер влажной тряпкой с кондиционером для белья стол, разложил папки со старыми эскизами, наточил карандаши и достал кисти и акварель. Даже отыскал в недрах шкафа пастельные мелки, мольберт и огромные свежие листы. Броннер сел на стул, размял шею и принялся представлять будущую коллекцию. Первые штрихи получались скомканными, выходили ломаными линиями на бумаге, но после приобретали причудливый вид. Он рисовал лиф платья, высунув кончик языка, но после нахмурился и замер, глядя на безвкусицу, созданную собственными руками. Лист жалобно хрустнул, когда Маар в порыве гнева разорвал его напополам, скомкал с садистским удовольствием и отшвырнул в другой конец комнаты. Это продолжалось недолго, но Броннер убедился, что потерял все. Друзей, любимую и желание творить.

****

08.01.

Захарра сидела в кресле Фэша, накрывшись с ног до головы теплым пледом, и старательно повторяла выученный текст на немецком, пытаясь избавиться от глупых ошибок. К сожалению, ничего не получалось от слова совсем, приходилось снова и снова проговаривать маленький фрагмент текста. — К черту! — Драгоций вспылила и в гневе откинула тетрадку в сторону, падая спиной на кровать и раскидывая руки в стороны. Потолки в квартире Фэша были высокие, чистые и зеркальные. У ее брата какой-то пунктик походу на зеркала, Захарра еще с детства стебала его за это, а тот лишь снисходительно улыбался и кивал головой. Да, раньше она не понимала Фэша, но теперь понимает, еще как! Благодаря хорошему зрению и отличному покрытию натяжных потолков Захарра прекрасно видела свое отражение. Длинные темные волосы, замученное выражение лица, неопрятный внешний вид в целом. Увиденное не вызывало позитивные эмоции, скорее негативные. Как легко можно определить по образу человека, какой период сейчас проходит в его жизни! Если человек счастлив, он буквально светится изнутри, ослепляет всех своей неизмеримой радостью. Но если у человека сложная ситуация, то потухший взгляд и впалые щеки являются очень показательными. Захарра не понимала, что с ней происходило в последние дни. Всё было как-то суматошно, прошло мимо девушки, задевая лишь кончиками. Стоит начать с той хрени, которая случилась на приезд Огневой и Рознева, когда они с Мааром буквально на ровном месте сцепились и начали выяснять отношения при всех. Эта ругань с Броннером, но тот конкретно указал ее место в своей жизни, а точнее его отсутствие. Было больно смотреть в любимые глаза и видеть там холод, как бы пафосно это не звучало. А потом всё пошло по накатанной вниз. Она влетела вихрем в свою квартиру, задыхаясь от слёз и быстрой ходьбы. Атмосфера вокруг дышала воспоминаниями о Мааре, стены видели каждый момент их отношений, были свидетелями ссор и примирений, милых и грустных моментов. В комнате кровать пропахла его одеколоном и запахом геля для душа, в нижних полках комода хранились вещи блондина, его глупый пестрый галстук, который он любил всей душой, а Захарра ненавидела. У нее что-то перемкнуло, треснула плотина и терпение кончилось. Больше девушка не могла сдерживаться, хотелось выместить свои чувства любым способом. Под рукой оказалась нежно-сиреневая настольная лампа, которую купил Маар, потому что у Захарры случился бзик на этот цвет. Лампочка треснула моментально, ударившись о стену, а осколки посыпались вниз. Пластик треснул и уныло чавкнул, приземляясь рядом. Постельное белье отправилось в полет, голый матрас казался белым пятном в центре апокалипсиса. Вещи Маара из комода переправились в разные углы в комнате, долбаный оранжевый галстук жалобно повис на спинке стула, сияя разошедшимся швом. Кружка с остывшим чаем покатилась по полу, забрызгав молочный ковер. Захарра осмотрела беглым взглядом плоды своего мимолетного порыва и скривилась, понимая, что ничего эти не добилась. Больше в квартире она не могла оставаться, пойти могла девушка только к брату, с которым крупно поссорилась. Не выгонит же он ее в конце концов? Накидав в рюкзак свои тетрадки с конспектами, забросив туда и ноутбук, все провода для зарядок, Захарра взяла сменное белье и некоторые шмотки из шкафа, напрочь игнорируя белую рубашку Броннера. Ключи от квартиры Фэша болтались в общей связке, завалявшейся в карманах пуховика. Она громко хлопнула входной дверью, нарочно разбудив нескольких соседей, но ей было плевать. Какое дело до проблем других, когда у самой жизнь трещит по швам? Вылетев из подъезда, Захарра остановилась, как вкопанная, оглядываясь по сторонам. Ночная Москва встретила ее хохотом прохожих, петардами от подростков и сверкающими вывесками круглосуточных кафе. Никто не стоял на месте, лишь Драгоций замерла, ощущая, как далеко сейчас от этого мира. Осознание собственного одиночества накрыло с головой, затопило до краев, отравляя каждую частичку. Она блуждала по ночной Москве, стараясь ни о чем не думать. В ушах играла привычная музыка, в голове под строчки песен всплывали все хорошие моменты, Драгоций терпела это, чувствуя себя мазохисткой. Хотелось до конца насытиться этим мерзким чувством, этой горечью, чтобы напрочь отбить желание страдать. Наушники сели, но у нее так и не получилось перестать загоняться. Девушка мотнула головой, отгоняя мрачные воспоминания, и попыталась снова сосредоточиться на немецком, коря свое нежелание хорошо сдать предмет. Если честно, ей стало все равно на это, будто бы перегорел фитиль, будто бы кто-то перекрыл кислород. Больше она не подпитывалась своими достижениями, да и задалась вопросом, были ли они вообще ее мотиваторами? Может, она путала эту радость одержанной победы с искренними поздравлениями Маара и любовью в его глазах? Ведь поддержка близких всегда дает такой заряд, что кажется, горы сможешь свернуть. Девушка прочитала пару раз абзац и подумала, что хватит с нее. Все равно большего уже не добиться от ее перегруженного мозга. Поднявшись с насиженного места, она потянулась на носках и захлопнула тетрадки. Рывками стаскивая с себя вещи, девушка направилась в ванную, чтобы смыть с себя всю вековую пыль и расслабиться хоть чуть-чуть. Ничего не хотелось, она решила забить на предстоящий экзамен, на все эти вопросы, которые стояли в ее голове на перемотке. Почему человек просто не может перестать думать, хоть на мгновение? Почему люди должны страдать от собственной глупости, постоянно прокручивая у себя в голове свои поступки и слова? Мол, я мог сделать так-то, но ведь это просто слова на ветер, потому что наступает такая же ситуация, карма решает постебаться, и человек опять лажает. И так во всех сферах. Люди не учатся на своих ошибках, они просто либо их принимают, либо до последнего отрицают, разрушая себя больше и больше. В данном случае Захарра находится во втором варианте, ее точка жирной кляксой обозначилась на прямой линии, совершенно не желая разбираться в себе. Ведь проще было буянить и вымещать на всем вокруг свою злобу. Или проще было себя успокоить тем, что попыталась сделать шаг навстречу, но ее отверг великий и ужасный Маар. Но так ли это? Может, шаг был недостаточным? Слова звучали не столь убедительно? Или вшивая гордость взяла управление штурвалом, направляя ее корабль не в тихую гавань под названием «долго и счастливо», а прямо в разгар шторма, чтобы, наконец, она поняла свои ошибки, чуть не сдохнув под мощными волнами? Захарра невесело хмыкнула, удивляясь собственным порывам в философии, вспомнился второй курс и нудный препод, который так и не смог преподнести всю прелесть различных познаний этого мира. Отключив воду, девушка порылась в многочисленных шкафчиках брата, пытаясь найти пену и бомбочку для ванны, которые оставила сама же в последний раз. Выудив из самого дальнего закоулка нужные вещи, девушка водрузила их на бортик тумбочки и взглянула на себя в зеркало. В последнее время она сторонилась их. Сегодня посмотрела раза три мельком, стараясь не думать о своем внешнем виде, и то нужно благодарить потолки Фэша. Ни к чему ей лишние проблемы и загоны, хоть где-то пусть насладится самообманом. Но сейчас, скрупулезно вглядываясь в отражение своего лица, девушка не испытывала абсолютно ничего, кроме желания поскорее избавиться от этого ужаса. Здравый смысл проснулся на жалкие мгновения, ей подумалось, что хрень в жизни будет всегда, а вот постоянно забивать на свой внешний вид – плохая идея. Как же сейчас не хватало собственных баночек из ванной комнаты! Правда у Фэша тоже есть свой уход, иначе почему этот засранец еще не покрылся угрями от своей ядовитости, но для нее он мало подходит. Какие-то маски еще можно заюзать, а вот смывки и прочее – точно нет. Девушка терла себя мочалкой с особой яростью, пытаясь натереть кожу до скрипа, но выходило пока что туго. Шампунь отдавал яблоками, а не привычной жвачкой, гель для душа напоминал ледяной орбит, а не лимонный щербет, хоть бомбочка для ванны была любимой. Спасибо Захарре из прошлого! Маска первые пару минут ощущалась вполне нормально на лице, потом пошел охлаждающий эффект, и Драгоций быстренько ее смыла, нанеся свой крем для лица. У Фэша даже оказалась ее старая щетка для сухого массажа, которую она тоже использовала в своих процедурах. Ей подумалось, что можно последовать всем этим советам от блогеров про бьюти-утро-день-вечер-ночь, немножко потупить, и все наладится. Поэтому она почитала книжку, которую давно хотела стырить с полки брата, помедитировала на сон грядущий и сделала комплекс асан для хорошего сна, выпила стакан воды и завела будильники на утро. Она должна была провалиться в царство Морфея по расписанию, ведь сделала столько всего для этого! Но к сожалению, сна не было ни в одном глазу, девушка постоянно ворочалась на кровати Фэша, поправляя одеяла и хмурясь своим мыслям. Может, проблема в том, что нет специальных аромамасел? Или ночника в виде дракончика? Что с ней не так? Девушка уже посчитала овечек, козлов, Мааров и всех, кого только знала. Старалась не думать, но при этом думала о том, чтобы не думать. Мда уж, всё это глупые россказни, которые сработают только на людей, у которых нет сбитого режима. А так практически не существует, особенно в нынешнее время. Захарра откинула одеяло и пошла на кухню, выискивая аптечку. О да, снотворное всегда было у ее братца, тот предусмотрителен настолько, что порой становилось страшно. Но сейчас девушка была благодарна Фэшу, который где-то пропадал. Стоило бы, наверное, поискать его и побеспокоиться, но в сети появляется, значит, всё у него хорошо. Небось укатил куда-нибудь за город или за Василисой в ее Воронеж, преисполнившись в познании. Если все же окажется верным второй вариант, то Захарра зауважает его еще сильнее. Надо же, признал ошибки и помчался сразу же всё исправлять. И учитывая то, что его до сих пор нет, исправляет очень хорошо. Кольнула зависть и бессильная злоба. Почему она так не может? Ах, ну да, ее прогнали. И Захарра автоматически приняла позицию жертвы, кая во всех грехах белобрысую макушку Броннера. Осознание собственной ничтожности окончательно добило девушку, поэтому она залпом проглотила снотворное и поплелась в кровать, надеясь, что не проснется пару лет. Может, тогда ее жизнь наладится, если она перестанет творить херню и начнет плыть по течению? Всё может быть, но так ведь скучно. К ее огромному сожалению она проснулась по звону первого будильника, удивляясь тому, как хорошо выглядит снаружи и как херово внутри.

****

09.01.

Маар продолжал вычищать свою квартиру от мусора, когда наткнулся на вещи Захарры. Сначала это была ее любимая темно-зеленая кружка с песелями на кухне, потом синий в белую клетку шарф в прихожей, отправной точкой стали желтая мочалка в душе и пара хлопковых маек в его отделе с вещами. Блондин не мог смотреть на такое обилие уже чужих вещей, мало ему что ли было воспоминаний о каждом проведенном в этой квартире моменте? Так еще тут ее вещи! Поэтому Маар вздохнул и зажмурился, а после начал собирать всю мелочь, которая принадлежала Драгоций. Он фантазировал, как приедет к ней домой, как отдаст шмотки и уже соберется сваливать, а Захарра настоит на своем и затащит его внутрь. Ребята будут разговаривать, порой срываться на крики, а потом Броннер ее поцелует, потому что точно знает себя, сорвется на раз-два. Драгоций ответит, и глупые обиды забудутся, у них все будет хорошо. Лицо парня осветила радостная улыбка, когда он всё это себе представлял. Внутри душа ушла в пятки от предвкушения, движения стали легче, стоило ему лишь нафантазировать о счастливом конце. Маар сам себя не понимал: еще пару дней назад он отдавал себе отчет о том, что это конец, а теперь мчался на всех крыльях, пытаясь урваться за призрачный шанс. Не это ли людская глупость? Сначала все разрушить самому, затем собирать из остатков заново. Захарры не оказалось дома, в надежде на лучшее Маар прождал под ее дверью битый час, потом подумал и набрал Огневой. Та доложила, что абсолютно без понятия, где находится Драгоций, но постарается узнать, если это нужно. Броннер рыкнул, что ему уже нихуя не нужно и скинул трубку. На место слабой веры в счастливый конец пришла злость. На себя, в первую очередь, потому позволил себе вдохновиться глупыми мечтами, дал слабину и разрешил проникнуть снова в сердце. И опять облажался, получив не радость, а змеиный яд. Пора бы уже принять, что нужно двигаться дальше. Во рту заворочался привкус горечи, оседая на языке и нёбе, такими темпами кариес не заставит себя ждать. Броннер слетел по ступенькам вниз, совершенно не замечая ничего и никого вокруг. А затем врезался в какого-то мужика, коробка с тихим плюхом упала на лестничный пролет, и Маар чертыхнулся, сразу же приседая. Почему он такой рукожоп? Незнакомец пробормотал извинения, блондин послал его звучно нахуй и начал разбирать вещи Захарры. Как и ожидалось, ее любимая кружка разбилась, эти гребаные щенята рассыпались на части, сверкая своими бусинками-глазками. И Броннеру показалось, что он сам как эти собачки: побитый и сломанный. Пора окончательно избавиться от чувств, отравляющих жизнь. Твою мать, как же сука это сложно сделать! Маар мчал по Москве, врубив на всю песни Markul(а), и горланил их во всю мощь своего голоса. Да, надо взяться за ум и понять, что прошлое не вернуть, как бы не хотелось. У них с Захаррой была куча проблем, невысказанных претензий и обид. Сложно всё вернуть обратно, поцелуями тут не поможешь, к сожалению. Он снова бежал по лестнице вверх, стараясь не думать о том, как сидел в этом подъезде с Фэшем и Ником и пел тупые песни, как зажимал Захарру в каком-то углу, когда погас свет. Черная дверь Драгоция встретила его холодом и тишиной, Броннер вздохнул и начал трезвонить в дверной звонок. Блондин кусал губы, молясь всем богам, лишь бы не встретить тут Захарру. Да, еще час назад ему безумно хотелось ее поцеловать, умолять простить и принять, а сейчас он решил двигаться дальше, но, если увидит, то слабой выдержки не хватит. На пороге застыл Драгоций с неизменным пронзительным взглядом. Как же они отличаются с Захаррой друг от друга! У Фэша волосы темнее, чем у сестры; глаза и вовсе серо-голубые, напоминающие льдинки, а у Захари – растопленный горький шоколад, зато на свету напоминали крепкий виски; у парня кожа молочного цвета, а у девушки смуглая. Маар мог продолжать до бесконечности, но быстро влетел в квартиру, отшвыривая обувь. И тут он наткнулся на Захарру, впился в ее лицо взглядом, замечая бледность на щеках и синеву под глазами. У блондина сжалось сердце, стоило подумать о том, как она страдает. Парень видел по ее угасшим глазам, как она удивлена. Маар был удивлен не меньше, он пытался подавить внутри глупую радость, поэтому решил ощетиниться и вести мразотно. О да, у него это отлично получилось! Захарра пугливо сжалась и отошла в сторону, Фэш смотрел на своего друга с презрением и удивлением, когда Броннер выдал тираду про то, какой Драгоций хуевый. Маар хлопнул дверью, стараясь быстрее убраться от квартиры, словно та была прокаженная. Да, нечего сказать! Просто молодец! Только настоящие уверенные в себе самцы вытворяют такое, а Броннер, похоже, один из них. Машина еще не успела остыть, как он снова надавил на газ и понесся по вечерней Москве, стараясь скоростью заглушить звуки самобичевания внутри. Маар начал представлять себе коллекцию, которую сможет выпустить уже весной, стоит только приступить к работе. Молодой человек уже видел основные цвета, фасоны и крой, определенно темно-синий станет оттенком главного платья, потому что он идет Захарре. И тут пришло озарение. Ему нужно было лишь представить Драгоций, вспомнить каждый изгиб ее тела и начать творить, ведь, когда ты делаешь что-то с любовью, оно получается в несколько раз лучше. Пусть у них ничего не получилось, но что мешает ему фантазировать? Маар не помнил, как добрался до квартиры, как сбросил обувь в коридоре, как схватился за карандаши и листки бумаги, отчаянно пытаясь излить на белый холст то, что внутри. Он задыхался от предвкушения окончания своей работы, ему казалось, что рука действует быстрее, чем успевает сформироваться образ. Его трясло. Тушевка почти что испортила всю картину, а оттенок пришлось затемнять, потому что цвет был слишком светлым. Не для Захарры! Внутри расцвело что-то огромное, стоило лишь ему посмотреть на варианты. Вот здесь изумрудное с длинной юбкой и открытой спиной, а крайнее правое – черное облегающее с баской снизу, которая словно гребень волны. Белый комбинезон с четким v-образным вырезом, с жесткой фактурой и брюками-бананами. Но вершиной стало платье глубокого темно-синего оттенка длины миди с узором листьев на лифе и разрезом до середины бедра сзади. Маар не мог понять, какой же детали не хватает, поэтому аккуратно выводил четкие края синим карандашем. Выведя россыпь кружева, выступающего снизу на пару сантиметров от длины платья, Маар задумчиво прикусил губу, рисуя на юбке вертикальными линиями повторение узора верха. Ему все равно казалось, что этого недостаточно, что это не передает в полной мере истинного характера Захарры. На ум пришел тот злополучный альбом с загородного домика Драгоциев, когда он увидел самого себя на бледных страницах. Девушка постоянно его рисовала, выводила каждую линию, передавала настроение и выхватывала те моменты, в которые Маар испытывал сильные эмоции, будь то радость, печаль или злость. Так почему он сам не может постараться и выложиться на полную, раскрыть собственную душу на бумаге и сделать невозможное? Броннер на отдельных чистых листах пытался изобразить все мелкие детали, которые можно было бы добавить к главному платью. Лепестки роз не подошли, слишком вульгарные, узор с перьями так и разил безвкусицей высшего класса, а хитрые сплетения линий смахивали на первые работы самоучки. Маар откинулся назад на стуле и в смятении крутил карандаш между пальцами, усиленно пытаясь сообразить, чего же по-настоящему недостает, ведь работа пусть и выстрелит когда-нибудь, но пока сырая от слова совсем. Он выуживал из памяти все моменты с Захаррой, морщился от заунывной тоски и остатков злости. Вот целуются в первый раз по пьяни, стараясь глубже засунуть языки в глотки друг друга. Вот занимаются первый раз сексом, и Захарра стонет так сладко, что Маар не выдерживает и моментально кончает. Вот сидят на кухне и обсуждают какую-то глупость с ютуба, пока остывает утренний кофе в кофеварке, так и не разлитый по чашкам. Вот Броннер ловко подкидывает девушку в воде, пока та не успевает зажать нос руками, и Драгоций в шоке смотрит на него, когда понимает, что это уже и не нужно. Вот они ругаются в квартире Фэша, его переполняет ненависть, а ее глаза полны слез. Всё было не то, казалось, что ответ рядом, но всполохи воспоминаний не давали ничего, кроме едкой горечи. Он пытался вспомнить, что же так привлекло его в мелкой сестре Фэша, хотя вокруг было полно девочек? Почему Маар вцепился в нее клешнями, почему прогибался и делал так, как она хочет, лишь бы Захарра не ушла, лишь бы не оставила? Может, эта жажда жизни? Когда она хваталась за все, стараясь попробовать в этом мире любую мелочь. Терпение? Ведь она никогда не сдавалась, всегда шла к своей цели. Преданность? Она защищала близких людей без лишних вопросов, кидалась в самую гущу событий в попытках помочь друзьям. Трудолюбие? Она же столько сил приложила, чтобы быть такой, какая есть сейчас! Или упрямство, взрывной характер, острый язычок? Независимость, гордость и желание всегда побеждать? И Маар понял, какими бы качествами Захарра не обладала – хорошими или плохими, в любом случае Драгоций светилась изнутри. Стоило ей улыбнуться, посмеяться или взглянуть, как на душе сразу становилось легче и ярче. Блондин перевел взгляд на темно-синие платье, безмолвно взирающее на него с белого листа, и хмыкнул. Определенно листьям, складывающимся в причудливый узор на лифе, не хватало этого света, который бы выделил их. Белый карандаш легко прорисовывал круги будущих блесток, а серый оттенял их, но Маар не смог полностью передать своей задумки. Лена поймет и будет обговаривать с ним все моменты, тогда он с точностью укажет на нужный цвет. Броннер оглядел свои труды, вздохнул с каким-то чувством облегчения и удовлетворения одновременно и понял, что его немного отпустило после встречи с Захаррой. Он смотрел на будущую коллекцию одежды, когда ее одобрит Томилина, и думал о том, как бы выглядела Драгоций. Определенно синее платье будет присвоено ей, потому что это полное воплощение девушки. Выпустив пар на бумагу, Маар осознал, что сможет отойти от своих принципов в сотый раз, лишь бы Захарра была рядом. Но будет ли он потом чувствовать себя счастливым, когда поймет, каким трудом досталось это счастье? Стоит ли терять себя, хвататься за эти призрачные надежды и мчаться за яркой звездой, когда сам можешь стать таким же и сиять не хуже? Маар сжал переносицу двумя пальцами и глубоко вздохнул. Ему надоело думать, анализировать, придумывать какие-то нелепые ситуации, в которых всё будет хорошо, а потом снова и снова собирать себя, склеивая осколки. Чувства окончательно измотали его, Броннер наспех разобрал кровать и потушил свет. Завернувшись в одеяло, Маар подумал о том, что скинет свои творения Томилиной завтра, а пока что он отчаянно нуждался в отдыхе от всего происходящего. Может, завалить себя работой? Пахать, как лошадь, и не допускать ни единой мысли о Захарре и друзьях? Или, может, уехать куда-нибудь? Скрыться от всех, забыться и перезагрузиться, чтобы снова почувствовать себя живым и полным сил, а не дряхлой рухлядью? Да, отличные идеи! Сначала работать, а потом отдыхать в каком-нибудь доме в лесу вдали от всех, не трогать телефон и только читать книги, да изредка прогуливаться меж крон деревьев. Маар ухмыльнулся, когда до него дошло, как бы он ни старался, от себя не убежать.

****

10.01.

Захарра задумчивым взглядом обвела толпу, которая отрывалась под популярный ремикс, и медленно потягивала маргариту, отчаянно желая расслабиться и оторваться. Не зря же она пришла сюда? Девушка чувствовала себя неуютно в обтягивающем платье, которое выглядело второй кожей, показывая все изгибы тела. Давно она не надевала что-то подобное, стараясь укрыться в брюках и рубашках. Да и в принципе ей хватало восхищенного взгляда Маара, ведь ему Захарра нравилась в любых шмотках, независимо от степени прилегания к телу. Стиснув зубы, Драгоций мысленно отвесила себе подзатыльник и нахмурилась. Сюда она пришла отдыхать и забыть на время о вчерашней мерзкой встрече с Броннером. Ну всё, опять пошли вопросы и догадки по поводу его внешнего вида. Почему у Маара было разбито лицо? Почему он выглядел так болезненно? Почему вел себя как уебок последний? Захарра хмыкнула и скрыла улыбку за оливкой от маргариты, заслужив удивленный взгляд от симпатичного парня, только что подошедшего к барной стойке. Драгоций надменно выгнула правую бровь, движение вышло автоматически и должно было отпугнуть кавалера, но тот скопировал девушку и усмехнулся. Она просканировала его от и до, отмечая, что парень был одет довольно стильно, с иголочки, у него были темные волосы, зачесанные на бок, и карие глаза, обрамленные густыми чернильными ресницами. Хорош, сказать больше нечего. — Не слишком ли много чести? — да и голос низкий, напоминающий отъявленного курильщика. — Не слишком ли много интереса? — Захарра ухмыльнулась, задумавшись о том, что это самый ужасный способ завязать разговор с незнакомцем. Ей определенно следует подточить свой навык флирта, потому что она сдала позиции по всем фронтам. Подлый румянец окрасил щеки, и девушка понадеялась, что в темноте клуба это не так заметно. Но парень хмыкнул и подошел ближе, стараясь при этом сохранить дистанцию. — Меня зовут Андрей, — он протянул темноволосой жилистую ладонь, и Драгоций пожала ее. — Захарра, — новый знакомый лишь улыбнулся и не показал своего удивления по поводу имени. Поначалу разговор не клеился: приходилось постоянно нарушать личное пространство и кричать прямо в ухо. Но потом неловкость и подозрительность прошли, они выпили по напитку и уже обсуждали одновременно всё и ничего. Было странно вот так вот разговаривать по сути с абсолютно незнакомым человеком, но Захарра упрямо гнала эти мысли прочь. Драгоций распробовала весь кайф того, что Андрей ее не знает, что на ней нет еще этих ярлыков, навешанных другими, что его не волнуют совершённые девушкой ошибки. Захарре было приятно провести время с ним, не думая ни о Мааре, ни о Нике с Дианой, ни о сессии. Сегодня она отдыхает от всего этого дерьма, а завтра, может быть, снова предастся хандре. Андрей оказался фотографом, на его пленке тысячи людей, а пейзажей и абстракций того больше. Он показал ей свои самые лучшие работы, по его мнению, и Захарра с восхищением рассматривала игру света в пойманных кадрах. Андрей говорил с таким воодушевлением о своей профессии, что Драгоций невольно вздрогнула, узнав в нем себя. — А в каком вузе учат на фотографа? — темноволосая понимала, что вступила на опасную дорожку. — У меня нет высшего образования, я закончил одиннадцать классов, а потом год отслужил в армии, так как не знал, кем бы я хотел стать. А после армии вообще перехотел получать вышку, не видел смысла в просиживании четырех лет за партой. Увлекся фотографией, обошел все платные и бесплатные курсы, работал доставщиком пиццы и откладывал на профессиональный фотоаппарат, — Андрей махнул двумя пальцами бармену, и тот повторил ему ром с колой. — И ты не жалеешь? — Захарра пыталась совладать своими эмоциями, но голос предательски дрогнул. — Это было самое лучшее решение за всю мою жизнь, — парень повел плечами, поглядывая с интересом на Драгоций. — Но ты, как понимаю, бакалавр заканчиваешь? — Да, педагогический, два языка, — Захарра хмурилась, ей внезапно захотелось уйти от осознания, что не вся жизнь строится вокруг получения высшего образования. Нужно срочно в свою квартирку, всё обдумать и взвесить. Андрей продолжал сыпать вопросами, но, заметив, как побледнела Захарра, перестал и спросил, все ли в порядке. Девушка дерганно улыбнулась и повернулась к нему, оглядывая странным взглядом. — Всё в порядке. Просто мое видение мира пошатнулось, а так все нормально, — это было уже слишком, темноволосая соскочила со стула и начала рыскать взглядом по толпе. Она чувствовала себя чужой, всё в который раз перевернулось с ног на голову, и Захарра не была уверена, что и в этот раз сможет устоять. Андрей схватил ее за запястье и дернул назад, мимо нее пронеслись какие-то подростки, и Драгоций вздрогнула. — Подожди же ты! Захарра! — у Андрея были глаза, похожие на чертовы янтари, они полыхали изнутри. — Успокойся. Не нужно принимать на свой счет всё, что тебе скажут другие. У тебя свой путь, и это нормально. Всё будет хорошо, ну же, девочка. Его объятия были теплыми, успокаивающими, даже чем-то напоминали Маара. Сердце сжалось, она почувствовала себя неуютно и напряглась, но Андрей даже не думал ее отпускать. Захарра сдерживала себя из последних сил, умоляла свою стойкость, чтобы та держалась до конца, иначе слезы градом хлынут по лицу. — Я не знаю, что мне делать, понимаешь? — Драгоций чувствовала себя маленькой девочкой, в голову которой взрослые пихали новые и новые вещи, не задумываясь о последствиях. — Я потерялась. Андрей вздохнул и погладил Захарру по спине, стараясь отвлечь ее от надвигающегося акта самобичевания. Ему было жалко девушку, она здесь совсем одна, не понимает, как дальше действовать, похожа на маленького слепого котенка. Драгоций не поняла, каким образом они оказались на втором этаже, до которого долетали отголоски шума снизу. Андрей подал ей стакан воды и нежно провел кончиками пальцев по обветренной ладони Захарры. — Я сейчас выгляжу так жалко, наверное, но на самом деле я не такая, — темноволосая яростно утерла слезы и вздохнула, откинувшись на спинку дивана. — Хотя зачем я это говорю, тут уже неважно, кем я являюсь. — Возможно, тебе будет легче мне открыться, ведь мы совсем не знаем друг друга, — карие глаза Андрея смотрели участливо и с ноткой понимания, но девушка лишь фыркнула. — Я уже об этом думала, — Захарра скрестила руки на груди, отчаянно пытаясь закрыться и спрятаться от всего мира, чтобы никто не увидел ее слабость. — За последнюю неделю случилось столько дерьма, и я уже просто не вывожу. — Расскажи, тебе станет немного легче, поверь, — Андрей пытливо уставился на новую знакомую, ища отголоски смирения. Захарра была явно не из таких. — Я даже близким друзьям не могу рассказать, потому что знаю, что они не поймут. Да сейчас они даже слушать бы не стали, и я не виню их за это. Сама накосячила, сама разгребать должна, — Драгоций поджала губы и огляделась вокруг, стараясь не встречаться взглядом с Андреем. — Я лгала самым близким людям, я обидела любимого человека, и он меня отверг. Я пыталась помириться, поговорить, но ему это не нужно. Если честно, я бы тоже себя послала за всё хорошее. Андрей внимательно слушал монолог Захарры, абсолютно не заботясь о том, что они даже не друзья, что она может оказаться не такой, какой кажется. Молодому фотографу было все равно на условности, он видел перед собой в первую очередь разбитого человека, а не незнакомца. Драгоций потряхивало, в горле пересохло, а глаза адски жгло от пролитых слез. Внезапно показалось, что стало легче, что она излила душу и проговорила свои проблемы вслух. До нее дошло, что «проблемы» не такие уж и неразрешимые, что исправить можно всё, стоит только захотеть. Но вместо этого она сидела и ныла, жалея себя. На место горючим слезам и грусти пришла злость на саму себя за подобную вольность. Ведь Захарра ненавидела нытиков, которые сложат руки на груди и считают, что весь мир против них, а они одни такие хорошие. И тут она превратилась в одного из таких людей: бесхребетных, безвольных и инфантильных. — Лучше? — Андрей поднес ей стакан с водой и мягко улыбнулся, заправляя за ухо выбившуюся темную прядь. — Лучше, — Захарра подумала, что попала в рекламу сникерса, и слабо засмеялась подобной аналогии. — Я не буду тебе ничего советовать, мы не в той ситуации, где я имею право кого-то судить, но все в твоих руках. Помни об этом, — парень увидел, что девушка успокоилась, и откинулся на спинку диванчика, оглядывая Захарру полностью. — И я думаю, что ты уже всё решила для себя. — Ты прав, — произнесла Драгоций спустя некоторое время, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Я поняла, что вся эта ситуация не так страшна, как мое бездействие. Наверное, мне давно стоило поговорить об этом с кем-то, а не держать в себе. — Я правда рад этому, Захарра, — глаза Андрея казались в приглушенном свете почти черными, но при этом все равно светились изнутри теплотой. Он заметил, как устало выглядела девушка. — Ты как-то сникла, все нормально? — Да, всё в порядке. Теперь в порядке. Но не с моим макияжем, пойду поправлю его что ли, — Драгоций улыбнулась парню и встала, надеясь быстро добраться до уборной. Вокруг было много народу, кто-то кричал, пытаясь попасть в слова песни, кто-то дико танцевал, а кто-то целовался так, будто знал, что через секунду умрет. Но никто из присутствующих не страдал на публику, они брали от происходящего всё без остатка, жили только в этот отрезок времени, не заботясь о завтрашнем дне. И Захарра прониклась этой атмосферой момента, широко улыбнулась и позволила себе на мгновение слиться с толпой, почувствовать себя частью неумолимой стихии. Алкоголь вдарил в кровь, заставляя двигаться более раскованно, а жар расползался по всему телу. Она почувствовала себя впервые за последние дни по-настоящему живой. В голове стало пусто, в душе поднималась волна одухотворения, казалось, девушка может все. Минут десять назад она плакала, сетуя на несправедливость, на собственную глупость, а сейчас хотелось отдать всю себя танцу, без возможности возврата. Как удивительна жизнь! Захарра подумала, что она прозрела, что поняла тайну мироздания и своей сущности. Возможно, помогло новое знакомство, возможно, алкоголь или принятие ситуации. Девушка расслабилась и понеслась по течению, не сопротивляясь потокам воды. Как бы ее ни кидала жизнь, Драгоций всегда всплывала на поверхность. И нынешняя проблема не станет исключением, это Захарра может себе обещать. Казалось бы, как можно так быстро поменять мнение о чем-то, но можно всё, стоит только захотеть. Это ведь выбор каждого: загоняться до конца своих дней, корить себя за любой промах или же погрустить и идти дальше, потому что знаешь, что впереди всё самое лучшее, потому что уверен, что скоро всё наладится. Захарра выбрала второй путь, да, ее мысли так и будут возвращаться к Маару, к друзьям, но не сегодня. По крайней мере на эту ночь стоит отбросить закидоны в сторону и просто кайфовать. В конце концов апокалипсиса не будет, если она отдохнет. Уже совсем забыв, для чего пробиралась сквозь толпу, Драгоций направилась к бару, чтобы заказать живительный напиток. Ее щеки горели огнем, с губ не сходила легкая улыбка, а глаза с интересом изучали окружающую обстановку, словно в первый раз. Взгляд наткнулся на непонятного вида парочку, которая терлась около стойки, их напитки стояли нетронутыми, а махинации, совершаемые руками, были подозрительными. Мужчина с широкой спиной чуть сдвинулся вправо, открывая прекрасный обзор на своего напарника. Вся радость моментально слетела с лица Захарры, брови сошлись на переносице, а перед глазами отчетливо замаячила красная тряпка, угрожающе шелестя. Это мерзкое лицо с острым подбородком и колючими черными глазами-жучками она узнала бы из тысячи. Пепельные волосы стали похожи на сальные пакли, мешки под глазами казались непроглядной тьмой, а скулы напоминали наточенные ножи. Эта псина попалась именно ей и именно сегодня! Внутри забурлил горькой патокой гнев, ее тряхануло так, будто ударили разрядом в двести двадцать вольт, глаза девушки неотрывно следили за объектом своей ненависти. В колонках заиграл ретровейв, заставляя сердце гонять кровь всё быстрее и быстрее. Вот Ляхтич пихнул своему дружку помятые оранжевые купюры, тот кивнул, торопливо пересчитал и похлопал парня по плечу, удаляясь восвояси. Маркус огляделся по сторонам, не нашел ничего опасного для своей шкуры и начал пробираться в сторону уборных. Захарра резво соскочила со стула, проигнорила бармена и понеслась в сторону богатенького мальчишки, доставая телефон и включая камеру. Играть, так по полной программе! Её всю передергивало от адреналина и зарождающегося торжества во имя мести. Ляхтич скрылся в туалете, выгнав оттуда нескольких парней, а Драгоций ради приличия постояла около двери пару минут, ну и для того, чтобы тот разложил свои дорожки платиновой картой своего папы. Ручка мягко поддалась, темноволосая наставила камеру прямо на Марка, который в этот момент занюхивал, и хмыкнула, даже не пытаясь подавить коварную усмешку. Ляхтич прикрыл веки и в удовольствии запрокинул голову назад, отчетливо отражаясь в зеркале с перемазанным белым порошком лицом. — Вкусно? — Захарра сузила глаза и наслаждалась зрелищем: парень подскочил на месте, пошатнулся и схватился за выступ раковины, теряясь в пространстве. — Драгоций?! — он кинулся к ней, пытаясь вырвать телефон из рук девушки, но та ловко убрала его за спину, напрягаясь всем телом. Марк разъяренным животным сделал последний шаг к ней, совсем не замечая, как Захарра сжала кулак и приняла на автомате стойку. Удар пришелся прямо в холеный прямой нос Ляхтича, костяшки пальцев неприятно обожгло, ладонь несколько мгновений пульсировала от боли, но всё это перекрывал тот факт, что темноволосая дала отпор. Блондин выглядел жалко с этим размазанным коксом, красными глазами от прихода и обкусанными в кровь губами. Теперь кровь, вытекающая из носа, делала эту картину еще более отвратительной. — Дура блять! — Ляхтич прижал ладонь к лицу и свирепо глядел на Драгоций. — Ты мне нос сломала, клуша! — Что, как первым нападать, так ты мастер, а когда на тебя первыми, так ты обосрался? Какой ты, сука, жалкий мудак, ты бы знал! — Захарра вскинула ладонь, и Марк отшатнулся, хмуря темные брови. Девушка ухмыльнулась на такую реакцию, сразу видно, он боится и не знает, чего от нее ждать. — До сих пор не можешь отойти от того случая, а, малышка Зи? — белесые волосы парня выглядели тускло в освещении туалета, а сам он был похож на привидение. — Я же могу повторить, не зли меня лучше. — Надеюсь, ты это услышишь в тюрьме от сокамерников, которые зажмут тебя в вонючем душе, — Захарра скосила взгляд на две дорожки кокаина на столешнице и подавила победную улыбку. — Сторчался, да? — Пошла нахуй! — Ляхтич двинулся на нее и попытался прижать к стене, но Захарра была готова к этому, она предвидела этот момент. Ее глаза блеснули торжеством, когда Драгоций вывернула руку Марка ему же за спину и почувствовала натяжение. — Единственное, что ты можешь, так это только понты качать. На большее ты не способен, ведь нужно еще и что-то делать, а не просто чесать языком, — парень сдавленно зашипел, когда Захарра чуть дернула его руку. — Мне тут сказали, что ты пытался шантажировать Василису и моего брата, но у тебя ничего не вышло. На удивление яйца у Огневой оказались больше твоих. Обидно, наверное? — Хоть у кого-то из их пары будут яйца, а то Драгоций свои где-то потерял, — Марк заскулил, когда темноволосая надавила пальцами на напряженное плечо. — Слушай сюда, я за своих близких глотки грызть буду, а твою так с удовольствием разорву. Думаешь, раз папочка известный богач, то у тебя есть карт-бланш на всё, а? Открою секрет: нихуя. Ты никто, понимаешь? Разбалованный сыночек, выпускник МГИМО, желанный жених – уже нет. Сторчавшийся наркоман, готовый за дозу продать мать родную, - теперь это твое клеймо. Захарра чувствовала себя сильной. Она ощущала, что теперь смогла постоять за себя, что последствия того дерьма в ноябре рассасываются. Больше Драгоций не даст себе слабину, не позволить кому-то вытирать об нее ноги. Нет. — Узнаю, что ты снова полез к моим друзьям, я не побрезгую прибегнуть к связям, чтобы тебе засадили по самые гланды буквой закона, понял? Никогда не переходи мне дорогу, потом проблем не оберешься. Драгоций оттолкнула от себя парня, отмечая, как сильно он сбросил вес при помощи наркоты, и ласково улыбнулась, поправляя платье. Ляхтич поджал губы, унижение витало вокруг него и тяжелым грузом оседало на грудь. Захарра прищурилась и подначивающе вздернула бровь, копируя своего брата, а после, не заметив никаких действий со стороны бывшего Василисы, так и вовсе удалилась из мужского туалета. Как приятно снова быть сильной! Девушка давно не испытывала это чувство превосходства, когда знаешь, что контролируешь ситуацию, что в твоих руках сосредоточена вся полнота власти. Это опьяняет похлеще всяких крепких напитков. Захарра сверкнула дерзкой улыбкой в сторону удивленных парней, которые столпились у двери, и направилась в гущу толпы, подпитываемая внутренним огнем. — Я тебя уже потерял, — ее выхватил Андрей, придирчивым взглядом окидывая новую знакомую. —А я вот только себя нашла, — парень поднял брови вверх, не скрывая изумления от подобного заявления, но девушка лишь отмахнулась. — Я кое-что исправила, теперь одним загоном меньше. Андрей понимающе кивнул и постарался не задумываться, какую же проблему решила эта непредсказуемая, но безумно интересная дамочка. Он и не сомневался, что она такое может провернуть, и теперь один вопрос встал ребром: на что еще способна Захарра? Драгоций сама задавалась таким же вопросом, что ей под силу сделать в этой жизни. И на ум приходил один ответ: всё.

****

Ключ не желал попадать в замочную скважину, будто бы мстил хозяйке, но та лишь посмеивалась над очередной шуткой Андрея и думать забыла про всякие мелочи. Она сразу предупредила парня про то, что в квартире полный бардак после ее срыва, что не стоит ждать еды или теплого приема. Но тот был крепким орешком, поэтому лишь махнул рукой на все условности, мол, все равно. Её уютное гнездышко пропиталось насквозь темнотой и горечью, кучки вещей были раскиданы по разным углам, а слой пыль отчаянно кричал о том, что пора бы провести влажную уборку. Драгоций сбросила мокрые от снега ботинки и повесила отточенным движением утепленное зимнее пальто, на ходу включая свет в коридоре. Связка ключей полетом отправилась на стойку у стены, Андрей невозмутимо проследил за последовательностью привычных действий, добавляя к портрету Захарры некоторые не заметные сразу качества. Например, одним из таких была порывистость в своих движениях, словно человек постоянно бежал куда-то, не мог усидеть на месте, а жизнь похожа на вечную гонку, где главное – твой старт. Молодой человек прошел на кухню, помыл руки и внимательно глядел на суету Драгоций. Та что-то терла, попутно искала в ящиках штопор, ногами отпихивала стулья и бурчала себе под нос несвязный бред. — Эй, да успокойся же ты! — Андрей перехватил у девушки штопор и бутылку вина, отмечая, что понижать градус – глупая идея, но сейчас не до рассуждений. — У тебя что, шило в одном месте? — Он также говорил, — Захарра устало опустилась на недавно снесенный стул и прижала кулаки к щекам, опираясь на стол. — Вечно возмущался по поводу моей активности, а я просто не могу двигаться в медленном темпе, понимаешь? Жизнь – это движение, всё такое. — Жизнь – это удовольствие, — Драгоций непонятно махнула рукой и хмыкнула. — Опять как он? — Прости! — Захарра понимала, что неправильно вот так вот сравнивать одного с другим. — Просто ты говоришь, а у меня флешбэки из Вьетнама будто мелькают, сразу передергивает. Я же ведь знаю, что нескоро такое пройдет. Чпокнула пробка из вина, Драгоций вздрогнула и вяло улыбнулась, пугаясь собственной реакции. В голове начали пестреть образы с Мааром, стало тошно от всего происходящего, поэтому она просто подала бокал Андрею, не желая окунаться в это дерьмо с головой. — Расскажи о нем, — парень присел напротив девушки, скосив взгляд на желтеющие уличные фонари за ее спиной. — Помнишь, от этого легче? — Да вот все равно исход не меняет, а так легче или не легче, есть ли разница… — темноволосая отставила бокал, в задумчивости покусав губу. — У него необычное имя, он очень умный и добрый человек, терпеливый, раз был со мной столько. А еще самый лучший мужчина, потому что всегда поддерживал и защищал меня, помогал с любой авантюрой и, опять же, терпел все мои закидоны. Поначалу это был поток несвязных слов, описаний каких-то отдельных характеристик этого молодого человека, но потом рассказ начал приобретать краски, пронизываться ими от и до. — Он горой стоит за своих близких людей, частенько ввязывался в драки, если начинались какие-то непонятки. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой девочкой, которую гладили по головке и решали проблемы. В остальное время, когда рядом не было его, я никогда не показывала слабости. Но теперь так уже можно и не говорить, с сегодняшней ночи всё поменялось. Андрей понимающе хмыкнул и решил разбавить воспоминания Захарры рассказом про свои последние отношения. Она внимательно слушала, иногда переспрашивая или просто подливая вино в оба бокала, порой задавала наводящие вопросы, выуживая из него всю правду. Казалось, будто бы они старые друзья, которые встретились после долгой разлуки. — Ты хороший человек, перестань себя винить во всем произошедшем, это глупо. В конфликте всегда виноваты двое, — Захарра говорила правильные вещи, но при этом никогда не проецировала их на себя. — Тогда почему ты считаешь только себя виноватой в вашем разрыве? — Драгоций хлопнула пару раз глазами и хмыкнула, пригубив выдохшегося вина. — Подловил, чертяка, — проще было отшутиться, чем ответить на вопрос, но Андрея не провести так, как старых друзей. Он жалеть не станет. — Основной проблемой стало то, что я в погоне за своими целями забыла об окружающих меня людях. В особенности о нем, а ведь он постоянно выслушивал все мои мечты о переезде и обучении за границей. Я даже и не догадывалась, какую боль причиняла своим ослиным упрямством. — А разве это плохо, стремиться к своим целям? — Теоретически нет, даже очень похвально со стороны общества. А практически – полная параша, ведь ты ходишь по лезвию ножа, никогда не зная, куда тебя накренит в этот раз. Я уже давно упала с этого ножа, отрубив себе все конечности, — Захарра передернула плечом и хмыкнула, думая о том, что очень хочется соскочить с этого разговора и покурить где-нибудь за углом. — Так вот, сейчас я бы очень хотела вернуться назад и не тупануть в тот день, не обидеть его своим безразличием. — А есть ли смысл? Разве ты бы пришла к таким выводам и поменяла бы свое мнение на счет многих вещей, если бы тогда поступила по-другому? — Что за сеанс у психолога? — девушка ощетинилась, ощущая, как в ней ковыряют всё сильнее и сильнее. — Честно? Все эти фразы про то, чтобы вернуться назад, удел тех, кто не может из происходящего черпать выгоду. Раньше я так могла, сейчас – нет. Сейчас просто хочу, чтобы этот период закончился как можно скорее, чтобы потом вспоминать и думать, вау, как я выросла за те дни. Но это будет неизвестно когда, но будет. Они помолчали, каждый думая о своем. Андрей был удивлен такой проницательностью Драгоций, а та, в свою очередь, хотела обсуждать что-то другое, но не такие трепетные темы. — Замри! — Захарра вздрогнула от этого властного и громкого тона, даже взгляд не повернула в сторону парня, задерживая дыхание. Тот достал телефон и чуть покопошился в настройках фото, потом пощелкал с разных ракурсов и хмыкнул пару раз. — Можно двигаться? — Да, есть несколько удачных кадров, смотри, — он протянул ей смартфон, придвигаясь ближе. Девушка неловко улыбнулась, всматриваясь в свой точеный профиль и торчащие кости на тыльной стороне ладони, держащей почти пустой бокал. Андрей поймал ее задумчивый взгляд и естественную позу, передние пряди, выбившиеся из высокого пучка, обрамляли лицо, а рот был слегка приоткрыт. — Здесь нужен чб, срочно! И в инсту! Господи, идеально! — Драгоций быстренько переслала с его телефона на свой кадры в виде документа и начала обработку. — Почему чб? Не слишком ли мрачно? Мне кажется, приглушенные тона и зернистость сделали бы свое дело, — Андрей следил за ее махинациями и хмурился, совершенно не согласный с таким подходам к кадрам. — Может, это будет звучать глупо, но я сделаю эту фотку как своеобразную точку отсчета, понимаешь? Перекрыть, так сказать, этот мрачный, черно-белый период своей жизни, — Драгоций быстрым движением заправила пряди за уши и выложила фотографию, даже не придумав к ней подпись, считая, что тут и так всё понятно. Андрей хмыкнул, посчитав, что это дело каждого, но потом девушка вспомнила, что не отметила парня, а ведь он фотограф! Быстро исправив это недоразумение, Драгоций со спокойной душой заблокировала телефон, ожидая оповещение о том, что тот самый человек лайкнул фото. Голова пухла от выпитого алкоголя и задушевных разговоров, хотелось завалиться спать, чтобы никто пару дней не беспокоил. Разложить полученные инсайты за день по полочкам, проанализировать и сделать выводы, отмечая все плюсы и минусы. Андрей не остался на ночевку, посчитав, что это будет слишком большой наглостью, поэтому просто договорился с Захаррой о встрече, когда ее лодку жизни перестанет мотать из стороны в сторону. Девушка посмеялась над такой метафорой, но в одиночестве и за закрытой дверью осталась наедине со своими мыслями, удивляясь тому, как точно парень подобрал описание к ее ситуации. Слегка затошнило.

****

11.01.

«Можешь, когда хочешь!!! Первое платье просто бомба! За него будет драка, отвечаю» «Лен, можешь, его убрать из основной коллекции? Оно для одного человека» «Как скажешь. Но ты теряешь кучу бабок, кудряшка» «Это будущий подарок. На память» Маар вздохнул и отложил телефон в сторону, замечая недовольный взгляд Ника. Блондин оккупировал квартиру будущей четы Лазаревых, прибегнув к козырю в рукаве. Он знал, что Ник и Диана затеяли ремонт в новой двушке, ребята стремились сделать свое гнездышко уютным, поэтому обставляли его со вкусом. Ему нужно было общение после плодотворной работы над коллекцией, поэтому Маар сослался на то, что хочет помочь друзьям, и приплелся на хату. Помогать он, конечно же, не собирался, для виду потаскал какие-то мешки и коробки, что-то разобрал, чтобы не слышать ворчание Дианы, и уселся в новенькое кресло. — И долго ты будешь прохлаждаться? — Лазарев был хмурым и сверлил Броннера своим «самым-ужасным-взглядом», от которого должны трястись поджилки. Но трясся только Маар, и то от смеха. — Командир в трениках ушла по своим делам, думаю, на сегодня работа закончена, — блондин невозмутимо пожал плечами и попытался скрыть довольную улыбку, когда Ник кивнул и плюхнулся напротив него. — Я не стал при Диане расспрашивать тебя, но ее нет, так что готовься, — Лазарев покрутил в руках какой-то непонятный шар, взявшийся неизвестно откуда, но отставил его в сторону, сосредотачиваясь на друге. — Что ты решил по поводу Драгоциев? Маар уловил, как Ник неприятно поморщился, и хмыкнул. Значит, с Фэшем и Захаррой они еще не помирились, он бесполезен в качестве информатора. Броннер задумался, а что у него с этими гордецами? В памяти всплыли извинения Фэша, затравленный взгляд Захарры, громкий хлопок двери и едкое одиночество. Маркул не спас ситуацию, написание собственной коллекции тем более. Если честно, ему совсем не хотелось разговаривать на эту тему, строить какие-то теории и планы. Хотелось успокоиться и отбросить все эти мысли куда подальше. Но Лазарев пока не узнает то, что ему нужно, не отступит. Глупости, клешнями вытягивать информацию, чтобы удовлетворить своё любопытство. Неужели это недостаток всех людей? Пока Маар пустился в свои пространственные размышления о смысле жизни и человеческом бытие, Ник поджимал губы и ждал ответа. Ему самому не помешало бы подумать над своим же вопросом. У него ситуация с Драгоциями явно не лучше. Пусть с Захаррой они не особо близки, но вот с Фэшем совсем другое дело. Он чувствовал себя маленьким ребенком, который надулся не пойми на что и сидит, ручками перебирает, не зная, куда их деть. Они уже разговаривали с Дианой на эту тему, обсуждали вдоль и поперек, но пока что не сделали ни одного шага в сторону примирения. Разве так ведут себя взрослые? — Я жду, — Лазарев подал голос, заламывая костяшки пальцев, тем самым пытаясь отмахнуться от подозрительных мыслей. — Да ничего у меня нет с ними, — Маар пожал плечами и попытался придать себе независимый вид, но не получилось: Ник моментально раскусил и огрел его насмешливой улыбкой. — Ладно, я отдал ей все вещи из своей квартиры, чтобы ничего не напоминало. Это вышло в очень грубой форме, и я сожалею об этом. Броннер оправдывался перед другом так, будто бы он пятиклассниц и нарисовал член на доске. В голове было лишь одно: не говорите маме, она меня убьет. Наверное, его поведение добавило темных очков в карму, опять придется очищать. Разговор с Ником не клеился, блондин сразу понял, что сам Лазарев терзается сомнениями, но не хочет говорить. На самом деле он ожидал, что друг вправит ему мозги своими высокопарными речами, поможет расставить все точки над «i», но тот сложил с себя все полномочия, выбрав отсиживаться в стороне. Все эти распри не для него. Маар понимал его, кому нужна драма, когда в жизни всё отлично? Броннер решил отвести беседу в другую сторону и начал показывать свои творения, описывая детище восторженно и со вкусом, вдаваясь в мелкие детали. Ник слушал внимательно, высказывал свое мнение и хвалил парня, отчетливо понимая, что благодаря этому Маар всплыл на поверхность живым. — Мне нравится вот это, но цвет бы другой, — он ткнул в платье с баской, хмурясь. — Не люблю черный, но, как понимаю, ты это видел так. Может, выпустить в нескольких цветах? — Пусть пока один цвет утвердят для производства, а потом уже посмотрим, — Маар пожал плечами, широко улыбаясь. — Неплохо, да? Превзошел сам себя! Ник спрашивал мнение Маара, как лучше сделать планировку, ему не особо нравился вариант нанятого дизайнера. Броннер пофыркал на этот уродский план, начертил примерное расположение мебели и предложил другие цветовые решения. Лазарев покивал головой и задумчиво оглядел друга. — Думаю, надо было нанимать тебя, — кудряшка весело хмыкнул, полностью погружаясь в работу. — Да, конечно, а потом тебе бы что-то не понравилось, и мы бы срались. Не, спасибо, — Броннер протянул ему еще более мудрёный вариант, и Лазарев отложил его до обсуждения с Дианой. — Даже не посмотришь? А я ведь старался. — Посмотрю, но сначала на полном серьезе спрошу: ты можешь помочь нам с ремонтом? Естественно не за спасибо, — Маар демонстративно закатил глаза и снова плюхнулся на кресло, прокручивая в руках карандаш. — Я ценю, что ты так относишься к моим талантам, — Ник выжидал, молясь всем богам, чтобы этот проныра с идеальным вкусом согласился. — Мне не нужны деньги, я могу просто помогать. — Деньги нужны всем, — Лазарев ни разу не купился на этот тон и лишь хмыкнул. Маар молчал, обдумывая свалившееся с небес предложение, которое сулило работу и вознаграждение. В сердце кольнуло, и он понял, что будет вынужден отказаться прямо сейчас, так как это шло в разрез с его планами на коллекцию. — Но я должен буду улететь в Америку, сам понимаешь – производство, реклама, все такое, — Маар видел разочарование в глазах Ника, который уже понадеялся на помощь своего друга. — Я не хочу ничего обещать, но постараюсь что-то набросать. Он запомнил примерный план квартиры Ника и Дианы, расположение розеток, прикинул в уме, что к чему и вздохнул. Да, еще пару дней назад он хотел загрузить себя работой, и вот работа прилетела, а он сидит. Пошли стандартные вопросы, заметки в телефоне пополнялись новыми идеями и предложениями. Придется поднимать своих друзей и знакомых, которые дадут номера мастеров, чтобы те исполнили, что он задумал. Зная чету Лазаревых можно предположить, что всё должно быть стерильно, уютно и со вкусом. Сочетание не сочетаемого. Нынешняя Фрезер не потерпит халатности в отношении собственного дома, и Маару несдобровать, если что-то пойдет не так. В этой девушке сидит чертила похлеще, чем в Драгоциях вместе взятых. Правда этого никто не видит, кроме него. Но ведь своих издалека чуешь, верно? Ник переписывался с кем-то в телефоне, весело фыркая и посмеиваясь. Небось мемами обменивается со своей любимкой, пока Маар пытается что-то придумать с гребаной ванной. Ну, кто так делает, а? Бросив глупое занятие, на которое он пока не нашел ответ, Броннер шатался по залу, разглядывая окна. Интересно, а если Маар предложит сделать подоконники под дерево, а всю гостиную в оттенках бежа, может быть, добавить чего-то яркого, сделать акцент… Хм, надо обдумать этот вариант. Он снова сел в это треклятое кресло, которое точно пойдет на выброс из-за убого вида, и взял в руки телефон, листая ленту инстаграма. Всё пестрило вечеринками, итогами года и поздравлениями с прошедшими праздниками. Кто-то отдыхал в Европе, кто-то делал фотографии на фоне огромного салюта, а кто-то выкладывал черно-белые фотки, как, например, Захари. Маар оценил, как профессионально было сделано изображение, как точно подобраны обработка и глубина теней. Отметка маячила красной тряпкой, может, это была Огнева? Нет, там оказался какой-то Андрей, фотограф и путешественник, у которого была куча подписчиков. Даже свой курс был! Ревность накрыла лавиной, он бы не смог спастись, даже если бы захотел. Сначала Маар удивился подобному исходу, но теперь сопоставил что к чему. Броннер показал фото Нику, на что тот выразительно посмотрел на друга. — И что? — Лазареву хотелось рассмеяться от комичности ситуации, кудряшка был прекрасен в своей неистовой ревности. — Ничего, — и выглядел при этом, как обиженный ребенок, у которого отобрали соску. — Поговорите вы нормально уже, ведете себя как две истерички, — Лазарев развел руками, глядя на Маара, понуро развалившегося в кресле. На блондина было страшно смотреть. Только что плескал энергией и идеями, а теперь сидел, поглощенной злобой и собственной глупостью. Самообладание дало трещину. — Да пошла она! Сидит довольная на кухне ночью, ее фоткает какой-то Андрей. Блять! — Маар отшвырнул телефон в какие-то коробки, не заботясь о сохранности гаджета. И так вдребезги, как и его личность. Потом вздохнул и потянулся за ним, не в силах удержаться от соблазна взглянуть на фото еще раз. — Может, это ее старый друг? — Я знаю всех ее друзей, — взгляд зеленых глаз обжег невозмутимого Ника, и тот насупился. — Я больше ничего не хочу. Уже нет никакого шанса на улучшение, понимаешь? — Да, понимаю, — карие глаза Ника недобро блеснули. — Но при этом ты оставляешь ей «на память» лучшее платье из своей будущей коллекции. Просто так, в виде подарка. Вот этого я не понимаю. Маар нахмурился и скривил губы, понимая, как убого выглядит в глазах своего друга. Вещает про то, что нет никакой возможности что-то исправить, а сам, как собака, сидел под ее дверью, надеясь, что она откроет. Или вдохновлялся ею, рисуя свою первую коллекцию одежды, которую посвятит в будущем только Захарре. Да, определенно он будет гореть в Аду за лицемерие. Его кидало из стороны в сторону, как человека, который четко понимает, что натворил делов, но при этом считает, что нет смысла их решать. Что это, как не слабость духа? Маар никогда не был слабаком, но теперь старается плыть по течению, подстраиваясь под его вредные волны, кидающие его к разным берегам. Один – вернуться к Захари, другой – забыть все и умчать подальше, прячась в конуре. Ник видел, что ударил в самую цель, надавил на кровоточащую рану, но на Маара это не подействовало должным образом. Броннер встал с кресла и направился в сторону выхода, не оглядываясь на идущего сзади Лазарева. Наверное, Ник должен был извиниться, но за правду просить прощения он не станет. Не только Драгоциям быть гордецами. — И долго ты будешь бегать от правды? — Лазарев скрестил руки на груди и сверкнул карими глазами, оглядывая хмурого блондина. — Когда до тебя дойдет, что ты можешь всё исправить, а? Но вместо того, чтобы поговорить нормально и что-то изменить, ты прячешься и обижаешься на любое упоминание Захари или указание на твой проеб. Маар сверлил мрачным взглядом Ника и выпятил нижнюю челюсть вперед, облизывая губы. Лазарев был прав, но Броннер никогда в этом не признается. — До меня дойдет в том случае, когда и тыпоймешь, что можно просто нормально поговорить с Фэшем и все изменить, — Маар наблюдал, как его друг поджал губы и прищурил глаза, вскидывая вопросительно бровь. Туше. Броннер кивнул и вышел за дверь, прикрывая ее за собой. Разговор с Ником не принес просветление или успокоение, вместо этого Лазарев поселил в нем хренову тучу сомнений, которые очень сложно задавить. Вот спрашивается, зачем? Хотя так должны поступать настоящие друзья, не подталкивать, а швырять в верное решение. Нужно будет потом извиниться перед ним за свою резкость, ведь Ник хотел помочь, пускай в своеобразной манере. Но по-другому он не умеет, стоит его хотя бы за это ценить. Маару давно пора было принять решение, но парень все отбрасывал дело в дальний ящик, не желая брать себя и свою жизнь в ежовые рукавицы. Да, блондин уже сделал шаг, нарисовал коллекцию, ее оценила Ленка, но этого было недостаточно. У него все еще висело дело, дедлайны которого уже давно сгорели синим пламенем. Наверное, не стоит делать поспешных движений, что-то менять, находясь в таком подвешенном состоянии, но Маар не мог иначе. Ему надоело бояться, получать пинки от своих друзей, скитаться по клубам и спать на полу. Надо было решить еще вчера, когда только пришла в голову мысль, но он снова струсил. Телефон ослепил на мгновение своей яркостью, пришлось быстро снизить ее. Сайт с авиабилетами и расписанием рейсов встретил радостными бликами и картинками, мда, не умеют дизайнеры выполнять свою работу нормально. Цены не удивили, наоборот, привели в замешательство своей дешевизной. И это в такое-то время! В памяти всплыл срок американской визы, количество денег на счету и пример заполнения заявления на увольнение. Всё складывалось так, как должно было. Может, потом он пожалеет, но это будет потом. — На следующей неделе у меня вылет в Америку, — Маар посмотрел на билеты на самолет и улыбнулся. — Надеюсь на теплый прием, Томка, не подкачай.

****

12.01.

Захарра устало упала на кровать, с которой совсем недавно убрала вываленные вещи из шкафа. После того странного разговора с Андреем прошел день, настроение постепенно становилось стабильным, а желание заниматься всякой дичью отошло на второй план. В ту ночь девушка легла на диване в гостиной, стараясь забыться беспамятным сном, но выходило из рук вон плохо. Кое-как утихомирив поток размышлений по поводу сущности бытия, Захарра уснула, а в обед уже материла неудобную мебель. При дневном свете квартира казалась заброшенной советской хрущёвкой, с которой давно съехали из-за неполадок и отсутствия капитального ремонта. Пришлось выползать в пятерочку, набирать целую корзину продуктов и «нужных» вещей, а потом понять, что телефон пал смертью храбрых, а карта банковская вообще принадлежит Фэшу. Ух, удивится он списанной сумме! Ну ничего, повоняет и успокоится. Забросив покупки в квартиру, девушка помчалась на метро, желая поскорее добраться до квартиры брата и забрать свои шмотки. Пора возвращаться в своё холостяцкое гнездышко, наводить там марафет и просто жить. В коридоре у Фэша стоял стойкий аромат его одеколона, кровать идеально заправлена, а на кухне не было ни одной грязной тарелки. Ей бы такой перфикционизм, как у него. Покидав всё нужное в рюкзак, девушка огляделась вокруг, стараясь вспомнить, что же она могла забыть. На ум ничего не приходило, но стойкое ощущение не покидало. Вот только сунется за порог, сразу же память вернется. Стоило цепкому взгляду упасть на обычную коробку, набитую непонятным хламом, как пришло осознание. Вещи, которые Маар принес Драгоцию в прошлый раз, ее вещи. Сердце кольнуло ядовитой иглой, но Захарра затолкала всю эту мутную хрень подальше, стараясь не расклеиться раньше положенного. Коробка подозрительно звенела, будто в ней что-то разбили, девушка решила, что лучше всё дома разберет. Закрывая квартиру Фэша, она подумала о том, что точно также захлопнула дверь в определенный период своей жизни. Осталось решить, как дальше двигаться и что делать. Уже сидя на своей кровати девушка решилась разобрать «подачки» Броннера. Её любимая кружка оказалась разбитой, щенята, которых она так любила, сияли белой керамикой, а не радостью. Интересно, Маар сам разбил ее или же так распорядилась судьба-злодейка? Захарра хмыкнула. Она никогда не верила в судьбу, считая, что люди сами творят свою жизнь. Но в этот раз хотелось думать иначе, ведь от того факта, что Маар сделал это собственными руками, становилось только хуже. Шарф отправился к груде вещей, вываленной из шкафа, когда Драгоций решила провести пересмотр своего гардероба. Новая жизнь, новая я! Почему девушкам всегда кажется, будто это поможет? Да, даст мотивацию, но не более. Нужно же закрыть дыру внутри чем-то помимо нового шмотья или прически. И вот уже второй день она драила квартиру, собирала ненужные записи с учебы, которые хранились уже больше года, чтобы сдать на макулатуру, сгребала пыль с поверхностей, вымывала до блеска утварь. Больше всего ей нравилось в этот момент ни о чем не думать, быть полностью сосредоточенной на процессе. Уборка стала ее личным антистрессом. В конце концов она смогла разобрать всю квартиру по частям, а потом заново собрать, радуясь некоторым изменениям. Но потом, сидя на кровати, пришло осознание, что рутина кончилась, а она так и осталась в одиночестве. — Зато я могу… — Захарра не закончила предложение, потому что не видела в этом смысла. Уже сама с собой начала говорить, дожили. Еще никогда не было плохо от того, чтобы принять горячую ванну, почитать в тишине и помечтать о том, что когда-нибудь случится. Книга абсолютно не шла, в голове была путаница из-за кучи дел и желаний, свечи раздражали своей интимностью, гель для душа стал слишком резким. Отмокать пришлось долго, вода превратилась в прохладное море, вылезать абсолютно не хотелось. То ли из своих мыслей, то ли из ванной. Настал момент, когда понадобилось вылезать. Пена сдулась и стала легким слоем на водной глади, волосы напоминали мерзкие сосульки и пускали по спине колючие капли, вызывая мурашки. Кожа на пальцах стянулась, напомнила старые шрамы, которые болят при резкой смене погоды. Каждый раз, когда зимой вылезаешь из ванны или душа, желание придушить жэковских работников возрастает с необъяснимой скоростью, а также пожаловаться на лютый холод. Девушка тряслась, кутаясь в полотенце, пропитавшееся влагой, и думала, когда же именно она свернула не туда. Захарра кое-как натянула домашнюю пижаму на голое тело, морщась от разводов воды на спине. Быстро набрав в чайник воды, Драгоций села за стол, буравя взглядом холодильник. Было тихо. Воспоминания пёстрыми картинками пронеслись на подкорке сознания, вспыхнули под веками ослепительно и обезоруживающе, и одиночество едкой пылью осело на языке. Контраст между прошлым и настоящим был виден так ярко, что становилось гадко. Пикнул чайник, и вместе с ним зазвонил домофон, Захарру передернуло от резкого звука, и она поплелась к входной двери. Заслышав голос Василисы, девушка вздохнула и поняла, что как бы одиноко и брошено себя не чувствовала, общаться все равно ни с кем не хотелось. Но Огневой невозможно отказать, поэтому пришлось открыть подъездную дверь. Что за «пришлось»? Разве не могла она сказать Василисе прямым текстом, что не хочет никого видеть, что хочет переосмыслить всё (не) сделанное и понять, как дальше двигаться? Могла. Так почему не дала знать? Значит, истинное желание крылось внутри, глубоко под слоем независимости и силы духа: ей нужен был кто-то, иначе она сойдет с ума. Она отперла дверь и ушла на кухню, давая себе минуту форы для предстоящего разговора. А Драгоций была точно уверена, что Огнева захочет узнать абсолютно всё. Хлопок и поворот ключа в замочной скважине не заставили себя ждать, темноволосая вздрогнула и приказала себе успокоиться. Ничего ведь страшного нет в приходе подруги, верно? Тем более Василисы не было там, она не знает… А, ну да, теперь они вместе с Фэшем, тот точно всё расскажет. Захарра вышла в коридор и нахмурилась, завидев Василису и Диану. Было желание расслабить пальцы и разбить кружку, как в типичных драматических фильмах, показать своё удивление, но Драгоций благоразумно отставила ее на подвернувшуюся полку и вздохнула. Вечер становился всё интереснее и интереснее. — Привет, — Огнева почувствовала нарастающую атмосферу неловкости, — я тут к тебе привела одного человечка, с которым тебе нужно переговорить. Вы же сами не сможете ничего сделать, да? — Я сама захотела прийти… — Мы можем и сами решить, спасибо, — Захарра произнесла вместе с Дианой фразы, замолчали на полуслове и переглянулись. — Как же тяжело, — Василиса невозмутимо скинула ботинки и прошлепала в пуховике к Драгоций. — Не упрямься, Драгоций. Мы обе знаем, что тебе очень сложно идти на компромисс. А теперь марш на кухню, надо обкашлять вопросы. Они втроем сидели за столом и методично помешивали чай в кружке, пытаясь вести светскую беседу, не обращая внимания на натянувшуюся нить напряжения. — Хорошая фотка в инсте, кстати, — Василиса улыбнулась Захарре, пытаясь унять совестливого червяка, который грыз ее изнутри за то, что она особо не интересовалась жизнями своих друзей, полностью растворившись в любви. — Спасибо. Андрей сделал, — Драгоций уставилась на рисунок на кружке, не понимая, зачем вообще весь этот цирк. — Маар тоже оценил, — Фрезер склонила голову на бок и еле удержалась, чтобы не вздрогнуть от того, как Захарра резко вскинула пронзительный взгляд. Удочка брошена, рыба клюнула. — Я рада, — темноволосая вспомнила, кто она такая, и с достоинством вышла из этой щекотливой ситуации. — Не хочешь ничего рассказать? — Фрезер хотела вывести подругу из равновесия, отдавая себе отчет, что в данном случае давление не выход. — Допустим, — но Диана не учла того, что Драгоций и сама может манипулировать на раз-два. — Интересно, как долго вы с Мааром будете в ссоре? Или вы помиритесь, но никому не скажете, как это было с вашими отношениями? — Интересно, куда делась всепрощающая и всепонимающая Диана? — парировала Захарра, буравя тяжелым взглядом свою подругу. Не на ту напала, крошка. В венах забурлила кровь, невысказанные слова рвались наружу, норовя острым ножом порезать всё вокруг. С Дианой они ругались редко, но метко, нанося удары словами похлеще кулаков. Захарра не любила вступать в полемику с Фрезер, отчетливо понимая, что за этим последует переворот вверх дном, потому что никто и никогда в их спорах не выходит победителем. Зато обретают другие взгляды на вещи. — Так, а ну успокоились! — вот и сейчас Захарра настроилась на жаркий спор, ведь это тот случай, когда можно выпустить пар и не чувствовать себя виноватой, но влезла Огнева. — Нет. Я хочу знать, почему кто-то начинает осуждать меня за мои принятые решения или отношения с кем-либо, когда сам скрывал свое кольцо на пальце, — Драгоций кивком головы указала на ладони Дианы и скривила губы. — Мне показалось, или ты тоже осуждаешь меня за молчание? — Не показалось, — Драгоций дернула волосами и выгнула бровь дугой. — Нам всем есть, что скрывать. Поэтому не надо вешать на меня клеймо предателя, иначе я буду делать также. Ты же знаешь, за мной не застоится. — Не сомневаюсь в этом, — Фрезер сжала кулаки, пытаясь утихомирить разбушевавшуюся злость. Не надо идти на поводу у Драгоциев, никогда. Огнева прикусила нижнюю губу, совсем путаясь в мыслях. И что ей сейчас делать, вот скажите, а? Она понимала, что сейчас может повлиять на дальнейший разговор, что надо что-то предпринять, но с языка ничего путного не срывалось. Вздохнув, Захарра отставила кружку и провела пальцем по столу. Ей хотелось, чтобы сейчас девочки не мучили себя, продолжая этот бессмысленный разговор, полный глупостей. Ни Диана, ни Драгоций не настроены на задушевную беседу и слезы счастья. Это изначально был тупой план. — Хорошо, раз вы обе ведете себя как дети, я возьму на себя роль взрослого. Хотя от тебя, Фрезер, я не ожидала такого предательства, — рыжая поправила рукава, натягивая их на запястья и морщась от холода собственных пальцев. — В первую очередь я бы хотела извиниться перед вами двумя за то, что совсем не принимала участие в ваших жизнях. Друзья так не поступают… — Ой, да перестань херню нести, — взвилась Захарра, не желая слушать эти вымученные извинения. — Ты ни в чем не виновата, все мы взрослые люди, мы не должны знать каждый шаг друг друга. — Ты, блять, можешь меня не пе-ре-би-вать? — Огнева стукнула по столу, привлекая внимание покрасневшей Драгоций и молчаливой Дианы. — Спасибо, — она кивнула головой и откинулась на спинку стула, считая, что завладела мыслями этих дурочек. — Не надо мне тут этих проникновенных речей, мол, мы все самостоятельные и самодостаточные люди. Угомони свои таланты, Драгоций, и дослушай до конца. Захарра кивнула, сцепив зубы. Она уже и забыла, какая Василиса невыносимая, даже хлеще, чем сама темноволосая. — На чем я остановилась? А, ну, друзья так не поступают, потому что из-за этого портится весь коннект между ними. Такие проблемы не только у нас, но еще и у наших мальчиков, — Захарра фыркнула и закатила глаза на пару с Дианой, за что кинула на нее понимающий взгляд, а Огнева мысленно помолилась за свои нервы. — Я думала, мы умнее них, ну знаете, научно доказано, что девочки более зрелые по сравнению с мальчиками, все такое… — Ближе к сути, Василис, — Фрезер поморщилась от остывшего чая, который сейчас напоминал ее гнев, сошедший на нет благодаря лепету Огневой про силу дружбы. — Простите, что из-за своих загонов совсем позабыла про вас. Простите, что из-за новых отношений не интересовалась вашими жизнями. Простите, что не была рядом в нужные минуты. Простите, что… — Господи, ты замолчишь или нет? Фрезер, дай ей подзатыльник, пожалуйста, за меня, — Драгоций ухмыльнулась, понимая, что атмосфера стала более благоприятной для беседы. — Ты не обязана извиняться за то, что была счастлива. Мы не маленькие дети, которые не могут со своими проблемами справиться сами. Я ценю твою искренность, Вась, но в данный момент она далека от действительности. — Согласна с вами двумя. Простите, что не рассказала про помолвку. Прости, Захари, что обвинила тебя в тот день, даже не выслушав и не попытавшись понять. Это было очень грубо с моей стороны, прости за все слова, — Фрезер улыбнулась, перехватывая ладони Василисы и Захарры. Драгоций дернулась, мысленно содрогаясь от накативших эмоций. Ну нет, она не будет реветь перед девочками! Хватит с нее соплей за все эти дни! Диана почувствовала, как сжалась Захарра, но лишь сильнее вцепилась в ее прохладную ладонь. Эта мегера не уйдет так просто, закрываясь в своем коконе ото всех. Не из рук Фрезер! Захарра вздохнула, признавая поражение, и окатила Диану возмущенным взглядом, на что та лишь подмигнула. — Мне тоже есть за что извиниться, знаете, — Захарра ненавидела извиняться, это знали все присутствующие в комнате. — Простите, что скрывала это всё от вас. Простите, что испортила радостные новости своими эмоциональными качелями. Простите, что я такая ужасная подруга и девушка. Диана перестала сжимать ладонь Захарры, заметив легкие слезы в уголках глаз у той, и моментально переплела свои пальцы с ее, чуть оглаживая их. Ну вот, крепкая стена под названием «Захарра Драгоций» потеряла один кирпичик, а потом и вовсе рухнула с диким грохотом, обнажая запутавшуюся и напуганную девочку.

****

— Броннер? — Диана лукаво улыбалась, смотря на Захарру с иронией. — Да. — Нет, подожди, не так. Броннер? — сероглазая намеренно подчеркнула фамилию Маара, выгибая вопросительно бровь. Василиса подавила смешок, наблюдая со стороны за переглядками Фрезер и Драгоций. — Да, — процедила темноволосая сквозь зубы, умоляя себя выдержать этот разговор. — Охуеть, — Диана упала назад на подушки, раскинув руки в стороны и улыбаясь. — Ты забрала мою роль вообще-то, — пробубнила Огнева, укладываясь рядом с Фрезер и закидывая ногу ей на живот. — Обычно я матерюсь и так остро реагирую. — Да пошли вы! — Захарра крутилась в задумчивости на кресле и жевала губу, сдерживая свое недовольство и страх. — Что вы об этом думаете? — Ну, учитывая, сколько ты от нас скрывала… — протянула Василиса. — А также то, что вы занимались сексом на мой день рождения… — Еще то, что никто не знал о личной жизни кудряшки, кроме тебя… — Мы решили, что он гей… — Лучше бы он им был, конечно, — Огнева увернулась от свернутого коврика для йоги, летящего прямо ей в лицо. — И мы проанализировали все совершенные вами грехи по первой статье Кодекса Подруг, поэтому сейчас вынесем Вам, Захарра Диамановна, вердикт: нам все равно, — Диана улыбнулась, глядя на хмурое лицо подруги. — Главное, чтобы тебе было с ним хорошо, а остальное и неважно, — Огнева добралась до Драгоций и присела около ее ног. — Но судя по твоему настроению, вы не помирились. Я права? Захарра подавила грустный вздох и подлила себе колы, покачивая льдом в стакане. Выпивать не хотелось, сегодня она просто чиллит с подругами, с которыми, наконец, помирилась. Девушка не понимала, как сильно ей не хватает Василисы и Дианы, когда провела несколько дней в компании одних мальчиков. Хорошо, что они пришли к какому-то выводу. Конечно, девочки потребовали все подробности, абсолютно все, нельзя было ничего утаивать. И про первый поцелуй со вкусом виски на прокуренном кресле, и про первый раз в соседней с Фэшем комнате, пока тот видел третий сон. Рассказала, как они почти что спалились перед ее несносным братцем, который решил, что имеет право приходить к ней в квартиру, когда вздумается. Фэш тогда поверил их глупой истории, что она забирала бухого Маара из бара, оттаскивая от какой-то блондиночки, в то время как они занимались сексом всю ночь напролет. Он даже схавал ложь про романтичный ужин Захарры, который ей пришлось отложить из-за Броннера. Правда Драгоций совсем не поверил в то, что Маар не взял номерок той симпатичной блонди. На некоторых моментах Диана и Василиса заливались смехом, глядя и слушая на то, как Захарра с чувством показывает и описывает всё происходящее в красках. Порой ловили каждую деталь, замечая, насколько сильно начинают светиться глаза у Драгоций, когда она вспоминает Маара. Да, их подруга увязла по уши в любви, от которой Броннер отказался. И с этим нужно что-то делать, пока она совсем не расклеилась. Огнева припомнила, как Захарра подшучивала над ней в ноябре из-за симпатии Василисы к Фэшу, а сама тухла по Маару. — Погоди, так тот нежный и милый парень, но в компании полный конч, – это наша кудряшка? Серьезно?! Я в шоке, девочки, — Фрезер откинулась на подушки, томно вздохнув и драматично прислонив ладонь ко лбу. — Мое сердце не выдерживает таких нагрузок… — Да-да, давай, стеби больше, конечно, — Драгоций нахмурила брови и отпила колу, стараясь не обращать внимания на юморок своих подруг. Все же заслужила, чтобы ее пожурили. — Он правда такой лапочка, каким ты его описывала раньше? — Огнева вздернула брови подползла к Захарре и улеглась на живот, уперев подбородок в раскрытые ладони. — На самом деле он лучшее, что со мной было в отношениях, — темноволосая постаралась скрыть улыбку, но ничего не вышло, девочки сразу уловили этот мимолетный момент. — Иногда я думала, чем заслужила такого парня, который всегда интересовался, где и с кем я, как у меня дела, что нового произошло на учебе. Даже мой брат так сильно не участвовал в моей жизни, понимаете? Я смотрела на него и не понимала, как так получилось, что он именно со мной? Забота, внимание, нежность. Понятное дело, страсть, пожар и прочее тоже были, куда без этого. Мне одиноко без него. Захарра не могла передать словами всё, что испытывала к Броннеру, не могла выразить полноту своих чувств, потому что не думала, что ее лепет и восхищение поймут. Их история не похожа на типичное развитие отношений, а сами они не идеальные влюбленные. Как оказалось, Диана и Василиса слушали внимательно, узнавая в словах Захарры самих себя. У них ведь тоже есть своя история, которую в общих фразах знают многие, но то, что лежит глубже, никто ни разу не слышал. — Ты бы хотела всё вернуть? — Фрезер стерла улыбку с лица и пристально посмотрела на Драгоций. — Да, но в абсолютно другом виде, — Захарра встретила взгляд подруги и ответила ей тем же. — Мы сами закрутили с этими «не_отношениями», — девушка показала в воздухе кавычки, скривившись, — теперь и не знаем, как расхлебать. Иногда я спрашиваю себя, а надо было выставлять эти рамки, показывать, что чувства не нужны, что просто удовлетворение физических потребностей, а также взаимные поддержка и тепло. — Ты бы хотела стать с ним настоящей парой? — Да, но мне страшно, — девушка нахмурилась и прикрыла глаза ладонями. — Страшно, что это ограничит мою свободу. Страшно, что помешает моим целям. Страшно, что ничего не выйдет. Страшно, что повлияет на меня настолько, что я забуду всё, к чему стремилась. — У тебя неправильное представление об отношениях, ты в курсе? Отношения – это не про ограничения, не про зависимость или контроль, — Диана вспыхнула, услышав подобные радикальные высказывания. — Поправочка, это про здоровые отношения. А всё, ну почти, что ты описала, Захари, это про абьюз, — Огнева пожала плечами и покачала головой, переглядываясь с Фрезер. — В отношениях ты наоборот должна чувствовать, что тебя поддерживают, уважают твои желания и любят за то, кто ты есть. Я не верю, что ты жила всё это время и придерживалась таких взглядов. Если бы вы с Мааром обсудили этот вопрос, то не было бы всех этих проблем. — Да, не было бы, — Захарра эхом повторила слова Дианы и вздохнула. Она знала, откуда это пошло. Отпечатки прошлого, контроль родитель, её независимые взгляды и нежелание связывать себя с кем-то какими-либо узами. С детства талдычили, что нужно учиться, мальчики подождут, втирали, что Захарра выше всего этого. Взращивали, так сказать, ненависть к любому виду ограничения. И вот во что это вылилось. Захарра сделала пометку, что нужно бы посетить психолога и проработать этот вопрос. — Ты что-то поняла, да? — Фрезер уловила это еле-еле заметное изменение в лице Захарры и сразу же распознала осознание, которое накатывает волнами. — К сожалению, — Драгоций поделилась своими умозаключениями с подругами, на что получила кивок от Дианы и задумчивый вид Василисы. — Но, возможно, это неправильно, скидывать всё на них. Я и сама виновата в том, что не желала убирать эти шторки со своих глаз. — Мне нравится, что ты мыслишь логически, — Фрезер мгяко улыбнулась и провела ладонью по рукам Захарры. — Это тяжело, признать, что ты была не права. — О да, особенно для меня! — нервно хмыкнула Драгоций, облизывая губы. Каждый, кто был знаком с Захаррой, знал, как она не любит, когда её точку зрения считают неправильной. Для нее это спусковой крючок, который моментально брызгает гнев прямо в кровь, не смешивая его с чем-либо. Тогда разгорается спор, слова вылетают заостренными ножами, ранят так, что склеить потом что-то сложно. Конечно, со временем Захарра научилась контролировать себя, не поддаваться искушению и не начинать морально давить на оппонента, но если задеть хоть одну чувствительную струну… Беде не миновать. Девочки решили прекратить обсуждение опасной темы, легко переключились на будущую свадьбу Дианы, которую пока что отложили. Предложение руки и сердца было романтичным настолько, что даже Василиса поморщилась, не в силах удержать всё в себе. — Кто бы знал, что наш Лазарюша окажется законченным последователем приторных сладостей, — Захарра разглядывала кольцо на безымянном пальце Фрезер и пыталась разбавить атмосферу высокой любви своими глупыми комментариями. Нельзя же терять образ! — О, я не сомневаюсь, что Маар сделает предложение слаще, — серые глаза встретились с карими, и Диана насмешливо выгнула бровь. — И не смотри так на меня, я уверена, что вы помиритесь. Василиса пихнула Диану в плечо, заметив поникшее выражение лица Захари. — Следи за языком! — Не собираюсь! — Успокойтесь уже, а, — Драгоций сжалась комочком на кровати, пытаясь понять, почему в голове появились образы их с Мааром свадьбы. Нужно срочно от них избавиться! Какое-то время они все сконфуженно молчали, каждая думая о своем. Захарра кусала губы и переводила взгляд с одной подруги на другую. Ладно, нужно срочно переводить всё это в другое русло. Заметив мечтательную мину на лице Огневой, Драгоций довольно ухмыльнулась. — Кое-кто не исповедовался в своих грехах, — темноволосая подползла к рыжей, и та вздрогнула. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего. — О чем ты? — Маленькая Огнева попала в лапы жуткого демона Фэшиара и не знает, как выбраться из них, — пропела Захарра, пощипывая Василису за одну руку. — А надо ли вообще выбираться? В них же так тепло и уютно, даже бывает очень горячо, — Диана оказалась тут как тут и вцепилась во вторую ладонь Василисы, которая медленно считала до десяти. Ей конец. — Ад пуст, все черти здесь… А в этой комнате собрались высшие демоны, дайте мне сил, боже, — Огнева вырвала свои ладони и улыбнулась, оттягивая неизбежное. — После произошедшего я вернулась в Воронеж и ныла маме, как меня все достало, как я устала. Короче, ныла. И тут появляется Лешка, просит встречи, я соглашаюсь. Рознев раз! И приводит Драгоция, хлопает дверью и оставляет нас наедине. Мы долго разговаривали, потом целовались и стали парой. Всё. Девочки молчали, сверля взглядом рыжую, которая зарделась и стала похожа на варёную свёклу. — Не верю, — Диана прочистила горло и перехватила, как Огнева закатила глаза. — Поддерживаю. Мой брат и никаких тупых вещей? Да ни за что! А ну, быстро рассказывай, — Захарра повалила подругу на подушки, затем схватила Диану и дернула к ним, чтоб неповадно было. Василиса страдальчески вздохнула и прикрыла лицо ладонями. — Ладно… Ладно! Мы сначала договорились, что никакого секса не будет месяц, надо узнать друг друга в романтическом плане. Я расстроилась пиздец как, вы бы знали! В общем, на следующий день мы потрахались. — Мда, выдержка у моего братца так себе, — Захарра засмеялась, представляя, как Фэш ждет и терпит. — Ну, это было тупо, учитывая, что уже занимались сексом на даче. — Опа, какие подробности. И ты это скрывала от нас? — Фрезер засмеялась и подмигнула Драгоций. — Вас больше волнует секс по пьяни и с Фэшем, чем развитие настоящих отношений? Какие вы мерзкие, — Василиса пыталась скрыть улыбку от этих двух химер, но ничего не получилось. Давно они так не лежали втроем и не обсуждали всякую всячину, наслаждаясь обществом друг друга. Все-таки без друзей тяжело, особенно без таких, как у Драгоций. Все тревоги и надежды отошли на дальний план, оставив впереди только этот момент, наполненный теплотой и близостью. — Знаете, сбылся мой самый страшный кошмар, — начала Огнева, прерывая череду тупых шуток от своих подруг. Они словно играли в пинг-понг, бросаясь ими туда-сюда. — Меня с парнем мама застукала, сука, так стыдно было. Василиса прикусила щеку изнутри, сдерживая смех, когда почувствовала, как дернулись Диана и Захарра. — Да хорош, ты серьезно? — Даа, это было утро, был прекрасный оральный секс, и тут заходит мама. И смотрит, как на врага народа! — Огнева зажмурилась, ощущая, как напряглась Захарра. У нее уже замелькали эти непристойные картинки в главной роли с ее братом. — И кто кому делал? — Диана начала понимать, что это всё маленькая месть маленькой Огневой, но решила подыграть. — Фу, Фрезер, он ведь мой брат, — пробурчала Захарра, хмурясь. — Ну и что, ты свечку держала что ли? Тихо! — Диана переглянулась с Огневой и подмигнула той. Всё, Драгоций купилась. — Он мне, девки, это было просто охуенно! Я спала, даже не ожидала, а тут Фэш с этими своими ангельскими глазками между ног… — БУЭЭЭЭЭ, отвратительно!! — Захарра моментально скатилась с кровати, плюхаясь на ковер и потирая свои веки. Василиса и Диана засмеялись, отбивая друг другу пять. Есть только один вариант, как успокоить Драгоций: начать описывать ее брата в самых ужасных (для Захарры) ситуациях. — Я помню его совсем юным, он пускал слюни на подушку и постанывал во все… Теперь он заставляет стонать других в постели… А еще когда-то он таскал меня на плечах, но теперь на плечах у него чужие ноги… — Захарра лежала на полу, прижав ладонь ко лбу и слишком громко вздыхая. Девочки свесились с постели, окидывая взглядом умирающую позу Драгоций, и хмыкнули в унисон. — Королева драмы, перестаньте вонять, пожалуйста, — Огнева потыкала в переносицу Захарре, убирая морщинки. — Я же не возмущаюсь, что Ник, мой лучший друг, занимается сексом с Дианой, а теперь еще и предложение сделал. Или что Маар ласковый и нежный зверь, как ты говорила. — Просто прими как данность, у твоего брата есть член, им надо пользоваться, — пробормотала Диана, покачивая головой. — Хорошо хоть пользоваться умеет, — парировала Василиса, пихая плечом Фрезер. — Всё, у меня теперь точно нет брата… Захарра так и продолжала лежать на полу, пялясь в потолок. Она, конечно, подыграла девочкам в этом маленьком представлении, которое должно было ее отвлечь от своих мыслей. У них получилось это сделать, но так просто Драгоции не сдаются! Они снова заговорили, обсуждая сессию и делясь своими результами по первым экзаменам, Захарра заползла на кровать и выжидала подходящего момента, чтобы отомстить этим двум мышам. Те уже будто бы позабыли разговор про утренний куни, смеялись над какой-то шуткой Фрезер, но темноволосая молчала. Всё, пора! — Я тут подумала и поняла, что вот раньше Фэш подтирал слюни после сна, а теперь подтирать их после… — Захарра! — девушка не успела договорить, как в нее полетели подушки с двух сторон. Она смеялась, пытаясь укрыться от шутливых ударов Дианы и Василисы, которые решили устроить драку подушками и объединились против Драгоций и ее тупых шуток. Давно Захари не чувствовала себя такой довольной.

****

Девочки сидели в тишине, ожидая, когда Захарра закончит свои дела в ванной. Кола оказалась каким-то неведомым образом у той на кофте, и она пошла мыться во второй раз. Диана переписывалась с Ником, который проводил время с Фэшем, а Василиса просто буравила взглядом стену, стараясь не разорваться от мыслей. Фрезер вздохнула, зная это выражение лица. Василиса что-то задумала и ни перед чем не остановится. — Ну? — Я считаю, что им нужно помочь, — Огнева повернулась к Фрезер и уперлась в нее взглядом. — Я думаю, они сами в состоянии решить свои проблемы, — Диана покачала головой и повела плечом. — Мы третьи лишние в этом случае, просто наблюдатели. Так что не советую лезть, люди взрослые, разберутся. Василиса рассеянно кивнула и продолжила пялиться в стену. Диана хотела было начать ее отчитывать за то, что решает за других, но тут ответил Ник, и она потеряла нить разговора. Пришла Захарра, пробурчала что-то про то, что Фрезер не может и двух минут без своего Лазарюши, и разрядила обстановку. Диана видела, что Василиса активно поддерживает разговор, но при этом витает в облаках. Ну точно что-то задумала.